Солнце в объятиях луны

Гермиона сладко потягивалась в кровати, слыша мурчание Живоглота и его тепло. Сегодня ей спалось просто замечательно, впервые за долгие месяцы она почувствовала себя в безопасности. Даже в башне Гриффиндора не было так хорошо, как сегодня ей здесь. Она пошевелилась, и ощутила на животе тяжесть и тепло чужой руки. Мерлин... Гермиона резко распахнула глаза, и начала быстро соображать и прокручивать прошлую ночь. Всё было как во сне, но сном вовсе не являлось. Наверно, у неё были сильные выбросы эндорфина и адреналина, раз реальность казалась ей размытой, ведь она вчера не была пьяна, а Малфой был. Почему же он не ушёл? Или может, он еще не просыпался вовсе? Правду ли он говорил вчера? Он не пожалеет о вчерашнем? Что теперь будет с нами? Было настолько много вопросов, что Гермиона уже почувствовала тугую головную боль, а неприятное, холодное чувство под ложечкой только всё усугубляло. Она легонько повернула голову влево, чтобы увидеть его собственными глазами и убедиться, что ей не чудится. Она начала смотреть снизу, убеждаясь, что они оба в трусах. Фух... хотя бы так. Его рука спокойно лежала на её животе. Гермиона увидела, что Живоглот лежал прям посередине, тихонько поглаживая хвостом Малфоя по голому животу, словно они были старыми друзьями. Она подняла взгляд выше, и... Чёрт! Он не спит! — Доброе утро, — проговорил он с хрипотцой. — Я думала ты спишь... — щёки залило румянцем, и она попыталась уткнуться в подушку, но его рука не позволила ей уйти. — Ты слишком громко думаешь, Грейнджер, — он улыбнулся, и провел большим пальцем по её пупку, от чего у Гермионы снова побежали мурашки по всему телу. — Ты проник в мою голову? — Гермиона приподнялась на локте, ошарашенно смотря на него. — Нет. У меня не получается, сколько ни пытался, — его тон был странно честным. — Но у меня иногда случается услышать мысли другого человека при близком контакте. Они еле слышны, — Драко замолчал на пару секунд, рассматривая Гермиону. Его взгляд задержался. — У тебя очень красивая грудь, Грейнджер. Как ты могла её от меня прятать? Это магия? В его глазах уже плясали озорные, почти мальчишеские чёртики. Видимо, он хотел её вывести, чтобы вернуть между ними привычную и безопасную почву сарказма. Гермиона опустила голову, и в ужасе осознала, что лежит с полностью обнажённой грудью. Халат и ночнушка валялись на полу, там же, где и пустая бутылка огневиски. Она опустилась на подушку и закрыла глаза, не понимая, от чего ей больше стыдно: что Малфой прочёл её мысли о нём, или от того, что она лежит практически голая. — Чёрт... — она яростно потянула на себя сбившееся у ног одеяло, притягивая к груди, пытаясь спрятаться от него. Живоглот недовольно мяукнул и спрыгнул с кровати. Драко сел, по-хозяйски прислонившись к спинке, и прикрыл рот рукой, скрывая смех, который сотрясал его грудь. — Ты... ты что смеёшься?? — Её щёки были залиты румянцем, и она попыталась стукнуть его, но он ловко перехватил её руку, и потянул Гермиону на себя, прижимая к своей груди. — Ты очень забавная, особенно когда злишься, — он убрал прядь с её лица, заправляя за ухо. — Я говорил вчера правду, Грейнджер. Это было сказано тихо, но твёрдо. Он вернул разговор к главной теме прошлой ночи. В его глазах больше не было чёртиков, только осознание и легкий страх. Гермиона закрыла глаза, прижимаясь к нему, и наслаждаясь теплом. — Ты не жалеешь? — Драко потянул её подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. Гермиона не могла лгать. — Нет. А ты? Драко лишь качнул головой, его серые глаза потемнели. Он наклонился и поцеловал её. Нежно, не торопясь, словно пробуя её вкус впервые, подтверждая, что это не был сон. — Так.... ты пытался проникнуть в мою голову, но у тебя не получалось сколько не пытался? — Гермиона шутливо сощурила глаза с носом, глядя на него снизу вверх. — Обсудим это позже, — хмыкнул он, отстраняясь. — Нам пора собираться в общий зал, иначе мы пропустим завтрак. — Драко встал с кровати, и начал собирать свои вещи с пола. Гермиона смотрела на него, до конца не осознавая и не веря в происходящее. Она чувствовала себя самым счастливым человеком на всей планете, и что самое интересное или ужасное, что именно он сделал её такой. Сквозь витражные окна проникали лучи солнца, и Гермиона в который раз убедилась, что погода отражает её внутренне состояние. Когда солнечный луч прямиком осветил Драко, она заметила на его руке еле заметное свечение, будто скрытая магия или печать, которую он невидимо носил. — Ты так и будешь тут лежать? Я тогда первый займу ванную, — он проговорил это с вызовом, и прямиком устремился к двери. Все мысли напрочь вылетели у неё из головы. Скрытая магия? Печать? Гермиона уже не задумывалась об этом. Забыв о стыде, и о правилах, она резко вскочила. — Эй! Так нечестно! — воскликнула она. Они побежали наперегонки в ванную, толкая друг друга, смеясь, как обычные, беззаботные подростки. На короткий миг им удалось сбежать из своего проклятого мира.

***

— Ты сегодня прямо светишься, подруга! — О, я просто выспалась, — Гермиона смущенно заправила прядь волос за ухо, но её реакция была слишком быстрой. — Неужели? — Хищный взгляд Джинни тут же устремился на шею Гермионы. — А что это у нас тут такое? — Что? — Гермиона уследила за её взглядом, и вмиг поняла, она так и не воспользовалась маскировочными заклинаниями против следов, которые оставил Драко. — Чёрт! — Гермиона начала лихорадочно закапывать шею волосами, чтобы больше никто не увидел. — Ой, да брось, что ты как маленькая? — Джинни рассмеялась. — Это что значит, вы теперь с Ноттом вместе? — Она уже чуть ли не плясала от счастья, произнося это. — Что? При чём тут вообще Те... Гермиона не закончила фразу. Большой зал наполнился криками, и все устремлённо повернули головы в сторону Слизеринского стола. — Я убью этого щенка!!! — Визжала Астория Гринграсс, как резанная. Видимо, малыш Лео снова практиковал свою магию вне классов и зарядил в Гринграсс целой порцией тыквенной каши, которая свисала с её идеально уложенных волос. Лео выглядел виноватым и испуганным. Он вскочил со своего места и побежал к дальнему концу стола, где сидели более старшие курсы. — Прости, я случайно. — Засунь своё "прости" знаешь куда?! Астория продолжала кричать на весь общий зал. Гермиона быстрым взглядом прошлась по слизеринскому столу. Теодора там не было, значит, заступаться за Лео никто не станет. Она тяжело вздохнула, и встала, быстро проговорив Джинни, что сейчас вернётся, и направилась к Лео на выручку. — В чём проблема, Гринграсс? — Гермиона чувствовала себя полицейским в мантии. — Не твоё дело, грязнокровка! Гермиона даже не моргнула. Холодный праведный гнев был её лучшей защитой. — Минус 50 очков Слизерину за оскорбление старосты школы, это раз. Ещё раз назовёшь Лео "щенком" или будешь визжать, нарушая покой студентов во время завтрака, я пожалуюсь уже непосредственно твоему декану, это два. Стол Слизерина был недоволен снятием очков. Со стороны старшекурсников полетели крики и оскорбления, но Гермиона даже не повернулась, смотрела только прямиком на Гринграсс, хотя её внутренний полицейский уже испытывал тревогу, и колени начали немного трястись. Астория оскалилась. — Слушай, а не заняться бы тебе своими делами? Я понимаю, что ты староста, но одно дело когда ты вторгаешься к нам в подземелья, зная наш пароль, и совсем другое, когда вламываешься в нашу спальню в тот момент, когда мы с Драко занимаемся любовью, — произнесла Астория, выплёскивая яд в каждое слово, с фирменной сладкой ухмылкой. — Ах да, забыла… У тебя ведь уже давно нет личной жизни, бедняжка. Тебе, наверное, особенно тяжело пришлось на четвёртом курсе, когда Виктор просто воспользовался тобой, а потом исчез. — Она притворно состроила печальную гримасу. Слизеринцы довольно заулюлюкали. Гермиона уже не слышала их. Весь её внутренний стержень будто треснул и рассыпался. В голове вспыхнули воспоминания о четвёртом курсе, о Викторе, о первом разе, который совсем не был похож на любовь. Она никогда не хотела возвращаться к этим мыслям. Это оставалось её самой болезненной, интимной травмой. — Заткнись! — взорвался Тео. Он стоял, кипя от ярости, крепко сжимая в руках несколько фолиантов, видимо только что пришёл из библиотеки. — А что такое? — протянула Астория с язвительным беспокойством. — Я ведь просто предложила помощь. Гермиона краем глаза заметила, как Драко и Блейз садятся за дальний угол стола. Блейз с интересом наблюдал за перепалкой, но Драко даже не повернул головы — будто шум его вовсе не касался. Это неприятно кольнуло. Она обернулась к своему столу, Джинни оживлённо болтала с Гарри и Роном — и, кажется, никто не замечал, что ей сейчас как никогда нужна поддержка. — Гринграсс, я тебя уже предупреждал, — произнёс Тео, подходя к Астории непозволительно близко, что та невольно отступила. — Неужели ты решила, что можешь говорить всё, что взбредёт в голову? Я не посмотрю, что ты сестра Дафны. Ещё раз тронешь близких мне людей, и я тебе этого не спущу. Это было последнее предупреждение. — Драко! — взвизгнула Астория. Гермиона заметила, как Лео тихонько ретировался в толпе, и попыталась найти Дафну, но её нигде не было видно. Скорее всего, она снова была в больничном крыле, где проводила практически всё свободное время, мечтая стать колдомедиком. Как вообще в одной семье могли родиться такие противоположности? Драко, недовольно вздохнув, отложил приборы и лениво поднялся, направляясь туда, откуда раздавался крик. — Милый, он мне угрожает! Сделай что-нибудь! — Астория тут же вцепилась ему в плечо. — Что происходит? — холодно и отстранённо, спросил Драко. Он был совсем не тем, каким был утром. Он снова надел эту чёртову маску, которую Гермиона научилась ненавидеть. — Следи за своей девушкой, Малфой! — Произнося это, Теодор резко взял Гермиону за руку и притянул к себе. — А я буду следить за своей.

***

Прорицания. Гермиона терпеть их не могла — по крайней мере, когда урок вела Сивилла. С Флоренцем она наконец поняла, что это может быть интересной наукой. Но сегодня ей не повезло, лекцию проводила Трелони, да ещё и совместно со Слизерином. После утренней стычки в Большом зале меньше всего ей хотелось видеть Драко — и уж тем более остальных слизеринцев, столь рьяно вставших на защиту Астории. — Дорогие мои, сегодня мы приоткроем завесу нашего будущего, — протянула Трелони, неуклюже поправляя спутанную шаль. — Перед вами магические шары. Сконцентрируйтесь, обхватите шар обеими руками… и дождитесь лёгкой вибрации. По классу прокатилась волна шёпотов и приглушённого смеха. Трелони привычно делала вид, что ничего не замечает. Казалось, только Лаванда Браун и Парвати Патил слушали её с таким трепетным вниманием, что буквально заглядывали преподавательнице в рот. — Молодец, мальчик, — внезапно оживившись, она буквально подскочила к Драко, который первым дотронулся до шара — скорее всего, просто желая поскорее отделаться от задания. Гермиона не могла отвести взгляда. Поверхность его шара становилась мутной, будто затянутой туманом, в котором появлялись разные размытые картины : чёрные птицы, тлеющие розы, и яркий, но хрупкий блеск луны. Сложилось ощущение, что это явно не предвещало ничего хорошего в его будущем. — О, Драко… ты почувствовал? — прошелестела Трелони. Одной рукой она касалась шара, другой — его плеча, словно что-то проверяя. — Нет, — жёстко отрезал Малфой, сбрасывая её руку. Он выглядел раздражённым… — Не притворяйся, милый мальчик, — шепнула Трелони. — Это Луна… отражение светлого в тёмной ночи… Гермиону словно пронзило током. Она уже слышала эти слова. Неужели… это о нём? Пророчество действительно было правдой? В этот момент голос Трелони изменился. Он стал глубоким, чужим, будто говорил не человек, а кто-то, прорвавшийся из-за грани. Её глаза закатились и полностью затуманились, прям как в тот вечер когда она впервые произнесла пророчество Гермионе в хижине у Хагрида. — Когда мир погрузится во мрак… и вы встретите свою погибель… спасение придёт от Солнца и Луны, — произнесла она, и слова грохотали по классу, как далёкое эхо грозы. — Луна поднимется… и день уступит ночи… свершится чудо: Солнце найдёт утешение в объятиях Луны… Трелони говорила это всё тем же чужим голосом, сжимая руками магический шар Драко. Потом её затуманенный взор резко метнулся в сторону — прямо на Гермиону. — Ох… бедные дети… — выдохнула она уже почти обычным тоном, но со сломанной интонацией. Она закрыла лицо ладонями, покачивая головой. — Эта любовь… болезненна… так нельзя…— Сивилла неожиданно отдёрнула руки от шара Малфоя, точно обожглась, пробормотала что-то бессвязное и, схватив свои многослойные юбки, поспешно скрылась в задней комнате, пообещав "скоро вернуться". Как только за ней закрылась дверь, класс взорвался смешками — кто-то из Гриффиндора пародировал её гробовой голос, девушки уже шептались о "болезненной любви Малфоя", наперебой споря, что речь точно об Астории. Но Гермионе было не до смеха, как и Драко, сидящему напротив неё. — Ты же не думаешь, что это может быть совпадение? — тихо, но тревожно спросил Гарри, пристально глядя ей в глаза. — Я… не знаю, — прошептала Гермиона. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. — Она повторила твоё пророчество, Гермиона. Слово в слово. Значит… значит, это он. Та змея - Малфой. — Лицо Гарри исказилось от ужаса. — Но ты же сам сказал тогда "Это всего лишь ещё один её бред", — Гермиона попыталась ухватиться хоть за какое-то оправдание. За тонкую соломинку, которая уже тонула. Она знала что обманывает саму себя. Она давно уже поверила. И сейчас всё сложилось так явно, что отрицать теперь невозможно. Нога начала неконтролируемо дрожать под партой. Гарри придвинулся ближе. Его ладонь легла ей на бедро, словно пытаясь успокоить. — Я знаю о твоих чувствах, Гермиона, — произнёс он почти шёпотом. В его голосе были нотки горечи и боли. — Я давно это понял. Ты мне очень дорога… И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но Малфой… Он не достоин тебя. Он и мизинца твоего не стоит. А ваше пророчество… оно… — Стоп, Гарри. — Она подняла руку, прерывая его, не в силах слышать, что он продолжит говорить, — Давай… поговорим об этом в другом месте? — Ай! — Гарри резко взвыл и отдёрнул руку, шипя от боли. Гермиона вскинулась, а затем отрывисто перевела взгляд в сторону. И увидела. Малфой. Злой, обжигающий взгляд, направленный на них двоих. Он сидел неподвижно, но его глаза горели холодной яростью и такой острой, обжигающей ревностью, что у неё по коже побежали мурашки. Ревнивый дурак! — Чёрт… что это было? — Гарри в замешательстве потёр покрасневшую кожу. — Я… просто практикую невербальную магию, — выдавила Гермиона улыбку, мягко касаясь его руки. — Прости. Немного переборщила.

***

В башне старост было тихо. Гермиона спокойно читала "Сказки барда Бидля". Она перечитывала их уже сотни раз, находя в них равновесие и спокойствие, которое сегодня было жизненно необходимо. Камин тихонько потрескивал, а она, укутавшись в плед, шелестела страницами, нарушая тишину. Пока картина не отодвинулась. Тяжёлые, яростные шаги буквально врезались в тишину. Гермиона даже не подняла взгляд. Она знала, что это он. И знала, что он зол. После утренней сцены в Большом зале она надеялась, что он хотя бы попробует встать на её сторону. Но он сделал вид, что её не существует. Это что… наша первая ссора? Мы вообще… в отношениях? — Да, блядь! Да, в отношениях мы, Грейнджер! — взорвался голос Драко, сорвавшись почти на крик. Он звучал так, будто он пьян или слетел с катушек. — Слушай, заканчивай читать мои мысли! Меня начинает это настораживать, — Гермиона демонстративно перелистнула страницу, пытаясь сохранить спокойствие. Драко не ответил. Он подскочил, вырвал книгу из её рук и со всей силы швырнул на пол. Книга ударилась об камень с глухим, болезненным звуком. — Я тебе уже говорил, я это не контролирую! — Он стоял прямо над ней, тяжело дыша, будто сдерживал себя из последних сил. Гермиона подняла на него взгляд, не вставая. — Если мы в отношениях… почему ты не заступился за меня? — Может, потому что твой кудрявый спаситель примчался раньше? — прорычал Драко. — Который прикидывается твоим парнем! — Он защитил меня, потому что мы друзья! — Правда? — Драко горько усмехнулся. — Тогда почему один тебя за руку держит, а другой лапает на уроке за бедро? Это у тебя, Грейнджер, такой формат дружбы?! — Ты на что намекаешь?! — Гермиона резко сбросила плед и встала на диван — так, что теперь смотрела на него сверху вниз. — Они - мои друзья! Они меня защищают! Потому что ты, - она ткнула пальцем ему в грудь, - не можешь! Ты молчишь, когда меня унижают! Зато за свою белобрысую змею ты готов глотку перегрызть! Так что помолчи, Малфой! Её голос срывался. Слова вылетали одно за другим, пропитанные болью и злостью. — У меня тоже есть вопросы! — Она толкнула его в грудь. — Почему она до сих пор считает тебя своим парнем?! Отвечай! — Нотт влюблён в тебя, глупая ты голова! — взорвался Драко. — Какая дружба?! Он дышать без тебя не может! — Ты невозможен, Малфой! Отвечай нормально! Почему ты с ней не порвал?! — Потому что я не могу! — выкрикнул он так резко, что Гермиона замолчала на секунду. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. В его взгляде отражалась отчаянность. — Я не могу порвать с ней. Я должен играть роль! — Ты… издеваешься… — Гермиона оттолкнула его руки. — Ты что, хренов лавелас?! Думаешь, можешь играть на два фронта?! — Ты ничего не понимаешь! — Да пошёл ты!!! — выкрикнула она. — Пошёл ты вместе со своей Асторией! Гермиона спрыгнула с дивана, намереваясь убежать, но Драко схватил её за талию, резко, почти рывком, прижимая к себе так, будто она могла исчезнуть. — Успокойся, — его голос был ровным, но стальным. Это был не совет. Не просьба. Приказ. Она дрожала от бешенства. Слёзы жгли глаза, но она не позволяла им упасть. Сейчас она не хотела плакать. Она хотела ударить его. Кричать. Разнести эту чёртову башню по кирпичику. Она была зла. Зла до дрожи. До боли в руках, которые она сжимала в кулаки. Он развернул её так резко, что воздух вырвался из груди, и в следующую секунду его губы обрушились на её требовательно, грубо, словно он пытался задушить этим поцелуем их обоих. Это не было примирением. Это была попытка заставить её замолчать, подчинить, подавить. Она сопротивлялась, схватив его нижнюю губу зубами, и укусила до крови. Драко прошипел, почувствовав металлический вкус собственной крови, но поцелуй не прервал, лишь стал глубже и требовательнее, как будто кровь лишь разожгла его зверя. Он поднял её на руки, прижимая к холодной, каменной кладке стены у камина. Одной рукой он держал её, давя на поясницу, а другой пытался задрать её майку, жадно лаская её грудь. Его горячая ладонь ощутила твердость её соска через тонкую ткань. Она шипела, сопротивлялась, била его по плечам, но Малфой был неумолим. Он сорвал с неё шорты, отбросив их в сторону. Затем гневным взмахом руки он скинул с тумбы все пергаменты и чернила. Он усадил её на опустевшую, холодную поверхность тумбы. Их лица были так близко, что их горячее, прерывистое дыхание смешивалось. В его ледяных серых глазах мерцал огонь от камина, словно его душа горела. — Ты чёртов маньяк, Малфой! Немедленно отпусти меня, иначе я закричу! — Она пыталась вырваться, но он держал крепко. — О, ты обязательно будешь кричать, Грейнджер, — прошептал он ей в ухо, низким, опасным, бархатным голосом, так, что по спине прошёл жар. — Я обещаю. Он был хищником, а она — его добычей, загнанной в угол. Драко медленно раздвинул её ноги своими коленями, становясь посередине. Затем его палец скользнул по линии пупка и спустился ниже. Он отодвинул кружевную ткань трусиков, и горячий, внезапный контакт его пальца с её пульсирующим, влажным клитором вызвал резкий, болезненный стон. Это был стон уже не злости, а чистого, предательского желания. Она чувствовала, как внутри всё начинает ныть и сжиматься. Он был кукловодом, и она, ненавидя себя, двигалась бёдрами навстречу, инстинктивно и жадно. Он залез глубже, добавив второй палец, двигая ими резко, умело, вызывая волны наслаждения. Драко хищно улыбнулся, оголив свои клыки, наслаждаясь её полным подчинением его ласкам. — Диффиндо, — он почти прошептал заклинание, не сводя взгляд с её тела. Спустя секунду она увидела, как её бежевые кружевные трусики уже лежат на полу, а она, раздвинув ноги, была никак не защищена. — Ненавижу тебя, — выдохнула она, уткнувшись ему в губы словами. — Врёшь, — Он облизнул пересохшие губы, расстёгивая ремень, стягивая с себя брюки. — Ты такая же, как и я. И тебе это нравится. — И он вошёл в неё. Резко пронзив. Совершенно без спроса, без подготовки, одним сильным, властным толчком. Гермиона округлила глаза, выдыхая последний воздух из лёгких. Она вскрикнула так громко, что казалось, даже подземелье содрогнулось. Она схватилась за тумбу обеими руками, до бела сжимая её. Он схватил её за горло, засунув указательный палец ей в рот, заглушая крик и утверждаясь в контроле. Она уже не следила за тем, как громко она стонала. — Я же говорил, что ты будешь кричать, Грейнджер, — Он прошептал ей это на ухо, а затем поднял её выше, заставляя обвить его бёдрами, и она едва не вскрикнула от нахлынувшего, беспомощно острого желания, которое она никак не могла контролировать. Драко смотрел ей прямо в глаза — близко, так близко, что огонь отражался в его зрачках. Он резко бросил её на диван, поворачивая к себе спиной, целуя её спину. Он потянул её за ягодицы, ближе к себе, насаживая на себя, Гермиона упиралась руками на спинку дивана. Он пронзил её одним яростным толчком, прижавшись бёдрами к её ягодицам до упора. И хотя она полностью приняла его внушительный размер, вскрикнул именно он. Он пронзал её безостановочно, крепко удерживая за бёдра и двигая её взад-вперёд, навстречу своим толчкам. С открытым ртом и широко распахнутыми глазами, Гермиона поглощала восхитительные ощущения секса. Она крепко схватилась за спинку дивана, и на неё накатила волна оргазма. Кудрявые вспотевшие волосы падали ей на лицо, голова моталась из стороны в сторону, а их тела, в это время, бились друг о друга. Она в жизни не испытывала ничего подобного. Это был секс в миллионной степени. Затем она почувствовала, как ладонь Малфоя сжала её плечо. Он потянул её вверх, не переставая жёстко двигаться внутри неё: внутрь и наружу, внутрь и наружу. Его рука прошлась по её горлу, захватила подбородок и запрокинула её голову. — Моя, — зарычал он, вдалбливая себя ещё глубже. — Ты только моя... Поняла меня? — хрипло приказал он, запуская руку в её волосы и притягивая её голову к своей. Она не ответила. Горло сжало. Его дыхание обожгло кожу. — Скажи, Грейнджер. Она пыталась удержать остатки разумности, но злость и страсть смешались, разрывая все границы, и слова сами сорвались с губ. — Да, Драко… Он втянул воздух, будто эти два слова ударили его сильнее заклятья. И ровно в этот миг… Картина, ведущая в башню старост, резко отъехала в сторону. На пороге стоял Теодор Нотт. Сначала он застыл, как каменная статуя. Потом его лицо исказилось выражением такой ярости, что в комнате будто погас весь свет.