Правильно

      — Хорошо. Мы готовы, — оповестил решительно Уизли.       — Тогда давай клятву, что освободишь ее от обязательств в тот же момент, когда она попросит, — сказал Малфой.       Рон поднялся и произнес слова, магия приняла их, закрепившись на его руке браслетом. Хелен с любопытством проследила за явным проявлением волшебства.        А потом Драко тоже поднял палочку.       — А тебе зачем? — не поняла Джинни.       — Учитывая то, что сейчас произойдет, я должен это сделать для всеобщего спокойствия, — хмыкнул блондин.       — Клянусь своей магией, что люблю только одну ведьму — свою невесту. А к мисс Хелен Дарн не испытываю ничего, кроме дружеских чувств. Люмос, нокс, — кончик палочки вспыхнул и погас, подтверждая правдивость его слов.       Поттеры переглянулись, чуть улыбаясь — опять забота Малфоя о Гермионе проявляется в самых неожиданных вещах. Уизли растерянно моргал, ощутив небольшое облегчение после этого.       — И для тех, кто не знал, — снова привлек внимание Драко. — Наши с Гермионой узы действуют так, что она единственная женщина, которую я физически могу захотеть.       Раздались ошеломленные возгласы, и даже сама Грейнджер, судя по ее изумленному виду, не знала об этом.       — Это как это? — воскликнула Джинни. — Серьезно?!       — Я ведь не раз говорил, что они навсегда, — приподнял бровь Малфой, усмехаясь над реакцией невесты и миссис Поттер. — А как? Ну, если вдруг меня вырубят, опоят зельем или попытаются возбудить любыми другими способами, ничего не выйдет.       — Афигеть, — протянула Джинни.       — Так что успокойся, Уизли, — обратился к рыжему Драко. — Как видишь, в этом смысле меня опасаться тебе не надо. Поэтому, что бы ни происходило, держи себя в руках и не мешай мне заканчивать обряд. Я не перейду черту в любом случае, но не обещаю, что не будет ничего, что может тебя взбесить.       Рон недовольно фыркнул, но нехотя кивнул.       — Ладно. Все остальные — соблюдайте тишину и не подходите близко, чтобы дать нам пространство, — обратился Малфой к окружающим. — Уизли, ты сейчас произносишь слова, которые я тебе напишу. Хелен, ты вслух подтверждаешь согласие. Уизли надевает тебе кольцо, потом тоже отходит в сторону и подходит тогда, когда я позову. Поттер, будь другом, постой рядом с ним и не дай ему нарушить ход обряда, если что.       — Я тоже помогу, — с предвкушением заявила Джинни, переходя к брату вместе с мужем.       — Я еще раз напоминаю, что лучше даже не перешептываться, — попросил Малфой. — Даже если мы будем стоять и молчать, хорошо? Это все очень трудно и серьезно, нам обоим нужна будет концентрация.       — Мы поняли, — ответила за всех Гермиона. — Я верю в тебя, ты справишься. И обо мне не переживай, — мягко сказала она жениху.       — Тогда начали, — скомандовал Драко. — Уизли, дай мне свою палочку и подходи по моему сигналу.       — Зачем тебе моя палочка? — нахмурился Рон.       — Потому что ее проверят на используемые чары, — со вздохом пояснил Малфой.       Уизли неохотно передал древко и отошел, напряженно уставившись на Хелен и блондина. Тот приблизился к девушке и присел перед ней на корточки, чтобы быть на уровне глаз.       — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда? — спросил Драко, заглядывая ей в глаза.       — Я знаю, — сосредоточенно ответила Дарн и взволнованно вздохнула.       — Тебе нужно настроиться. А мне нужно обездвижить твою руку, чтобы ты не помешала мне и не покалечила этим себя. Я применю магию, если ты не против, — снова сказал Малфой, и все в комнате отметили, что говорит он теперь иначе. Его голос стал ровным, спокойным, словно настраивал на доверие, звал за собой без раздумий.       — Хорошо, — Дарн моргнула и немного расслабилась. Ее плечи чуть опустились, мышцы перестали слишком напрягаться.       — Положи руку на подлокотник дивана, — мягко, но бескомпромиссно попросил Драко.       Как только она сделала это, по взмаху его руки все от запястья до локтя обвили крепкие ленты. Девушка вздрогнула, но не запаниковала, снова переводя взгляд на блондина.       — Хорошо, — одобрительно сказал Малфой. — Вынужден напомнить, что боль будет на десятку, и ты не сможешь использовать стоп-слово.       — Я знаю, — вздохнула Хелен, словно под гипнозом глядя на него.       Его действия и слова были привычными, тон голоса успокаивал и наставлял, она помнила это и позволила себе перестать думать, следуя за ним.       Со стороны казалось, будто Малфой заколдовал ее, и теперь она видит только его. Гермиона незаметно прикусила губу, прекрасно зная, что сейчас ощущает Хелен. Неприятное чувство, зудящее в груди она задвигала дальше, стараясь изучить ситуацию со стороны. Неужели и она выглядит так же?       Рон рядом явно нервничал, ему было неприятно видеть такой отклик девушки на бывшего. Но где-то в глубине себя он признавал, что ему еще далеко до таких умений, как у Малфоя. Вот уж кто словно родился, чтобы повелевать другими. Поттеры незаметно переглянулись, удивляясь тому, что происходит. Им было любопытно. Тем временем блондин продолжал настраивать Дарн на нужную ему волну.       — Тебе нельзя пытаться помешать мне, — строго произнес Драко. — Если ты поставишь свое здоровье под угрозу, я полностью тебя обездвижу.       — Я знаю. Я не против, — подтвердила девушка, показывая, что помнит правила и дает ему согласие на это.       — Тогда приступаем. Настройся и не думай о времени. У тебя есть столько, сколько тебе нужно, — размеренно произнес Малфой, плавно поднялся и неслышно отошел в сторону, так, чтобы она его не видела.       Он наклонил голову вниз и застыл, словно тоже готовился к своей роли. В комнате стояла тишина, никто не решался нарушить ее даже шуршанием одежды. Все замерли. Прошло минут десять, в течение которых Гермиона незаметно и неслышно установила односторонний барьер, чтобы все перестали бояться пошевелиться. Тем временем, Хелен сидела с остекленевшими глазами и, казалось, даже не моргала. Она словно ушла в себя, и менялось только ее дыхание и выражение лица.       Вскоре Дарн стала дышать чаще и глубже, привычное предвкушение и легкое возбуждение поднималось в ней, пока вздохи не стали быстрыми и короткими. В какой-то момент Драко обратил на нее внимание, неизвестным образом понимая, что она готова, и подошел, подавая знак Уизли приблизиться.       Рон встал прямо перед девушкой, и она перевела на него свой затуманенный легким предвкушением взор. Зрачки ее расширились, говоря о том, что перед ней объект ее симпатии. Хелен моргнула и более осмысленно посмотрела на парня, вспоминая, зачем это происходит.       — Хелен Морган Дарн, согласна ли ты отдать мне всю себя и позволить мне владеть тобой с этого момента и до тех пор, пока я не позволю тебе уйти? — немного дрожащим от волнения, напряжения и легкого смущения голосом спросил Рон.       — Я согласна, — тихо ответила она и опустила взгляд на свою привязанную руку.       Уизли, не глядя, открыл коробочку, взял кольцо, и его глаза в шоке расширились, когда он увидел приличных размеров бриллиант в окружении множества маленьких. Малфой ткнул его в плечо, и он откинул на время потрясение, протянул руку и надел ободок на безымянный палец девушки. Драко молча показал ему отойти, встал одним коленом на диван, так, чтобы ему было удобно рисовать, а Хелен не смогла бы второй рукой выдернуть палочку или помешать ему.       — На счет три я начну, — оповестил Малфой, потом отвернулся и склонился над ее рукой, нацеливая древко.       Дарн крепко сжала челюсти и приготовилась, остальные замерли, с испугом ожидая неприятное зрелище. Драко закрыл глаза, а когда открыл их, в них не осталось никаких эмоций. Холодный, твердый голос размеренно отсчитал:       — Один, два, три…       — А-а-а-а-а! О, Господи! М-м-м-м,— громкий крик боли вскоре прекратился, и Хелен, вцепившись в свое бедро свободной рукой, зажмурилась и едва сдерживала себя. Сквозь стиснутые зубы все равно прорывались стоны и всхлипы.       Малфой вывел одну из пяти линий и наложил чары, быстро прошептав их и выписав пару рун над кожей девушки. Ощутив передышку, Хелен глубоко и часто задышала.       — Молодец. Осталось четыре, — похвалил блондин. — Один, два, три…       — А-а-а-а! — новый вскрик, пронзивший всех в комнате своей громкостью.       В этот раз из глаз Дарн брызнули слезы, и она едва продержалась, почти дернувшись в сторону от огненной боли, от того, кто ставил ей это клеймо, словно раскаленное железо прикладывал. Малфой будто и не слышал ее, не понимал, что делает. Он довел вторую линию с той же медленной скоростью, шепча чары. Вывел руны, связал их с первыми, и только потом проверил девушку. Она тяжело дышала и чуть выгнулась, испытывая противоречивые ощущения возбуждения от своей беспомощности и болевых спазмов в руке.       — Очень хорошо, — одобрительно произнес Драко, отчего ее взгляд стал более расфокусированным.       Рон напрягся, чувствуя неприятную тяжесть в груди от того, что видел. Гарри рядом с ним положил ладонь ему на плечо, мельком переглядываясь с женой. Им было странно видеть подобное.       — Еще три линии, — спокойно заявил блондин.       — Я не могу, — прошептала Хелен. — Я не выдержу.       Она смотрела с мольбой, но Малфой отвернулся, снова склоняясь над ее запястьем.       — Один, два…       — Пожалуйста, побыстрее, — сжимаясь от ожидания неизбежного, всхлипнула Дарн, потянувшись к его плечу.       — Руку на место. Тебе нельзя меня касаться, — не глядя, ледяным тоном приказал Драко. — Три… — закончил он прерванный отсчет, и комнату оглушил новый крик.       Дарн вцепилась в свое плечо, которое дергалось в попытке убраться от того, что приносило мучения на грани пытки. Как только Малфой закончил выводить линию и зашептал чары, а потом стал накладывать руны, она расплакалась. Эмоции били через край, боль и желание смешались, путая мысли.        Едва он к ней повернулся, девушка дернулась всем телом в сторону привязанной руки, чтобы закрыть ее. Она помнила, что за неповиновением обычно шло наказание, но если он видел, что она на грани, всегда давал немного облегчения. Драко мгновенно перехватил ее, своим предплечьем нажимая под ключицами, и пригвоздил к спинке дивана.       Соски напряглись, низ живота стянуло так сильно, что было невозможно сидеть смирно. А он совсем не касался там, где ее тело жаждало прикосновений. В этот момент ей было уже все равно, кто, лишь бы облегчить напряжение.       — Ты хорошо справляешься, остались две линии, — оповестил Малфой спокойно, мягко, пытаясь заставить ее не терять разум.       — Я не смогу. Хватит, — всхлипнула Дарн. — Это слишком, у меня не получается.       — Получится, — надавил Малфой.       — Нет, я… хочу остановиться. Красный, слышишь? Красный! — в панике воскликнула она, когда поняла, что он снова оборачивается к руке.       Гарри уже давно держал друга за плечо, Рон с трудом мог выносить такое. Джинни замерла и просто неотрывно смотрела. А вот Гермиона выглядела странно, словно ей одновременно было и страшно из-за ассоциации с прошлым, и, в то же время, ей определенно нравился такой вид Малфоя. Или, может, это была гордость за то, как он справляется с этим?       — Это не сработает, — сухо бросил Драко, склоняясь над запястьем снова.       — Нет! Не надо! Я прошу… — разрыдалась Хелен.       — Один, два…       — Нет! — она дернулась и попыталась вывернуться, помешать ему.       И тут Гарри, с трудом заставив Рона стоять на месте, услышал тот самый тон, который когда-то давно применил Малфой, чтобы успокоить буйство Гермионы во время их тренировки. Драко развернулся, схватил девушку за щеки, сжимая их пальцами, и приказал ей:       — Не смей дергаться, Хелен. Молчи.       Дарн захлебнулась истерикой, замолчала и безвольно уставилась на него, словно он взял ее под Империус. Малфой спокойно развернулся и вывел четвертую линию. Девушка тихонько застонала от боли, но больше не кричала и не паниковала. Окрика хватило, чтобы разум ухватился за привычный приказ и отдал всю власть ему.       Пока Драко шептал чары и связывал руны в рисунке, Хелен все больше уходила в себя, но теперь она определенно сжимала бедра не от напряжения, а от желания, и это стало понятно не только блондину, но и остальным.       — Обалдеть, ей это реально нравится, — шепнула за барьером Джинни, не веря в то, что видит.       В этот момент ладонь Хелен плавно скользнула по коленям вверх, под платье, но вдруг ее прервали.       — Нельзя, — категорично заявил Драко, даже не глядя на нее. Дарн замерла, рот ее приоткрылся, а на лице отразилась мука и вовсе не от боли. — Будь умницей и потерпи, — потребовал он.       — Пожалуйста, — жалобно попросила она. — Мне надо…       Малфой наконец обернулся, положил ладонь ей на лоб и нажал, снова заставляя опрокинуться на спинку дивана. Нависая над ней, он пугающим тоном предупредил:       — Мое терпение на исходе. Еще одна ошибка с твоей стороны — и последует наказание.       Хелен всхлипнула, две капли стекли по покрасневшим щекам и упали на ключицы, когда она безвольно закрыла глаза.       Рон за барьером дернулся, но уже не от ревности и беспокойства. Ему отчетливо стало ясно, что Дарн действительно совершенно потерялась в возбуждении, несмотря на боль в руке. Наоборот, это стало катализатором, и Малфой искусно с ним управлялся, контролируя состояние девушки. Где-то глубоко в себе Уизли захотел научиться так же, чтобы любимая женщина реагировала так и на него.       Вернувшись в исходное положение, Драко привычно сделал отсчет и вывел последнюю линию. Хелен тихо простонала и чуть дрогнула. Когда он закончил с рисунком, магия вспыхнула и связала руку девушки с рукой Рона. Малфой выдохнул и закрыл глаза, его ладонь с палочкой чуть подрагивала от пережитого напряжения.        Утерев выступивший пот, Драко слабо улыбнулся испуганной Гермионе и обернулся к Хелен. Она все же выдержала этот уровень боли, но чтобы это получилось, ему пришлось использовать привычный ей тон и заставить окончательно погрузиться в полностью расслабленное состояние. Пусть она и сопротивлялась, кричала, вот только Малфой видел искры наслаждения, пролетающие в ее взгляде. Его немного трясло от того, насколько серьезную боль он ей причинил, но он хотя бы в конце смог сделать так, чтобы ей стало легче.       Убрав путы с ее руки, Драко поднялся и немного качнулся. Грейнджер дернулась его поймать, но тут же замерла, не зная, можно ли подойти. Малфой кивнул и уже через секунду сжимал ее руку, в то время как Уизли сел рядом с девушкой и аккуратно попытался ее растормошить.       — Что с ней? — взволнованно потребовал он ответа.       — Все нормально, — усмехнулся Драко. — Правда, теперь, чтобы вывести ее из этого состояния, тебе придется либо дать ей пару пощечин, либо оргазм. Советую второе. А сразу как очнется, не забудь похвалить ее за то, что она сделала ради тебя. И не надо благодарить. Скажи ей, какая она умница и как хорошо справилась. Никаких вопросов, пока она сама не заговорит с тобой, и выполни все, что попросит. Возвращаетесь, только когда убедишься, что ей больше ничего не нужно, — уже без шуток проинструктировал Малфой, оставляя чужую палочку на столике.       — А мы уходим, — сказал он остальным, первым уводя Гермиону.       Они пришли на кухню, где Драко сел на барный стул, притянул в объятия невесту и уткнулся ей в волосы, успокаиваясь.       — Как ты? — с беспокойством спросила Грейнджер.       — Хреново. Никогда не было так тяжело окклюменцию держать и трезво оценивать ситуацию, — пробормотал блондин. — Никогда не хочу это повторять.       — А мне показалось, ты очень даже вошел в роль, — усмехнулась Джинни.       — Вот именно, что в роль, — буркнул Драко и показал ей свои слегка дрожащие руки. — Ты бы смогла кому-то на живую клеймо выжечь? Слушать просьбы остановиться и понимать, что должен продолжить? Я согласился на это только потому, что иного выбора не было, а я знал о ее терпимости к боли.       — Кстати об этом. Ты ведь специально это с ней сделал? — прищурилась Гермиона. — Чтобы Рону досадить и заставить его делать то, что он там сейчас делает, и он потом чувствовал себя неловко?       — Отчасти, — весело хмыкнул Малфой, продолжая обнимать невесту и держать глаза закрытыми. — В основном это было для того, чтобы она перестала мешать мне и так явно чувствовать боль. Ну, а ему стоит привыкать к подобному, если действительно так уж любит.       В этот момент из гостиной донесся длинный стон, и сразу четыре руки взметнулись, накладывая заглушающее.       — Спасибо, — поблагодарила Гермиона, обхватывая его лицо руками и заставляя посмотреть на себя. — Я ведь знаю, ты и из-за меня тоже помог им. Потому что я бы переживала и расстроилась.       — Все нормально, — успокоил ее Драко. — Лучше подумай, что будешь делать, когда выйдете из дома и попадете в отдел контроля.       Грейнджер тут же задумалась, в уме уже прикидывая варианты. Малфой оценивающе разглядывал ее, не обращая внимания на заинтересованные взгляды Поттеров.       — Гермиона, — позвал блондин, мягко обхватывая ее подбородок пальцами и заставляя на себя посмотреть. — Мне нужно твое мнение насчет того, что ты увидела, — неожиданно спросил он после того как отвлек, заставив подумать на постороннюю тему.       — Все нормально, — быстро заверила его ведьма, стесняясь того, что у этого разговора есть свидетели. Вот только, судя по виду Драко, ему нужны были честные ответы прямо сейчас.       — Не ври, — мягко, но настойчиво попросил парень. — Это было, как минимум, неприятно видеть, и я не про надпись на руке.       Гермиона прикусила губу и метнула взгляд на друзей. Малфой отпустил ее лицо, позволяя выдохнуть, и прищурился.       — Не обращай на них внимания, они тебе и сами скажут, что ты врешь.       — Действительно, — подтвердила Джинни. — Даже несмотря на эти ваши узы и твою клятву, если бы на твоем месте был Гарри, я бы точно не была так спокойна как ты, подруга.       — Что ты хочешь услышать? — раздраженно шикнула Гермиона. — Да, мне было немного неприятно это видеть. Но это же для общего блага было! И я сама за всем наблюдала и знаю, что ничего выходящего за рамки ты не сделал. И потом, я больше переживала за тебя, ведь это тебе пришлось сделать ей больно. А зная твое отношение к этому, я волновалась о твоем состоянии после, — призналась волшебница.       Драко начал улыбаться.        — И чего ты довольный такой? — сощурилась она.       — Это я и хотел услышать — твой честный ответ, — сказал он. — Я знал его и так, но хотел, чтобы ты сама это сказала. Теперь я уверен, что в выводах о твоей реакции не ошибся, значит, все действительно нормально.       — Вот же! Знаешь ведь, что мне было неловко говорить об этом сейчас, — пробурчала Грейнджер, прячась в его объятиях.       — Знаешь ведь, что я эгоист, — усмехнулся Драко, крепче сжимая руки вокруг ее спины.       — Кстати, — с любопытством протянула Джинни, — а не просветишь нас немного о том, что это такое было? Что-то из БДСМ? Увлекаешься подобными вещами?       Гермиона обреченно прохныкала, понимая, куда свернул разговор.       — Ой, да ладно тебе, сегодня все и так переступили эту границу личного, — весело заявила миссис Поттер, отвечая подруге и укоризненному взгляду мужа одновременно.       — Что-то оттуда, да, — посмеиваясь, признался Драко. — Но вообще, это больше к теме «контроль-подчинение» относится. И я не увлекаюсь таким. Было интересно попробовать.       — Ты не выглядел как любитель, — хитро заявила Джинни.       — Что поделать, если я хорош во всем, что касается секса, — пожал плечами Малфой, ухмыляясь над писком Гермионы, просящей их прекратить.       — Очень самоуверенно, — усмехнулась весело миссис Поттер. — Хотя, подожди. Помнится, в школе к тебе прозвище прилипло, что-то про «бога секса», что ли?.. — задумалась она. — Получается, это были не слухи?       — Это были слухи, — с натянутой улыбкой заявил Малфой и пробурчал:       — Гребаный Блейз, почему спустя столько лет я все еще слышу это?       Джинни рассмеялась над ним, а Гарри закатил глаза, фыркая от странности разговора. И вот интересно ей узнавать такое?       — Причем тут Забини? — спросила миссис Поттер, но Драко не успел ответить.       — Все, замолчи! — покрасневшая Гермиона оторвалась от груди парня и закрыла ему рот ладошками. — Хватит и того, что мы с Блейзом знаем! Честное слово, что, больше поговорить не о чем? — возмутилась она.       — О, так есть предыстория? — тут же загорелась Джинни.       — Нет! — нервно воскликнула Грейнджер под смех Драко.       Он взирал на нее сверху вниз, не убирая ее руки со своих губ, и его глаза искрились весельем и удовольствием от увиденного зрелища. Блондин приоткрыл рот и кончиком языка коснулся нежной ладошки. Гермиона вздрогнула и замерла, попав в плен его глаз. Она убрала руки, сильнее смущаясь, но взгляд не отвела.       — Ты все еще так краснеешь, — чуть более низким голосом произнес Малфой. — Кажется, мои попытки научить тебя нормально реагировать на эту тему плохо работают. Придется сменить тактику, — с предвкушением сообщил он.       — Может, не надо? — Гермиона сглотнула и быстро облизнула губы. — Я ведь уже лучше реагирую.       — А можешь еще лучше, — уверенно сказал Драко. — Тебе понравится.       — Я потом смогу смотреть в глаза людям? — пробормотала ведьма, обречено вздыхая.       — Возможно, — с довольной улыбкой протянул Малфой, притягивая ее ближе и мягко целуя в лоб, чтобы убрать напряжение.       — Я могу что-нибудь сделать, чтобы ты отказался от этой идеи? — хитро уточнила Гермиона.       — Возможно, — со смешком подтвердил блондин.       Они уставились друг другу в глаза, ведя немую беседу, в которой Драко обещал ей снова сделать что-то, заставляющее терять разум, а Гермиона предвкушала, хоть и боялась.       — Может, вы оставите это для спальни? — предложил Гарри, слегка вздыхая.       — Подожди, мы тут договориться пытаемся, — отмахнулась от него подруга, продолжая с обожанием пялиться на Малфоя, взгляд которого снова был откровенно собственническим.       — Угу, разговаривают они, как же, — буркнул Поттер. — По моему, это неприкрытая прелюдия.       — Не завидуй, милый, — весело фыркнула Джинни, переводя взгляд с парочки на мужа. — Так и скажи, что тоже так хочешь, и я устрою тебе горячую ночь, — с хитрецой протянула она, уже предвкушая роль лидера, полностью владеющего ситуацией в постели.       — Кто сказал, что главной будешь ты? — тихо, но очень весомо спросил Гарри.       Его жена изумлено посмотрела на него и замерла, увидев едва заметную усмешку и тяжелый, оценивающий взгляд зеленых глаз. Гарри никогда так на нее не смотрел и обычно уступал во многом, потакая ее желаниям. Но вот сейчас Джинни вспомнила, насколько жестким бывает его характер, когда он того хочет.       Кажется, она забыла, что в семье главную роль играет все же мужчина, настолько он ее разбаловал, позволяя всё. Под таким его взглядом все внутри подобралось в напряжении и ожидании, и это оказалось очень волнующе. Миссис Поттер сглотнула и вышла из оцепенения, замечая понимание в глазах подруги и веселую ухмылку Малфоя. Он посмотрел на Поттера и сказал:       — Думаю, у тебя бы получилось, у тебя есть потенциал. Другое дело, что ты не хочешь этим пользоваться. А вот Уизли меня удивил, кто бы мог подумать.       Джинни, которую впервые в жизни смутили до порозовевших щек, фыркнула.       — Братец, может, и не фанат контроля, но вот обладать любит. И чего у него не отнять, так это желания сделать все для его близких. Пожалуй, ты прав в том, что она влюблена в него, но и он влюблен не меньше. Мне кажется, даже на Гермионе он не был так помешан. Кстати говоря, — встрепенулась миссис Поттер и посмотрела на подругу, — у меня начинает складываться ощущение, что несмотря на все твое смущение, твои увлечения в постели могут оказаться вовсе не так просты, — она ухмыльнулась, отмечая расширяющиеся зрачки Грейнджер и еще сильнее покрасневшие щеки.       Гермиона, похоже, была выбита из колеи этими словами, и было не ясно, удалось угадать правду или нет. Джинни перевела взгляд на невозмутимого Драко и многозначительно добавила:       — Особенно, учитывая эти твои неожиданные умения…       Малфой усмехнулся, и Гарри морально приготовился выслушать не очень интересующий его ответ об интимной жизни подруги. Его жена, вероятно, под действием гормонов, вела себя немного бесстыдно и была в предвкушении. Поттер посмотрел на Гермиону, которая явно должна была быть против озвучивания подобных вещей — она казалась напряженной и чуточку испуганной.       Гарри, хоть и не хотел этого, но вдруг осознал — Джинни попала в точку своими словами. А учитывая все, что сегодня произошло, увлечения этой пары друзей (если не думать о Роне) определенно далеки от «нормальности». И будто в подтверждение этого Поттер успел уловить своеобразный знак — Гермиона два раза коснулась спины Драко. И это действительно сработало, потому что Малфой на секунду замер, бросил на нее короткий взгляд, и нечто в его глазах изменилось. Веселье и привычный вызов, который он принял от Джинни, превратились в закрытые двери, не позволяющие проникнуть за пределы определенной зоны личного. Драко моргнул и спокойно, но бескомпромиссно ответил:       — Пожалуй, наша сексуальная жизнь — это не то, что мы будем обсуждать. Думаю, это немного личное.       — Мне просто любопытно, я не заставляю, — подняла ладони вверх миссис Поттер.       В этот момент в дом были доставлены сразу несколько писем из Министерства. Видимо, когда сотрудникам отдела по контролю за применением магии при маглах удалось выяснить, кто колдовал, оценить степень ущерба и понять, что никто покидать дом на Гриммо не собирается, они решили написать официально, чтобы предупредить о необходимости взять ответственность.       Кроме штрафа Рону за выброс и нарушение Статута секретности, в письмах также было указано, что он должен явиться в отдел, чтобы объяснить, на каком основании он раскрыл свой статус волшебника обычной магле, а потом еще и забрал ее с собой, не позволив стереть память сразу. За это Уизли тоже светил штраф, даже больший, чем за разгром в кафе. От него также требовали выдать девушку и не мешать работе отдела.       Все это отвлекло Гарри от воспоминаний, сложившихся наконец в цельную картинку. Среди них был подслушанный разговор Драко с Блейзом о его «темной» стороне, которую Гермиона могла не вывезти, если он вдруг не справится с собой; о том, что Малфой держал себя под жестким контролем и прекратил это делать только после ранения Грейнджер и очередного слома в его личности, после которого он не мог позволить себе сделать что-то, что хоть как-то навредило бы ей, даже коснуться сильнее обычного; воспоминание о том, что он увидел в своей гостиной всего пятнадцать минут назад, позволяющее понять, какими были истинные желания Малфоя в этой сфере, и осознать, что на данный момент для него это стало слишком «жестко», хотя ранее проблем с этим явно не было; вспомнить, что признаки темы контроля и подчинения в паре Гермионы и Драко были видны давно, просто в повседневной жизни их трудно заметить, особенно тем, кто в этом не разбирается.       Причем Гарри отметил, что подруга добровольно и с удовольствием позволяет Малфою брать ответственность, принимать решения, скидывая с себя часть постоянного контроля за своей жизнью, к которому она привыкла, и, вероятно, это относилось и к интимной жизни. Поттер неожиданно вспомнил, как буквально пару недель назад видел похожую ситуацию, когда Драко уже начал отвечать на подначку Джинни, а потом вдруг быстро свернул разговор. Тогда он словно тоже получил своеобразный сигнал от Гермионы, который, как теперь понимал Гарри, наверняка означал «стоп». Сейчас ему было ясно, что подруга в подобных вещах участвует по своему желанию, а Малфой, как он и говорил, не сделает ей больно и вообще хранит ее личные границы и слушается, даже если считает, что тема разговора вполне приемлема для обсуждения.       Поттер посмотрел на успокоившуюся Грейнджер — она хмурилась и читала письма, как и Малфой, склонившийся через ее плечо и продолжающий ее приобнимать, словно в жесте поддержки. Гермиона закончила последнее и посмотрела на жениха, а Драко кивнул ей, слово знал, о чем она думает. Гарри и раньше подобное между ними видел, но не придавал значения. Теперь он понял, что такое поведение — результат стопроцентного доверия к партнеру, когда ты буквально не боишься отдать свою жизнь в его руки. И последние события — обряды, через которые Малфой прошел с Гермионой, сделали их связь глубже, сильнее, что позволило им чувствовать друг друга лучше и строить крепкие отношения для счастливого настоящего и будущего.       Обсудив возможные варианты действий, все сошлись на том, что вместе с Роном и Хелен в Министерство должна пойти Гермиона. Она знала многие законы и положения, тоже имела некий вес в обществе и статус героя, а также понимала, как лучше всего выкрутиться из ситуации. Гарри решили не брать, его влияние пригодится, если у них не получится выйти сухими из воды. Малфой сам отказался идти, хотя мог быть полезен. Он объяснил это тем, что для большего числа работников Министерства все еще считается неблагонадежным, и лучше не рисковать.       Когда через полчаса в столовую вошли Рон и Хелен, предварительный план уже был готов. Все старались вести себя как обычно, но неловкость присутствовала. На самом деле, невозмутимым остался только Драко, все остальные немного смущались, даже Дарн, которая обычно спокойно к такому относилась. Когда они с Уизли вошли, Малфой быстро, но внимательно посмотрел на нее, проверяя состояние, поскольку стал его причиной. Судя по всему, рыжий справился с задачей, и Хелен подтвердила это своим видом.       — Спасибо, — поблагодарила она Драко. Он кивнул.       Гермиона понимала, что имелась в виду не только попытка сохранить память, но и помощь в том, чтобы легче вынести боль. Рон тоже должен был понимать, но он все равно напрягся, и Грейнджер поспешила заговорить о плане.       Пока она объясняла пошагово, что они будут делать, Дарн осторожно оглядывалась, хоть и слушала. Прямо на ее глазах чайник сам по себе закипел, а потом поднялся в воздух и стал разливать чай по чашкам. Хелен приняла свою, когда она приземлилась на стол рядом, все еще пытаясь поверить в то, что волшебство существует. Она посмотрела на Рона, который хмурился и слушал подругу, и сделала глоток, почти обжегшись. Ее парень сразу повернулся к ней, взмахнул палочкой и улыбнулся, после чего продолжил разговор. Хелен с удивлением поняла, что чай теперь просто теплый.       Несмотря на то, что такой способ заботы был непривычен и странен для нее, Дарн почувствовала тепло, разлившееся в груди, просто от того, что Рон помнил о ее предпочтениях. Она посмотрела на него с нежностью, потом вспомнила, что они не одни, огляделась и слегка смутилась. Сестра ее парня, очевидно, все видела. Малфой, похоже, едва удержал смешок, но уголок его губы дернулся. Джинни посмотрела на него, и они синхронно закатили глаза, видимо, понимая друг друга.        В этот момент Рон отвлекся и подозрительно посмотрел на них обоих, а Гермиона врезала локтем в бок Драко, словно точно знала, что произошло, хотя не смотрела. Джинни весело фыркнула, увидев это, а Грейнджер укоризненно на нее посмотрела и вернула внимание Уизли к плану. Хелен вдруг подумала, что никогда еще не видела такой сплоченной компании друзей, готовых на любую помощь, так хорошо знающих друг друга. И ей захотелось тоже стать одной из них, чтобы у нее был еще кто-то, готовый защитить, поддержать, образумить, поговорить…       Сколько она себя помнила, отец всегда работал, дома бывал поздно. А с тех пор, как стал заместителем министра обороны страны, вообще появлялся только по воскресеньям. Мама давно умерла — ее убили прямо на глазах маленькой Хелен, когда ей было три года. Трагедия очень повлияла на девочку, но своевременная помощь психологов помогла. Тем не менее, вина за то, что ничем не смогла помочь тогда, все еще жила в душе девушки, что проявлялось в редких ночных кошмарах.       Уильям Дарн после смерти жены стал чересчур опекать дочь. Хелен почти никуда не выезжала из поместья, охрана была усилена во много раз. Малышку поначалу воспитывали тщательно проверенные нянечки, потом специально нанятые леди, следящие за каждым шагом юной Дарн и обучающие этикету высшего общества — не дай Бог было опозорить отца на каком-нибудь приеме или вечере. Позднее Уильям нанял для Хелен множество учителей, и девочка была на домашнем обучении до пятнадцати лет.       Папу она любила и ужасно скучала, поэтому даже не думала перечить и усердно училась. Их редких встреч ей не хватало, и только это иногда становилось причиной ее обид и их ссор. Но со временем Уильям становился все строже к взрослеющей девочке, опасаясь за ее безопасность. А Хелен потихоньку начинала бунтовать, понимая, что у отца почти никогда нет на нее времени, что он зачастую передает указы через секретаря, не находя и минутки лично увидеть дочь.        В пятнадцать, когда подростковые гормоны взяли верх, их отношения совсем испортились, они перестали понимать друг друга. Дарн сбежала из дома, и именно в этот день ее похитили. Покушение было не первым, но в этот раз преступникам удалось поймать ее. К счастью, все обошлось, но вина за то, что так глупо поступила, что не слушала папу, заставила его волноваться, тоже осталась на душе молодой девушки. Страх снова пришлось смирять с помощью психологов и специалистов, которые учили ее, как вести себя, если ситуация повторится.       Зато после этого случая Хелен помирилась с отцом, они поговорили начистоту, и после этого жизнь ее стала лучше. Дарн получила свободу передвижения и возможность делать выбор, правда, этот выбор и ее действия не должны были навести тень на работу папы. Хелен приняла некоторые ограничения и условия, связанные с ее безопасностью, но это было лучше, чем почти безвылазно сидеть в поместье или выезжать куда-то с кучей охраны.       Из-за того, что в школу она не ходила, а со сверстниками общалась мало и исключительно под присмотром взрослых на вечерах и балах, деловых обедах отца или прочих высоких мероприятиях, настоящих друзей завести не получилось. Дарн была довольно прямолинейна, не боялась обидеть, многое умела подмечать и использовать в своих интересах — ее не очень любили. Цепкий ум и отличная образованность тоже не способствовали становлению душой компании.       Хелен решила закончить образование в старшей школе, но и там ничего не изменилось. Она быстро осознала, что дружат с ней лишь из-за денег и влияния ее отца, и стала относиться к этим людям также поверхностно. С папой они теперь виделись каждую пятницу с обеда и до вечера. Девушка жила дома и училась прилежно, поступив в одно из престижных учебных заведений, посещала необходимые мероприятия в высшем обществе. Но Уильям, как и обещал около шести лет назад, позволил ей иметь свои увлечения и немного свободы.       На совершеннолетие Хелен попросила квартиру, чтобы иметь свой уголок. Папу она все так же любила и уважала, но со временем захотелось больше личного пространства, где за ней не будут следить через камеры и докладывать отцу о каждом шаге, пусть он теперь и не был слишком строг. Уильям выслушал дочь и удивил тем, что признал ее достаточно взрослой и умной, чтобы самостоятельно нести ответственность за себя и свою жизнь. Он купил ей пентхаус в одном из элитных районов, дал множество полезных контактов и напомнил, что дочь может пользоваться всем необходимым, главное, чтобы вела себя благоразумно и помнила о безопасности.        Хелен, ощутившая вкус практически полной свободы, начала этот период своей жизни с вечеринки по случаю ее дня рождения. С тех пор она открыла для себя мир тусовок с богатой молодежью, стала увлекаться машинами и модой, научилась относиться ко всему проще и не переживать так сильно из-за своего одиночества. И вот теперь Дарн сидела рядом с любимым человеком в компании его друзей и чувствовала себя счастливой, несмотря на то, что все они оказались волшебниками.       Пусть волшебство и пугало ее немного — больше из-за того, что поверить в его существование было трудно, — но Хелен видела и чувствовала, что ее окружают хорошие и преданные люди. Возможно, она наконец нашла свое место в жизни и больше не будет так одинока.       Перед выходом на улицу Дарн немного подготовили к тому, что их будет ждать. Она не горела желанием снова перемещаться тем способом, которым ее переправили в дом сестры Рона, но ей объяснили, что по-другому нельзя. Было страшно осознанно позволить себя аппарировать, и Хелен понадобилось все ее мужество, чтобы не показать испуг перед работниками Министерства Магии, которые ждали их на улице.       Гермиона и Драко попросили ее вести себя уверенно, не встревать в конфликты и не обращать внимания на слова других магов. Они объяснили, что для многих волшебников обычные люди — никто, и ее могут оскорбить из-за этого, но не стоит думать, что все маги такие. Также нужно было показать, что в данный момент именно Рон тот, кто должен говорить от ее имени, раз теперь на ней его метка. Уизли должен будет защищать ее от всяких нападок, а ей необходимо просто следовать за ним и отвечать на вопросы только тогда, когда он даст разрешение. Если все пройдет успешно, они вернутся обратно, и Рон снимет метку.       После отвратительного чувства скручивания всего тела Хелен еще пять минут пыталась прийти в себя. Во второй раз за день такое перемещение далось ей еще хуже. Краем уха она слышала конфликт: их сопровождающие, которые проследовали за ними в Министерство, пытались заставить Уизли и Грейнджер отдать ее. Рон огрызался, Гермиона стояла на своем, требуя сопроводить в кабинет сразу всех, потому что разделить себя они не позволят.       В конце концов им дали разрешение провести маглу дальше, и Хелен припомнила, что так волшебники называли простых людей. Пока шли в нужный кабинет, она оглядывалась. Везде совершались какие-то немыслимые вещи: летали бумажные самолетики, словно живые, тут и там было видно колдующих магов, двери открывались сами по себе, пару раз под высоким потолком даже пролетали совы с конвертами в лапах.       На нее косились абсолютно все, по крайней мере, так казалось, пока Дарн не услышала шепотки о Грейнджер и Уизли — двух героях войны. Она не совсем понимала, что за война такая могла случиться, раз никто ничего не слышал и не знал, тем более, в Правительстве Англии, но, похоже, Рон не врал, когда коротко рассказал об этом. Лифт, в котором их привезли на другой этаж, показался Хелен допотопным, она даже опасалась, что он может застрять или упасть.        Когда они наконец добрались до кабинета, там уже ждали несколько человек, и, судя по лицам, эти волшебники были недовольны происходящим. Поначалу разговор шел довольно вежливо, но Дарн видела, что эта вежливость дается работникам непонятного отдела с трудом. Рон и Гермиона стояли на своем, отказываясь отдать ее, предлагали решить другие вопросы, раз в этом они не могут прийти к согласию, но два упрямых мага продолжали настаивать на том, что магле необходимо стереть память. Им уже объяснили, что без разрешения Уизли это сделать невозможно, и теперь два сорокалетних волшебника пытались всячески отговорить Рона от таких «позорящих» волшебный род отношений.       Дарн, как ее и просили, молчала, сделав надменное лицо, и лишь презрительно окидывала взглядом каждого, кто кривился в ее сторону. Хотя, будь ее воля, она бы нашла, что сказать этим старым придуркам. Когда разговор на повышенных тонах перешел в ссору, а Уизли в ультимативной форме заявил об отказе разрывать отношения с любимой женщиной, маги вызвали каких-то авроров. Рон тихо шепнул, что это местная полиция, и достал палочку, Гермиона рядом тоже приготовилась.       Трое пришедших волшебников выслушали сначала своих коллег из Министерства, а потом были вынуждены выслушать «нарушителей», поскольку двое из них имели ныне весомый статус героев. Хелен видела, что местным магическим полицейским хочется обломать наглых юнцов, но действительно сделать это они не могут. Эти авроры заняли ту же позицию, что и работники отдела, в котором все сидели — стали продавливать свое мнение. Гермиона, которая не один раз последовательно разъяснила происходящее и пути решения проблем, начала выходить из себя. Дарн с неудовольствием отметила, что взрослые дядьки будто бы наслаждались тем, что делали, заставляя ее раз за разом говорить одно и то же.       — Вероятно, я впустую сотрясаю воздух, — неожиданно произнесла Грейнджер, после того как целую минуту смотрела на усмехающегося аврора и довольных работников отдела по контролю за использованием магии при маглах, совершенно не собирающихся работать. — Не хотела прибегать к этому, но вы не оставляете мне выбора.       Гермиона подняла свою палочку, и тут же на нее нацелились три аврорских. Ведьма в насмешке вскинула бровь, и Хелен почувствовала, как Рон, тоже поднявшийся рядом с подругой, дрогнул и пробормотал про дурацкие привычки Малфоя.       — Я не собираюсь нападать, и Рон тоже, — хмыкнула холодно Грейнджер. — Просто попрошу Министра подойти сюда и решить нашу маленькую проблему.       — Что, без своего покровителя ничего не можете? — презрительно фыркнул один из авроров, бесивший уже даже Дарн. Тем не менее, все присутствующие в кабинете напряглись. Хелен была удивлена подобными знакомствами своего парня и его подруги и не представляла, чтобы целый Министр Магии, который, как ей объяснили, был самым главным в мире магии, приходил лично решать проблемы пусть даже хороших знакомых. — Сами ни на что не способны …       Договорить мужчина не смог, потому что по кабинету вдруг прошелся порыв ветра. Хелен вздрогнула от холода и неприятных мурашек и инстинктивно прижалась ближе к Рону, увидев, как волосы Гермионы разлетелись и будто наэлектризовались, а сама она выглядела очень злой. На хорошеньком личике девушки появился ледяной оскал, а потом Грейнджер, дрожа и едва сдерживая себя, ткнула палочкой в сторону говорившего и прорычала:       — Ни на что не способны? Да как вы смеете?! — рядом начали летать бумаги, маги вскочили и явно были напуганы, что-то шепча и махая палочками перед собой. — Мы сражались с Волдемортом лицом к лицу! Сражались с его приспешниками! Видели смерть и боль, терпели пытки, хотя были еще школьниками! А что делали вы, взрослые мужики, авроры, которые должны были прийти на помощь? Сидели по щелям, поджав хвосты! Словно крысы, боялись и тряслись, пытались удержать свои тепленькие рабочие места, ничего не делая, пока Пожиратели руководили здесь всем! Мы спасли ваши задницы ценой своего здоровья и многих невинных жизней! И для чего? Чтобы сейчас вы сидели тут, насмехались, в тепле, накормленные и довольные жизнью, завидуя и злорадствуя? — уже кричала ведьма.        Она замолчала, тяжело дыша, и летавшие вокруг бумажки начали опадать на пол и стол. Работники отдела тряслись, бледные и напуганные, авроры молчали, но на их скулах ходили желваки. Они знали, что, фактически, Грейнджер права, но не могли допустить, чтобы какая-то девчонка-маглорожденная смела так орать на них.       — Сейчас я вызову патронуса, — процедила Гермиона. — Надеюсь, все знают, что это такое? Или вы даже этого не умеете, уважаемые авроры? — издевательски усмехнулась она, скривив губы.       Хелен была впечатлена этой речью, тем, что услышала, и той силой и мощью, что ощущались от этой хрупкой девушки Драко. Сейчас перед ней была не смущенная подруга Рона и возлюбленная Малфоя, которая представлялась ей невинной и мягкой — это была уверенная в своих силах, самодостаточная ведьма, о твердость характера которой можно разбиться. Словно совсем другой человек.       Дарн восхитилась магии, которую показала Гермиона, думая о том, что ошиблась в выводах о ней. Вероятно, такой, какой Грейнджер предстала перед ней в первую встречу: сочувствующей, умной, доброй и честной, заботливой и нежной, — она была лишь в присутствии Драко и близких друзей. Словно при них она могла расслабиться и позволить себе это, зная, что ей помогут и о ней позаботятся. Почему-то подумалось, что Грейнджер действительно идеально подходит Малфою, которому наверняка нравится быть тем, с кем она может потерять контроль, кому она подарит свою мягкость и ласку.       Дарн проследила за тем, как Гермиона села за стол, идеально ровно держа спину (гувернантка, которая учила этому маленькую Хелен, была бы в восторге), и Рон последовал ее примеру. Оба, не сговариваясь, не стали убирать свои волшебные палочки, словно были готовы к нападению. Работники кабинета засуетились, начали искать бумажки, призывая нужные с помощью магии, а также убирая беспорядок. Один из них, нервно улыбаясь, протянул два листа Уизли.       — Это протоколы с места происшествия, нужна ваша подпись. А это предписание выплатить штраф за использование магии при маглах и за разглашение тайны до получения соответствующего разрешения, — произнес мужчина.       Гермиона деловито забрала все себе и прочитала, потом кивнула другу, и Рон подписал. Хелен проследила за тем, как он коснулся палочкой строк с цифрами, и они поменяли цвет, а рядом появилась галочка.       — Я все оплатил, — раздраженно сказал Уизли, отодвигая бумаги.       — Насчет разрешения на разглашение тайны… — начал лебезить второй волшебник, которому явно не хотелось идти на уступки и отпускать маглу. — Я снова хочу напомнить, мистер Уизли, что подобные связи неуместны и…       Договорить он не успел, потому что дверь открылась, и вошел высокий статный мужчина в сопровождении еще одного, который, видимо, был охраной.       — Министр, — тут же поднялись авроры, остальные в кабинете тоже встали.       — Что у вас тут? — глубокий, доброжелательный тембр голоса словно успокоил накаленную обстановку. Волшебник окинул взглядом помещение, чуть задержавшись на Хелен, и обратился к Гермионе. — Ты сказала, вас уже час тут держат? И почему же?       Один из авроров собрался заговорить, но был остановлен властным движением руки Министра, который явно обращался к Грейнджер. Гермиона еще раз объяснила ситуацию и варианты решения возникших проблем, а потом извинилась за то, что они не смогли справиться своими силами. Хелен, наблюдающая за главным магом Англии, отметила, как он по-отечески улыбнулся девушке и сказал:       — Ты правильно сделала, что обратилась ко мне. Тебе наверняка еще тяжело, да и нельзя переживать после того ужасного нападения. Как, кстати, твое здоровье?       — Все хорошо, спасибо, — ответно улыбнулась Гермиона. — Драко отвез меня на курорт, где я полностью восстановилась.       — Что наводит нас на мысль: а так ли должны мы прислушиваться к вашему мнению, раз вы вместе с бывшим Пожирателем? Не может оказаться так, что Малфой давно влияет на вас и ваше мнение? — мстительно сказал один из авроров.       — Не смей так о нем говорить! — почти прошипела Грейнджер, и маг вдруг отлетел назад вместе со стулом, врезался в стену и упал.       — Гермиона, спокойнее, — произнес Министр, понимая, что волшебницу явно довели, раз у нее случился небольшой выброс. — А вы выйдете отсюда. И в следующий раз думайте, что и кому говорите, — прохладно сказал Кингсли, обращаясь к аврорам.       — Прошу прощения, — пробормотала Грейнджер, немного хмурясь.       — Так, значит, вы и есть камень преткновения? — обратился Бруствер к паре.        Хелен взволнованно сжала руку Рона, все еще пытаясь успокоиться после того, что только что увидела. Такое применение магии чуточку пугало.       — Я не дам им стереть память моей девушки обо мне, — сразу сказал Уизли, повторив то, что уже неоднократно говорил в этом кабинете.       — Может, для начала представишь? — хмыкнул мужчина, с любопытством глядя на маглу. Рон покраснел.       — Это Хелен Дарн, моя девушка. Хелен, это Кингсли Бруствер, Министр Магии и наш хороший друг, — произнес он.       — Очень приятно, — вежливо сказала Хелен, стараясь держаться с достоинством. Министр кивнул.       — Надеюсь, ты серьезно настроен? — спросил он у Уизли.       — Конечно же, — возмутился Рон.       — Хорошо. Тогда, — Кингсли посмотрел на своих подчиненных, — проводите их в соответствующий отдел, пусть выпишут разрешение на разглашение тайны мистеру Уизли. Скажите, я дал добро. Кстати, мисс Дарн, вам знакомо имя Уильям Дарн? — неожиданно спросил Бруствер у девушки.       — Это мой отец, — чуть удивленно ответила Хелен.       — Тогда тем более не вижу причин отказывать, — хмыкнул Министр, взглянув на двух магов — работников отдела. — Мистер Дарн, насколько я помню, один из тех немногих людей в Правительстве маглов, кто знает о существовании магического мира.       Пока Дарн шокированно переваривала эту информацию, мистер Бруствер взял с Гермионы и Рона слово как-нибудь зайти к нему на обед, попрощался и вышел.        Потом снова был длинный путь по коридору, в котором постоянно мелькали волшебники в своих странных балахонах разных цветов, и наконец кабинет, где им выдали бумагу, обеспечивающую безопасность памяти Хелен. После пришлось аппарировать, и когда Дарн с трудом пришла в себя, все еще ощущая ломоту в теле и тошноту, Рон счастливо обнял ее, радуясь хорошему исходу. Потом он заобнимал Гермиону, которая хоть и улыбалась, но попеняла ему за то, что устроил такие проблемы.       — Где мы? — спросила Хелен, не узнавая место.       — Мы в магической части Лондона. Перед тобой здание Министерства, — сказал Уизли.       — Мы сейчас пройдемся немного и выйдем на магловскую сторону, — объяснила Гермиона.       Дарн начала оглядываться, вдруг осознав, что люди вокруг действительно одеты странно, да и вообще на привычный город улица не была похожа. Скорее, на его самую старую и историческую часть.       — Может, сначала я уберу с тебя эту метку? — немного неловко спросил Рон, прерывая ее разглядывания.       — Нет, — мгновенно отказалась Дарн, прикрывая знак второй рукой. — Давай пока ее оставим? Мне нравится мысль о том, что на мне есть такой знак принадлежности, — улыбнулась она.       Уизли чуточку смутился от того, что все это услышала его подруга, но кивнул и произнес:       — Когда решишь убрать, просто скажи мне.       Грейнджер в это время сделала пару аккуратных шагов вперед, давая им личное пространство, но Хелен заметила, как покраснели ее щеки, а взгляд затуманился какими-то, определенно приятными воспоминаниями. При этом рука Гермионы машинально коснулась шеи, тут же выдав ведьму.       — Хорошо, — ответила парню Дарн.       Наблюдая за жизнью магической улицы, по которой они шли, Хелен продолжала удивляться, пугаться и изумляться, но при этом чувствовала себя уставшей. Напряжение стало отпускать, а эти волшебные телепортации в буквальном смысле выжали из нее все силы. Когда прямо в стене открылся проход, она уже не отреагировала, только выдохнула, осознав, что видит привычный город. Гермиона тут же достала телефон, что-то прочитала и сказала:       — Драко заберет нас и отвезет по домам. Только сначала заедем за Тедди, хорошо?       — Слава богу, я бы не выдержала еще одного такого переноса, — простонала Дарн, ощутив, что Рон напрягся при упоминании Малфоя. Неужели настолько ревновал? — Кстати, почему все назвали его Пожирателем? Что это вообще такое? — поинтересовалась она. — Звучало, как что-то плохое.       — Что ж, до того, как ты стала встречаться с героем магического мира, ты встречалась с преступником, — недовольно фыркнул Уизли.       — Его оправдали, — мгновенно нахмурилась Гермиона.       — Еще скажи, что он и метку принимать не хотел, — хмыкнул Рон.       — Метка? О чем вы? — вмешалась в начинающуюся перепалку Хелен.       — Помнишь, я говорил тебе о войне? В общем, много лет назад один темный волшебник, которого звали Волдеморт…       — Давай, полную версию событий ты как-нибудь потом расскажешь, а то это долго, — перебила его Грейнджер. — Я могу объяснить проще и в двух словах. Волдеморт был террористом, который решил захватить власть и уничтожить обычных людей и таких как я, маглорожденных волшебников, которые, по его мнению, были лишь грязью под ногами. К нему многие шли добровольно, соблазненные вседозволенностью и методами террора, которые он использовал для достижения своих целей. Многих он заставлял силой и запугивал, добиваясь своего. Этих людей — его последователей и слуг, называли Пожирателями.       — Отец Драко служил ему больше из-за страха, хотя маглорожденных он тоже ненавидел, а обычных людей презирал. Сам Драко просто не имел выбора: либо принять метку Волдеморта, став его слугой, либо мать и отца убьют, — на этом моменте Гермиона многозначительно посмотрела на друга.       Рон снова фыркнул.        — Еще скажи, что это не он чуть не убил меня, проклял Бэлл?       — Ты и сам знаешь, что за задание дал ему Волдеморт. Драко не мог не делать вообще ничего, — вздохнула Гермиона. — Я его не оправдываю, но могу понять. Нарцисса была заложницей, и за каждый его промах ее наказывали. Его тоже наказывали… Драко получше меня знает, что такое круциатус, — с горечью сказала она.       — Что это? — тихо спросила Хелен.       — Пыточное заклятие, — пояснила Грейнджер, выплывая из нерадостных мыслей. — И он помог нам, Рон. Тогда в Мэноре и потом, когда кинул Гарри палочку. Я знаю, что Драко не хотел принимать метку, и он не сделал ничего непоправимого. Нельзя называть его преступником и Пожирателем, потому что он не был ни тем, ни другим. Между прочим, Драко сейчас совсем не похож на себя прежнего.       Около минуты все шли в молчании, Дарн осмысливала услышанное, ее парень тоже.       — Так, что за метка? Что-то вроде моей? — поинтересовалась она.       — Видела татуировку на его руке? — спросила Гермиона, про себя морщась от того, что представила все ситуации, в которых Хелен смотрела на Малфоя без одежды. Пришлось напомнить себе, что сейчас ревновать глупо, и Драко принадлежит ей. — Вот это она и есть. Не исчезла, даже когда Волдеморт был повержен, лишь потускнела. Как вечное напоминание о самых страшных днях…       В машину Гермионы, на которой приехал Малфой, все садились немного загруженные. Грейнджер, вместо того, чтобы занять пассажирское сидение, села за руль, начиная раздраженно пересказывать жениху, как все прошло. Хелен со стоном вытянула ноги и прижалась к Рону, радуясь, что скоро ее отвезут домой. Она искоса поглядывала на Драко, который внимательно слушал свою невесту и временами вставлял колкие комментарии насчет скудности ума и недалекости некоторых магов.       В какой-то момент, когда Дарн начала дремать, Малфой вдруг сказал:       — Сбавь скорость, там же знак «40», — обращаясь к Грейнджер.        Она цыкнула, и машина чуть резко дернулась, когда ведьма нажала на тормоз. Это заставило Хелен проснуться и сесть ровнее. Через пять минут Драко снова, более настоятельно попросил:       — Сбавь скорость, пожалуйста. Что с тобой сегодня? Обычно ты осторожно водишь, — заметил он, обеспокоенно глядя на невесту.       — Все нормально. Просто до сих пор злюсь, успокоиться не могу, — резковато ответила она, слишком быстро стартуя с перекрестка.        Еще несколько минут все ехали в напряжении, а на следующем красном светофоре Драко протянул руку и заставил Гермиону посмотреть на себя, нежно обхватив за подбородок.       — Постарайся успокоиться, милая, — сказал он мягко, но в голосе отчетливо было слышно требование подчиниться. — Когда заберем Тедди из яслей, за руль сяду я. Тебе определенно нужно отдохнуть.       — Я ужасно зла. Они меня выбесили. И есть хочу. И устала. И вообще, — Гермиона поджала губы, вздохнула и расслабила плечи. — Я поведу осторожнее, — сдалась она.       — Хорошо, — согласился Малфой, указывая ей на светофор. — Уже зеленый, поехали. Остановись вон у того кафе, там неплохой кофе и сладости. Тебе нужно немного углеводов. Да и вам не помешает, — протянул он, оглянувшись назад и оценив измученный вид Хелен.       — А Тедди?.. — заволновалась Гермиона.       — Возьмем все с собой, поешь по пути, — бескомпромиссно ответил Драко.       Рон тихо хмыкнул, наблюдая за тем, как его все контролирующая и не любящая менять планы на ходу подруга молча слушается. Было в этом что-то необычное и почему-то знакомое.       Когда все вернулись в машину, Малфой одним взглядом отправил Гермиону на пассажирское, а потом вручил ей пирожное и поставил в подстаканник ее чай. Уизли с опаской наблюдал за тем, как он садится за руль, настраивая высоту кресла и зеркал под себя, потом отпивает свой кофе и трогается. Хелен рядом довольно вздохнула, тоже отпивая напиток, и вдруг обратилась к Драко:       — Знаешь, я была неправа тогда, назвав Гермиону слишком нежной и невинной для такого властного человека, как ты. Сегодня я увидела настоящую, верно?       — М-м? — промычала заинтересованная Грейнджер, оглядываясь назад, а потом на своего жениха.       Малфой кинул взгляд в зеркало заднего вида и усмехнулся.       — Гермиона невероятная, да? — с любовью и привязанностью в голосе произнес он.       — М! — смутилась такого открытого обожания девушка, которая снова откусила большой кусочек и не могла говорить.       Драко тихо рассмеялся.       — Ну, он прав, — нехотя признал Уизли, удивляя подругу. — Ты сегодня нам очень помогла, без тебя мы бы не справились. Спасибо.       — Пожалуйста, — улыбнулась Грейнджер и заглянула в пакет со сладостями, который ей отдал Малфой. Она выудила оттуда эклер, откусила кусочек и довольно замычала. — Боже, это потрясающе вкусно! Зачем ты купил его? Я же теперь буду постоянно хотеть именно такой! — простонала она, обращаясь к жениху.       — Не вижу проблемы, — отозвался Драко, быстро посмотрев на нее и вернув внимание на дорогу. — Зубы ты не испортишь, если не забудешь полоскать специальным составом по вечерам, а с калориями я тебе помогу.       Гермиона чуть не подавилась и смутилась, возмущенно пробурчав, чтобы не мешал есть. Малфой усмехнулся. Хелен, почувствовавшая себя лучше после перекуса, весело посмотрела на своего парня, едва слышно прошипевшего, что он не хотел этого знать. Буквально недавно Дарн объяснила ему, почему следит за тем, что ест, что такое калории, и как от них избавиться наиболее приятным способом, поэтому сейчас Рон понял, о чем шла речь.