Баллада о заморской бродяге

***

      После ночной вылазки в галереи, которые располагались под Красным Замком, сир Джейме смотрел на Солейн странным, незнакомым ей взглядом — будто бы чувствовал себя виноватым или хотел сообщить ей что-то ужасное, но никак не решался. Спросить, в чём было дело, Солейн не могла — думала, что не имела права на любопытство. В конце концов, она до сих пор жила и дышала лишь потому, что ей удавалось молчать о некоторых моментах.       Да и сир Джейме, без сомнения, ценил её умение вовремя прикусывать язык.       Чтобы прогнать мрачные мысли, развеяться, выплеснуть напряжение, Солейн понемногу начала возвращаться к тренировкам. Алебарду, которую она приобрела за вознаграждение от сира Джейме, ей так и не отдали. Та пылилась где-то в кузнице, пока Солейн рубила собственную тень ученическим оружием — длинным шестом с тупым металлическим наконечником; последний, вероятно, однажды представлял собой заготовку под топор. Дыхание перехватывало, мышцы немели, кружилась голова, но Солейн, стиснув зубы, наносила невидимым соперникам удар за ударом. Она воображала напротив себя то королеву Серсею, то её жуткого бессловесного стражника с налитыми кровью глазами, то драконью всадницу, Дейенерис Таргариен.       Жалкое подобие одиночных тренировок навевало тоску, но Бронна не допустили бы к ней, даже если бы он уже полностью поправился и был в состоянии размахивать алебардой. Солейн грустила — скучала по их занятиям на заброшенной площадке. Ей не хватало свиста солёного бриза в ушах, металлического звона, рокота прибрежных волн...       Но чётче всего она помнила терпкий, сладкий вкус вина, которым утоляла жажду после тренировок, и заразительный смех Бронна. — Давай, Алебарда, валар моргулис! — он тогда подбадривал её, как мог. — Скоро мы будем драться с мужиками без членов, так что твои красивые глаза не помогут. Бей! — Их зовут Безупречными, потому что они не ходят в бордели? — Алебарда, ты нарываешься. — Это боевой приём, — возражала она и сжимала древко крепче. — Я нарочно злю Вас. — Злишь?.. — Бронн в ответ только ухмылялся. — Тебе очень далеко до того, чтоб по-настоящему кого-нибудь злить.       Она кидалась на него с диким криком, и бой продолжался до тех пор, пока её ноги не подламывались от бессилия. Потом они с Бронном усаживались на ограждение, пили вино — каждый из своей фляги — и разговаривали. Солейн, в основном, слушала, потому что рассказывать ей было нечего, и любовалась закатами. Солнечные блики заставляли её щуриться, истории Бронна — хохотать; по телу разливалась приятная усталость, и Солейн не чувствовала себя невыносимо чужой в Вестеросе.       Королева Серсея отобрала у неё всё, включая радость от этих маленьких моментов.       В свободные от упражнений дни Солейн сидела в комнате и рисовала, пыталась запечатлеть картинки из головы на бумаге. Листы — чаще всего, ненужные черновики лорда Квиберна, обрезки обёрточной бумаги и выцветшие страницы старых книг — ей приносила Сиарра. В рисовании Солейн была слабовата: руки никак не хотели повиноваться и превращать разрозненные корявые штрихи в пейзаж. Петляющая между соснами тропинка походила на толстого дождевого червяка, а сами деревья — на обглоданные рыбьи хребты. Оглядывая свои труды, она ругалась, сминала лист, доставала другой и начинала заново. Лорду Квиберну её увлечение не нравилось: он беспокоился, что частые погружения в прошлое спровоцируют у неё очередной припадок. — Солейн, — предупредил он, — пожалуйста, будьте осторожнее. — Вас так заботит здоровье иноземной шпионки? — она нахмурилась и пририсовала к стволу ещё одну ветку. — Сир Джейме нуждается в Вашей помощи. — Милорд, вы что-то путаете, — Солейн покачала головой. — Он больше не приходит с просьбами. Я сижу здесь, будто зверь — в клетке, и жду неизвестно чего. Почему бы вам не казнить меня прямо сегодня? — У нас нет доказательств преступлений, совершённых Вами, — лорд Квиберн развёл руками. — Но и отпустить Вас на свободу мы не можем, поскольку Вы дали клятву и обязались служить короне. Попробуйте извлечь пользу из своего нынешнего положения. Например, Вы отмечали, что хотели бы научиться читать... — Зачем сиру Джейме понадобился присяжный рыцарь? В столице полно наёмников — нормальных, без сломанной памяти. — Единственный наёмник, которому он доверял в достаточной мере, отказался от сотрудничества. — Вы сейчас говорите о Бро... сире Бронне?! — Солейн вздрогнула и выронила уголёк; её спина похолодела. — Отказался? Из-за чего? — Награда, — пояснил лорд Квиберн. — Сир Джейме не выплатил ему обещанную сумму. В отличие от присяжных рыцарей, наёмники не работают безвозмездно. — А как же присказка? Ланнистеры всегда... — Ситуация изменилась, — он деликатно кашлянул. — Война набирает обороты, и строить долгосрочные прогнозы трудно. Предыдущий десница, лорд Тайвин, недооценивал опасность противника за морем. Он имел весьма поверхностное представление о драконах и их могуществе. Его трудно упрекать — долгие годы жители и Вестероса, и Эссоса считали, что драконы окончательно вымерли. — Черепа под Красным Замком, — пробормотала Солейн. — Что с ними не так? — лорд Квиберн моргнул. — Они... маленькие. — Верно. Последние убитые драконы были мельче тех, что угрожают нам сейчас. Этот фактор тоже повлиял на позицию лорда Тайвина, однако... — Позвольте мне увидеться с ним, — сгоряча выпалила она и тут же пожалела о своих словах. — Простите, с кем? — не понял он. — Лорда Тайвина давно нет в живых. — С сиром Бронном. Вдруг у меня получится переубедить его? — Вас что-то связывает? — ...бои на алебардах, — угрюмо буркнула Солейн и раздавила пальцем хрупкую угольную крошку. — Только они? — Да. — Наёмные убийцы, как правило, обладают определёнными чертами характера, — лорд Квиберн внезапно наклонился к ней и заговорил тише.       Солейн не удивилась такому жесту — охранники по ту сторону дверей наверняка грели уши, но отчего-то ощутила неловкость. — Конечно, есть исключения. Порой люди выбирают эту профессию от безысходности, но, не имея природной склонности к насилию, быстро выгорают — их мучит совесть, преследуют кошмары... Сир Бронн не из тех, кто подвержен душевным терзаниям. — Милорд, я не люблю намёки и недомолвки, — она перевернула лист наброском вниз и посмотрела на лорда Квиберна. — Скажите, пожалуйста, напрямую. — Когда Вам стало нехорошо в библиотеке, сир Бронн принёс Вас ко мне в кабинет. Притащил на плече, не думая о собственной боли. Это выходит за рамки типичного поведения наёмника. — Вы преувеличиваете, — не согласилась она. — Ещё с момента нашей встречи у крепости Риверран сир Ланнистер платит ему за... — Не забывайте о непогашенном долге, Солейн. Поступок сира Бронна был бескорыстным. — Вы считаете, что мы с ним сговорились за спиной у Её Величества?! — ахнула она. — Какой вздор! Милорд, при всём уважении к Вам... Если бы я действительно хотела от Вас избавиться, то воткнула бы Вам в глаз указку, а потом ударила головой о стол, чтобы она вошла глубже. Не пила бы сонные капли, а тайком переливала бы их во флягу и ждала удобного случая. Я терплю, потому что... — Почему? — взгляд лорда Квиберна пронзал её насквозь. — Потому что мне надоело бродяжничать. Вы ищете подвох там, где его нет. Я делила с сиром Бронном дом, готовила ему еду, стирала одежду и чистила обувь. Взамен он учил меня считать местные деньги, сопровождал в походах на рынок и тренировал для предстоящих сражений. Рассказывал, как устроена жизнь в Вестеросе — о королях, королевах, лордах, рыцарях и простом народе. Объяснял, перед кем стоит кланяться, а кого можно смело слать в пекло, и никогда не смеялся над тем, что я боялась толпы. Сир Бронн не унижал меня, не бил и не пытался... отыметь. — Последнее слово далось ей нелегко. — Однажды даже спас от человека, который... пытался. — Спас? — лорд Квиберн приподнял брови в недоумении. — Сир Бронн Черноводный? — Да. — Есть ли какой-то скрытый подтекст в том, что он не обращается к Вам по имени? — «Вот же докопался, лорд-извращенец! Если он догадался, что я Безликая, то отчего не доложил королеве правду? Зачем тянет время? Ждёт признания, раскаяния?» — Я его забыла и выдумала новое, — она пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. — Сиру Бронну оно не по душе, поэтому он дразнится. Я дерусь алебардой — мне от этой клички не обидно, а смешно. — Как Вам угодно. — Словно бы подытожив про себя нечто важное, лорд Квиберн опёрся ладонями на столешницу и встал. Деревянные ножки стула скользнули по полу с противным скрипом; от резкого звука Солейн вздрогнула и поморщилась. — Разрешите забрать Ваш рисунок? — Конечно, милорд, — она вежливо кивнула и протянула ему исчерканный лист. — Почему сир Джейме избегает меня? — Он не избегает Вас, Солейн, он чрезвычайно занят. У него нет времени на беседы. — Могу я поинтересоваться, чем? — Сир Джейме организует переговоры с Дейенерис Таргариен. Она и её спутники вскоре прибудут в столицу. — ...и вы их впустите?! — от негодования Солейн замутило. — Позволите Дейенерис прилететь в Королевскую Гавань на драконе? На том самом, который сжёг тысячи ваших солдат и урожай? — Боюсь, что у нас нет выбора. Её Величество Серсея планирует обсудить временное перемирие перед общей угрозой с Севера. — Где-то там есть огромная ледяная стена, — пробормотала она. — С защитным заклинанием на ней... или под ней, не помню. — О Стене Вам тоже рассказал сир Бронн? — Сир Джейме, недавно. Он спросил, как бы я разрушила её, если бы мне довелось. — И что Вы ответили? — Что ковыряла бы лёд алебардой до победного конца. Это была шутка, милорд, — уточнила Солейн. — Сира Джейме она не развеселила. — За Стеной обитают существа, которых называют Белыми Ходоками. Их тела мертвы, но ими движет магия — древняя, тёмная. Грядёт долгая зима, и ряды мертвецов стремительно пополняются. — Они что, собираются напасть на Вестерос?.. — удивилась Солейн. — Зачем? Ходячие трупы мечтают о богатстве и титулах? — Многие жаждут власти, и предводитель мёртвых, Король Ночи — не исключение. По слухам, его армия копит силы для прорыва сквозь Стену. — По-моему, править живыми гораздо интереснее. — Вы хотели бы быть королевой? — Нет, — не раздумывая ни секунды, отрезала она. — Постойте... я запуталась. Разве замороженные мертвецы не растают на юге? Солнце не расплавит их? — Магия, увы, задерживает процесс разложения тел. Белых Ходоков можно уничтожить лишь огнём — таковы донесения моих пташек с Севера. Убеждаться на практике мне... не доводилось. Пока что. — Драконьим?.. — Солейн вздрогнула. — Без Дейенерис совсем не обойтись? — Обычным, — успокоил её лорд Квиберн. — Вероятно, есть и другие способы борьбы с мертвецами, но на данный момент они нам не известны. — Меня возьмут на переговоры? Раз уж я присяжный рыцарь, навечно скованный клятвой. — Предполагаю, что сир Джейме пригласит Вас чуть позже — когда закончатся приготовления. Если Вы пообещаете не совершать глупостей... — Самая главная глупость, которую я сделала в последнее время — села на корабль и приплыла в Вестерос, — она тяжело вздохнула. — Теперь и не вспомнить, для чего. — Увидимся завтра, Солейн. — Квиберн аккуратно скатал её рисунок в трубочку и толкнул тяжёлую створку свободной рукой. — До встречи. — До встречи, милорд, — она тихо, но отчётливо фыркнула ему вслед.       Как только он исчез в коридоре, Солейн выскочила из-за стола и метнулась к кувшину с вином. Она жадно опрокидывала бокал за бокалом, пока дурнота не вынудила её остановиться. В комнате было тепло и душно, но Солейн трясло в ознобе — от стыда, смущения и страха. — «Лорд Квиберн умнее и сира Джейме, и королевы Серсеи. Он всё понял... кажется, — она промокнула вспотевший лоб полотенцем, рухнула обратно на стул и бездумно вытаращилась на свои перемазанные углём пальцы. — Про Безликих, про Бронна... Кто тянул меня за язык? — Солейн рассердилась сама на себя. — Какая же я идиотка! Надеюсь, Бронн успеет сбежать из столицы раньше, чем его убьют. Никто не отпустит его на волю — он слишком много знает».       Небрежно, потому что руки у неё дрожали, она оттёрла жирные чёрные пятна с кожи, швырнула грязное, скомканное полотенце на кровать и сгорбилась. Голова кружилась, её пошатывало, к лицу постепенно приливала кровь. — «Надо пройтись, — подумала она, — так вино выветрится быстрее. В пекло учёных, десниц и советников! Что ещё лорд Квиберн выпытал у Бронна, пока поил его маковым молоком? И что ему выболтала я сама?..»

***

      Выглянуть за двери она осмелилась не сразу: сперва умылась, расчесала волосы, сделала несколько глотков чистой воды... Уличная жара спадала, солнце клонилось к закату. Солейн судорожно вздохнула и отвернулась от окна — розовеющее небо пробуждало непрошеные воспоминания. До выхода она добиралась босиком, на цыпочках, чтобы каблуки не стучали по полу. Осторожно приоткрыв дверь, она высунулась в проём и осмотрелась по сторонам.       Охранники, которые стерегли её днями и ночами напролёт, исчезли.       Солейн протёрла глаза, моргнула, похлопала себя по щекам, но фигуры в доспехах так и не появились. Не веря своему счастью, она выскользнула из комнаты и побрела, босая и по-прежнему захмелевшая, куда-то вперёд. Она не привыкла перемещаться по Красному Замку без сопровождения — не знала, как пройти в кабинет лорда Квиберна, сад или злополучную библиотеку, поэтому быстро потерялась и сбавила темп. К тому же, шершавый пол неприятно царапал ступни.       Внезапно вдали показался силуэт мужчины. Рыцарской брони на нём не было, но держался он уверенно, словно переживший не одну битву командир. Солейн совершенно точно не пересекалась с ним раньше — человека с такой внушительной фигурой она запомнила бы. Испугавшись, она вжалась в стену, однако было уже поздно. Тот явно увидел её — замедлился на миг и двинулся ей навстречу размашистым шагом. — «Кто это?!» — запаниковала она.       Незнакомец встал напротив неё и разочарованно присвистнул. Его лицо ей не понравилось — широкое, плоское, бледное, с водянистыми круглыми глазами, тонкими губами и неровно подстриженной щетиной цвета мокрого песка. — Так Серсея жалуется на тебя, — протянул он, выделяя голосом последнее слово. — Шпионишь, значит? — Я просто гуляю, сир, — как можно твёрже ответила она. — Гуляет она, — мужчина недобро ухмыльнулся. — Пойдём-ка со мной, — он ухватил её под локоть, — расскажешь всё королеве. — Нет, нет!.. — задёргалась Солейн. — Не нужно... прошу Вас. — Что ты задумала, паразитка? — он приблизился к ней вплотную, и ей почудилось вдруг, что его одежда, как однажды — её собственная, намертво пропахла морской солью. — Ничего дурного, сир, — залепетала она. — Кто-то отозвал охрану, и я решила, что мне можно спуститься в сад. — Цветочки понюхать, да?.. — Вроде того.       Продолжая ухмыляться, он бесцеремонно задрал подол её платья и запустил руку под ткань, но без похабных поглаживаний — с любопытством ощупывал ноги Солейн, словно бы искал что-то конкретное. Она застыла, боясь шевельнуться. Её опасения оправдались: мужчине не потребовалось много времени, чтобы найти на её бедре футляр с тонким ножом внутри. После того, как её чуть не изнасиловали на берегу реки, Солейн всегда носила при себе оружие — усвоила жестокий урок с первого раза. — Какие же вы, засланные бабы, предсказуемые, — он довольно оскалился и второй рукой стиснул её плечо до боли. — Даже ножик прихватила, чтобы срезать букет, хозяюшка? — Он... для защиты, — Солейн сглотнула. — На тебя нападают?.. — изображая городского дурачка, мужчина вытаращил глаза. — Кто посмел? — Вы, сир. — О, — его ухмылка стала шире, — я ещё не начинал. — Уберите руку, пожалуйста. — Солейн тщетно пыталась вырваться. — А то что, позовёшь охрану? Как будешь объясняться, шпионка с ножом под юбкой? — Я не шпионка, — рассердилась она. — Я присяжный рыцарь сира Джейме Ланнистера! — Кто?! — оторопел незнакомец. — Рыцарь? Ты? — Спросите его, сир, если мои слова не внушают Вам доверия. — Владыка Железных Островов, гроза морей, — за её спиной неожиданно раздался голос Бронна. — И не стыдно тебе девчонок стращать? — Ты кто, на хрен, такой?.. — мужчина нахмурился, и между его бровей пролегла глубокая морщина. — Наёмник, — спокойно ответил Бронн. — На кого работаешь? — На Джейме Ланнистера. Как и она, — он показал на Солейн. — Ой, я не могу, — тот разразился вульгарным хохотом. — Он совсем ополоумел, нанимать калек и баб?! — Я дракона подстрелил, так-то, — Бронн шагнул вперёд. — Из первого «скорпиона». — Тоже мне, достижение, — отмахнулся незнакомец. — Скоро на каждом из моих кораблей будет по такой баллисте. — Вот тогда и поговорим. Кстати, вам понадобится больше якорей. Иначе вы побьётесь друг о друга ещё до того, как Дейенерис Таргариен спалит вас с воздуха. — Ты знаток морского дела? — мужчина оттолкнул Солейн к стене и повернулся к Бронну. — Не нужно быть им, чтоб дотумкать про отдачу. Там снаряды размером с тебя. Вообще, стрелять с палуб — редкостный идиотизм. — Идиотизм?.. — прищурившись, переспросил тот. — Ты вообще соображаешь, о чём говоришь? — Твои корабли деревянные? Паруса из ткани? — Из чего ещё им быть? — Я видел, как горит флот. Скажу тебе больше: я тот флот поджигал. Одна стрела, несколько бочек с диким огнём... Дракон управится не хуже. В море прятаться некуда — только прыгать за борт и надеяться, что мачтой не прихлопнет. Не твой корабль загорится, так соседний. Поднимется дым, и хер ты успеешь прицелиться вовремя. — Кто командовал флотом? — уточнил незнакомец. — Станнис Баратеон. — Бронн сохранял невозмутимость. — Битва при Черноводной, слышал?       Солейн поклялась бы, что ощутила в душном коридоре Красного Замка характерный аромат приближающейся грозы. — Так, наёмнички, — мужчина обвёл их тяжёлым взглядом. — Сейчас мы все, втроём, отправимся к Джейме Ланнистеру. Если он подтвердит, что вы ему служите... — ...то Вы принесёте извинения? — Солейн сердилась. — Размечталась, — хмыкнул владыка Железных Островов. — Тогда я просто вас не убью. Ты ручаешься за неё? — спросил он у Бронна. — Алебарда безобидная, как мотылёк, — тот вскинул брови. — Но ровно до тех пор, пока Джейме Ланнистер не приказывает ей от кого-нибудь избавиться. — До чего он докатился, — покачал головой незнакомец. — В постели тоже его обслуживаешь, м? — он наклонился к Солейн. — На золотую кисть садилась? — Нас с сиром Джейме не связывает ничего, кроме работы! — от негодования она поперхнулась воздухом и отшатнулась. — Эурон, ты ебёшь королеву, — укорил его Бронн. — Променяешь Серсею на обычную девку?       Упражнения от Квиберна принесли плоды: на этот раз видение было нечётким, мимолётным.       Огромный чёрный ворон раскинул крылья, громко каркнул и взмыл вверх, в пасмурное небо.       Мутная морская волна облизнула берег, усыпанный белёсой галькой.       Эу-рон.       Солейн часто заморгала, чтобы картинка потускнела и побыстрее рассыпалась. К счастью, Бронн и Эурон, поглощённые спором, не обратили на неё никакого внимания. — Твоя правда, — он картинно, будто актёр театра, всплеснул руками, — как там тебя зовут... — Бронн. Сир Бронн Черноводный. — Рыцарь с Черноводной?.. Ты издеваешься? Где Джейме вас, убогих, берёт? — Если б не война, — Солейн чувствовала, что Бронн начинал злиться, — я б тебе и одной рукой глотку вспорол, не сомневайся. — Любишь рисковать?.. — в его взгляде заплясали нехорошие искорки. — Нет! — выкрикнула она, встревая между мужчинами. — Прекратите! Нет! — Моим бы наёмникам такую солидарность, — восхитился Эурон.       Когда они достигли нужной двери, их ждало разочарование — кабинет сира Джейме был пуст. Солейн нервно сжимала похолодевшие ладони в кулаки и сосредоточенно дышала через нос, сердце её стучало в темпе бешеного лошадиного галопа. Она догадывалась, что не сумеет разнять двух опытных бойцов, если драка всё-таки завяжется, и беспокойство крепло в ней с каждой минутой. — «Нас двое, а Эурон один, — твердила она себе. — Я помогу Бронну. Убивать же не обязательно — можно надрезать сухожилия на руках или ногах, выколоть глаз...»       Спустя некоторое время сир Джейме вернулся. Солейн так извелась, что её спина взмокла от пота, и ткань нижней сорочки противно прилипала к коже. Бронн стоял у стены и меланхолично разминал травмированную руку. Эурон бродил туда-сюда, пристально следя за их движениями. — ...что вы здесь делаете? — изумился сир Джейме. — Это твои люди? — поинтересовался Эурон. — Да, мои. — Оба? И баба? — Да, — повторил сир Джейме, — оба. Что-то случилось? — Ну, я поймал девку, которая шаталась с ножом по зáмку, — Эурон грубо ухватил её за предплечье. — Шпионку, как полагает Серсея. — Солейн?.. — на лицо сира Джейме наползла тень. — Я выглянула в коридор и не увидела там охраны, милорд. Подумала, что Вы разрешили мне гулять в одиночестве. Что я доказала свою преданность после... нашей миссии. Нож взяла для самозащиты, по привычке. — Сегодня я не выдавал страже новых распоряжений, — сир Джейме слегка растерялся. — В любом случае, Эурон, тебя это не касается. За своими наёмниками я прослежу сам. — Ко мне прибежал Квиберн, — Бронн влез в их спор. — Не пришёл, а прямо-таки примчался, взмыленный. Сказал, что Леди Алебарде срочно требуется со мной поговорить. Ты что ему наплела, кстати? — Сир Бронн, — она умоляюще посмотрела на него, — не при всех. Не здесь. — Опа, государственные секреты?.. — обрадовался Эурон. — Деньги за работу, — Солейн наконец-то выдернула руку из его цепких пальцев. — Скукотища, — моментально отреагировал тот. — Бронн, — скомандовал сир Джейме, — отведи её в покои и запри на замок, ключи возьмёшь у стражи. Вознаграждение обсудим позднее, а пока я побеседую с лордом Грейджоем наедине. — Сир Ланнистер... — заикнулась Солейн. — Да? — отозвался он. — Позвольте мне прогуляться по саду. Я устала томиться в комнате, на верхних этажах так душно... Из-за этого я плохо сплю. Лорд Квиберн запрещает мне рисование, а читать я не умею. Пожалуйста, сир Ланнистер. Вы же знаете, что я не убегу. — Ух, ничего себе дрессировка, — снова заухмылялся Эурон. — Ты чем её лупишь? Плетьми? Кнутом? — Хорошо. Бронн, сходи с ней в сад, — процедил сир Джейме. — Монеты получишь утром. — Так и весь должок вернёте, чего доброго, — тот, ни капельки не стесняясь, подмигнул ему. — Пойдём, Алебарда, подышим свежим воздухом. Пусть лорды решают, у кого член длиннее. — Бронн! — возмутился сир Джейме. — Он начинает мне нравиться, — пробормотал Эурон. — Дорого берёшь, рыцарь с Черноводной? — Вы платите железом, — скривился Бронн, — я предпочитаю золото. Да и погода на ваших островах — говно. Вечный дождь, шторма и холод собачий. — Ты был у нас? — Я и за Стеной был.       Сир Джейме нетерпеливо вздохнул. Лорд Эурон Грейджой пожал плечами, проследовал за ним в кабинет и захлопнул за собой дверь; створка с громким стуком ударилась о косяк. Солейн и Бронн остались в коридоре. — Балда ты, Алебарда, — упрекнул её он. — ...почему? — она опешила. — Ножи на бёдра крепят только девки, которые носят юбки с высоким разрезом. Пока ты закатывала бы подол, тебя б десять раз придушили. — Я думала, что лорд Эурон... Что он, как тот часовой, начнёт... — От воспоминаний её бросило в озноб. — А ему нужен был всего лишь нож. — Всего лишь?.. — передразнил Бронн. — Серсея науськала его, промыла ему мозги. Он и всполошился: вооружённая заговорщица из Браавоса без надзора шляется по Красному Замку! Сколько часов ты прожила бы после того, как Эурон сдал бы тебя королеве? — Я... — она запнулась. — Я совершила ужасную ошибку, Бронн. Простите. Я выпила много вина. Очень много. — Зачем? — он внимательно посмотрел на неё. — Серсея опять приходила? — Мне кажется, — прошептала Солейн, — что Квиберн догадался. — О чём? — Бронн тоже притих. — Обо всём. И обо мне, и о... нас. — Хер ли он молчит тогда? — Я не знаю, — почти одними губами проговорила она. — Не спрашивать же у него? — Хитрый прошаренный хуй, — поморщился Бронн. — Ты правда в сад собралась, или это предлог? — Правда. — Тогда тебе надо обуться, — он кивнул на её исцарапанные ступни. — Надо, — согласилась Солейн. — А ещё я надену другое платье. — Что не так с этим? Оно симпатичное. — Юбка сплошная. Не хочу снимать нож — без него тревожно.       Бронн усмехнулся и пропустил её вперёд. До комнаты Солейн они шли в тишине, если не считать эха от их шагов. Пока он дожидался её снаружи, она наспех переоделась, натянула сапоги, накинула плащ поверх платья и пригладила растрёпанную причёску. Улыбнувшись своему расплывчатому отражению в посеребрённом стекле, она выпорхнула за дверь.

***

Be careful of what you wish for

and make sure: when it knocks at your door,

it'll be what you need, not some fantasy

that will haunt you forevermore.

Blackmore's Night — Keeper of the Flame

      На улице стремительно темнело, прохладный ветер шуршал опавшими листьями, волочил их по земле. Солнце уже село, из-за облаков игриво выглядывала луна. В воздухе пахло осенью — грядущими заморозками, урожайной порой. Солейн поправила застёжку плаща и приосанилась. До этого дня гулять по королевскому саду ей довелось лишь однажды, и то — в окружении стражников. — Поздно ты созрела. Днём здесь красивее. — В самый раз, — Солейн довольно зажмурилась. — Я ужасно устала от жары. Сейчас хорошо. — Как скажешь, — Бронн по-свойски взял её под локоть. — Куда пойдём? — Я не знаю дороги, — рассмеялась она, — так что доверюсь Вам, пожалуй.       Кроны деревьев над их головами шелестели, покачивались, рисовали на утоптанных тропинках орнаменты из пляшущих теней. Солейн представляла, что он вёл её не по саду, а по настоящему лесу, и наслаждалась пейзажем. Охранники действовали ей на нервы; с Бронном же она чувствовала себя спокойно, расслабленно. — Вон там короля отравили, — он ткнул пальцем в сторону большой площади, вымощенной плоской каменной плиткой. К ней стекалось множество тропинок, а посередине торчал длинный столб с развевающимся знаменем — красно-золотым львом Ланнистеров; в сумерках, впрочем, полотно казалось почти серым. — Сына Её Величества? — уточнила она. — Вы что-то такое рассказывали... про свадьбу. — Угу. Тот ещё мудозвон был, хоть и мелкий. Слушай-ка, Алебарда. — Бронн внезапно прильнул к ней, приобнял за талию, и Солейн ощутила тепло его тела даже через несколько слоёв одежды. — Ты в богов веришь? — В Многоликого... может быть, — осторожно ответила она. — Вам зачем? — Отлично, — он обрадовался и шлёпнул её пониже спины. — Ему тут не молятся. — Бронн! — ахнула Солейн. — Что Вы... — Ты искала место, которое не караулят, — он вкрадчиво зашептал ей на ухо. — За Богорощами наблюдать не принято. В Семерых ты не веришь — получается, по здешним меркам не грешница. А Многоликий... Многоликий до нас не дотянется. Его не почитают в Вестеросе. — Вы намекаете... — Прямым текстом говорю. Терпеть не могу намёки. — Бронн, я же не кошка, чтобы сношаться в кустах, — она вновь рассмеялась. — Это неудобно. И неприлично! Вдруг кто-то придёт, как это на всеобщем языке... исповедаться? Исповедоваться? — Один хрен. И так, и так правильно. Не бойся, все любители покаяний уже улеглись спать. — Вы склоняете меня к непристойным вещам, — пробормотала Солейн, краснея. Почему-то сама мысль о близости не смущала, а возбуждала её, приятно щекотала изнутри. — Только если ты согласна. Заставлять не буду, это не по мне. — Я... согласна.       Солейн хотела, чтобы всё случилось по-другому — не здесь, не так, но её репутация окончательно рухнула в пропасть, провалилась куда-то в подвал, к драконьим черепам. Лорд Эурон, который, со слов Бронна, «трахал королеву», поймал её с оружием; ничего хорошего это не сулило. Солейн думала, что по просьбе Её Величества тот запросто зарезал бы её во сне или придушил подушкой — вид у него был лихой.       Уже несколько недель подряд она говорила себе, что будущее могло и не наступить.       Примерно часом ранее «будущее» в этой фразе превратилось в «завтра».       Она не знала, что именно понравилось ей в Бронне — точно не назвала бы его ни красавцем, ни героем. Однако стоило ему улыбнуться — не ухмыльнуться, не оскалиться, выплёвывая очередную дерзость, а именно улыбнуться, искренне, как в груди у Солейн разливалось тепло. Бронн почти никогда не поворачивался к миру этой своей гранью — лицом человека, который не выгрызал зубами каждый новый день, не сражался непрерывно за место под солнцем, а просто жил. Она любила слушать его шутки, байки о заморских приключениях и петь вместе с ним; он поправлял её произношение, а Солейн показывала ему, как не надрывать голос на высоких нотах — терялась в догадках, откуда это было известно ей самой. При всём его непостоянстве, Бронн дарил ей ощущение надёжности и опору под ногами. Он был единственным, кто не унижал её, не сомневался в её способностях, давал ей время на то, чтобы раскрыться и проявить себя. Без него она ни за что не решилась бы взяться за алебарду и сражаться наравне с солдатами Ланнистеров — давным-давно сбежала бы и сгинула, брошенная и забытая, на чужой земле. В его светлых прозрачных глазах Солейн видела то пасмурное небо, то беспокойное море, то утреннюю дымку, которая застилала лес по утрам. — «Вдохновение, — она долго искала в голове нужное слово. — Бронн вдохновляет меня».       По пути к набережной они целовались; Солейн хохотала — беззаботно и счастливо. Бронн шипел ей что-то вроде «тихо ты, Беспамятная, нас схватят, если ты будешь так ржать», но она игнорировала его предупреждения, потому что твёрдо решила взять от этого вечера всё. Остановившись неподалёку от ограждения, он поманил её за собой — в тень, которую отбрасывал раскидистый кустарник. Где-то под ними шумели, разбиваясь о берег, морские волны. Солейн нетерпеливо сдёрнула с себя плащ, положила его на траву и повернулась к Бронну спиной. — Вам нужно тренировать руку, — мелодично, завлекающе проговорила она. — Разденьте меня. — С удовольствием, Алебарда. — Он обнял её и коротко поцеловал в шею.       Каждое его прикосновение пробуждало в ней желание: пока Бронн, чертыхаясь, возился со шнуровкой, Солейн дышала прерывисто и часто. Её щёки пылали, низ живота сводило в сладкой истоме. Когда он наконец разделался с лентами, платье с тихим шелестом упало к её ногам. Солейн помогла Бронну аккуратно снять куртку и дотронулась до его по-прежнему перебинтованного плеча. — Вам очень больно, Бронн? — Нет, давно уже нет. Лорд-извращенец старается, как может. — Наверное, мне лучше быть сверху. — Она сбросила с себя тонкую сорочку и предстала пред ним полностью обнаженной. Холодный ветер щекотал её разгоряченную кожу; от противоречивых, контрастных ощущений кружилась голова. Лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, освещал изгибы её тела. — Вы не удержитесь на одной руке. — Жалко, что сейчас не день. — Бронн расстелил её плащ на манер покрывала и улёгся на него, попутно расстёгивая поясной ремень штанов. — Иди сюда. — Я покажу Вам всё, о чём Вы меня попросите, — пообещала Солейн. — Сделай мне одолжение. — Какое? — Убери этот мерзкий надменный тон. Ты не к королю на приём пришла. — Я... боюсь. — Сегодня мы с тобой ничего не боимся.       Она хихикнула, опустилась на четвереньки и подползла к нему ближе. Сначала они целовались — смелее, чем по дороге сюда, более требовательно, жадно, страстно. Солейн почувствовала, как между ног у неё стало влажно и тепло. Бронн не только ласкал её груди, оглаживал талию, живот и бёдра, но и осторожно ощупывал шрамы — старые, новые... Ей стало не по себе, и Солейн отстранилась. В саду было темно, но сумрак не помешал ей разглядеть на лице Бронна откровенное недоумение. — Ты чего? — он удивился. — Они... тебе отвратительны? — впервые со дня их знакомства Солейн заговорила с ним, как с равным. — Нет. — Шрамы украшают мужчин, — внезапно заупрямилась она. — Не женщин. — Ш-ш, Алебарда. Всё нормально, — отмахнулся Бронн.       В следующий момент она ощутила прикосновение его жёстких, мозолистых пальцев — они скользнули по внутренней стороне её бедра и устремились к месту, где скопилось возбуждение. Она охнула, когда он ввёл их внутрь, но тревога была мимолетной и рассеялась за пару мгновений. — Это «да»? — переспросил Бронн.       Вместо ответа она наклонилась и впилась ему в губы по-дикарски хищным поцелуем. Бронн приподнялся и сполз чуть ниже. С нетерпением запустив руку в его брюки, Солейн обхватила пальцами и вытащила твёрдый, налившийся кровью член. Направляя его в себя, она начала медленно опускаться — давала себе время привыкнуть. Чувство наполненности опьянило её, вскружило голову, с её губ сорвался лёгкий стон. Солейн положила ладони Бронну на грудь и начала плавно двигаться.       Он держал её за бёдра, здоровой рукой помогая ей задавать нужный темп. Каждый толчок отзывался глубоко внутри Солейн, заставлял её забыться в этом моменте. Она не ожидала от него подобной деликатности — думала, что привыкший к услугам проституток Бронн станет обращаться с ней резко, сухо и равнодушно. Но он никуда не спешил — тоже будто бы наслаждался близостью, его жесты были расслабленными, уверенными, без единой капли нервозности. Солейн гнала прочь мысли о том, сколько женщин успело побывать на её месте — одна сотня, две, пять... Постепенно она наращивала темп, изо всех сил пытаясь не стонать при этом: они не просто занимались сексом, а оскверняли своим поведением священный участок королевского сада — Богорощу.       Наверное, караульные офицеры оскорбились бы до смерти, если бы обнаружили их.       В конечном счёте наслаждение оказалось сильнее ревности и смущения: вскоре по её телу разлилось чистое блаженство. Солейн приглушённо всхлипнула, выгнувшись в спине, запрокинула голову назад и сжала бёдра в томительном спазме. То, что Бронн продолжал двигаться внутри неё, распространяло это чувство от макушки до пальцев ног. Довольная, уставшая, она обмякла — боролась с тем, чтобы не рухнуть на него; её руки мелко дрожали от напряжения и грозили вот-вот подломиться под её весом. Бронн толкнулся в ней ещё несколько раз и вышел. С коротким, едва слышным вздохом он выплеснул семя не внутрь Солейн, а куда-то рядом с ней. — «Натренировался на шлюхах», — с горечью подумала она, но всё равно прижалась к нему, примостив голову на его груди. Они оба запыхались, взмокли; Бронн обнял её и поцеловал в лоб. Его щетина царапнула её раскрасневшееся, пылающее жаром лицо. — Зачем ты, — она кашлянула, прочищая горло, — столько раз уточнил, согласна ли я? — Потому что ты вся избитая, — голос у Бронна тоже охрип. — Кнутами, палками, ещё чем-то... И тебя пытались выебать прямо при мне. Не хочу быть одним из этих. — Твоё сердце так быстро стучит, — растрогавшись, прошептала Солейн. — Воткни мне нож в глотку, тогда перестанет. — Бронн! — Когда ты вспомнишь своё имя, Алебарда, я буду повторять его, пока тебя не затошнит. — ...это случится при тебе? — она приподнялась. — Да хуй знает, — Бронн притянул её обратно.       Какое-то время они лежали, обнявшись, и молчали — слова не шли, даже Бронн не язвил и не отпускал колкости. С неба струился серебристый лунный свет, щебет ночных птиц сливался с гулким рокотом волн. Холодало. Возбуждение понемногу схлынуло, и Солейн начало знобить. Она поёжилась и попробовала высвободиться. — Мне холодно, — пожаловалась она. — Угу, — пробормотал он, не сдвигаясь с места. — Бронн, я замёрзла. — Ладно, Алебарда, — он с неохотой перекатился на бок, — пора вставать. Нас ждут в Красном Замке. — Что мы соврём охране? — Ничего. Скажем правду — гуляли. — ...гуляли, значит? — Солейн нашарила под собой измятую сорочку. — Мы блудили, Бронн. Это другое. — Читать не умеешь, а умных слов понабралась где-то, — проворчал он, неловко застёгивая брючный ремень одной рукой. — Тебе ещё предстоит надеть на меня платье, — напомнила она. — Шнуровку можешь не затягивать, оно не соскочит. — Да уж, — Бронн задумчиво хмыкнул. — Я, конечно, часто раздеваю девок, но чтоб одевать потом... — Не желаю ничего слышать про твоих девок.

***

      На обратном пути Солейн мысленно смеялась над собой: оголилась, ведомая страстью, но снять сапоги так и не удосужилась. Боязливо оглядываясь по сторонам, она куталась в плащ, словно в одеяло, жалась к Бронну и мечтала о том, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда. — Кто идёт? — грозно поинтересовался стражник. — Свои, — ответил ему Бронн. — А, это вы, — тот сразу отступил. Солейн нарочито громко шмыгнула носом и крепче стиснула ткань плаща — изображала, что замотаться по самые уши её вынудил холод. — Поднимайтесь, сир Джейме уже беспокоится. — Не засните тут, — Бронн отсалютовал охране и подтолкнул Солейн вперёд.       Поцеловать его, стоя у двери в свою комнату, она не решилась. Бронн взял её лицо в ладони и прислонился своим лбом к её. — Всё будет хорошо, Алебарда. Пей сонное зелье от лорда-извращенца и ложись. — Мы же... это же не последний раз?.. — заикнулась Солейн. — Как только, так сразу. — Спокойной ночи, Бронн. — Эй, — он дёрнул её за рукав. — Обещай, что поспишь. Иначе опять начнёшь колобродить. — Обещаю, — она рассмеялась.       Бронн захлопнул дверь и отправился за ключами, чтобы запереть Солейн снаружи, как ему велел сир Джейме. Она села на край кровати, лениво сняла плащ, скинула его на пол... Вылезти из расшнурованного платья было куда проще — в этот раз помощь прислуги ей не потребовалась. Солейн хотела повесить его в шкаф, но её взгляд зацепился за пятно. Она остановилась и ругнулась.       Солейн бы могла объяснить многое — пролитую еду, вино, уголь, лунную кровь... но никак не мужское семя.       Разум быстро подсказал ей выход — благо, в прошлом сир Джейме заставлял её полоскать солдатские рубахи. Она стрясла с подошв сапог песок, налила сверху воды из кувшина и принялась яростно затирать разводы. Луна, словно бы издеваясь, смотрела на неё через окно. — Катись, — прошипела Солейн. — Не пялься на меня.       В надежде, что несчастное платье успеет просохнуть до утра, она накинула его на спинку стула, потом наспех умылась, вытряхнула из волос ошмётки сухих листьев... Разувшись наконец, она выдохнула и заползла под одеяло. Солейн невероятно устала — минувший день вымотал её до предела, но заснуть никак не получалось. Она усмехнулась, пока перебирала склянки на прикроватном столике. Бронн слишком хорошо знал её — верно предположил, что после их приключений ей всё-таки придётся пить лекарство для сна, которое приносил лорд Квиберн.       Солейн сделала несколько глотков и откинулась на подушку, морщась от резкого, пряного вкуса. Голова её потяжелела, тело приятно расслабилось... Проваливаясь в сон, она думала о Бронне: представляла, как они вместе уплывали в Эссос на большом корабле.