Понарошку

После возвращения Эллен из России дни тянулись медленно и странно. Минули выходные, на которых Джуди постаралась отвлечься встречей с друзьями, а затем снова наступила рабочая неделя, где пересечения с Эллен были неминуемы. Борн не могла выбросить из головы откровенный разговор с Кэндис — те слова, что она услышала, до сих вызывали в ней целую бурю противоречий. Кэндис будто знала, как залезть ей в самое сердце, провоцируя, раня, заставляя Эллен метаться. И с началом новой недели все стало лишь хуже, потому что маячащая рядом Джуди не делала эту ситуацию лучше. Эллен пыталась полностью погрузиться в работу, как она всегда делала, когда эмоции захлестывали ее, но концентрация давалась с трудом. Мозг, словно сопротивляясь, концентрировался не на очередных переговорах и презентациях, а на юбке Джуди, мелькающей почти на уровне глаз Эллен, когда та заходила в ее кабинет, чтобы уточнить что-то по работе. Их взгляды были долгими, затягивающими на самое дно, что Эллен с трудом держала себя в руках, чтобы не ляпнуть Джуди о том, что она не в силах перестать думать о ней с тех пор, как та прижала ее к столешнице на собственной кухне. Она не понимала, стоило ли ей поговорить с Харпер откровенно или лучше держать дистанцию, чтобы дать им обеим немного пространства и времени для осознания того, что они хотят друг от друга. Джуди же, несмотря на замешательство, старалась вести себя так, как будто ничего не изменилось. Она улыбалась, поддерживала разговоры на обычные темы, помогала с рабочими делами, но внутри нее все кипело. Вся эта неопределенность стала тяжелым грузом, однако давить на Эллен не хотелось. Харпер понимала, что если начнет разговор первой, то, возможно, разрушит хрупкое равновесие, которое они едва поддерживали. Они обе явно тянули время, будто боялись, что откровенность навредит их и без того сложным отношениям. Перед самым Рождеством Эллен вдруг вспомнила о своем подарке, заботливо привезенном из России для Джуди. Это было неожиданно даже для нее самой, но она не могла отпустить на праздники Харпер без маленького знака внимания. Она крутила в руках завернутую в подарочную бумагу книгу, украшенную небольшой белой лентой, и не могла перестать чувствовать неясное смущение, когда Джуди улыбалась ей так широко. — Надеюсь, тебе понравится, — сказала она, протягивая подарок. Открывая его, Джуди заметила невероятной красоты коллекционную книгу с золотым тиснением обложки. Ее так сильно интересовала мода, что любой подарок, хоть как-то связанный с этим, вызывал в ней искренний трепет, так что она едва сдержалась, чтобы не кинуться Эллен на шею. — Господи, это просто офигенно! — Джуди была ошеломлена и даже не пыталась скрыть свои эмоции под маской рабочего этикета. — Спасибо, Эллен! Это потрясающий подарок! Она перелистнула несколько страниц, мельком рассматривая содержимое, и Эллен не могла перестать улыбаться, наблюдая за тем, как Джуди по-детски трогательно радуется ее подарку. — С наступающим Рождеством, — коротко кивнула Эллен и сделала шаг назад, не зная, что еще сказать. Джуди вдруг потянулась к своей сумочке и достала из нее маленький конверт. Протянув его Эллен, она немного улыбнулась, явно нервничая. — А это тебе. Надеюсь, тебе понравится. В конце концов, она же не могла оставить Эллен без Рождественского подарка. Эллен развернула конверт и обнаружила сертификат на стрельбу из лука — ее старое хобби, которым она давно не занималась. — Ты помнишь об этом? — удивленно спросила Борн, не ожидая такого внимания. — Конечно, ты рассказывала, как тебе это нравилось, когда мы летели в Майами. Эллен почувствовала, как ее сердце дрогнуло и будто бы начало плавиться от внимательности Джуди. Она и не думала, что та запомнит такие мелочи из их разговоров. Это тронуло ее до глубины души, и она с благодарностью взглянула на Харпер, едва находя нужные слова. — Это очень трогательно, Джуди. Я как раз недавно вспоминала о том, что давно не занималась стрельбой и с радостью бы сходила на тренировку, а тут такой подарок. — Профессионально предугадываю твои желания, — подмигнула Джуди, улыбаясь. — Даже те, которые ты не озвучиваешь. Сердце Эллен пропустило удар. Она снова вспомнила о том вечере у нее дома, когда ее тело пылало от желания, а Харпер, будто бы предчувствуя это, помогла ей расслабиться. Низ живота моментально заныл, и пауза, затянувшаяся между ними — заставила Эллен думать, что Джуди вспомнила о том же самом. Эллен едва хотела сказать хоть что-то, чтобы разбавить эту тишину между ними, как в офис постучался и вошел курьер с огромным букетом. Пионы — свежие и нежные — будто их только что срезали, заполнили комнату своим ароматом. Было что-то почти нереальное в том, что эти цветы, которые обычно не встретишь зимой, оказались у него в руках. Джуди подняла голову и замерла, увидев букет. — Для вас, мисс Борн, — вежливо произнес курьер, протягивая цветы Эллен. Сердце Эллен на мгновение пропустило удар. Ей даже не нужно было читать записку, оставленную в цветах — она уже знала, от кого это. — Спасибо, — сдержанно кивнула она, стараясь не выдать накатившие эмоции. Прочитав записку, Эллен замерла, а ее желудок сжался. «Ты всегда говорила, что достать пионы зимой — настоящее испытание, но настоящее испытание — это не переставать думать о тебе.» Конечно, это была Кэндис. Только она могла написать такое. Эллен быстро спрятала карточку в карман, замечая краем глаза, как Джуди внимательно наблюдала за ней. И хотя она не стала спрашивать прямо, ей явно было интересно от кого Эллен получила такой шикарный букет. — Ничего себе, — с легкой усмешкой сказала Джуди, прищурив глаза. — Кто-то явно решил впечатлить тебя. Новый поклонник? Эллен почувствовала, как к ее щекам прилила кровь. Она отвернулась, ища в кабинете вазу и стараясь скрыть смущение. — Да нет, — ответила она небрежно. — Просто… подарок. Ничего особенного. — Ну не знаю, кто-то явно старался… Эллен лишь усмехнулась, не поднимая глаз. — Да, наверное, но это просто цветы. Ничего серьезного. Джуди покачала головой, не говоря больше ни слова. Она догадывалась, что цветы были от Кэндис, но решила не поднимать этот вопрос. Ее немного удивило, что Эллен не призналась в этом, оставив этот подарок будто бы загадкой. — Ну ладно, — миролюбиво ответила Джуди, разворачиваясь, чтобы выйти из кабинета. — Красивые цветы, ты это заслуживаешь. А мне нужно вернуться к работе, так что увидимся вечером на встрече. Эллен лишь растерянно кивнула, чувствуя себя неловко из-за неожиданного подарка от Кэндис. Она снова попыталась сосредоточиться на работе, но мысли все время возвращались к записке. «Настоящее испытание — это не переставать думать о тебе», — эти слова преследовали ее, не давая забыть об их последнем разговоре в парке.

***

4 года назад Семейные ужины в доме родителей Кэндис всегда проходили по определенному сценарию: большой стол, уставленный самыми разными блюдами, атмосфера теплоты, в которой ты все равно чувствуешь себя неуютно, и неизменные разговоры о будущих планах. Кэндис сидела напротив своих родителей, чувствуя себя словно под прожектором. На ней было простое темное платье, волосы были аккуратно собраны, а спина почти дрожала от напряжения. Время от времени повар подносил им новые блюда, собирая пустые тарелки и ловя обрывки разговоров. Все было неплохо — Кэндис любила собираться в семейном кругу, но в последнее время их отношения становились все более напряженными, а вопросы о семье слышались в ее адрес все чаще. Отец, высокий и статный мужчина с седеющими висками, откинулся на спинку стула, посмотрев на Кэндис с присущей ему прямотой. Она знала, что он не был человеком, который тратит время на светские беседы — прямолинейный, иногда совершенно беспардонный в кругу близких — она действительно могла назвать себя «папиной дочкой». — Кэндис, — начал Дерек, потирая пальцами подбородок, — тебе уже пора задуматься о замужестве. А мы с твоей мамой не молодеем, и нам хочется знать, что ты будешь в надежных руках, а мне хочется наследника. Ты знаешь, что я не ханжа и не против бурной молодости, но пора бы стать чуть более собранной. Кэндис сжала вилку в руке, а ее сердце пропустило несколько ударов. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, но попыталась скрыть свои эмоции под наигранным спокойствием. Время казалось тягучим, как мед, и каждое слово отца давило на ее грудь — как она собиралась сказать ему, что уже несколько лет была в отношениях с Эллен, в самых надежных руках, о которых она только могла подумать? — Пап, у меня сейчас такой период, что все силы уходят на работу, — она изобразила легкую улыбку, стараясь уйти от разговора. — Сейчас не лучшее время для всего этого. Отец нахмурился, бросив короткий взгляд на ее мать. Она, в отличие от него, всегда казалась Кэндис далекой и отстраненной — сначала ее это даже радовало: мама не лезла со своим непомерным интересом и чрезмерной заботой, и Кэндис казалось, что это позволяет ей быть взрослой даже тогда, когда этого не требовалось. Но гораздо позже она поняла, что мама в принципе не особо была заинтересована в ее жизни — отец пекся о ее образовании и будущем, дал для Кэндис лучшие курсы, связи и обеспечил ее всем необходимым, тогда как мать лишь для приличия интересовалась о новостях дочери. — Кэндис, — с нажимом протянул Дерек. — Ты уже не девочка. Семья всегда была для нас на первом месте, и я хочу видеть тебя счастливой. Ты так много проводишь времени с Эллен и своими друзьями, что такими темпами никогда не выйдешь замуж. Отведя взгляд в сторону, отец словно пытался выбрать слова повежливее, но это было не в его стиле. Внутри все сжалось. Ему всегда нравилась Эллен, и она знала, что ее отец уважал ее как профессионала и человека. Однажды он даже сказал, что Эллен — «добросовестная и целеустремленная», что для него было высшим комплиментом, но теперь он видел ее как препятствие на пути к идеальной жизни, которую он выстроил для своей дочери в собственных мечтах. — Отец, Эллен хороший человек, и она мне дорога. Я не понимаю, почему ты видишь в этом проблему. Ее голос был ровным и спокойным, хотя внутри бурлила настоящая гамма чувств. — Я не сомневаюсь в том, что Эллен — замечательная женщина, — произнес он, не меняя тона. — Но ты должна понять, что столько времени, сколько ты проводишь с ней, не ведет ни к чему. Ты должна встречаться с мужчинами и строить свое будущее. А будущее, Кэндис, — это семья, дети, стабильность. Кэндис нервно поежилась, чувствуя, как слова отца прожигают ее изнутри. Его слова — решительные и бескомпромиссные — будто бы приговорили ее к какому-то образу жизни, который она не выбирала. Она была счастлива с Эллен, но в глубине души понимала, что едва ли сможет признаться семье о своем выборе, потому что знала, что они никогда его не одобрят. Сердце болезненно застучало внутри. Родители всегда видели ее будущее иначе, однако все, что ей было нужно сейчас — была Эллен. Эти слова застряли у нее в горле, заставляя его сжаться. Кэндис опустила взгляд в свою тарелку и сделала маленький глоток воды. — Я понимаю. Ее взгляд мельком упал на телефон как раз в тот момент, когда Эллен писала ей сообщения о том, что скучает по ней. Невольно улыбнувшись, Кэндис быстро напечатала ей три самых важных слова, которые не изменились бы даже под влиянием ее отца. Кэндис давно поняла, что отец не изменит своего мнения, и как бы она ни любила Эллен, для ее семьи этот выбор будет предательством всего, во что они верили.

***

Джуди сидела на диване, наслаждаясь уютом позднего вечера. У нее выдался тяжелый день на работе, и ей даже пришлось быть настойчивой и злой, чтобы некоторые сотрудники окончательно не расслаблялись перед самым Рождеством. К тому же она пропустила обед с Эллен из-за ошибки в отчете, на что потратила весь свой перерыв — благо что Эллен добродушно принесла ей китайскую лапшу в офис и почти на ходу кинула это: «Постарайся закончить сегодня пораньше и отдохнуть». Джуди закатила глаза. Она бы с радостью свалила с работы еще в пять, выключив мобильный и сделав вид, что ее не существует. Это становилось уже не смешным — то, как они настойчиво делали вид, что между ними ничего не происходило. По правде говоря, за последние несколько дней Джуди почти стало все равно: ее голова была забита работой, планами на Рождество, желанием взять отпуск и внезапным предложением новой знакомой из тиндера провести с ней вечер. Харпер решила, что не станет ждать новогоднего чуда, и если Эллен устраивает единичная акция «Помоги начальству снять напряжение», Джуди была рада для нее стараться, но на этом ее полномочия заканчивались. Эва, ее новая знакомая из тиндера, встретила ее у офиса с бутылкой вина и бумажным пакетом из Whole Foods со всякими снеками и фруктами. Джуди сама не знала, как позволила этому случиться — обычно она не была поклонницей того, чтобы ее пассии знали о месте ее работы или адресе квартиры, но последние несколько недель она так мечтала просто забыться, что ей было абсолютно все равно на то, если бы это вылилось в какую-то неприятную ситуацию. Они болтали уже несколько часов, непринужденно флиртуя и бросая друг на друга игривые взгляды. Эва сидела напротив Джуди с дерзкой улыбкой, ее светлые волосы спадали на плечи, а локальный свет от торшера мягко подсвечивал ее темную кожу. Возможно, Джуди купилась как раз на эти две вещи: ее идеально гладкая кожа и соблазнительная улыбка, от которой внутри Харпер разливалось приятное тепло. Вино было практически допито, а их смех эхом разносился по комнате. Джуди чувствовала себя такой расслабленной и довольной — наконец-то вечер был просто легким, даже без тени напряжения. Эва придвинулась ближе, нежно коснувшись руки Джуди и делая вид, что она знает толк в гадании по ладони. Харпер нравился их непринужденный флирт и прикосновения — легкие, ненавязчивые, такие мягкие. Взгляд Эвы задержался на ней непозволительно долго, а палец, исследующий ладонь, замер. Их губы встретились в коротком поцелуе, и Эва отстранилась лишь на секунду, после чего обвила руки вокруг шеи Джуди, притягивая ее ближе к себе. — Ты такая милая, — прошептала она, легко скользнув губами по шее Джуди. — Должно быть, ты мой подарок на Рождество? Джуди чуть рассмеялась, переместив теплые ладони под легкий свитер Эвы, исследуя ее кожу. Эва продолжала целовать ее, медленно перемещая руки по спине и подсаживаясь ближе, чувствуя, как между ними буквально сыпятся искры. Между бедер заныло от желания, и Джуди не стала растягивать этот момент дольше, чем это было необходимо — она стянула с Эвы ее свитер и уже потянулась, чтобы избавиться от собственной рубашки, когда ее телефон противно пиликнул, а затем зазвонил этой ненавистной мелодией на всю кухню. Джуди вздрогнула. Это была Эллен. — Прости, — извинилась она, нехотя отрываясь от поцелуя. — Это по работе. Она посмотрела на дисплей и вздохнула. Почти десять. Эллен могла оставить ее в покое хотя бы после работы? Отключив звук, Джуди не стала брать трубку, увидев, что Эллен до этого написала ей сообщение. Смахнув звонок, она открыла их переписку, пробегаясь взглядом по нескольким строкам. Эллен: [21:49]: У меня проблема. Машина заглохла по дороге в пригород, стою тут на трассе, не знаю, что делать. Можешь забрать меня? Джуди внимательно смотрела на экран, осознавая, что привычный порыв сорваться на помощь Эллен снова давал о себе знать. Но вместе с этим — в груди всколыхнулась раздражительность. Это выглядело так, словно Джуди не имела никакого права на личную жизнь и должна была переносить все свои планы по первому зову Борн. Внутреннее напряжение нарастало — как будто за плечами тянулся слишком длинный и тяжелый день, а сил на очередной подвиг просто не осталось. Эва внезапно подсела ближе, проводя рукой по бедру Джуди и пытаясь вернуть ее внимание. — Ты надолго? — кокетливо прошептала она, касаясь губами уха Джуди. Джуди посмотрела на нее, а затем снова на экран телефона. Она знала, что могла бы снова бросить все и поехать к Эллен, как это было сотни раз до этого, но она чувствовала, что это ведет ее в бесконечный круговорот, в котором она не получала для себя абсолютно никаких привилегий. — Пару минут, — заставив себя улыбнуться, Джуди коротко поцеловала Эву, уже набирая ответ для Эллен. Джуди: [21:51]: Слушай, я немного занята сейчас. Вызову тебе эвакуатор и такси, хорошо? Напиши адрес или скинь геолокацию. Она нажала «Отправить», чувствуя себя странно. Девушка рядом снова начала целовать ее шею, но Джуди уже не могла вернуться в тот расслабленный настрой, который был минутой раньше. Эллен, сидящая в машине, глупо моргнула, словно не могла поверить, что Джуди внезапно отказалась приезжать к ней. Обычно такого не случалось, и Борн отчего-то почувствовала себя будто бы униженно. Она не нашлась с ответом и молча сбросила свою геолокацию, хотя интерес разрывал ее изнутри — неужели у Харпер впервые за два года работы были такие планы, из-за которых она не стала срываться к Эллен по первому зову? Вызвав эвакуатор и найдя для Эллен такси, Джуди отправила ей всю информацию, пообещав, что ее встретит такси в ближайшие десять минут. Она уже почти лежала на диване, чувствуя, как поцелуи Эвы становятся все настойчивей и ниже, но не могла полностью оторваться от телефона и мыслей об Эллен. Джуди злилась, что становилась зависима от мыслей об этой женщине, и почему-то чувствовала себя виноватой перед ней, хотя знала, что не сделала ничего плохого. Через некоторое время телефон снова завибрировал, буквально отвлекая от того, как Эва занималась с ней любовью. Эллен: [22:12]: Я в такси, все в порядке. Спасибо за помощь. А затем еще одно: Эллен: [22:12]: Ты не одна? Этот простой вопрос заставил Джуди вздрогнуть. Она почувствовала, как пальцы Эвы толкнулись глубже в нее, а девушка, склонившись над ней, поцеловала чуть ниже пупка. Джуди смотрела на экран, перечитывая сообщение и не зная, что ответить. Джуди: [22:13]: Нет. Пауза повисла в воздухе, Джуди долго держала телефон в руках, ожидая какого-то дальнейшего ответа, но его не последовало. Эллен просто молчала. Решив, что этого будет достаточно и убедившись, что Эллен уже в такси, она откинула телефон подальше от себя, выключая на нем звук. Джуди полностью переключила свое внимание на Эву, надеясь вернуться к спокойствию вечера, но даже несмотря на это, ее мысли продолжали возвращаться к Эллен. Эллен, сидя одна в машине, не чувствовала злости. Скорее — легкое удивление и растерянность. Она привыкла, что Джуди всегда была рядом, готовая помочь, так что ее отказ в этот раз казался ей неожиданным, хотя и законным. Закурив прямо в машине, она всю дорогу не могла отпустить мысли о Джуди, не переставая думать о том, что этим вечером она была не одна — что, вероятно, и послужило ее отказом приехать за Эллен. Борн еще несколько раз открывала их переписку, перечитывала это короткое: «Нет», а затем закрывала диалог, не находя в себе сил написать что-то еще.

***

Эллен проснулась с тяжелым чувством. Весь вчерашний вечер, начиная с поломки машины и заканчивая перепиской с Джуди, не выходил у нее из головы. Джуди подъехала к ее дому ровно в 9:30, припарковавшись аккурат у выхода и дожидаясь, пока Эллен закончит сборы. Мельком глянув на себя в зеркало, Джуди поправила волосы и нанесла бесцветный блеск на губы. Она попыталась расслабиться. Вчера она не сделала ничего плохого, отказав Эллен и выбрав умопомрачительный секс с Эвой, вместо того, чтобы ехать через весь город спасать зад Борн. Прежде чем спуститься к машине, Эллен несколько раз прошла мимо зеркала, тщательно проверив свое отражение, как если бы от этого зависела ее жизнь. Вздохнув, она вышла из дома и уселась на пассажирское сиденье, мимолетно улыбнувшись Джуди. Она едва вставила ремень в замок, молча ругаясь на собственную несобранность. Джуди улыбнулась ей в ответ и, коротко кивнув, завела машину. — Как твоя машина? — спросила Харпер, едва они выехали на широкую трассу. Она вела машину спокойно, как будто бы не ощущала между ними никакой недосказанности со вчерашнего вечера. — Уже написали, что я могу забрать ее сегодня после работы, — ответила Эллен, листая чаты в своем телефоне. — Спасибо, что позаботилась об этом. — Конечно. Эллен украдкой перевела на нее взгляд, замечая, как на шее Джуди под слоем тонального крема прятался едва заметный засос. Вид этого небольшого следа заставил ее сердце пропустить удар, и Эллен тотчас спрятала взгляд, пытаясь выглядеть невозмутимо. Ее дыхание на мгновение сбилось, и она старалась сосредоточиться на дороге за окном, но мысли все равно возвращались к тому, что Джуди явно не провела этот вечер одна. В груди закрутился неприятный клубок ревности, и, не справившись с искушением, Эллен слегка усмехнулась: — Вчера был веселый вечер, да? Она не смогла сдержаться, хотя сама не до конца понимала, зачем это сказала. Джуди, не оборачиваясь, сосредоточенно смотрела на дорогу, но улыбнулась так, словно ожидала этот вопрос. Ревностные нотки Эллен были такими очевидными для нее, и, несомненно, поддразнивали ее. — Да, довольно весело, — ответила она, мельком кинув взгляд на Борн, словно желая увидеть ее реакцию. — Могу себе представить. Эллен даже не повернулась, продолжая смотреть в окно, но чувствуя, как раздражение заполняет ее грудную клетку. В памяти всплыл их собственный вечер, наполненный тем же влечением и страстью. Джуди снова коротко взглянула на нее, будто бы читая все мысли в голове Эллен. «Могу представить» — это то, что она буквально представляла, как весело может быть с Джуди? Смешок сорвался с ее губ, прежде чем она бездумно протянула: — Рада, что тебе понравилось. Эллен почувствовала, как ее пульс ускорился настолько, что она слышала буквально собственное сердцебиение в ушах. Тон Джуди был, как обычно, мягким, чуть поддразнивающим, что Эллен даже не успела среагировать, когда ее низ живота стянуло от желания. Их взгляды на секунду встретились, будто позволяя убедиться, что они говорили и думали об одном и том же, но дальше брошенной вскользь фразы — они не сдвинулись. Оставшуюся дорогу они провели в молчании, которое тяготило обеих. Эллен снова и снова ловила себя на мысли, что она слишком часто думает о Джуди, но продолжала убеждать себя, что это всего лишь временное влечение. Когда они добрались до офиса, неловкость все еще висела в воздухе. На встречах и совещаниях Джуди вела себя предельно профессионально, но Эллен то и дело замечала ее взгляды — быстрые, как будто она не хотела, чтобы ее поймали с поличным. Встречаясь по делам, они изредка касались друг друга, делая это словно случайно. Эллен осознавала, насколько сильно это разжигало огонь между ними — быть может, даже сильнее, если бы Джуди внезапно прижала ее к столу во время обеденного перерыва. Так, во время очередной планерки, на которой присутствовала Эллен, а Джуди вводила всех в курс дела, они сидели так близко друг к другу, что Эллен ощущала запах ее духов, и эта близость словно возвращала Борн в тот единственный вечер. Только вечером Эллен удалось улизнуть из офиса, добавив для себя очередное испытание в виде поездки с Кэндис на ужин к потенциальным клиентам. Встреча проходила в одном из самых респектабельных ресторанов Нью-Йорка, где потенциальные клиенты собирались встретиться с Эллен и Кэндис в неформальной обстановке и обсудить то, что может предложить компания для сотрудничества. Кэндис уже ждала ее, облокотившись бедрами о машину Эллен, когда та спустилась из офиса. Мельком окинув Борн взглядом, она удовлетворительно улыбнулась: — Отлично выглядишь. Эллен слегка нервничала — она никогда не чувствовала себя комфортно в таких ситуациях. Но вот Кэндис… В такие моменты она просто расцветала. Когда они оказались в ресторане и присели за столик, Кэндис непринужденно начала разговор, сразу же покорив всех своим обаянием. Она, казалось, владела не только словом, но и атмосферой, создавая уют и легкость за столом. Каждое ее движение было выверено и естественно — уверенный взгляд, мягкая улыбка, легкие касания к руке Эллен, когда она что-то объясняла. — Эллен и ее команда проделали огромную работу, — сказала Кэндис, не сдерживая улыбки. — Эта коллекция — нечто большее, чем просто украшения. Это целая история, отражающая страсть к искусству и детали, над которыми мы долго работали. Борн каждый раз восхищало то, как Кэндис умела продавать все что угодно, рассказывая об этом так живо, интересно и в то же время правдиво. Она украдкой взглянула на Паттерсон, чувствуя, как напряжение внутри нее немного ослабло, но наряду с этим появилось чувство ревности. Кэндис была великолепна в продажах, в общении, в умении расположить к себе людей — так легко и непринужденно. Эллен всегда считала, что ей не хватает этого качества. Однако Кэндис, казалось, не стремилась перетянуть внимание на себя. Вместо этого она постоянно упоминала Эллен, хвалила ее работу и ни не секунду не умаляла ее достоинства. И это было странно — Эллен ожидала от Кэндис чего угодно, но не этого. Она чувствовала на себе ее взгляд, слишком долгий, слишком проницательный, каждый раз, когда та обращалась к ней. Кэндис то и дело касалась ее руки или плеча, держа этот тактильный контакт и заставляя Эллен чувствовать, как воздух между ними постепенно сгущался. Она старалась держать голову холодной и помнить, ради чего они приехали на встречу, но любое присутствие Кэндис рядом — буквально сводило ее с ума. Эллен несколько раз ловила на себе этот взгляд — тот самый, которым Кэндис умела выводить ее из равновесия. Воспоминания хлынули в голову, заставив Эллен ощутить то самое забытое чувство. Клиенты улыбались, довольные презентацией и тем, что им предлагала компания. В какой-то момент их разговоры перешли в непринужденное русло, а темы больше не касались работы. В приятной обстановке они все вместе поужинали и вышли из ресторана, когда за окном уже было убедительно темно. — Ну что, — сказала Кэндис, скользнув ладонью по плечу Эллен. — Впечатляет, правда? Мы их убедили, так что, думаю, сделка почти у нас в руках. Она кинула взгляд на машину Эллен, словно готовясь, что та сорвется домой в любую секунду. Борн довольно кивнула, ощущая мимолетное прикосновение еще острее, чем все предыдущие. — Ты всегда была великолепна в этом, — спокойно призналась она. — На фоне тебя я… — Не продолжай, — прервала ее Кэндис, остановившись у машины и чуть облокотившись на нее бедром. — Ты была потрясающей! Именно благодаря тебе эта коллекция получилась такой успешной. Их взгляды снова встретились. Эллен заметила, что Кэндис смотрела на нее как-то иначе. Будто бы она больше не была той самой самоуверенной женщиной, которая завораживала всех вокруг — а перед ней стояла Кэндис, которую Эллен любила когда-то так сильно. — Подбросишь меня домой? — неожиданно спросила она, откидывая назад волосы и чуть ежась от холодного воздуха. В своем-то легком пальто и излюбленном вечернем платье, Кэндис категорически нельзя было находиться на улице. Эллен вздохнула, подумав об этом всего секунду, и тут же кивнула: — Конечно. Они сели в машину, и Эллен включила обогрев в салоне, заметив, что Кэндис немного дрожит. Несмотря на то, что погода была не такой холодной, Кэндис всегда умудрялась одеваться так, словно не собиралась вылезать из прогретого салона авто. Когда машина тронулась с места, они некоторое время ехали молча, собирая каждый светофор в городе. Эллен чувствовала, как напряжение между ними росло с каждой молчаливой минутой — она крепко держала руль, замечая краем зрения, как Кэндис смотрела на нее с соседнего сидения. — Знаешь, я тут подумала, что мне совсем не хочется возвращаться домой, — протянула Паттерсон, не сводя с Эллен взгляда. — Почему бы не заехать куда-нибудь и выпить по бокалу? Отпразднуем хороший вечер. Ее голос был полон соблазна, из-за чего Эллен еще сильнее вцепилась в руль. — Но мы еще ничего не подписали. — Разве для хорошего бокала вина нужен повод? Эллен бросила взгляд на Кэндис. Та стянула с себя пальто и откинула на заднее сидение, довольно вытягиваясь в просторном кресле. Ее глубокие, казалось, бездонные глаза завораживали. Эллен усилием воли перевела свое внимание на дорогу лишь тогда, когда кто-то сзади нервно засигналил ей. — Мне негде бросить машину, — спокойно ответила Эллен, придумывая на ходу причины этого не делать. Но Кэндис даже не думала отставать от нее. — Помнишь, как мы праздновали удачные сделки? — ее голос стал ниже, а в нем появились нотки чего-то более интимного. — Вино, ночь в каком-то шикарном номере… или даже не в номере… Она медленно провела пальцами вверх по своей ноге, легонько коснувшись колена, точно зная, как это воздействует на Эллен. Под пальцами скрипнула кожа руля. Эллен пыталась игнорировать чужие слова, но воспоминания всплыли, несмотря на ее попытки думать о дороге. Она прекрасно помнила эти моменты: как их охватывала такая страсть и безумие, что они могли заниматься любовью там, где им вздумается. Как часто они исчезали в уборных ресторанов, как ютились на задних сиденьях машины Кэндис и даже однажды занялись любовью в сомнительном переулке, забывая об осторожности. Теперь эти образы вновь захватывали разум Эллен, не давая мыслить ясно. Она тихо вздохнула, чувствуя, как ее воля начинает сдаваться перед настойчивостью Кэндис. — Эллен, — прошептала Кэндис и внезапно склонилась ближе, а ее пальцы легли на ее ногу, скользя медленными движениями. — Мы всегда умели это делать красиво и страстно. Грудь словно стянули в тисках. Эллен чувствовала, как заводилась с полуоборота, словно между ними никогда не было этих прошедших лет, предательств, расставания — будто бы Кэндис могла прийти к ней и требовать всего, что ей заблагорассудится, а Эллен с радостью готова была дать ей все. Всю себя. Всегда. — Кэндис, приди в себя, — Эллен хотелось звучать твердо и уверенно, но вместо этого ее голос был чуть севшим, выдавая ее истинные чувства. Лишь на очередном светофоре она освободила руку, чтобы схватить запястье Кэндис, которая безо всякого стыда продолжала гладить ее ногу, распаляя желание с каждой секундой. Она понимала, что их отношения с Кэндис уже давно стали для нее бременем. Эти их бесконечные игры, борьба, взаимные притяжения и отталкивания — все это сводило ее с ума. Она чувствовала, что давно переросла эти отношения, что они стали для нее тяжелой ношей, но влечение не отпускало. — Я в себе как никогда, — горячее дыхание опалило кожу лица, и машина Эллен чуть вильнула, когда губы Кэндис почти коснулись ее шеи. — Твою мать, Кэндис! Сердце Эллен бешено стучало в груди от приливающего адреналина, а под пальто стало нестерпимо жарко. Кэндис снова дразняще провела рукой вдоль ее бедра — на этот раз настойчивей, сжимая тонкую ткань классических брюк и не в силах проигнорировать жар, который она чувствовала. — Как долго ты будешь еще притворяться, что тебе этого не хочется? — Кэндис чуть отстранилась и теперь медленно вела свою руку выше по собственной ноге, задирая платье. — Готова поспорить, что ты хочешь узнать, что я уже вся мокрая… Зрачки Эллен забегали. Она едва могла сглотнуть. Ее мозг хаотично пытался сообразить: какого черта сейчас происходит? Живот скручивало каждую секунду, а между ног она ощущала знакомую пульсацию — такое желание было почти диким, необузданным, от которого она никогда бы не избавилась, ублажая себя под душем. Язык словно прилип к небу, мешая что-то сказать. Ее решимость ослабла под натиском желаний, которые Кэндис так легко пробудила. Внутренний голос твердил ей остановиться, но тело будто бы жило собственной жизнью. — Ты хочешь знать, что каждый раз, засыпая, я думаю о том, как ты не выдержишь и трахнешь меня в своем кабинете? — Эллен почувствовала, словно земля уходит из-под нее ног. Из чужих уст это звучало слишком грязно, и при этом слишком интимно, чтобы хотя бы попробовать проигнорировать эту фразу. Она готова была поклясться, что краем зрения уловила темное белье Кэндис. Ее рука прикасалась к себе, а платье задралось непозволительно высоко, оголяя бедра и заставляя Борн буквально сжать зубы. В машине словно не осталось воздуха, когда в густой тишине Кэндис тихо выдохнула, и Эллен однозначно поняла, что она действительно трогала себя. Одним движением руки выключив обогрев, Эллен не выдержала и резко свернула не по направлению навигатора. Район был сомнительный и немноголюдный, но Борн уже не думала ни о чем. Автомобиль остановился с легким рывком, и Кэндис поймала чужой взгляд — горящий и дикий. Казалось, что звук отстегивающихся ремней раздался одновременно. Эллен без лишних слов притянула Кэндис к себе, хватаясь за затылок и буквально захватывая ее губы. Она не смогла сдержать тихий стон, когда их языки встретились — это было так, словно окунуться в прохладную воду в самый знойный день. Их поцелуй был лихорадочным и страстным, а руки с нетерпением блуждали по телам друг друга. Все напряжение между ними внезапно лопнуло, как мыльный пузырь. — Выключи фары, — едва слышно прохрипела Кэндис, нетерпеливо стягивая с Эллен пальто. Несмотря на выключенную печку, в машине будто бы не хватало воздуха. Пальцы Кэндис уже расстегивали пуговицы рубашки Эллен, лишая последнего остатка разума. Она дрожала всем телом, словно девчонка, и ни на секунду не позволяла себе отстраниться от губ Борн, целуя ее глубоко и томно, как если бы это случилось в первый и последний раз. Жар чужого дыхания заводил лишь сильнее, и Кэндис, почти перелезая на водительское сиденье, сжала в пальцах щеки Эллен. Она отстранилась всего на секунду, чтобы взглянуть в ее блестящие, будто бы пьяные, глаза. Эллен определенно хотела этого. Хотела так сильно, как в тот самый раз, когда они впервые занимались любовью в уборной шикарного ресторана. Кэндис никогда бы не смогла забыть о том, как старалась Эллен — как следила за каждым ее движением и вздохом, и как смущалась, когда Кэндис выругалась, кончая. — Перебирайся назад. — Кэндис, это безумие, — прошептала Эллен, касаясь ее лба и чувствуя, как ее тело трясется так, словно она только что прокатилась на американских горках. — Перебирайся назад, — жестче повторила Кэндис, ведя кончиком языка по ее губам. Сама она отпрянула от Эллен и за доли секунды перелезла на задние сиденья так, будто делала это каждые выходные, легко вклиниваясь между кресел. Эллен глубоко вздохнула. Она чувствовала, как горят ее щеки и легкие, как сердце колотится где-то в животе, а ноги становятся ватными. Благо что тонированные стекла ее машины хоть как-то могли защитить их от любопытных глаз. Это полное безумие! Безумие — как она вылезла из машины и открыла пассажирскую дверь сзади, забираясь в салон. Она же не какая-то дура — лазить между сидений, это будто бы совсем не по статусу. Другое дело — позволять Кэндис залезть на нее, как только Эллен захлопывает дверь и оказывается на задних креслах. В воздухе пахнет черным перцем и нотками мандарина: парфюм Кэндис Эллен не перепутает ни с чьим другим. Он словно заполняет собой все пространство. Кэндис с легкостью садится на ее бедра, отрезая все пути к отступлению, и Эллен в каком-то естественном движении сжимает ее ягодицы до побелевших костяшек пальцев, прижимая ближе к себе. От Кэндис исходит жар. Ее щеки блестят от духоты в машине. Кэндис пахнет сексом, и от ее взгляда Эллен знает — она в полной жопе. Они целуются так, будто в мире наступил тактильный голод, пальцы Эллен везде — они лихорадочные, быстрые, непоследовательные, пока Паттерсон — вполне последовательно — расстегивает ее брюки. — Признайся, ты думала об этом, — рука Кэндис не дразнит, она проникает сразу под нижнее белье и из-за давления прижимается плотно к горячей коже. Эллен не нужно отвечать — ее тело без всяких признаний выдает все ее желания с потрохами. Она целует Кэндис в шею и сдавленно стонет, когда та, не дожидаясь ответа, медленно вводит в нее пальцы. Эллен чувствует, как грохочет ее сердце, когда Кэндис двигается в ней глубоко и размеренно, а ее раскрытая ладонь касается самой чувствительной точки, усиливая наслаждение. Эллен стягивает лямки ее платья чуть ниже, открывая себе пространство для новых поцелуев и укусов. Под губами она чувствует чужой пульс — такой же быстрый и сбивчивый. Эллен тянет ее платье ниже, высвобождая грудь и захватывая зубами горошинки сосков, заставляя Кэндис прижаться ее ближе. Она обожает это, Эллен сложно было бы забыть об этом. Эллен едва дышит через нос, накрывая губами сосок и свободной рукой мягко дразня Кэндис — мурашки расползаются по ее коже до самой макушки, и она лишь быстрее двигает рукой между влажных бедер Эллен. От неудобной позы и плотно прилегающей ткани кисть немного немеет, но Кэндис ни на секунду не собирается останавливаться, она собирается довести Эллен до края любыми способами. В какой-то момент она чувствует, как ладонь Борн перемещается с груди на ее бедро, а затем задирает ее платье. — Тогда ты не просто думала, а, я смотрю, мечтала? — Эллен трогает ее белье, будто бы проверяя, и с шумом втягивает носом воздух, осознавая, насколько Кэндис была влажной. — Каждый день, — Кэндис наклоняется к самому уху, чувствуя, как вокруг ее пальцев сжимается плоть, а бедра Эллен чуть раскачиваются вперед. Кэндис удерживает ее за челюсть, глубоко целуя ее и наслаждаясь, как после череды влажных, ритмичных звуков, Эллен сдавленно стонет ей в рот, содрогаясь всем телом и перехватывая запястье Кэндис, чтобы та остановилась. Она берет несколько секунд, чтобы прийти в себя, потому что перед ее глазами буквально мерцают искры, а пульс эхом бьется где-то в ушах. Она смотрит на мягкую и соблазнительную улыбку Кэндис и с каким-то мазохистским чувством понимает, что любит то, что происходит между ними. Любит, когда Кэндис добивается ее внимания, когда она ревнует к Джуди, когда признается в том, что мечтает, чтобы Эллен взяла ее в собственном кабинете, не спрашивая на то разрешения. Но больше всего Эллен любит, когда Кэндис сдавленно скулит ее имя. Когда ее грудная клетка становится красной, пот блестит на тонкой шее, а между бедер настолько влажно, что она оставляет следы на ее кожаных креслах в машине. Эллен буквально толкает ее, заставляя лечь на сиденья, и тотчас оказывается сверху, задирая ее платье и спуская белье. Кэндис пахнет развратом и нелюбимым браком, пахнет проблемами и не закрытыми гештальтами, но Эллен не может отрицать то, как ей хорошо, когда Кэндис послушно разводит идеально гладкие ноги, закусывает нижнюю пухлую губу и смотрит на Эллен так, словно загадала этот самый момент на прошлое Рождество. Эллен сгибается в три погибели, пытаясь хоть как-то вместиться в и так просторном салоне машины, а Кэндис чуть подползает на локтях выше, когда голова Борн оказывается аккурат между ее бедер. — Готова поспорить, что в браке ты совсем забыла о том, каково это, — усмехается Эллен издевательски. Ее короткие ногти царапают чужую кожу, а вид на вздымающуюся обнаженную грудь Кэндис сводит ее с ума. Она целует ее колени, скользит языком чуть выше и чувствует, как Паттерсон буквально дрожит под ней. — Напомнишь? — несмотря на свое проигрышное положение, Кэндис умудряется поддразнивать ее. Ее рука мягко убирает сбившиеся волосы Эллен в сторону, и кончики чужих волос тотчас щекочут ее кожу, распаляя желание еще больше. Эллен, в отличие от Кэндис, крайне терпелива — целует она медленно, чередуя едва ощутимые прикосновения и настойчивые покусывания. Кэндис кажется, что она вот-вот взорвется: между ног почти больно от пульсации, а низ живота горит огнем, но она не просит. Ждет, как хорошая девочка, умоляюще глядя на Эллен, которая будто ожидает похвалы. Но Кэндис не успевает сказать ей ничего благоразумного, когда Борн касается ее языком, делая широкое движение снизу вверх. Мышцы Кэндис сжимаются так сильно, а тело напрягается настолько, словно у нее вот-вот сведет ноги. Она отпускает контроль, падая на сиденья с протяжным стоном и закусывая ребро ладони. Ее свободная рука тут же ложится на макушку Эллен, мягко поглаживая. «Ты такая хорошая девочка», — будто бы хочет прошептать она, но вместо этого сдавленно молчит, едва выдерживая еще одно движение теплого языка. — Так… Тебе нравится? — у Эллен сексуально севший голос, Кэндис едва различает его из-за колотящегося в груди сердце. — Эллен, да… — Кэндис нетерпеливо дергает бедрами, желая прижаться ко рту Борн плотнее, чтобы она не смела отрываться от нее, но Эллен даже не собирается давать ей все так быстро. — Эллен, пожалуйста! «Только не плачь», — смеющийся взгляд Эллен гипнотизирует ее из-под разведенных бедер. Она медленно опускает в нее язык, не переставая держать зрительный контакт, и Кэндис бессильно закатывает глаза от наслаждения. Ей кажется, словно внутри нее растекающаяся лава, расплавленная медь, а она — вдруг оживший вулкан. Не сдерживаясь, она обхватывает голову Эллен двумя руками, заставляя ее прижаться ближе, и Эллен, на удивление, не сопротивляется. Она крепко держит Кэндис за бедра, погружая в нее язык снова и снова, чувствуя, как все вокруг ее рта становится мокрым и липким, но это вызывает в ней лишь какой-то невероятный восторг и возбуждение. — Боже, Эллен, — Кэндис почти скулит, ее дыхание такое частое и тяжелое, что Борн всерьез переживает, что она задохнется. Она внезапно переключается на ее возбужденный центр, заменяя язык пальцами и с первым толчком ощущая, как узко становится внутри Кэндис. Доводя ее до сладостного пика наслаждения, Эллен чувствует себя героиней, и Кэндис нужно всего пару минут, чтобы снова завалить Борн на лопатки, начав очередной раунд их опасной игры.

***

Кэндис лежала на Эллен на заднем сиденье машины, тяжело дыша после бурного порыва страсти и чувствуя, как мурашки расползаются по ее телу. Воздух в салоне уже остыл, а температура сохранялась лишь потому, что они крепко прижимались друг к другу. Полураздетые, взмокшие и обессиленные — они обе казались потерянными в этом моменте. Эллен чувствовала, как тяжелая тишина наполнила салон автомобиля, но в это же время ее голова буквально разрывалась от миллиона мыслей и вопросов. Что будет дальше? Как Кэндис вернется домой, посмотрит в лицо своему мужу, наспех целуя его и исчезая в ванной? Такой ли она была с Эллен, когда они все еще были вместе? Эллен потерла переносицу, пытаясь переместить фокус мыслей на себя. На то, что понятия не имела, что дальше делать с Кэндис и этим круговоротом событий, которые, казалось, никак не вписывались в ее жизнь. Кэндис, уложив голову на грудь Борн, лежала с закрытыми глазами, слыша, как постепенно успокаивается чужое сердцебиение. Ее платье по-прежнему неряшливо висело на бедрах, пока нижнее белье валялось в стороне вместе с брюками Эллен. Кэндис выглядела удовлетворенной, но все равно знала, что этот момент близости — не удержит Эллен рядом надолго. Тревога разрасталась с каждой секундой, будто бы не позволяя в полной мере выдохнуть. Кэндис глубоко вздохнула, зная, что никогда не найдет идеальный момент, чтобы рассказать об этом Борн. Отстранившись, она села напротив нее, даже не пытая укрыться, несмотря на прохладу. — Знаешь, — неожиданно тихо заговорила она, — я хочу тебе кое-что сказать. Эллен слегка повернулась, приподняв голову. Кэндис смотрела ей в глаза, не отводя взгляда, и Эллен почему-то внутренне сжалась, словно предугадывая, что это может быть важно. — Амалия… она от того донора, которого мы с тобой выбрали. Мир вокруг словно остановился, и Эллен на секунду почувствовала, как ее тело обдало таким жаром, что дышать стало невозможно. Ее дыхание моментально сбилось, а в груди все стянуло. — Что? — еле слышно выдохнула она, пытаясь осознать услышанное. Кэндис задумчиво потерла губу и посмотрела Эллен в глаза. Ее лицо было таким спокойным, почти отрешенным, словно она говорила о планах на неделю. Словно не понимала, что именно стоит за этим признанием, и как Эллен может чувствовать себя в ответ на такую откровенность. В глазах Кэндис на секунду мелькнуло что-то уязвимое. Та боль, хранящаяся под сердцем каждый раз, когда она смотрела на Амалию и не переставала думать об Эллен. То, что она так тщательно скрывала за внешней беззаботностью. — Я решила не говорить тебе сразу, — Кэндис едва смогла проглотить ком в горле. — Все это время я думала, что, может, это останется в прошлом, что тебе не нужно знать. — И что поменялось? Кэндис ответила не сразу. Опустила взгляд, как нашкодивший ребенок, и попыталась подобрать слова. В глубине души Эллен знала, почему та молчит. Признаться в том, что это едва ли не последний рычаг давления — не хватало духу. На какой-то момент ей вообще показалось, что Кэндис лукавит. Заставляет ее нервничать, заставляет вспомнить о прошлом, пожалеть о собственных решениях, задуматься над тем, что, быть может, все еще может получиться. — Ты здесь и я… — Кэндис вдохнула, избегая взгляда. — Ты же помнишь, как мы долго выбирали донора? Я не стала использовать кого-то другого, хотя могла. И я мечтала о нашем совместном ребенке ничуть не меньше тебя. Эллен молчала. Это признание было как гром среди ясного неба. Сначала ей казалось, что этот вечер станет очередным напоминанием о былой страсти, но теперь она не могла прийти в себя от реальности, в которой оказалась. Кэндис пошла на это не просто ради своей семьи или карьеры — это был их совместный выбор, только сделанный по ее воле, без Эллен рядом. Эллен сидела молча, не зная, как на это реагировать. Эмоции бурлили внутри, но подходящих слов не находилось. В голове истерично крутилась мысль: как ей теперь смотреть на Амалию? Смотреть на ее светлые кудри и прозрачные глаза, осознавая, что это мог бы быть их ребенок. Это, в некотором роде, и есть их ребенок. — Ты серьезно? — наконец спросила Эллен, повысив голос и чувствуя, как он предательски дрожит. — Ты решила все за нас обеих и даже не посчитала нужным рассказать мне? Кэндис отвела взгляд, и Эллен едва не выплюнула это отчаянное: «Трусиха». Снова. — Я просто думала, что так будет лучше. Я не хотела усложнять тебе жизнь, к тому же, мы уже не были вместе, — тихо проговорила она, будто пыталась оправдаться. — Джонатан знает про то, что это не его ребенок? Кэндис коротко кивнула. — Он не может иметь детей, поэтому мы решили воспользоваться услугами донора. Он не был против, когда я предложила Мартина. — Просто взял и согласился? Зная, что они не сильно похожи, — Эллен нервно усмехнулась, словно не до конца веря в слова Кэндис. — Я была очень убедительна. Само собой. Эллен почувствовала, как у нее заболела голова, а в машине стало уже слишком холодно, чтобы оставаться здесь. Она наспех застегнула рубашку и подняла свои брюки. Она просто не могла это переварить — внезапно весь ее гнев, напряжение и боль нахлынули с новой силой. Все, что казалось уже устаканилось в ее голове, в один момент стало невыносимо сложным. Эллен не могла оставаться здесь больше ни минуты. — Давай поедем, — коротко бросила она, отстраняясь от Кэндис и вдыхая холодный воздух в салоне. Кэндис промолчала, натягивая на плечи платье и стараясь лишний раз не смотреть на Борн. Она понимала, что Эллен никогда не воспримет эту новость так, словно это лучшее, что ей приходилось слышать в своей жизни, и Кэндис не осуждала ее. Будь она на месте Эллен, она бы тоже злилась, но Кэндис надеялась, что Борн, в конечном итоге, поймет, что это было лишь актом ее любви — не более того. Они ехали в полной тишине. Эллен не могла избавиться от гнетущего чувства, что все происходящее неправильно. Она смотрела на дорогу, крепко сжимая руль, и пытаясь не думать о том, что только что узнала. Кэндис подавленно смотрела в окно, подперев ладонью щеку и тщетно стараясь игнорировать, как болезненно сжимается ее сердце. — Ты знаешь, я никогда не хотела сделать тебе больно. Мне правда жаль, что тебе пришлось узнать об этом вот так, — не отворачиваясь, протянула она, зная, что Эллен не повела и глазом. — Можешь думать обо мне что угодно, но Амалия буквально воплощение всего самого лучшего, что связывало нас с тобой. — Она не имеет ко мне никакого отношения, — жестче, чем хотела, ответила Эллен, сжимая руль. Когда они подъехали к дому Кэндис, Эллен остановилась у тротуара, желая, чтобы Кэндис вылезла из ее машины как можно скорее. Не оборачиваясь, она чувствовала, как Паттерсон смотрит на нее — мучительно долго и слишком откровенно, чтобы это было легко игнорировать. — Эллен, прости. Мне правда очень жаль, — тихо сказала она. — Ага, — коротко ответила Эллен, не глядя на нее. Кэндис вылезла из машины и, не говоря ни слова, ушла, оставив Эллен в полном молчании и абсолютной растерянности. Она еще долго сидела на месте, смотря перед собой, пока не поняла, что начинает засыпать. Нужно было возвращаться домой.