Солнце в объятиях луны

Гермиона не успела моргнуть, как грубые, резкие губы, накрывшие её в поцелуе, исчезли. Воздух вокруг будто вспыхнул, и в следующую секунду она увидела, как Теодор Нотт с глухим треском влетает в стену, сбивая головой подвесные горшки с цветами. — Хаа-а… — Теодор держался за голову, болезненно, почти безумно усмехаясь. — Ревнуешь, да? Она сладкая… сладкая, как сахарная вата. Драко больше не пытался сдерживаться. Он шагнул вперёд — прямой, опасный, готовый взорваться. — Заткнись, — сорвалось у него. Толпа начала пятиться, кольцо вокруг них сузилось. Тео продолжал смеяться — истерично, надрывно. — Признайся всем, Малфой! — выкрикнул он, распахивая руки перед собравшимися. — Признайся, что наш чистокровный принц влюбился в Гермиону Грейнджер! Шёпот прокатился по залу, словно холодный ветер. Музыка смолкла сама собой. — Что ты несёшь? — Астория мгновенно оказалась возле Драко, вцепившись в его руку, глядя на Теодора с брезгливым недоверием. — Ох, милая моя Астория, — процедил Нотт, — твой любимый не рассказал тебе, что траха… БАЦ. Не договорив, он исчез под внезапно рухнувшей сверху полкой с книгами. — Мерлин… Тео… — Гермиона подскочила к нему первой. Она стала отбрасывать книги, обломки дерева, пытаясь добраться до его лица. — Вы что здесь устроили?! — взревел Блейз, появляясь из толпы. — У меня день рождения, мать вашу! Не устраивайте разборки! — Забини метнул холодный взгляд в сторону Драко. — Гермиона, помоги Нотту. Он, видимо, окончательно перебрал, раз несёт такую ересь!— Он раздражённо взмахнул палочкой, и музыка вновь заиграла — будто ничего и не произошло. Сердце кольнуло. Даже лучший друг Драко не допускает мысли, что между ними хоть что-то могло быть. Забавно, правда? Гермиона почти не слышала шума вокруг - только хруст обломков под руками, когда она освобождала Теодора. — Гермиона… как ты могла… — прошептал он едва слышно, морщась от боли. Она молчала, сосредоточенно проводя заживляющее заклинание, не поднимая взгляда. — Он не достоин тебя… — хрипло выдохнул он. — Знаю… — так же тихо ответила Гермиона, она взяла его за руку, сжимая крепко - почти по-дружески, почти по-прощальному, — Надеюсь… ты когда-нибудь простишь меня, Тео. Теодор посмотрел на неё мутным, но цепким взглядом, будто пытался что-то понять, что-то удержать. А музыка вокруг уже грохотала так громко, что казалось, весь мир решил забыть, что только что произошло. Гермиона едва поднялась на ноги, когда почувствовала чей-то взгляд — жгучий, прожигающий. Она медленно обернулась. Драко стоял в нескольких шагах: бледный, пальцы дрожали, кулаки были всё ещё сжаты. Он смотрел не на Теодора, а только на неё. Астория что-то говорила ему, дёргала за рукав, шептала, умоляла уйти. Он будто не слышал. — Грейнджер… — выдохнул Драко, едва слышно. Она отвела взгляд. Сердце сжалось от боли, словно кто-то ткнул под рёбра холодным ножом. — Всё в порядке, Малфой, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Это была просто… пьяная выходка твоего друга. Он дёрнулся. Лёгко, почти незаметно — как будто её слова ударили сильнее, чем заклинание. — Просто? — Драко сделал шаг к ней. — Ты так это называешь? Астория снова потянула его назад: — Драко, пойдём. Здесь все смотрят. Он нёс какую-то чушь, очевидно… Он вырвал руку из её пальцев, даже не взглянув на неё. — Я не позволю ему говорить такие вещи о нас, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Гермиона усмехнулась — горько, уставше. — Забавно, — она посмотрела на Теодора, который пытался подняться на локтях, всё ещё ошарашенный. — Он единственный, кто сказал правду. Слова повисли в воздухе тяжёлой тишиной. В глазах Драко что-то болезненно дрогнуло , будто она ударила его гораздо сильнее, чем он ударил Теодора. — Гермиона… — голос сорвался. Она поспешно отвернулась, собирая с пола мантию Теодора. — Тебе не нужно оправдываться, Драко. Тем более передо мной. Спектакль окончен. Все роли сыграны. — Но я… — он шагнул вперёд, но Астория резко встала между ними, словно стена. — Думаю, достаточно, — холодно произнесла она, обнимая Драко за руку второй раз. — Мы уходим. Гермиона будто услышала внутри себя тихий щелчок. Конец сцены. Когда Гермиона помогла Теодору подняться, он слабо улыбнулся: — Почему он не может признаться?, — прошептал он. —Не знаю... Это ведь Малфой — тихо ответила она — и впервые за вечер позволила себе дрожь в голосе.

***

После дня рождения Забини многие ещё долго не могли прийти в себя. Коридоры шептались сами собой: строились догадки, рождались десятки версий, росли сплетни. Говорили, что Гермиона и Драко тайно встречаются. Что между ними "давно что-то было". Что золотая троица специально "втирается в доверие слизеринцам" ради какой-то тайной цели. По замку ходили самые нелепые слухи - но пугающе близкие к правде, от которой Гермиона сама бежала. Однажды, за ужином, Рон выпалил: — Так вы с Ноттом… расстались? Гермиона замерла с ложкой на полпути. — Расстались? — переспросила она с раздражённым удивлением. — С чего ты взял, что мы вообще встречались? Рон потупился, покраснел. — Ну… вы проводили время вместе. И… ты с ним пару раз целовалась… — Рональд, — она выдохнула сквозь зубы. — Если люди целуются, это не значит, что они вместе. — Тогда… — Рон нахмурился, — у тебя что-то с Хорьком? Он буравил её взглядом. Гермиона почувствовала, как в груди всё сжимается. Гарри, уловив момент, вмешался моментально - как всегда. — Слушайте, — сказал он резко, — я начал работать над памятником для Сириуса. Он всё ещё мне снится… почти каждую ночь. Тема сменилась мгновенно, как щелчок. Рон отвлёкся, потух, и разговор перешёл на другую тему. И Гермиона была ему за это благодарна. Она осталась на ужине только потому, что в её поле зрения сидел Малфой - почти напротив. Он смеялся по настоящему, тепло. Жестами рассказывал что-то Забини и Гойлу, кажется, они спорили о квиддиче. Он выглядел таким… живым, обычным. Гермиона поймала себя на том, что смотрит слишком долго. И в тот же миг наткнулась на ответный взгляд. Драко посмотрел внимательно, мягко. Он едва заметно улыбнулся… и вернулся к разговору. Гермиона не успела решить, что она чувствует, когда кто-то коснулся её плеча. — Гермиона! — Гарри наклонился ближе. — Идёшь? — Пока нет, — тихо ответила она. — Идите. Гарри проследил за её взглядом. Увидел Драко. Поджал губы… и вместо того, чтобы уйти, снова сел рядом. — Его ждёшь? — спросил он прямо, кивнув в сторону Малфоя. — Н-нет, — слишком быстро. — Не ври. Она молчала пару секунд, прежде чем ответить. — …Да, — выдохнула наконец. Гарри коротко хмыкнул. — Славненько. Подожду его с тобой. — Что? Зачем?! Он посмотрел на неё неожиданно взрослым, тяжёлым взглядом. — Мне есть что ему сказать. И, кажется, время пришло. Гермиона даже не успела послать Малфою взгляд «не подходи», как Гарри внезапно поднялся, вскинул руку и окликнул: — Малфой! Кажется, Драко опешил не меньше неё. К счастью, в Большом зале сегодня было непривычно тихо и почти пусто. — Чего надо, Поттер? — Он окинул Гарри скептическим взглядом. — Подойди, — сказал Гарри ровно, неожиданно по-взрослому. На секунду Гермиона увидела в нём мужчину, а не мальчишку со шрамом. — Ахуел? — громко бросил Драко. Гермиона почувствовала, как всё внутри сжалось. Она резко схватила Гарри за предплечье: — Гарри, не сейчас. Поговорите потом! — Нет, Гермиона. Сейчас. Если его гордыня не позволяет подойти и просто сесть с нами за один стол, то о каком "будущем" вообще речь? — Гарри… — Хватит лечить, Поттер, — отозвался Драко. — Валяй, я тут. Он подошёл и сел напротив, демонстративно раскинув ноги. Мир будто замер. Даже преподаватели стихли, наблюдая за немыслимой картиной: Поттер и Малфой - за одним столом. Гарри не стал тянуть. — Ты любишь её? — холодно спросил он. — Да. А ты? — Драко наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Безумно. Скулы Малфоя чуть дёрнулись; глаза стали ледяными - будто он готовился к удару. — Она моя семья, — тихо, но твёрдо добавил Гарри. Драко коротко выдохнул, челюсть чуть расслабилась. — И? — поднял он бровь, будто разговор его уже утомлял. Маска равнодушия легла безупречно. — И? — Гарри усмехнулся, сделал глоток тыквенного сока и наклонился ближе. — И что ты хочешь от моей семьи? — Ничего, — равнодушно ответил Драко. — Я знаю о вас обоих, — Гарри поморщился. — Хватит спектакля. Меня уже тошнит. — Тошнит? — переспросил Малфой с ленивой насмешкой. — Поттер, ты всё слишком близко к сердцу принимаешь. — Потому что у меня есть сердце, — отрезал Гарри. На мгновение лицо Драко дрогнуло, будто Поттер попал точно в ту трещину, которую тот скрывал годами. Гермиона почувствовала, как воздух вокруг стал густым. Она хотела вмешаться, но Гарри поднял ладонь, не глядя на неё. — Я не буду ходить вокруг да около, — продолжил он. — Ты для неё опасен. — Серьёзно? — Драко чуть подался вперёд. — Мы всё ещё играем в это? "Опасный слизеринец"? Давай, Поттер, скажи вслух — тебе ведь хочется. Гарри не отвёл взгляда. — Она не выдержит, если её снова ранят. А ты - ранишь. Я в этом уверен. Драко прищурился. — Я люблю её. — И продолжаешь делать вид, что влюблён в другую, — напомнил Гарри спокойно, но так стально, что Драко впервые отвёл глаза. Гермиона съёжилась внутри, будто по ней прошёл удар. Драко тихо выдохнул, но голос остался ровным: — Ты ничего не знаешь, Поттер. — Тогда объясни, — потребовал Гарри. — Хоть кому-нибудь. Хотя бы ей. Малфой посмотрел на него так, будто впервые видел в Поттере не врага - соперника. Равного. Опасного. — Ты считаешь, что можешь защитить её от меня? — медленно спросил он. — Если придётся — да, — ответил Гарри без тени сомнений. Тишина натянулась, как струна. Драко наклонился вперёд, опуская голос: — Я не отдам её никому. Слышал? Гарри сжал зубы. — Да? Тогда почему ты вечно подвергаешь её опасности? Гермиона почувствовала, как кровь прилила к лицу. Её голос прозвучал глухо: — Драко… Хватит вам. Он не оторвал взгляда. Гарри встал. — Так. Теперь слушай внимательно, Малфой. Драко поднял на него глаза. — Я не позволю тебе обижать Гермиону, — произнёс Гарри тихо, но так, что даже факелы будто стихли. — Я вижу, что она искренне влюблена в тебя. — Прекрати, Поттер. Сейчас расплачусь. — Драко усмехнулся, но усмешка была слабой, почти болезненной. Гарри шагнул ближе, наклонился и почти шёпотом сказал: — У меня нет семьи. Но есть она. И Рон. Ты думаешь, я буду стоять в стороне? Драко замер. Гермиона слышала только стук собственного сердца. Гарри выпрямился. — Не устраивайте передо мной театр, — произнёс он глухо. — Я вас… благословляю. Последнее слово далось ему явно тяжело, он отвёл взгляд, будто жалея о сказанном. Развернулся и ушёл, даже не оглянувшись. Малфой сидел, не двигаясь. Только пальцы на столе дрожали, едва заметно, но Гермиона увидела. Они остались вдвоём в огромном, слишком тихом зале.

***

— Ты поедешь к родителям на Рождественские праздники? — спросила Гермиона, отрываясь от учебника. Она сидела, поджав ноги, в мягком кресле у камина, и свет от огня отражался в её глазах тёплым янтарём. Драко лежал на диване, закинув руки за голову, будто пытался выглядеть расслабленным… но слишком напряжённые плечи выдавала правду. — Думаю, да, — сказал он после паузы. — А ты? — Скорее всего. — Она отметила, что он даже не попытался улыбнуться.— А ты почему не уверен? Он хмыкнул, но это было лишено настоящего веселья. — Придётся… — выдохнул он, почти шёпотом. Гермиона подняла голову. — Почему "придётся"? Тебя что, заставляют? — Она нахмурилась, вспомнив его недавние вспышки нервозности, бессонные ночи, когда он ходил туда-сюда по комнате, будто что-то высчитывал. Драко отвёл взгляд к окну. За стеклом тихо падал снег, медленно, будто время само замедлялось. — Дела… — Малфой поник, плечи его опустились. — Просто семейные дела. Ничего, о чём стоит говорить. Но Гермиона почувствовала, как воздух между ними натянулся. Он снова прячется. Он снова один. Она подошла ближе, присела рядом и осторожно коснулась его руки. — Ты говоришь так, будто тебя зовут туда на казнь, — мягко произнесла она. — Драко, что случилось? Он улыбнулся уголком губ - устало, как будто это движение стоило ему сил. — Не волнуйся. Она знала, что он врёт. Не злонамеренно — из привычки. Но знала. — Я буду скучать по тебе, — тихо сказала Гермиона, и, наклонившись, обхватила ладонями его лицо. Его кожа была тёплой, а дыхание чуть дрогнуло, когда она чмокнула его прямо в кончик носа. Это было глупо, смешно и нежно - и именно поэтому он всегда не мог удержаться. И он усмехнулся. Искренне. — И я по тебе, — ответил он, и в его голосе вдруг появилось что-то болезненно-правдивое, почти отчаянное. Он притянул её к себе, будто пытаясь запомнить, впитать, прижать так крепко, чтобы хватило на все предстоящие дни разлуки. Его руки скользнули по её спине, остановились на талии, а лоб мягко лег к её виску. — Слишком по тебе, — добавил он едва слышно, — Даже если мне нельзя … Гермиона замерла, чувствуя, как его слова тонут в её груди тяжёлым, тёплым комком. — Ты вернёшься? — спросила она чуть глуше, чем хотела. Драко притих. Пальцы его непроизвольно сжались. — Конечно, — ответил он сразу. Слишком быстро. Слишком уверенно. Гермиона прижалась к нему ближе, будто пытаясь поймать в его объятиях правду, которую он опять от неё скрывает.