daddy's dirty little secret

Аль-Хайтам долго невидяще смотрит перед собой, вспоминая, как всё начиналось. В голове эхом стучит «Чтоб ты сдох!». Его колотит. От страха, от медленно подбирающегося осознания, что он всё проебал. Вообще всё. Он зарывается крупно дрожащими пальцами в волосы, жмурится крепко и пытается успокоить себя глубокими вдохами. От понимания, что виноват он и только он, становится только больнее. Ему тошно от себя, от оглядки на прошлое, которое могло бы быть — должно было быть — намного лучше и светлее. Не будь он таким идиотом. Сознание подкидывает напоминание, что Кавех тоже изменил ему. Точно не единожды. И прямо сейчас он едет к Авантюрину. Аль-Хайтам зло вскидывает голову. Чем он хуже? По словам Кавеха он вообще теперь свободный человек. Что же, раз так… Он отправляет несколько сообщений и идёт в душ. По пути он кидает быстрый взгляд на разбитую вазу на полу в прихожей. Кавех её всегда не любил.

***

— Джейд, — Топаз умоляюще смотрит. — Нет, милая, прости, но я не нанималась, — Джейд коротко чмокает Топаз в надутые губы. — Но с радостью посмотрю на шоу. Она спокойно берет стакан с коктейлем и делает глоток. Топаз тяжело вздыхает и снова переводит взгляд на абсолютно пьяного Веритаса. Взвешивает, насколько много на ней сейчас за него ответственности. Он громко с кем-то спорит, но язык так сильно заплетается, не успевая за мыслями, что внятные слова звучат одно через пять. И в основном это маты. Она не знает, какой он в жизни, но по крохам информации от Авантюрина подобное поведение — совершенно не норма. Топаз не может осуждать, Веритас только что узнал, что его возлюбленный спит с его отцом. Такая информация может подкосить кого угодно. — Извините, — она всё же продирается сквозь толпу и хватает его за руку. — Пойдём присядем! Он пытается сопротивляться и чуть не заряжает Топаз локтем по лицу. Она сдерживает злость и усаживает его за столик напротив Джейд. — Я вызову тебе такси домой, скажи мне адрес! — Топаз тормошит его за плечо, но ответом ей становится что-то похожее на «Козёл» и очень чёткое «Блять». — Ясненько… Авантюрин отвечает на смс только через мучительные полчаса, которые Топаз проводит в увлекательнейших попытках не дать Веритасу выпить ещё больше алкоголя или с кем-нибудь подраться. Она всё же успешно заказывает машину и помогает Рацио сесть. — Извините, — она суёт водителю оплату вместе с чаевыми и смотрит вслед удаляющейся машине. — Вечер испорчен. Прости! — Топаз агрессивно садится рядом с Джейд. — Да разве такие мелочи могут испортить свидание? — Джейд малость пьяна. Скользит рукой по колену Топаз и приближается к уху. Шепчет жарко о том, как ей нравятся её злость и властность. Шепчет о том, что готова отлизать ей хоть сейчас. Топаз готова согласиться, что вечер ещё можно спасти и вызывает такси уже для них.

***

Авантюрин не хочет вдумываться, когда отвечает Топаз на сообщение. Печатает адрес и убирает телефон. — Извини, у подруги срочный вопрос был, — он снова обнимает Кавеха. Тот лежит, закутанный в одеяло, потому что Авантюрин понятия не имел, как унять его дрожь. Напоил успокоительным, закутал и стал просто гладить и обнимать, пока не отвлекся на телефон. — Всё в порядке, — у Кавеха севший голос, глухой и тусклый. Авантюрин забирается к нему под одеяло, прижимается крепко, целует в лоб. Авантюрин понимал, что всё это будет непросто. Но не ожидал, что Кавех ворвётся в полнейшей истерике. Пришлось экстренно приводить его в себя. — Я ведь теперь, получается, мог бы поступить с тобой так же, да? — губы Кавеха кривятся. — Использовать, играя на чувствах, обманывать… — Мог бы, конечно, — Авантюрин не спорит. — Только вот ты, в отличие от некоторых, умеешь думать вот этой головой, — он гладит Кавеха по спутанным волосам. — Не надо пытаться оправдать его или придумать, как стать таким же плохим, ладно? Кавех смотрит Авантюрину в глаза. Долго и пронзительно. А после тяжело вздыхает, притягивает его ближе и прячет лицо у него на груди. — Извини. — Не стоит, — Авантюрин обнимает его крепко-крепко, самую малость смущаясь того, как громко и гулко бьёт сердце в груди. — Кавех… Слушай, я понимаю, что прозвучит глупо, но я абсолютно уверен, что влюблён в тебя. Авантюрин почти перестаёт дышать. Кавех выбирается из его объятий и приподнимается повыше. — Глупышка такой, — устало смеётся и целует коротко в губы. — Ты мне нравишься. Правда. Но я всё ещё не уверен, что всё это… — Правильно? — Авантюрин горько усмехается. Кавех отвечает долгим взглядом. — Знаешь, это правильнее, чем изменять тебе в браке. Правильнее, чем всё, что ты сейчас пытаешься пережить. — Правильнее, чем то, что тебя любит мой сын? Авантюрин роняет взгляд. Безусловно, каждый из них прекрасно помнит взгляд Веритаса. — Он большой мальчик, и я думаю, что лезть к нему сейчас было бы неправильно с моей стороны. — Он в порядке, мне писала Топаз, что встретила его, — Авантюрин косится на мобильник. Они какое-то время молчат. На обдумывание времени нужно намного больше, чем этот пустой вечер, ближайшая неделя или, возможно, даже целый год. — Я устал, — Кавех мотает головой. — Схожу в душ. — Может?.. — Авантюрин хочет предложить ему горячую ванну, массаж и долгие отвлекающие поцелуи. Кавех прерывает его. — Извини, мне правда нужно немного побыть одному, — он оставляет лёгкое касание губ на лбу Авантюрина, и тот сдаётся. Кивает. — Конечно. Кавех скрывается в ванной, а Авантюрин скатывается по подушкам под одеяло. Прячется с головой под него, жмурится. Максимально детская попытка укрыться от мира. Только сердце колотится всё так же, пока за дверью ванной шумит вода. Авантюрин надеется, что удачи хватит, чтобы Кавех не пропал к утру из квартиры и его жизни.

***

— Сегодня я хочу быть грубее, — аль-Хайтам ведёт пальцами по гладкой худенькой ноге до края белья. — Как ты на это смотришь? — Б-без проб-блем, — Фремине нервничает, как всегда по началу, и немного заикается. Его глаза огромные и невинные до дикости. Напоминает взгляд Кавеха в молодости. Аль-Хайтам кивает и приподнимается немного и начинает с небольшой нежности — долгого мягкого поцелуя. Ему не нужен в постели перепуганный парень. Ему нужен возбуждённый любовник. Фремине чувствителен и отзывчив, отвечает на ласку, несмело приобнимает за шею. Аль-Хайтаму он нравится — чуть больше, чем все остальные. В отличие от сводных брата и сестры, пришедших к нему самостоятельно с конкретной целью, Фремине познакомился с ним в библиотеке. Несмело попросил помочь достать книгу, и аль-Хайтама удивил выбор. В отличие от всех остальных, с Фремине было интересно общаться. То, что аль-Хайтам затащил его в постель, было делом времени, но только с ним он мог задержаться и поговорить. Потому сегодня он написал именно ему. Фремине оказался в отеле раньше и успел подготовиться. А аль-Хайтам очень ценит такую заботу. — Если буду перебарщивать, дай мне знать, — просит он, оторвавшись от припухших ярких губ Фремине, и дожидается уверенного кивка. Он просит Фремине лечь на спину и немного свесить голову с края постели. Заталкивая член поглубже в узкую глотку, аль-Хайтам с какой-то мерзкой горечью внутри думает, что Кавех бы никогда так покорно не согласился на подобное. На Фремине очаровательное тёмно-синее бельё. Полупрозрачная ткань обтягивает небольшой напряжённый член, и аль-Хайтам не отрывает взгляда от пятнышка естественной смазки, пока держит ладонь на его горле, чтобы чувствовать, как собственный член быстро вколачивается внутрь раз за разом. Фремине давится, и этот звук вынуждает аль-Хайтама двигать бёдрами ещё быстрее. Когда Фремине поджимает колени, дрожа, он достаёт член. От головки тянется толстая нить вспененной слюны, и Фремине громко закашливается, переворачиваясь на живот и перебарывая рвотный рефлекс. — Ты в порядке? — аль-Хайтам запускает пальцы в светлые волосы. Фремине кивает, и тогда он за волосы дёргает его выше и буквально насаживает ртом обратно на свой член. Из головы не выходят мысли о том, что Кавех, наверняка, сейчас раздвигает ноги под Авантюрином. Принимает его в себя, громко стонет и послушно кончает. Лицо Кавеха прекрасно во время оргазма. Аль-Хайтама это злит. Он сдёргивает трусики с Фремине, лишь оголяя зад, мажет языком по камушку анальной пробки и до алого следа бьёт по ягодице. Фремине дёргается и всхлипывает. Аль-Хайтам знает, что он сообщит, если будет больно, а потому бьёт снова и снова. В каждый хлёсткий удар вкладывает собственную злость от картинок перед внутренним взором. И замирает, лишь когда слышит плач, а на ягодицах вовсю расцветают багровые кровоподтёки. Но Фремине так и не произносит ничего. Аль-Хайтам укладывает его на живот, заставляя поднять зад повыше. Ноги Фремине трясутся, но он крепко обнимает подушку и прячет в неё мокрое лицо. Аль-Хайтам избавляется от пробки и не отказывает себе в удовольствии вставить пальцы. — Ты молодец, — подготовка Фремине удостаивается похвалы и ощутимого укуса за ягодицу. Он дёргается от боли, а аль-Хайтам с коротким хмыком вставляет в растянутую дырку член одним движением. Он крепко обнимает его поперёк тела, нависает сверху и покрывает засосами и укусами спину. Кожа светлая-светлая, оттенена лишь беспорядочной россыпью веснушек, потому следы на ней проявляются мгновенно и ярко. Это всегда вызывает у аль-Хайтама какие-то почти животные порывы оставить как можно больше меток. Он вбивается до звонкого шлепка тел друг о друга — глубоко и сильно. Грубо. Так, как ещё не вёл себя с Фремине. Тот плачет в подушку вперемешку с громкими стонами и вскриками. Зад горит и отдаёт яркой болью на каждом шлепке. Но Фремине послушно подставляется, выгибает спину и даже двигается навстречу. Аль-Хайтама дико ведёт с этого послушания. На контрасте с полным ненависти взглядом Кавеха и искренним пожеланием сдохнуть это сейчас особенно приятно. Аль-Хайтам награждает Фремине за покорность, замирая глубоко внутри и кончая со сдавленным стоном ему на ухо. Фремине крупно трясётся, когда аль-Хайтам ложится и позволяет ему улечься на его груди. Он подтягивает одеяло и приобнимает его, тяжело дышит и прикрывает глаза. — Извини. Как ты себя чувствуешь? — через пару минут он приходит в себя и нежно гладит плечо, аккуратно огибая пальцами чернеющие запёкшейся кровью следы своих же зубов. — Нормально, — Фремине слабо кивает и немного перекладывается, морщась. Смотрит в глаза аль-Хайтаму, пытаясь уловить, закончили ли они. И когда видит то, что хотел, выдыхает. — Что случилось? Взгляд внимательный и сочувствующий. — Я думал, ты со мной трахаешься, а не сеансы психотерапии проводишь, — аль-Хайтам криво улыбается и треплет пшено его волос с контрастной после секса нежностью. — Не забивай голову, ладно? Спасибо, что приехал. — Спасибо, что позвал, — Фремине понимает, что слушатель аль-Хайтаму прямо сейчас не нужен. Он опускает голову, оставляет поцелуи на груди, шее. Перекидывает ногу, усаживается сверху и двигает задом по уже опавшему члену. — Не думай со мной о плохом ладно? — он продолжает двигать бёдрами. Аль-Хайтам останавливает его, сжав ягодицу. Фремине шипит от боли и послушно замирает. Смотрит в глаза и ждёт. — Хочешь меня трахнуть? — через минуту тишины аль-Хайтам задаёт вопрос, смотря на тело Фремине, но не в глаза. — Если тебе это нужно, я могу, — он спокойно жмёт плечами. Аль-Хайтам глубоко вдыхает и приглушает свет, оставляя только один светильник над кроватью. — Принеси смазку, я сам подготовлюсь, — он отпускает Фремине, а сам пытается вспомнить, как на него смотрел Кавех в их первый раз. — Можно я тоже? — Кавех возбуждённо и горячо дышит в губы аль-Хайтама, и тот быстро кивает в ответ. Кавех выдавливает немного смазки на подрагивающие пальцы. Он смотрит вниз, как аль-Хайтам растягивает себя, разводя ноги в стороны и позволяя наблюдать. Кавех опускается немного, целует внутреннюю сторону бедра и прижимается щекой. Он несмело подносит пальцы, немного поглаживая промежность, а после проскальзывая одним внутрь. Тесно, влажно, горячо. — Вау, — он вздыхает и медленно погружает палец глубже, а после подстраивается под ритм движений аль-Хайтама. Фремине выдавливает немного смазки на ладонь и принимается себе немного надрачивать, смотря сверху на аль-Хайтама. Тот лежит, разведя ноги в стороны, и быстро проталкивает в себя пальцы, растягивая. Это выглядит эротично. Фремине целует его в губы, спускается к шее и на грудь. Просто поддразнивает, заводя сильнее. — Нужна помощь? Ты слишком торопишься, — он говорит тихо. Когда аль-Хайтам кивает и убирает свою руку, закидывая её за голову и полностью открываясь Фремине, он убирает ладонь со своего члена и вставляет в скользкий от смазки анус два пальца, ртом опускаясь на член. Не отсасывает, а лишь мягко стимулирует, помогая расслабиться, чтобы добавить ещё палец. Аль-Хайтам жмурит глаза и шумно дышит через нос, но отлично принимает пальцы. — Кавех, — он зовёт, и Кавех послушно приподнимается, убирая пальцы и целуя в губы. Аль-Хайтам достаёт из себя пальцы, тут же обхватывает немного упавший член Кавеха, немного его надрачивает, прижимая головкой к анусу. Кавех стонет в поцелуй, отрывается от губ и прижимается лбом, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, — шепчет, полностью эмоционально отдаваясь этому мгновению. Фремине последний раз обводит языком напряжённую головку члена и достаёт пальцы. Поднимается, едва ощутимо касаясь кончиком носа щеки аль-Хайтама. Тот не открывает глаз, но еле слышно выдыхает просьбу. Фремине не удивляется, кивает. Прижимается членом и неспешно вводит его. — Я люблю тебя, — Фремине послушно повторяет слова сиплым шёпотом, срываясь следом на стон и несколькими толчками входя до конца. Аль-Хайтам обнимает Кавеха, топя их общие сдавленные стоны в глубоком поцелуе. Кавех постепенно вставляет член до конца, замирает так и тяжело дышит. — Так приятно, — глухо шепчет, подрагивая всем телом. Не кончить сейчас ему помогает лишь совсем недавняя разрядка. — И мне, — аль-Хайтам делает глубокий вдох, пытаясь расслабить тело. — Давай, — он коротко чмокает в губы, доверчиво смотря в глаза Кавеха. — Хочу, наконец, заняться любовью со своим мужем. Кавех стонет в ответ на слова, слишком чувствительный к новой мысли о том, что они и правда связали себя браком. Он двигает тазом на пробу, и они пропадают друг в друге. Не думают больше ни о чём. Лишь они вдвоём в целом мире. Член Фремине не очень большой, но аль-Хайтам отлично чувствует быстрые толчки. Жмурится сильнее. Мыслями он не здесь, но Фремине и не настаивает на этом. Аль-Хайтам цепляется пальцами за подушку под головой, а второй рукой обнимает Фремине, прижимает к себе теснее. Ноги разъезжаются в стороны сильнее, он выгибается в спине, кусая губы и давя в себе желание простонать имя мужа вслух. — Не сдерживайся, — просит Фремине, чуть прикусывая его ключицу и особо чувственно входя на всю длину. Аль-Хайтам не понимает, какой звук издаёт. То ли всхлип, то ли стон. Но дрожащими губами беззвучно шепчет «Кавех». Фремине одобрительно целует его грудь и накрывает член одной рукой, ведёт по нему в такт толчкам. — Кавех, — на выдохе, тихо и почти что жалобно. Фремине не останавливается. Шепчет что-то о любви и слушает чужое имя в стонах. Старательно двигает бёдрами и рукой, постепенно подводя аль-Хайтама к резко накрывшему сильному оргазму. Сцеловывая солёную влагу с щёк аль-Хайтама, Фремине продлевает приятные ощущения, медленно доставая член и с усилием толкаясь обратно. — Кончи внутрь, — сдавленным голосом просит аль-Хайтам, обнимая его ногами. Фремине послушно отпускает себя и замирает через несколько толчков с очередным пустым признанием в любви, смешанным со стоном. Его член пульсирует внутри, изливаясь, но аль-Хайтам не убирает ног, и Фремине просто замирает внутри, устало укладываясь на его грудь щекой. — Не доставай, — аль-Хайтам нежно поправляет волосы Кавеха, убирая прилипшие к потному лицу пряди. Обнимает его ногами и тянет к свои объятия. Они лениво целуются и бесконечно улыбаются, ловя взгляды друг друга. Глупое-глупое счастье рвётся изнутри тихими смешками. — Я не знал, что это так приятно, — Кавех качает головой и зацеловывает лицо мужа. Своего мужа. Мысль вызывает мурашки и сладкую щекотку где-то в животе. — Хочешь ещё? — аль-Хайтаму нравится отслеживать все мысли Кавеха по его выражению лица. Каждое движение бровей и изгиб губ, блеск в глазах. — Не дам спать тебе до утра, муж! — Кавех игриво кусает кончик его носа. Аль-Хайтаму так хорошо. Аль-Хайтаму так плохо.

***

— Тебе лучше? — Фремине выдыхает дым и протягивает сигарету к губам аль-Хайтама. Тот делает долгую затяжку и медленно выдыхает вверх. — Немного, спасибо, — он оставляет на лбу Фремине лёгкий поцелуй и обнимает его покрепче, пряча от утренней прохлады. — Не надумал поделиться? — Слушай, мне не хочется разочаровать ещё и тебя, — пальцы аль-Хайтама задумчиво перебирают светлые прядки волос. Фремине жмётся спиной к его груди, медленно докуривает и тушит сигарету в пепельнице. Они возвращаются в номер и прячутся в тепло одеяла. — А если обещаю не разочароваться? — всё же Фремине интересно. Прошедшая ночь была чем-то новым, и его не отпускало ощущение неправильности и лёгкой тревоги. — Кто такой Кавех? — Мой муж, — аль-Хайтам сдаётся. Демонстрирует руку с кольцом и вздыхает. Кольцо всё то же, что и двадцать лет назад. Простенькое, недорогое. Фремине ловит ладонями его руку, сжимает крепко. — Почему ты ему изменяешь? Вопрос логичный, но ставит в тупик аль-Хайтама. Ставит сейчас, как и каждый раз, когда он им задаётся сам. Когда очередной студент или студентка послушно стонет под ним, когда он оплачивает номера отелей, когда он пишет смс Кавеху о том, что экзамен продлится дольше, а сам прижимает чужое лицо к члену. — Ты же любишь его, — это не вопрос. — Люблю, — аль-Хайтам даже не думает и отвечает быстро. Его чувства к мужу — факт. — Проблемы с сексом? — Нет, — теперь он отвечает с запинкой. Думает. Рука аль-Хайтама тянется и накрывает шею Кавеха. Тот с улыбкой перехватывает его за пальцы, подносит к губам и целует каждый по очереди. — Возможно, — аль-Хайтам тяжело вздыхает. Ему всё ещё сложно говорить сейчас об этом, но в этом и прелесть общения с Фремине. Оно идёт легче, чем когда-либо с кем-либо. — Я не собираюсь тебя осуждать, — Фремине улыбается, подтягивается повыше и заглядывает аль-Хайтаму в глаза. — Мне нравится спать с тобой, но грустно видеть это выражение на твоём лице. — Какое выражение? — Ненависти к себе и тоски, — Фремине качает головой и садится, натягивая на плечи одеяло. — Может, вам стоит поговорить обо всём, как есть? — Он меня бросил, — аль-Хайтам качает головой. — Он ушёл к бывшему парню нашего сына, как тебе такое? — А ты трахнул всех членов моей семьи, — Фремине хмыкает, и аль-Хайтам кидает на него быстрый неясный взгляд. — Я к тому, что не понимаю осуждения в твоём голосе, — аль-Хайтам открывает было рот для ответа, но всё же молчит. — Не думаешь же ты, что только тебе можно запутаться и пойти налево? — Сосёшь ты лучше, чем поддерживаешь, — аль-Хайтам вздыхает и отводит взгляд. — Возможно, тебе стоит просто от себя отъебаться и признаться в том, в чём боишься, — Фремине укладывается обратно, устраивается головой на его руке и жмётся голым задом. Аль-Хайтам обнимает его задумчиво и жмётся губами куда-то к затылку. — Профессор, могу ли я пересдать зачёт? — студентка входит в кабинет без стука и поворачивает ключ в замке. Аль-Хайтам поправляет очки и смотрит на девушку. — Время пересдачи не сейчас, — он кидает взгляд на календарь с маленькими пометками. — Ваша группа через час, Каспар. Навия улыбается и кивает, но всё же подходит ближе к его столу. — Я думала, мы сможем с вами исправить мою оценку в индивидуальном порядке, — хлопает большими глазами. Они идеально подкрашены, ресницы пушатся веером. Она опирается бедром о стол, кладя на него зачётку. Взгляд аль-Хайтама невольно цепляется за её футболку, обтягивающую немаленькую грудь. Белья на ней нет, и сквозь белую ткань виднеются маленькие бугорки сосков. Он отводит взгляд. — Правила для всех равны, извините, — он двигает зачётку по столу к Навии, но она кладёт свою ладонь на его, останавливая и наклоняется. — Я даже не прошу высший балл, — она почти переходит на шёпот, перекладывая руку на пах аль-Хайтама. Тот давится вдохом, но она уже успевает опуститься на колени и потянуть собачку на молнии его брюк. Он почему-то замирает. Смотрит в её огромные глаза, хлопающие очаровательно. На лице милый румянец. Навия тянет его одежду ниже и достаёт член. Преспокойно, будто это норма, вбирает его в рот и принимается старательно сосать. Аль-Хайтам сжимает челюсть, давя шумный вздох. Он… он хочет её оттолкнуть. Хочет. До самого конца. Хочет, но кончает в рот под чуть смешливый довольный взгляд. — Спасибо. Рада, что мы смогли договориться, — она забирает свою зачётку, в которой стоит его подпись. Улыбается. — До свидания, профессор! Он пусто смотрит в стол перед собой. Обручальное кольцо впервые за годы отчётливо ощущается на пальце.