Презумпция невиновности

Недавняя июльская жара спала, а небольшой город накрыла густая пелена тумана.Казалось, что скоро пойдёт дождь, однако этого так и не произошло, лишь изредка хрустальные водяные капли падали с неба–то задевали бледный нос, то веснусчатую щёку, заставляя морщиться от неприятных ощущений.Возле дома Остина, на окраине, простирался густой сосновый лес,куда меня так отчаянно, почти безумно тянул Дазай. Я строго-настрого приказал Осаму ждать меня в прихожей, пока сам искал подходящее место для сотворённого надоедливым мальчишкой портрета.Спустя несколько минут я снова спустился вниз, на первый этаж, и ,слегка съёжившись от настигшего меня холода, вздрогнул, на что Дазай лишь коротко ухмыльнулся. —Я и не знал, что фарфоровые гномы умеют мёрзнуть! —бодро пропел Осаму, облокотившись о стену. Я замер в метре от него и зло нахмурил рыжие тонкие брови. —Я сейчас пойду обратно в свою комнату, —голос эхом пронёсся по дому, —этого хочешь? —Нет, конечно! —начал протестовать Дазай, отрываясь от светло-бежевых обоев и проходя ко мне практически вплотную. В это время я во всю пытался заправить тонкую рубашку в брюки и застегнуть мелкие непослушные пуговицы под самое горло, чтобы не замёрзнуть в необжитом человеком лесу.Мне, как никому другому, было известно, что среди высоких деревьев, вроде сосен, было напорядок холоднее, чем на открытой местности.Раньше, когда мне было около десяти, я часто становился спутником по охоте или рыбалке своему отцу, поэтому многие его слова и наставления помнил до сих пор. Дазай в свою очередь сначала скорчил непонятное мне лицо, а после неряшливо стянул с худых плеч чёрный плащ, протягивая его на открытых ладонях вперёд. —Что ты делаешь? —тупо ответил я. —Отдаю тебе свой плащ, —лёгкая ухмылка вновь окрасила его бледные губы, —разве не видно? Под верхней одеждой у Осаму оказался, на вид, тёплый кофейный свитер, поэтому я всё-таки решил принять его предложение и выхватил из бледных кистей чёрное изделие из лощёной ткани.Выпрямился и надел плащ, который, что неудивительно, оказался мне слегка длинноват.Не сложно было догадаться, что Дазаю, из-за его худощавого телосложения, он также не был в пору, однако тот думал совершенно иначе, начиная тихо смеяться в кулак. —Я сейчас правда уйду, —пригрозил я. —Это же действительно очень смешно, —пожал плечами Осаму, —не стоит. —Не смешно, —мой голос надломился, —особенно, когда над тобой потешается семнадцатилетний ребёнок! Я прошёл мимо мальчишки и остановился около длинного дерянного зеркала у стены, чтобы поправить топорчащийся в разные стороны воротник.Он же направился вслед за мной и встал рядом, скептически оценивая мой силуэт в отражении гладкой блестящей поверхности. —И на сколько ты меня старше? На год? —наклоняя кудрявую голову к плечу проговорил Дазай. Я опешил на мгновение от такого заявления с его стороны и отпустил ткань, поднимая взгляд своих глубоких голубых глаз на Осаму и выдавая, как мне казалось, абсолютно очевидную для всех вокруг вещь: —Мне двадцать три, урод. Дазай, что секундой ранее саркастично пытался обвести меня вокруг пальца, вдруг стушевался, хватая за крепкие плечи и поворачивая к себе лицом.Не успел я хоть как-то начать сопротивляться, как мальчишка вдруг вцепился в свою же одежду мёртвой хваткой и начал с предельной внимательностью рассматривать моё, полное брезгливости, лицо. —Не верю. В ответ я лишь гадко ухмыльнулся, позабыв о прежней злости и радуясь искреннему удивлению на идеально выточенном лице напротив.Вечно смеющиеся глаза в неизменном прищуре вдруг округлились, а тонкие тёмные брови взлетели вверх, из-за чего на его лбу появились три тонкие морщины. —Просто признай, что был не прав, —я грациозно выскользнул из-под Осаму и прошёл к двери, открывая её, —пошли уже, бинтованный. Холодный ветер ударил в лицо, заставляя тело вздрогнуть, а рыжие кудри—взъерошиться.Вдали послышался пронзительный крик ворон.Дазай, что молча вышел со мной на порог, решил подать голос, проговаривая тихое «ладно, я был не прав».Я, услышав недовольное бурчание со стороны, вдруг обернулся на звук и лучисто улыбнулся своему спутнику. Казалось, что Осаму не был таким уж ужасным, каким предстал передо мной днём ранее. —Давай, —голос смягчился, —веди нас. Мальчишка взмахнул несколько раз пушистыми длинными ресницами– моргая , а после улыбнулся в ответ, вальяжно запрокидывая руки за голову. Птицы всё не переставили кричать, а небо–избавляться от накатившей на город тоски.Высокие деревья, что уходили своими колючими кронами вверх, опасно раскачивали крупными ветвями в разные стороны.Пожухлая, от солнца, трава постепенно сменялась свежей яркой и влажной, а извилистая тропинка попеременно петляла, то огибая небольшие холмы, то углубляясь в размоины.Где-то позади слышался гул машин. Мы практически не разговаривал с Дазаем, лишь изредка задавая друг другу простые односложные вопросы.Осаму шёл достаточно быстро, наперёд зная о каждой опрокинутой ветке или камне, за которые можно было зацепиться и в конечном итоге упасть.Я—напротив часто приостанавливался, а в какие-то моменты разглядывал местные дары флоры и фауны.Однако не прошло и полчаса, как вдалеке замоячило озеро, о котором с таким восхищение говорил мальчишка.Сосны постепенно раступались в стороны, а ландшафт становился более приемлимым для пеших прогулок на природе. —Тут очень красиво, —подал голос я. Дазай улыбнулся, обогнул меня и встал напротив, разводя руками в стороны и подаваясь корпусом тела вперёд. —Добро пожаловать в мои хоромы, —он поклонился, прикрывая глаза. В ответ я лишь скептически обвёл мальчишку взглядом, скрещивая бледные кисти на груди и приподнимая тёмно-рыжую бровь. —И какие знаменитости, кроме меня, бывали в твоих «хоромах»? Я подошёл к Дазаю и посмотрел сначала на него, а после на лодку, что была привязана к старому ветхому причалу.Разноцветные камни на берегу приятно трещали под ногами, а озёрная вода в свою очередь будто подсвечивала тусклое небо, придавая ему особую живость и яркость. —Ты первый, —Осаму подобрал небольшой камень с земли и переместился на причал, свешивая длинные ноги в брюках вниз.Прицелившись мальчишка бросил его по воде, оставив за собой несколько небольших кругов, что стремительно начали разрастаться в размерах и количестве. Я же тихо присел рядом, поворачивая голову вбок и пытаясь понять, что тогда испытывал Осаму.Однако по мальчишескому меланхоличному лицу с лёгкой полуулыбкой было сложно распознать его чувства или эмоции. —Разве у тебя совсем нет друзей? —вдруг спросил я. —Не-a, —второй камень с перьевой лёгкостью прошёлся по глади лесной воды.Похоже Дазай был настоящим профессионалом в этом деле. Мне всегда было трудно поддерживать людей в их горе, особенно в те редкие моменты, когда диалог затекал в подобного рода русло очень сумбурно, не давая собраться с мыслями и спокойно обдумать их. —А в детстве у тебя были друзья? —всё-таки решил поинтересоваться я. Осаму вдруг выровнял спину, распрямляя затёкшие плечи, и откинулся назад, выставляя руки для лучшей опоры.Он снова улыбнулся и обернулся ко мне лицом. —Был когда-то один. —И почему же вы перестали общаться? —если быть откровенным, то я совершенно забыл о том, что Дазай до своих десяти лет жил в приюте, пока его не забрали покойная Катери и Остин Текаквиты.Однако мальчишку, как казалось, совершенно не задел безтактный вопрос, что не могло не обрадовать мой встревоженный, от всей нелепости той ситуации, разум. —В какой-то момент он просто исчез. — Почему ты всегда сидишь один? —незнакомый голос вырвал Дазая из самых недр новой книги, найденной на пыльной полке в дальнем углу библиотеки. Осаму сначала попытался проигнорировать незнакомца, закусывая уже кровоточащуюся губу и опуская взгляд почти что чёрных глаз всё глубже в мелкие монотонные строки, однако спустя несколько томительно долгих секунд решил сдаться—закрыл книгу и пожал костлявыми плечами, отвечая тем самым на недавний вопрос. —Тогда можем посидеть вместе и просто помолчать, —юноша, старше Дазая по меньшей мере на пять лет, присел на холодный деревянный пол, запрокидывая рыжую голову назад–к стене с потрескавшейся штукатуркой у плинтуса. Мальчишка лишь коротко улыбнулся, продолжая читать английский текст на потрёпанных, от старости, страницах. —Понятно, — ответил я. —А у тебя? —вдруг спросил Осаму. Я непонимающе вскинул бровь, на что Дазай резко заулыбался и упал спиной на причал, из-за чего его вьющиеся каштановые волосы встрепетнулись, а глаза–прищурились. —Ты же такой старый, —растягивая слова проговорил мальчишка, —у тебя определённо точно есть куча друзей, жена, дети и огромное количество долгов! Безмятежное лицо нахмурилось само собой. —Не старый! —практически прокричал я и вскочил на ноги.Мой голос эхом пронёсся по лесу, нарушая покой ворон и других местных птиц. Осаму рассмеялся, вставая в след за мной. —Тогда докажи, —ехидно прошептал он и подбежал к лодке, запрыгивая внутрь и протягивая мне весло. Я закатил глаза, выхватил деревянный предмет из тонких дазаевских рук и уселся на широкую перекладину посередине, протяжно вздохнув.Осаму наклонился вперёд и отвязал толстый джут от колышка, вбитого в каменистую почву у берега, я в свою очередь погрузил правую часть весла в прохладную прозрачную воду, отталкиваясь вперёд.Судно еле-еле пошатнулось. Ветер завывал свою, уже привычную для всех вокруг, мелодию, срывая и подхватывая на ходу небольшие кустовые листки.Дазай отбивал ритм своей любимой песни на, обтянутых плотной тканью, бёдрах. —Не думай, что я делаю это просто потому, что ты сказал, Дазай, —проговорил я, с новой силой надавливая на длинное весло, —просто у тебя сил не хватит, чтобы хоть на миллиметр сдвинуть эту лодку, а потонуть здесь мне не хочется вдвойне. Мальчишка вдруг закинул одну ногу через бедро другой и приложил указательный палец к подбородку.Гадкая улыбка вновь окрасила его надменное лицо.Я обречённо уставился на Осаму, выжидая новую порцию клоунских шуток вперемешку с театральными сценками из жизни юного профессионала в подобного рода вещах.Однако Дазай снова удивил меня: он встал на ноги, приблизившись к самому краю левого борта, и опасно распахнул руки в стороны.Судно наклонилось вбок, из-за чего я чуть ли не уронил деревянный шест для гребли в холодное лесное озеро. —Ты что творишь! —прокричал я, зло вцепившись в противоположный борт лодки.Мы достаточно далеко отплыли от берега, поэтому мне оставалось лишь поверить в неземное чудо, чтобы Осаму в конечном итоге решил остаться внутри, не устроив при этом заплыв для нас обоих. Однако чудо не произошло. Карие глаза напротив потемнели и закрылись, а ровный голос начал вести отсчёт. —Раз. —Два. Я в ужасе ухватился за Дазая, пытаясь оттянуть того обратно в лодку. —Три. —Стой! —гаркнул я. Осаму наклонился назад, из-за чего судно практически перевернулось и в последнее мгновение вытолкнул меня обратно, падая в воду и стремительно уходя каменной статуей прямиком на дно.Я встрепетнулся, вертя головой в разные стороны, и скинул с тела плащ, ныряя вслед за мальчишкой.Прозрачная жидкость тут же потоком ударила в лицо, заливаясь в глаза, уши и нос.Не расстерявшись я сумел задержать дыхание и размашистыми движениями направился вниз, видя перед собой лишь отключившуюся фигуру Дазая.Его лёгкое тело зацепилось за мои крепкие плечи, и мы, уже вместе, направились к поверхности–ближе к заветному воздуху.Как оказалось, суша находилась не так далеко, как я предполагал изначально, поэтому я погрёб к причалу, придерживая Осаму свободной рукой.Уже через несколько минут мы лежали на песке. —Твою мать…—встревоженный шёпот заморозил грудную клетку, прекращая подавать кислод в мозг.Мне повезло не отключиться лишь из-за переизбытка в организме адреналина. Я перевернулся к Дазаю, смотря своими ярко–голубыми глазами в его–прикрытые, будто мёртвые.Мальчишка неподвижно расположился на прохладной земле, пока я подполз к нему практически вплотную, нависая сверху.Паника накрывала с новой силой. —Просыпайся! Кулак ударил по чужой, еле вздымающейся, груди. —Просыпайся! Тяжёлую руку перехватила влажная кисть Осаму.Он распахнул карие омуты, раскрыв бледные губы в немом крике, и начал откашливаться от попавшей в рот воды.Я в свою очередь вырвал кулак из мальчишеской хватки, нахмурил брови и вновь ударил его по груди. —Идиот! Одинокая слеза обрамила бледную щёку и капнула на лицо Дазая, на что тот ошарашенно ойкнул. —Мудак! —не унимался я. А Осаму вдруг осенило: он задел какую-то слишком уж тонкую струну моей сломанной души, поэтому мальчишка не нашёл ничего лучше, чем просто–напросто извиниться за всё в тот день случившееся. —Извини. —Извини?! —взбесился я, —а если бы ты погиб?! Дазай виновато отвёл взгляд, поднимаясь и пытаясь не потерять равновесие от быстрой смены положения в пространстве. —Я не хочу, чтобы хоть кто-то умер лишь из-за того, что я не успел помочь в нужный момент… —Сестра, мы же всегда будем вместе? —рыжая макушка показалась около противоположной, его самого, кровати. Девушка мягко улыбнулась и взъерошила упругие медные кудри. —Конечно, Чуя, —мальчишка весело рассмеялся и прижался к чужой ладони плотнее, будто, ежесекундно ждущий ласки, котёнок. Конечно. **** Мы направились обратно в дом, не говоря друг другу не единого лишнего слова.Осаму шёл позади, сохраняя полную отстранённость от всего в тот момент происходящего, я же кипел от переполняющей меня злости, сжимая ладони до побелевших костяшек и полмесяцев, оставленных свободными краями ногтей, на нежной прозрачной коже.Мокрая белая ткань рубашки неприятно липла к оголённому торсу, а влажные волосы всё наравили подлезть под самые веки.Не менее важным было то, что оставшуюся половину дня мы неизменно молчали, занимаясь каждый своим делом: я разжёг камин для того, чтобы высушить одежду и хоть немного согреться, Дазай, что не удивительно, сидел рядом, закутавшись в тонкое одеяло и читая какую-то неизвестную мне книгу.Единственным утещением было кое-как выпрошенное вчерашнее обещание Остина разъяснить ситуацию в их небольшом городе, а также показать отчёты по пропажам трёх человек, чего я так неустанно ждал на протяжении целых суток. Послышался щелчок двери, и на пороге показался отец Осаму, снимая мокрую светлую шляпу.Дождь всё-таки обрушился на выжженную августским солнце землю.Я сперва здрогнул от резкого постороннего звука, однако после быстро пришёл в себя и встал с дивана, спешно направляясь в прихожую. —Здравствуйте, —твёрдо проговорил я. Мужчина устало сбросил с ног старые ботинки из кожи и скинул с плеч охристый плащ. —Здравствуй, Чуя, —усмехнулся он, похлопав меня по плечу, —освоился на новом месте? Я оторопел, поглядывая краем глаза в гостиную, где по прежнему находился Дазай.Мальчишка, наверняка, не собирался выходить из комнаты и первым начинать диалог, как обычно то и делал. —Всё в порядке, —соврал я, улыбаясь, —мы с Дазаем ходили в лес. Остин оглянулся на меня и снова усмехнулся, направляясь на кухню, чтобы заварить себе кофе или чай после тяжёлого рабочего дня. —Я рад, что вы поладили, —напоследок сказал он и начал возиться у плиты, кипитя бордовый чайник. Мужчина открыл верхнюю полку, доставая оттуда три одинаковые чашки, и разлил по ним пахнущую травами и чем-то сладким жидкость.После он взял в крепкие ладони две кружки и поставил одну ближе ко мне, а другую—к себе.Светлый пар поднимался пушистыми клубами вверх, растворяясь в воздухе, тёплая керамика же грела и так вечно горячие руки.Я тяжело вздохнул и всё-таки решил задать волнующий вопрос, однако Остин вновь опередил меня.Он потянулся к коричневой сумке на плече и достал оттуда достаточно толстую синего цвета папку. —Вот, —мужчина протянул её мне, —тут все отчёты по пропажам людей за последние полгода. Я осторожно открыл сборник полицейских документов, узрев на самой первой странице лицо молодой красивой девушки с волнистыми каштановыми волосами и приятной нежной улыбкой.На вид ей было не больше семнадцати лет.Дальше шло дело о мужчине полного телосложения и броской залысиной на голове.Завершала смертельную трилогию сороколетняя худощавая женщина с большой тёмной родинкой на подбородке, что приправляли светлые угрюмые брови.Зацепок не было совершенно, ведь вор не оставил полиции ни единого следа. —Не понимаю, —тихо прошептал я, уткнувшись носом в тонкие листы в файлах. —Что? —спросил Остин, отправляя чашку в раковину для мытья посуды и снова подходя ко мне со спины. — Не может быть, чтобы негодяй не оставил свершенно никаких улик? —моё лицо скорчилось в полной безнадёжности. Мужчина в свою очередь переместился к окну и открыл его, впуская в дом порывистый холодный ветер и закуривая толстую сигарету.Он молча смотрел вдаль, однако после минутной паузы решил продолжить прервавшийся между нами диалог.Грубая рука прошлась по тёмным волосам с проседью, а карие глаза непроизвольно прикрылись. —В нашем городе я ещё не встречал настолько умных похитителей, —начал Остин, —за этот год у нас не было ни единого нового жителя, да и всех здесь я знаю в лицо. Я решил подождать, пока он смахнёт пепел с сигареты и не стал задавать лишних вопросов, внимательно слушая своего оппонента. —Тогда кто смог провернуть такое прямо у меня под носом? —окурок полетел в стеклянную, у оконной рамы, пепельницу.—Я тоже не понимаю, Чуя.