Смерть Героя

***

Том проснулся от теплого дыхания на своей шее. Это было похоже на любое другое утро в Малфой-мэноре, только он точно помнил, что сейчас там не находился. Он резко открыл глаза, но немедленно успокоился, увидев знакомую вихрастую макушку. Интерьер комнаты и вид с окна на Черное озеро указывали на то, что они все еще пребывали в Хогвартсе, даже если он не был уверен в какой именно его части. Впрочем, Темному Лорду не было до этого дела, у него зверски болела голова, все тело ломило, а в горло словно насыпали песка. Он задумался о том, как бы достать немного воды, не разбудив при этом Поттера. Но этого не понадобилось. Гарри заворочался у него под боком и уже через минуту на него смотрели чудесные зеленые глаза. Слишком чудесные, чтобы Волдеморт все еще мог спорить с тем, что влюблен. «Стоит просто смириться. Не похоже что это помешательство обратимо». — Погоди… я сейчас дам тебе воды. Я знаю, что ты хочешь пить, — хриплым ото сна голосом проговорил Гарри, одной рукой шаря по прикроватной тумбочке в поисках очков. Том невольно улыбнулся этой картине, по утрам Поттер удивительно напоминал своего «Патронуса». «Ну, в его милой форме», — мысленно добавил Волдеморт, вспоминая зубастую пасть очаровательного крольчонка и сразу же принялся жадно глотать воду, как только стакан приставили к его губам. — Спасибо, — прохрипел он и постарался принять сидячее положение. Тело немедленно запротестовало, а виски сдавило тупой болью, но Темный Лорд знал, что это были лишь последствия магического истощения и никак не связано с его реальным физическим состоянием, поэтому проигнорировал все возражения, включая Гарри. — Тебе нужно отдыхать. Отдыхать, Том. Ты вообще знаешь, что значит это слово? — саркастично закатил глаза тот, и даже это почему-то показалось Волдеморту поразительно привлекательным. «Мерлин, я пропал», — вздыхал он про себя, хотя должен был понять это уже давно. Он был потерян еще с того момента, как в его руках оказался мордредов дневник Поттера. — «Как вообще можно было влюбится в человека, читая о том, как тот страдает?» Это казалось бредом. Но вполне объясняло все обвинения в сумасшествии в его жизни, с которым и поглощение крестражей похоже до конца не помогло. — Я отдыхаю, — не согласился Том и потянул Гарри за руку, чтобы тот сел обратно на кровать. Он посчитал это относительно ненавязчивым жестом, а присутствие Поттера рядом сейчас казалось жизненно необходимым. Тот всегда успокаивал его нестабильные эмоции, но в этот момент даже голова будто бы болела меньше с Гарри под боком. Поттер фыркнул, но уютно прижался плечом к плечу Волдеморта. — Как ты? — уже намного спокойнее спросил тот. — Так, словно по мне пробежалось стадо грапорогов, — вполне честно ответил Том. — Но это пройдет, я просто использовал слишком много магии. — Слишком много. Преуменьшение века. — Ты сегодня очень саркастичный, Гарри. — Ну не знаю, может быть это потому, что самый важный для меня человек свалился в обморок и не просыпался почти восемь часов кряду? — протянул тот. — Или может потому, что он не рассказал мне насколько на самом деле рискованным было то, что он задумал? Как считаешь? Тон Поттера был едким и опасным, но сознание Волдеморта застопорилось в самом начале упреков на словах «самый важный человек». «Я?» Конечно, он знал, что занимает важное место в жизни Гарри, но… теперь Том не был единственным. В жизни Поттера снова были другие люди, например Луна или крестный, даже парочка новых друзей, включая призрачного Блэка. И хоть он до сих пор не понимал как тот умудрился подружиться с давно покойным Регулусом, но суть была в том, что Гарри больше не был одинок. У мальчика был выбор. И то, что при всех этих изменившихся обстоятельствах Том все еще занимал центральное место в сердце Гарри было непостижимо. — Прости? — нервно облизав губы, сказал Волдеморт, не в силах пока сформулировать ничего лучше. Его сердце билось слишком быстро и он очень надеялся, что Поттер этого не заметит. Гриффиндорец только невпечатленно фыркнул и умостил голову в изгиб шеи Темного Лорда — Иногда ты просто сводишь меня с ума, — горестно пробормотал тот в ворот его рубашки. «Ты меня тоже, — мысленно ответил Том. — И намного буквальнее, чем хотелось бы». С каждым днем он все сильнее осознавал насколько глубоко погряз в этих чувствах. Он любил Гарри. Любил так, что порой хоть вешайся. Раньше Волдеморт считал художественным преувеличением то, что кто-то мог бы задуматься о самоубийстве из-за любви, но теперь это казалось даже слишком правдоподобным. Не то, чтобы он сам собирался сотворить подобную глупость, но иногда смотреть на Гарри и не иметь возможности сказать или сделать то, что действительно хотелось было невыносимо. «Мордред и Моргана, я этого не понимаю! Даже в детстве я прекрасно умел скрывать свои истинные мысли и чувства от окружающих? Так почему именно любовь решила довести меня до ручки? Еще немного и я начну верить в бредни Дамблдора о силе любви». Какая-то темная его часть шептала, что стоит просто привязать Поттера к себе любым доступным способом и будет ему счастье. Тем более, что Гарри достаточно доверял Тому, чтобы согласиться на незначительный ритуал или принять маленький «подарок» без лишних объяснений, а когда тот понял бы подвох, изменить что-то было бы уже поздно. Но драккловы чувства внушали несвойственную для Темного Лорда совесть намного качественнее маггловских священников и в итоге он был готов скорее вскрыть себе глотку, чем посягнуть на Гарри. Иногда Волдеморту хотелось выть от этой новоприобретенной морали. «Это как положить перед голодным акромантулом стейк и сказать не есть. Это даже звучит смешно, ведь тварь ни за что не послушается. Но у Гарри это все же как-то получилось…» — Твои метки немного изменились, — внезапно сказал Гарри, проводя кончиками пальцев по запястьям Темного Лорда и ему пришлось сдержать дрожь. — Неужели? — спокойно осведомился он, делая вид, что всего мгновение назад его мысли не блуждали вокруг крайне опасной темы. Том уже какое-то время ощущал зуд в области своих меток, поэтому догадывался, что в итоге что-то произойдет. Взглянув на правую руку, он увидел что вторая метка, та, которая отражала его разбитую душу, исчезла, а две оставшиеся стали на тон светлее. Но куда интереснее оказались изменения на левой руке. — Время изменилось, — ошеломленно произнес Волдеморт. Он не знал, что это возможно. Изначально на погашение долгов ему было дано семь месяцев, по иронии судьбы срок заканчивался ровно на его День рождения, первого января. Но теперь времени было заметно больше. «Но ироничная составляющая осталась, да? — заметил Темный Лорд — Я даже чувствуя себя польщенным, что Магия уделила столько внимания моей скромной персоне». — И сколько там? — спросил Гарри, не поворачивая головы. Возможно, тот уже подсмотрел, пока Том спал. — Еще чуть больше восьми месяцев. Таймер отводил ему время ровно к полуночи тридцать первого июля, дню семнадцатилетия Гарри. «Пытается ли Магия так намекнуть, чтобы я даже не думал посягать на мальчика? — задумался Волдеморт, искоса взглянув через окно на небо с плотными грозовыми облаками. Дождь стал мельче, но все еще не прекращался ни на секунду. — Будто я бы посмел». Акромантул послушно сидел на поводке и только изредка несмело посматривал в сторону стейка. — Значит, ты хорошо справляешься, — довольно произнес Поттер, кажется, не заметив никакого скрытого послания. — Конечно, было бы лучше если бы таймер просто исчез, но это тоже прекрасная новость. Гарри улыбнулся и радостно потерся носом о шею Тома. Волдеморт покрепче сцепил зубы и сделал вид, что о чем-то задумался. Кошачьи повадки Поттера были по своему милыми, но слишком часто испытывали Темного Лорда на прочность. Они заставляли его задуматься о подтексте этих действий, которого не могло быть. А даже если тот и был, он боялся, что правда окажется совершенно не такой как ему бы хотелось. «Знаки внимания из чувства благодарности. Или навязанная симпатия как способ вернуть долг за спасенную жизнь». Волдеморта мутило от одной мысли о чем-то подобном и он заставлял себя не реагировать, чтобы Гарри не решил, что он и правда желает этого. Возможно, Тому за всю его жизнь не раз доводилось опускаться к низостям, но еще не настолько. Он не собирался пользоваться только начавшим идти на поправку мальчишкой. Не для этого он спасал Поттера. Тот заслуживал лучшего. — А колба еще лучше! — продолжал радовать Гарри, заставив Волдеморта вздрогнуть и одновременно подтвердил его догадку о том, что уже успел исследовать его метки. — Я же знаю, как ты был расстроен, когда твой магический резерв просел с началом «Жатвы». Это поможет тебе немного восстановиться. Том скупо улыбнулся и взглянув на крошечную метку золотой колбы под таймером. Она едва ли была размером и в половину метки-накопителя Гарри, но даже ее появления Темный Лорд совсем не ожидал. Он не считал себя жертвой. «Возможно, когда-то я ею и был, но это было так давно, что никто и не вспомнит. Не спустя десятилетия бытия Темным Лордом». Ребенок, который нуждался в помощи и защите, давно умер глубоко внутри него, так и не дождавшись спасения. Но, похоже, Магию не заботило время, и после выплаты заметной части долгов та решила облагодетельствовать и его. — Восстановление души сделало потерю части магического резерва не такой ощутимой, — отметил Том, опуская рукава рубашки на место. — Я не знал, что осколки моей души, которые все это время были вдали от меня тянули магию из моего ядра. И чем больше расстояние, тем больше магии шло на поддержание крестражей. Об этом не было никаких упоминаний. Гарри безжалостно фыркнул и сразу же вернулся к своей едкой манере. — Ну, для начала тебе не стоило использовать подозрительный ритуал из еще более подозрительной книги, даже толком его не проверив. Я считал тебя умнее, Том. Волдеморт поморщился, но кивнул. Теперь он и сам был готов согласиться, что это было не самое умное его решение. В то время им руководил страх и ему было плевать на всю сомнительность затеи раскалывания души. — Ладно, не будем об этом, — отступил Гарри, заметив помрачневшее выражение лица мужчины. — Ты, конечно, сглупил неимоверно, но сейчас важнее разобраться с последствиями. И в этой области работа еще не закончена, таймер об этом явно намекает. Том вздохнул. — Я знаю. У меня уже есть планы и я начал их реализацию, но нужно время, чтобы это принесло какие-то результаты… С людьми порой так трудно иметь дело, — последнее он проговорил в полголоса, но Гарри все равно услышал и понимающе усмехнулся. — Ну, время тебе дали. А кое-кто даже решил оказать помощь. Как минимум по части дел касающихся рода. Темный Лорд недоуменно изогнул брови. — Что? — Кровавый барон, — пояснил Гарри, тем самым абсолютно ничего не объяснив. — Ты знал, что он был сыном Слизерина? Судя по выражению лица, ответ нет, — хихикнул тот и продолжил. — Думаю, ты получил его одобрение, потому что он попросил меня передать тебе это. Гарри вытащил из тумбочки толстую книгу обтянутую темно-зеленой змеиной кожей и с тиснением в виде герба рода Слизерин по центру. — Это… — прошептал Том, с благоговением беря тяжелую книгу в руки. — Это копия, — тут же предупредил Поттер. — По словам сэра Севарда настоящий Кодекс рода Слизерин хранится в закрытой части сокровищницы замка Слизерин. Ты еще не скоро сможешь туда добраться, но он сказал, что эта книга поможет тебе в этом нелегком деле и многом другом. Также он посоветовал уделить особое внимание традициям рода и их уникальной ритуалистике… Сэр Севард не объяснил, почему это важно, но у него была такая пакостная рожа в тот момент, что я ожидаю подвоха…

***

Волдеморт обвил книгу руками и кивал как болванчик на каждое его слово. Гарри хихикнул и снова прижался плечом к плечу Темного Лорда. Это было его место, и теперь он немного лучше понимал слова Кровавого барона, видя как Том расслабляется в его присутствии. Стоит признать, производить такой эффект на вечно собранного Темного Лорда было приятно. — Ты должен пролить на нее несколько капель своей крови, — сказал он, когда Том немного пришел в себя. — Иначе она не откроется. — Как… откуда ты это взял? — нашелся со словами Темный Лорд, пока не торопясь привязывать к себе драгоценную книгу. Что Гарри всецело одобрял, Хогвартс был не самым подходящим местом для такой деликатной процедуры. — Тайник в Тайной Комнате, — спокойно ответил он, не видя причин что-то скрывать. — Хотя почему он мне открылся? На нем была сложная вязь рун, которая не позволяла его даже заметить тем, кто не подходил под условия. А это кровь Слизеринов, причем из основной ветви. Я без понятия, почему теперь я смог его увидеть. Севард, — едко произнес он имя призрака, уже без уважительной приставки. На первый взгляд Кровавый барон был солидным джентельменом с сотнями лет опыта за плечами, но ради Мерлина, тот точно был слизеринцем до глубины всей своей метровой души. И как и все выходцы этого факультета был способен выбесить одним лишь шевелением бровей. — Этот… нехороший призрак только хитро улыбается на все вопросы и говорит загадками в стиле приснопамятного директора Дамблдора. Что-то о том, что ты все поймешь как только тщательно изучишь Кодекс, бла-бла и так далее. Том уставился на него с выражением лица, которое говорило о том, что у того все еще полно вопросов, но у Гарри, к сожалению, не было ответов. Он и сам не понимал половины с того, о чем говорил прошлый лорд Слизерин. Оставалось лишь надеяться, что в копии Кодекса и правда найдется объяснение всем этим странностям. — Разберемся, — сухо произнес Волдеморт, смерив книгу новым оценивающим взглядом.

***

— Убирайся отсюда, шарлатанка! — выкрикнул коренастый мужчина с неопрятной бородой, вышвыривая Сивиллу из бара. Несколько минут женщина потеряно смотрела на хлопнувшую дверь и только ощутив ползущий по телу холод, начала собирать свои жалкие пожитки в цветастую шаль, обмотанную вокруг талии. Это было последнее место, где Трелони еще как-то могла заработать на своем угасающем даре, но даже у хозяина этого старого потрепанного бара в Хогсмиде в итоге кончилось терпение. Но она ведь не виновата, что люди постоянно хотят невозможного! Они всегда ожидают, что их судьба приведет их к чему-то великому, не понимая, что подобного удостаиваются единицы! Им нужны грандиозные истории и загадочные пророчества, а не циничные прогнозы, которые предначертаны большинству обычных смертных… Трелони раздраженно фыркнула, когда порыв ветра толкнул ее в спину и несколько прядей непослушных волос залезли ей в рот. Ну и что, что Сивилла начала делать свои предсказания ярче?! Это не преступление! Она не лгала! Просто… приукрашивала. Людям нужно представление, чтобы они не теряли интерес. Этому Трелони научилась еще в школе. Никто не будет обращать на тебя внимание, если ты тихо бубнишь свои пресные пророчества. Это должно быть ярко! Это должно быть загадочно! Это должно запоминаться! И сами предсказания тоже должны быть интересными! Неважно если ты изменишь пару слов или добавишь чутка пафоса для большего эффекта! Главное, чтобы сказанное затронуло сердце… будь-то страхом или согретым самолюбием. Именно благодаря этой «театральности» — как это называли некоторые из ее знакомых — Трелони смогла заполучить должность преподавателя в Хогвартсе. А ведь изначально Дамблдор даже не думал ее нанимать! Тот смотрел на нее как на попрошайку и согласился на собеседование только из чувства приличия. Но стоило директору увидеть Сивиллу в действии, как его отношение к ней немедленно переменилось. Вместо скуки — расчет, а вместо отказа — тепленькое местечко в башне и должность профессора прорицаний. И так было всегда. Дети могли смеяться над ней, но обращали внимание лишь тогда, когда Трелони устраивала шоу. Это работало, а остальное ведьму не заботило… …пока ее карточный домик не рассыпался. Она знала о «Жатве», ее бабушка рассказывала ей десятки историй об этом событии, и Сивилла видела все знаки грядущего, но она не считала что это как-то ее коснется. А тогда зачем говорить? У нее уже все было, слишком привлекать внимание директора бы только доставило ей трудностей. Трелони забыла, что, как это бывает с большинством провидцев, она не могла видеть собственную судьбу, которая всегда оставалась лишь темным пятном в потоке времени. А за пятном может скрываться все что угодно… Она слишком верила в собственную исключительность. Гнев Магии касался остальных. Не ее. А потом Сивилла вылетела из Хогвартса только с тем, что было на ней прямиком на грязную лесную дорожку, а ее контракт со школой был разорван в одностороннем порядке. Она осталась ни с чем. Даже те крохи сбережений, которые она успела скопить за годы преподавания, остались заперты в комнате, которая ей больше не принадлежала. Даже ее херес! Даже ее чудо-травы! Это был крах. Трелони пришлось снова начинать все сначала. Но второй удар не заставил себя долго ждать. Ее дар предсказателя стал угасать. Капля за каплей. Каждое новое видение было все мутнее, ей все чаще приходилось додумывать свои пророчества, а то и полностью сочинять их с нуля. И люди начали это замечать. Представления больше не были такими яркими, когда Трелони не могла войти в транс, ни с помощью дара, ни травок расширяющих сознание. И вот она здесь. Снова в одних лишь обносках, только пара вещей купленных на деньги слишком отчаявшихся или просто доверчивых посетителей бара, а на улице снег и суровые шотландские морозы. Сивилла по привычке побрела в сторону школы Чародейства и Волшебства. «Каждый, кто нуждается в помощи найдет ее в Хогвартсе», — повторяло ее рассеянное сознание с секундными проблесками видений или, возможно, бреда. Высоко в небе клубились грозовые тучи, снег вокруг был неприятного серого оттенка, созданный из черного дождя, но Трелони не обращала ни на что внимания, она шла, не замечая, что ходит кругами по границе защитных чар, не в силах попасть внутрь территории замка. Ведьма очнулась лишь тогда, когда ее взгляд сфокусировался на двух фигурах пересекающих школьный двор. — Гарри Поттер… — прошептала Сивилла, и в ее глазах внезапно вспыхнул фанатичный огонь. «Гарри Поттер… Гарри Поттер… Гарри Поттер! Почему я не подумала об этом раньше! С него все и началось! Мне просто нужно сделать это снова! — ликовал разум ведьмы, чей лихорадочный взгляд не отрывался от мальчика. — Он! Он решение! Все было так просто! Так просто!» По ее лицу расплылась безудержная улыбка, и Сивилла рывком бросилась к паре магов, только что миновавших защитный барьер. Это был ее шанс! В небе разразилась беззвучная молния.

***

— Гарри Поттер! Гарри вздрогнул от звука своего имени, сказанного с интонацией, от которой у него мурашки побежали по коже. Он не знал, как эта Трелони смогла подобраться к нему так близко незамеченной, лишь почувствовал, как ее острые ногти впиваются в его предплечье. Она выглядела как форменная сумасшедшая. Нечесаные волосы Трелони торчали во все стороны, как у дикобраза, глаза горели пугающим огнем, а от неподходящей по сезону одежды несло дешевым алкоголем и плесенью. Гарри попытался вырваться из хватки бывшей преподавательницы, от которой у него наверняка останутся синяки, но женщина держала его удивительно крепко. Он потянулся к палочке, пока за его спиной раздавалось злое шипение Тома, но никто из них не успел ничего предпринять. — Я вижу! Вижу… я всегда видела… — фанатично восклицала ведьма, не отрывая глаз от лица Гарри. Ее взгляд медленно стекленел, но вместо того, чтобы как обычно произнести свое бредовое предсказание, Трелони вдруг замерла, ее пальцы разжались и она упала на колени, завыв белугой. Гарри испугано отшатнулся от нее и тут же оказался в объятиях Тома, который направил кончик своей палочки на корчившуюся в снегу женщину. — Ты?.. — прошептал Поттер, взглянув на Волдеморта. — Это не я, — ответил тот, крепче сжимая палочку. Трелони рыдала от боли, вцепившись руками в лицо и поджав под себя ноги. — Я… нет-нет… я… я никогда… — доносились к ним ее отрывочные хрипы, пока между пальцев ведьмы сочилась кровь. Она завыла громче, когда кровь вдруг посерела в тон снегу, а в воздухе знакомым бесполым голосом Магии повис приговор.

«Лгунья».

Гарри с шоком наблюдал, как после очередного особо громкого крика, Трелони вдруг замолкла, неподвижно распластавшись на снегу. Том взмахнул палочкой и тихо произнес какое-то незнакомое заклятие. — Мертва, — констатировал тот. — Что? — ошеломленно переспросил Гарри и снова уставился на замершее лицо Трелони. Оно было все в крови и почти неузнаваемо, словно серая маска. Медленно до него начала доходить суть произошедшего. — …Наказание? Или вира? — спросил он. — И то и другое, — прозвучал ответ, почти одновременно со звуком тяжелых шагов. Они резко повернули головы, Том все еще не опустил палочку, а Гарри с удивлением опознал в говорившем Хагрида. Тот был непривычно серьезен, и даже с некоторого расстояния он мог почувствовать удрученную атмосферу вокруг полувеликана. — Давно она Магию прогневала. Но шанс еще был, — продолжил тот, грузно ступая все ближе. — Хагрид. Тот поравнялся с ним и вдруг улыбнулся, протягивая руку, чтобы похлопать Гарри по макушке. Это было так знакомо… и в то же время так давно, словно в прошлой жизни. — Как ты тута? — спросил полувеликан, подозрительно взглянув в сторону Темного Лорда. Том сделал вид, что не заметил. — Выглядишь лучше. Не такой худенький больше. И в глазах жизнь светится, — сам же задумчиво ответил себе Хагрид, прочесывая пальцами бороду. Тот тоже выглядел лучше, чем помнил Гарри. Здоровее и даже магия кружилась вокруг полувеликана мягкими спокойными волнами. — Намного лучше, — согласился он и протянул руку, чтобы переплести пальцы с пальцами Тома. Лесничий долго смотрел на их сцепленные руки и в итоге кивнул. — Вы идите тогда. Я от призраков слыхал, много всего сегодня произошло, — сказал тот и, наклонившись, легко поднял мертвое тело Трелони. — И это… Вы приходите еще. А то здесь тихо так в последнее время. Гарри кивнул, хотя и не был уверен, хочет ли снова посетить Хогвартс. С этим местом было связано столько разных воспоминаний…