Солнце в объятиях луны

Она стояла, прижавшись спиной к стене, как будто в неё ударила молния. Слова Драко всё ещё звенели в голове, разлетаясь эхом и переплетаясь с громкой музыкой и пьяным смехом: «Затащить в постель…» Вспышка ярости вспыхнула в груди — яркая, обжигающая. Но почти сразу её место заняло нечто другое. Разочарование? Или… страх? Страх признать, что в его циничной усмешке — крупица правды. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях. Ей нужно выбраться. Из этой душной, вязкой атмосферы, пропитанной алкоголем, дымом и чужими прикосновениями. Из этой хижины. Из этой вечеринки. Из всего этого абсурда. Она пробиралась сквозь танцующую толпу, словно плыла против течения. На мгновение мелькнула мысль найти Джинни — но один взгляд на круговорот пьяных лиц дал понять: поиски займут вечность. А ей невыносимо хотелось только одного — сбежать в башню старост. Закрыться. Забыться. Выдохнуть. Наконец, она выскользнула наружу. Прохладный ночной воздух обрушился на неё волной облегчения. Он пах хвоей, мокрой землёй и свободой. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, ощущая, как лёгкие наполняются свежестью, вытесняя алкоголь и напряжение. Она присела на поваленное мхом дерево, уставилась в темноту. Что, чёрт возьми, происходит? Почему он так себя ведёт? Почему она позволила ему так с собой говорить? И почему, почему, её так волнует каждое его слово? Воспоминание о словах Драко обожгло изнутри, он говорил это как насмешку, как обвинение, как приговор. Я ведь и правда… Гермиона зажмурилась. Целоваться с Тео она начала назло. По глупости. По слабости. Её тогда охватила злость — не на Теодора, а на себя. И на него. На Драко Малфоя. Ей вспомнился его взгляд — прожигающий, почти ненавидящий. Но под этой яростью, под прищуром и ядом… было что-то ещё. Что-то, чего она боялась даже мысленно назвать. Щелчок ветки за спиной заставил её обернуться. Из тени, как призрак, вышел Тео. Лицо бледное, тень под глазами, кулаки сжаты. Он выглядел так, будто его только что кто-то ударил — не физически, но больно. — Гермиона… — голос дрогнул. Он сделал шаг вперёд. — Мне нужно с тобой поговорить. Она скрестила руки на груди. Готова. Или хотя бы хочет так думать. — Я… я видел вас с Драко, — он говорил тихо, напряжённо. — Не знаю, что между вами, но… — Ничего, — отрезала она, слишком резко. — Ты всё неправильно понял. — Правда? — в его голосе просочилась надежда. — Потому что… я не хочу тебя терять. Гермиона глубоко вздохнула. Надо было быть честной. Хоть с ним. Хоть с собой. — Тео, ты мне стал очень дорог, я ценю твою дружбу. Ты был рядом, когда мне это было нужно… но… — Дружба? — перебил он, с натянутой улыбкой, в которой сквозила боль. — Ты хочешь сказать, что всё это время между нами была просто дружба? Гермиона опустила глаза. Она не могла вынести его взгляда. — Я не знаю, что чувствую, — выдохнула она. — Мне правда нужно время. Чтобы всё понять. Он подошёл ближе, взял её за руку. Его пальцы были тёплыми. Уверенными. — Я подожду. Сколько угодно. Просто скажи, что у меня есть хоть какой-то шанс. Она посмотрела на него. В его глазах плескалась настоящая, беззащитная надежда… И, может быть, любовь. А у неё — буря. — Я не могу ничего обещать, — прошептала Гермиона, осторожно выскальзывая из его ладони. — Не сейчас. Прости. Тео кивнул. Грустно, но без упрёка. Его глаза потемнели, но голос остался мягким: — Я подожду... Только… Гермиона. Пожалуйста. Не позволяй Драко сбить тебя с толку. Он не тот, за кого себя выдаёт. Я не хочу, чтобы ты… пострадала. Она вздрогнула. Он не знал, как прав. Но и как не прав — тоже.

***

Гермиона сидела на диване у камина, обхватив кружку обеими руками. Внутри — уже остывший чай, подогретый наскоро заклинанием «Фоверус». На журнальном столике лежала раскрытая книга, но взгляд скользил по строкам, не задерживаясь ни на одной. Мысли были слишком громкими, чтобы уступить место буквам. В башне было тихо. Неестественно тихо. На часах — чуть за восемь. Она проснулась рано, несмотря на то, что заснула поздно. Полночи она ворочалась, уставившись в потолок, пока в голове без остановки крутилась та вечеринка. Тео. Поцелуй. Столкновение с Дэреком. И… Драко. Его голос. Взгляд. Прикосновение. Слова. Щёлк. Скрипнула дверь наверху. Тяжёлые шаги по лестнице. Гермиона затаила дыхание. Затем, постаравшись выглядеть непринуждённо, уткнулась в книгу. — Грейнджер, — подал голос Малфой. Хрипловатый, утренний. Слишком интимный. — Малфой, — не поднимая глаз, ответила она. Он спустился по ступеням и, как будто всё было абсолютно нормально, занял место на соседнем диване. В руках — тонкий томик «Трансфигурационные аномалии XVII века». Он небрежно откинулся на спинку, раскинув руки по подлокотникам, словно был дома. Между ними повисла натянутая тишина. — Вижу, ты уже встала, — заметил он, бросив на неё взгляд. — Проницательно, — буркнула Гермиона, делая глоток остывшего чая. Он усмехнулся уголком губ — не громко, но достаточно, чтобы она это почувствовала. Даже не глядя. — Как утро после Хэллоуина? — его тон был лениво-насмешливым. — Головная боль? Стыд? Осознание жизненных ошибок? — Не всем хочется начинать день с уколов яда, — сухо ответила она. — А ты попробуй — бодрит лучше кофе, — отозвался он, не отрываясь от книги. Гермиона фыркнула и отложила кружку. Слишком тяжело было делать вид, что ничего не произошло. Она подняла на него взгляд. Он выглядел… собранно. Чересчур. Словно надевал доспехи из равнодушия. — Ты ведь нарочно, да? — тихо сказала она. — Вчера. Эта твоя фраза… перед тем, как ты ушёл. Он медленно перевёл на неё взгляд. — Что именно я сказал? Я хочу быть точным в формулировках, — в голосе у него играла лёгкая насмешка. — «Тео затащит тебя в постель», — процедила она. — Как будто… как будто ты имеешь право так говорить. — А ты правда не понимаешь, на что он надеется? — спросил он ровно. — Или ты злишься, потому что думаешь, что я ревную? Он сказал это почти равнодушно. Почти. Гермиона замерла. Внутри всё сжалось в ком. — Так ты… ревнуешь? Он медленно пожал плечами: — А смысл? В груди что-то оборвалось. Его равнодушие било сильнее, чем злость. Или казалось равнодушием? Она резко встала. — Мне нужно в душ, — сказала тихо. Почти прошептала. — Конечно, — он снова уткнулся в книгу. — Не забудь смыть остатки вчерашнего спектакля. Она замерла на полпути к лестнице. Обернулась. И с неожиданной для себя хрипотцой прошептала: — Иногда… я тебя ненавижу, Малфой. Он не поднял глаз. Но губы чуть дрогнули. — Иногда я тоже, Грейнджер.

***

Большом зале уже гудело: грохот посуды, шелест газет, уставшие и похмельные разговоры. Гермиона сидела с тарелкой каши, которую почти не трогала. Она рассеянно мешала ложкой, пока рядом не опустилась сияющая, как солнце, Джинни. — Доброе утро, красная шапочка, — с хитрой улыбкой начала Уизли. — Где тебя носило вчера? — Я должна тебя спросить то же самое, — спокойно парировала Гермиона. — Ты исчезла почти сразу как мы встретились. — Это всё Блейз, — усмехнулась Джинни, и в её голосе прозвучала довольная нотка. — Мы разговаривали... — Ага, звучит очень информативно, — фыркнула Гермиона. — А Пэнси? — Была с Гарри. Весь вечер, насколько я видела. — Я так и подумала. Я искала тебя перед тем, как уйти, и Блейз сказал, что Пэнси позвала тебя поговорить. Она не обидела тебя?, — насторожилась Гермиона. — Мерлина ради, Гермиона, ты серьёзно думаешь, что я кому-то дам себя в обиду?,— Джинни самодовольно усмехнулась. — Всё же, о чём она с тобой говорила? — О Гарри, конечно. Тут и троллю ясно, что она меня к нему ревнует, — Джинни закатила глаза и сделала глоток тыквенного сока. — Но мы поговорили. По душам. Она меня услышала. И, знаешь, она оказалась совсем не такой, какой я её себе представляла. — Вот! Я же говорила, не стоит судить по факультету… или хотя бы по прошлым поступкам. Люди меняются, — Гермиона машинально перевела взгляд на стол слизеринцев. Драко так и не было. — Кого высматриваешь? — Джинни тут же проследила за её взглядом. — Никого, Джин. — Гермиона быстро развернула подругу за плечо, чтобы не привлекать внимания. — Отвернись. — Ладно-ладно. А теперь ты расскажешь, почему ушла, не попрощавшись? Мы думали, ты осталась с Теодором. — Почти, — пробормотала Гермиона, опустив взгляд. Помедлив, сделала глоток воды и глухо добавила: — Я… поцеловалась с ним. — ЧТООО? — Джинни едва не опрокинула стакан. — С Ноттом?! — На брудершафт! — поспешно уточнила Гермиона. — Просто... выпили и… это было когда Малфой стоял напротив, и смотрел на нас. — Это было в отместку за то, что он пришёл с Гринграсс? Гермиона только кивнула, смущённо отворачиваясь. Воспоминание об этом моменте до сих пор жгло. — Ну и правильно! — вспыхнула Джинни. — Он притащился с этой змеёй в образе ангела, как будто нарочно. Гермиона хмыкнула, не отвечая. — Он весь вечер глаз с тебя не сводил, — продолжила Джинни. — Даже когда они танцевали, он продолжал смотреть на тебя. Как будто он хотел, чтобы ты видела. — Я и видела, — прошептала Гермиона, снова наливая себе воды. — А потом… — Потом? — Я заметила, как младшекурсники играют в пьяные шашки. Среди них был младший брат Теодора. Я пошла, чтобы разогнать их и отправить в Хогвартс. Но там был один слизеринец, постарше остальных… — Гермиона поморщилась, вспоминая, как он пытался к ней приставать. — Он пытался меня задеть, а потом начал распускать руки. — ЧТО??? — Джинни со стуком поставила стакан. — Кто этот урод? С какого курса?, — Джинни быстро начала осматривать подругу, проверяя, всё ли с ней в порядке. — Его зовут Дэрек, кажется, он с четвёртого курса… — Гермиона попыталась восстановить его внешность в памяти. — Он чуть выше меня, с густыми чёрными волосами. У него родинка под правым глазом, очень заметная. — Это точно Стивенс! — Джинни стукнула кулаком по столу, заставив несколько человек вздрогнуть и обернуться. — Терпеть его не могу со второго курса! Всякий раз, как вижу эту его наглую физиономию в коридоре, хочется влепить ему пощечину. Гермиона заметила, как на щеках Джинни проступил раздраженный румянец – точь-в-точь как у Рона в моменты гнева. Поразительное семейное сходство. — Почему Нотт вообще допустил, чтобы этот урод к тебе приставал? — Джинни нахмурилась. — Он даже не успел заметить. Я и сама бы справилась, но… не успела. Появился… Драко. И, кажется, он переломал бедняге все пальцы, которыми тот до меня дотронулся. Глаза Джинни вспыхнули восторгом, она прикрыла рот рукой в притворном ужасе, но на лице была лишь радость. — Неужели это правда? Он правда это сделал? Гермиона виновато поджала губы и кивнула. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но Малфой красавчик!— Джинни чуть не запрыгала от восторга, захлопав в ладоши. — Тише ты! — Гермиона схватила её за руки. — Это не повод для восхищения. Самосуд - это неправильно, даже если этот Стивенс заслужил. — Ой, да всё с ним будет в порядке, — беспечно махнула рукой Джинни. — Просто пальчики немного поболят. Зато теперь будет знать, как себя вести! Гермиона покачала головой, и заметила как к ним приближаются Гарри и Рон, оба с заспанными лицами и дымящимися чашками чая. — Доброе утро, — проворчал Рон, рухнув рядом. — У кого как, — хмыкнула Джинни. Гарри сел напротив, явно пытаясь казаться бодрым. Гермиона прищурилась. — Тебе не жарко, Гарри? — спросила она, заметив, как он поёрзал в тёплом вязаном свитере. — Нет, всё нормально, — ответил он слишком быстро , разворачивая "Пророк" и тут же почесал затылок. Гермиона насторожилась. Этот жест был ей хорошо знаком: он всегда чесал затылок, когда врал. Она подалась вперёд, осторожно приподняла ворот его свитера — и замерла. — Засосы? — шепнула она в шоке. Гарри моментально покраснел. — Гермиона! — рявкнул он. — Личное пространство! — Ага, "личное пространство", — протянула Джинни,— Видно Пэнси вчера хорошо постаралась, да? Гарри пробормотал что-то нечленораздельное, и попытался перевести тему на статью о взрыве в Отделе тайн. — Ага, взрыв, — хмыкнула Джинни. Прежде чем Гарри успел ответить, как вдруг к их столу присоединился Забини. — Привет народ! — Блейз ослепительно улыбнулся, сверкая отбеленными зубами. Повернулся к Джинни и легонько чмокнул её в щеку. — Как спалось, моя сеньорита? Кошмары не мучили? Рон, проглотив недовольное ворчание, с таким грохотом поставил чашку на стол, что брызги чая попали на скатерть. — То, что я разрешил вам встречаться, не значит, что нужно обжиматься прямо у меня перед носом! Джинни вскинула бровь с вызывающим видом. — Во-первых, твоего разрешения никто не спрашивал. Во-вторых, я сама решу, с кем мне встречаться! И когда целоваться! — Это мы ещё посмотрим, что на это скажет мама, — пробурчал Рон себе под нос, однако достаточно громко, чтобы его услышали. — Ты… Ты что, всерьёз собираешься ябедничать маме о моей личной жизни?! — в голосе Джинни прорезались стальные нотки. — Эй, полегче, хватит вам! — Блейз попытался разрядить обстановку, умоляюще посмотрев на Гермиону. Гермиона решила, что пора вмешаться и перевести разговор в другое русло. — Блейз, как там Лео? С ним все в порядке? Он… очнулся? — Её голос звучал обеспокоенно. Блейз, казалось, удивился её беспокойству. Он на мгновение задумался, словно пытался вспомнить, о ком вообще речь. — А, с Лео всё в порядке. Малой слегка перебрал вчера, но уже оклемался. Тео с ним остался — говорит, с утра уплетал хлопья с тыквенным молоком, как ни в чём не бывало, и требовал шоколад. Так что жив-здоров, можешь не волноваться. Гермиона выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение внутри немного отступает, но тут же нахмурилась. — Спасибо. Но я всё же надеюсь, что после этого случая вы перестанете поощрять пьянство среди младшекурсников. — Она бросила на Блейза осуждающий взгляд. — Да кто что поощряет? — отмахнулся Блейз, делая невинное лицо. — Сами где-то раздобыли выпивку. Гермиона скрестила руки на груди и испепеляюще посмотрела на Блейза. — Не делай вид, что не знаешь, откуда берутся эти "находки", Блейз. Вы вообще не должны допускать чтобы дети приходили на ваши вечеринки! Это безумие! Блейз пожал плечами, изображая полное равнодушие. — Да брось ты, Гермиона, я просто не хочу быть занудой. Пусть дети немного повеселятся. Нельзя же всё время сидеть в библиотеке. — Веселиться до бесчувствия, рискуя собственным здоровьем? Это не веселье, это безответственность! Лео мог отравиться, Блейз! Наступила напряжённая тишина. Джинни, чувствуя, что дело может закончиться грандиозным скандалом, взяла Блейза за руку. — Не обращай внимания, Блейз. Она просто переживает. Пойдем, прогуляемся немного? Блейз кивнул, с благодарностью глядя на Джинни. Он встал из-за стола, уводя за собой Джинни. Гарри, который всё это время молчал, вздохнул. — Ну и денёк. И это только утро.

***

Совершая обход в одиночестве, Гермиона уже в тысячный раз прокляла Малфоя. Как можно так легко бросить обязанности? Как он вообще смеет просить её прикрывать его? Отговорки, что он якобы плохо себя чувствует, не должны были касаться её. Но она всё равно злилась. И сама не понимала — больше на него… или на себя? За что? За то, что он халатен? Или за то, что она, в глубине души, хотела провести этот вечер с ним? Когда обход был завершён, Гермиона направилась в их общую башню. В голове звучало только одно: поговорить. Разложить всё по полочкам. Прояснить. Она вошла в башню — и замерла. Башню наполнили звуки. Глухие, тяжёлые. Сначала — как отголоски вдалеке. Но чем ближе она подходила, тем отчётливее слышала: стон, шепот, хриплое дыхание, глухие удары. Картина закрылась за её спиной — и шум, словно почувствовав чужое присутствие, вдруг стал громче. Как во сне, Гермиона поднялась по лестнице на второй этаж. Мысли отказались работать. Осталась только интуиция. Сердце билось слишком громко. Она не думала ни о приличиях, ни о личном пространстве. Просто распахнула дверь. И остановилась. Перед ней, в тени лунного света, стоял Драко. Его спина двигалась в рваном ритме. Пальцы сжимали бёдра Астории, вжимая её в край стола. Её руки были раскинуты, ногти врезались в дерево, голова откинута назад. Волосы касались его плеч. А он — не прекращал. Быстро. Глубоко. Грубо. Астория издала низкий, почти звериный стон. — Закрой дверь, грязнокровка, — процедила она. Драко не обернулся. Даже не замедлился. Его тело продолжало двигаться, с нарастающей яростью. Словно он хотел стереть реальность. Гермиона стояла, будто вкопанная. Она не могла дышать. В груди что-то сжалось, как при приступе. Она захлопнула дверь. Следующее, что она помнила — как её вырвало в туалете. Как она добралась до своей спальни — Гермиона не знает. Лишь потом — тишина. Только её всхлипы, Живоглот, свернувшийся рядом, и подушка, в которую она зарылась, сжимая в объятиях. Всё было как в кошмаре. Только... она не спала.