Дом где живёт любовь

Когда калькуксу наконец принесли, парни сгрудились вокруг низкого стола, шумно делясь палочками и подшучивая друг над другом. Горячий пар от лапши наполнял комнату ароматами уюта и чего-то очень домашнего. Чанбин сидел между Феликсом и Сынмином, стараясь не думать о том, как непривычно приятно чувствовать чьи-то плечи рядом. — Осторожно, горячо, — сказал Феликс, почти шепотом, пододвигая к нему тарелку. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Чанбин непроизвольно задержал дыхание. «Это всего лишь забота», — подумал он, но внутренний голос тихо добавил: или нет? Разговоры за столом постепенно перетекли в легкое перешёптывание. Кто-то включил музыку на фоне, и голос Айю звучал мягко, почти интимно. Чонин, уже слегка сонный, уронил голову на плечо Минхо, а Хан с Феликсом куда-то вышли — якобы за напитками, но все знали, что они просто хотели немного побыть вдвоём. Чанбин откинулся на спинку дивана, вытянув ноги вперёд. Он был сытым, тёплым, окружённым. И всё же... мысли всё ещё мешали ему полностью расслабиться. Сынмин всё это время сидел молча рядом, иногда поглядывая на него украдкой. Чанбин это чувствовал — будто невидимая ниточка связывала их взгляды, дыхание, напряжение. — Ты опять в своих мыслях? — тихо спросил Сынмин, наклоняясь ближе. Его голос был низким, почти бархатным. Чанбин повернул голову, встречаясь с его глазами. И на мгновение всё стало слишком настоящим — этот взгляд, это расстояние между ними, это чувство, будто кто-то читает его изнутри. — Просто думаю, — ответил он. — О нас... обо всём этом. — Что тебя беспокоит? — Сынмин говорил спокойно, без давления. Но голос его звучал мягко, искренне. — Я не понимаю, — выдохнул Чанбин. — Где заканчивается дружба и начинается… что-то другое? Тишина повисла между ними, не тяжёлая — скорей наполненная. Сынмин немного отстранился, но не отводил глаз. — А если бы это было что-то другое… ты бы испугался? Чанбин не ответил сразу. Он почувствовал, как в груди будто что-то дрогнуло. Медленно, неуверенно, он качнул головой. — Нет. Просто… я не знаю, что с этим делать. Сынмин тихо усмехнулся. Его пальцы едва заметно коснулись руки Чанбина — не как будто случайно, а как будто уже можно. — Тогда давай не делать ничего. Просто… будь здесь. С нами. Со мной. И в этой тишине, посреди друзей, оставшихся ужинать и смеяться в другом конце комнаты, среди музыки, тепла и лёгкой неуверенности — Чанбин вдруг почувствовал, что больше не нужно выбирать. Сейчас — достаточно просто быть.