Солнце в объятиях луны

Январь 1997 Рождественские каникулы прошли совсем не так, как планировала Гермиона. Вместо тепла семейного дома, и запаха маминых пирогов, была : тишина, книги и самокопание. Она и правда собиралась уехать к родителям, пока те не сообщили в последний момент, что отправились к бабуле в Холфиллд. Она могла бы поехать в Нору, Молли прислала два письма и каждый раз подчёркивала, что будет счастлива видеть её. И Гермиона хотела… но решила, что эти каникулы проведёт наедине с самой собой. И впервые за долгое время - позволила себе просто остановиться. Она прочла кучу литературы, дошла даже до психологических книг, отчаянная попытка понять, что происходит у неё в голове и почему всё так путается внутри. Без друзей, без Рона, без Гарри… и без её тайного "возлюбленного пожирателя смерти", она успела переделать множество дел. И с удивлением поняла, что работает продуктивнее, когда вокруг никого нет. Но одиночество всё равно потихоньку подтачивало. Хогвартс был полон студентов, оставшихся на праздники, но ей казалось, что она совсем одна. Хотя Рождество в этом году было прекрасным. Настоящее, живое, тёплое, прям как в детстве. Хогвартс сиял огнями: гирлянды, ленты, мерцающие свечи плавали под потолком, а огромную ёлку, которую Хагрид притащил из леса, пришлось устанавливать усилиями сразу четырёх профессоров - она была выше самого полувеликана. Гермиона тоже помогала в украшении: Флитвик с радостью принимал её идеи, а она наслаждалась работой, забываясь в хлопотах. Дамблдор понимал, как важно, чтобы в это трудное время Хогвартс стал настоящим домом для тех, кто не мог быть рядом с семьей. Он лично следил за каждой деталью, чтобы создать атмосферу тепла и уюта в Большом зале. Звучала тихая, успокаивающая музыка, а в воздухе витали ароматы свежей выпечки и хвои. Длинные столы сдвинули, чтобы студентам было уютнее сидеть ближе друг к другу. Праздничный ужин получился роскошным: золотистая утка, фруктовые тарты, пудинги, десерты, эльфы явно старались от души. Дамблдор сделал всё возможное, чтобы создать для своих учеников островок безопасности и счастья, где они могли забыть о своих тревогах и просто наслаждаться праздником. Профессора сидели за своим столом на подиуме, и даже здесь царил дух полного расслабления. Хагрид грохотал смехом и подливал им какую-то крепкую настойку, которую судя по всему, он сварил сам. Минерва мягко, но настойчиво прикрывала рукой свой бокал, смущённо указывая Хагриду грань — "Только чуть-чуть". Дамблдор же, наоборот, с удовольствием подставлял свой бокал, а его глаза весело мерцали за очками-половинками. И даже Снейп, казалось, порозовел в этой тёплой суматохе, и его обычная бледность уступила место румянцу, вызванному не гневом, а теплом. Пару раз уголок его губ дрогнул в тени улыбки. Гермиона могла поклясться, что видела это. А потом произошло невероятное. В зал стали входить всё новые эльфы, многие в маленьких платьицах, шляпках, носочках, бусах. Идущий впереди Добби, гордый, нарядный, под ручку с Винки, сиял так, будто именно он - главный дизайнер Хогвартса в это Рождество. Эльфы расселись за маленьким, но длинным столиком посередине зала - как раз там, где обычно сидели когтевранцы. На их столе тоже было полно еды, ровно столько, сколько им было нужно. Гермиона чуть не захлопала от восторга. Она подняла взгляд, и встретилась глазами с Дамблдором. Тот тихо отсалютовал ей бокалом и улыбнулся так тепло, что у неё защемило сердце. Пожалуй, впервые она почувствовала, что Большой зал - это не просто место. Здесь собралась одна большая, и дружная семья. И в этот момент она действительно не была одинока.

***

За время отсутствия своего соседа, Гермиона успела привести башню в идеальный порядок. Она вымыла ванную, разобрала общую гостиную, перебрала книги, разложила по местам стопки пергамента… и, наконец, добралась до кладовой, где Драко обычно оставлял свои квиддичные вещи. Там был хаос. Настоящий, осязаемый, кошмарный хаос : старые мётлы, несколько сломанных ручек, мятые перчатки, грязные манжеты формы, какие-то коробки из-под настоек для ухода за мётлами, вечно валяющиеся щётки… И как же она раньше не догадалась, что кто-то должен это убрать? Похоже, ни один староста за последние десять лет туда даже не заглядывал. Она вздохнула, закатала рукава, и нырнула в завалы. Работа заняла много времени, но когда она наконец дошла до дальней полки с перчатками, увидела что снизу что-то заметно выпирает. Гермиона осторожно потянулась, отодвинула перчатки, и кончиками пальцев зацепила небольшой блокнот. Матово-белый, а на обложке едва заметная, серебристая, словно мерцающая буква M. М — Малфой. Она замерла, держа его в руках. Минуту она просто смотрела на обложку, чувствуя, как внутри поднимается что-то опасно любопытное. Это было вторжением в личное пространство. Её собственный дневник, пусть и не магический, но она бы никому не позволила открыть. — Не смей, — тихо пробормотала она себе. Она прошлась по залу, пытаясь успокоиться. Села в кресло. Выдохнула прядь, которая выбилась из её пучка и упала на лоб. И всё же, пальцы сами раскрыли блокнот. Пустые страницы. Белые, гладкие, как только что купленные. Гермиона недоверчиво пролистала его полностью, с первой до последней. Пусто. — Ну и не дурак ли ты, Малфой? — фыркнула она. — Мог бы придумать что-то поинтереснее. — Ревелио, — прошептала она. В ту же секунду поверхность бумаги вспыхнула, на ней проступили линии, резкие, нервные, исчерченные, будто писавший давил перо так сильно, что вот-вот проткнёт лист. Строки начали выкристаллизовываться прямо у неё на глазах. УБИТЬ. УБИТЬ. УБИТЬ. Гермиона вздрогнула. Перевернула страницу. КАК??? КАК Я ЭТО СДЕЛАЮ??? СЛИШКОМ ПОЗДНО!!! Я НЕ МОГУ!!! НЕ МОГУ ЭТОГО СДЕЛАТЬ!!! У неё перехватило дыхание. Она захлопнула блокнот, словно обожглась. Руки задрожали. Она поспешно наложила на блокнот маскировочные чары и убрала его обратно, туда где нашла. Лишь оказавшись в своей комнате, она позволила себе рухнуть на пол. Села прямо на ковёр, прижав колени к груди. Схватилась за голову, распотрошив свой пучок, тонкие пряди рассыпались по плечам. — Кого ты собираешься убить, Драко? — прошептала она. Волан-де-Морта? Или… Гермиона сглотнула. — Или… кого-то другого?

***

Гермиона провела остаток каникул в нарастающей тревоге. Блокнот Малфоя с его исчерченными, кричащими строками, превратился в физическое воплощение её страха. Она не смела больше к нему прикасаться, но знала, что его можно найти в той же кладовой, как бомбу с тикающим механизмом. "УБИТЬ. СЛИШКОМ ПОЗДНО. НЕ МОГУ." Эти слова, словно заклятие, застряли у неё в голове. Она пыталась рационализировать увиденное. Она ждала его возвращения. Ждала, чтобы спросить. Ждала, чтобы обнять. Ждала, чтобы увидеть его и понять, жив ли ещё тот мальчик, который признался ей в своих слабостях. Когда студенты наконец начали стекаться обратно в Хогвартс, Гермиона почти физически ощутила присутствие Драко. Она сидела в гостиной старост, делая вид, что читает, когда дверь распахнулась. Он вошел, а вместе с ним вошел и холод. Не зимний холод с улицы, а что-то металлическое, острое и чужое. Это был Драко Малфой, но не её Драко Малфой. Его волосы были безупречно уложены, мантия идеально отглажена, а взгляд, который обычно блуждал в поисках её или избегал её, теперь был абсолютно пустым. Ни тени насмешки, ни проблеска усталости. Ничего. Он не посмотрел на неё. Даже не вздрогнул. Драко поставил свой сундук у входа, небрежно бросил на диван запечатанный пакет от матери и двинулся в сторону своей спальни, словно она была пустым местом, а не той, которая целовала его две недели назад, пытаясь запомнить его тепло. — Привет, — произнесла она, заставив голос звучать максимально естественно. Он остановился, но не повернулся. — Привет, Грейнджер. Её сердце пропустило удар от этого фамильярного, ледяного обращения. — Ты… ты хорошо провёл время? — спросила она, нелепо заломив руки. Он, наконец, медленно повернул голову. Его глаза были серыми, как сталь, и непроницаемыми. Это был взгляд, который он носил на публике, защитный щит. Но он никогда не использовал его наедине с ней. — Отлично! А что? Резкость его ответа заставила её похолодеть. Это было похоже на пощёчину, но её больше всего ранило не оскорбление, а отсутствие эмоций. Ни злости, ни раздражения. Только безразличие. — Я просто спросила, — пробормотала Гермиона. Драко, кажется, впервые увидел, что она сидит в гостиной, и на его губах появилась крошечная, отработанная ухмылка. — Я приехал, Грейнджер. Можешь перестать сидеть тут, как преданный домашний эльф. Он отвернулся и захлопнул дверь своей спальни, оставив её посреди гостиной с тяжелым, пульсирующим чувством в груди. Гермиона осталась сидеть, сжимая в руке книгу. Она ясно поняла: Нет смысла спрашивать о блокноте. Тот мальчик, который мог быть достаточно откровенным, чтобы говорить о своих убийственных страхах, исчез. Его место заняла холодная, безупречная маска. Если она спросит, он или назовет её сумасшедшей, или просто проигнорирует, словно она, пылинка на его идеально чистой мантии. Гермиона поднялась. Её глаза загорелись тем упрямым, непреклонным огнем, который всегда заставлял её бороться за правду. Она прислушалась - за дверью Драко царила полная тишина. Дневник Гермионы. Февраль. 1997 г. Он вернулся. Я ждала этого, ждала его, как ждут весну после долгой зимы, и… ничего. Я не знаю, что могло случиться за такой короткий период времени, но он изменился. Драко вернулся совершенно другим. Он стал в сто крат холоднее, чем был до Рождества. Его будто подменили. Как бы я ни пыталась снять его маску, мне это не удавалось. Он был. Ледяным. Непробиваемым. И этот холод теперь распространялся и на меня. Я смотрю на него и не узнаю. Он улыбается, но в этой улыбке нет тепла, это просто гримаса, отработанная в детстве. А когда его глаза встречаются с моими, я ощущаю пустоту, словно там больше нет того человека, который был рядом со мной раньше. Того, кто дрожал в моих объятиях. И это пугает. Больно и странно одновременно... Я пыталась понять, в чём причина. Может, это я… Может быть, наши последние моменты были слишком откровенными, слишком личными, и теперь он пытается отгородиться от всего этого. Может, я слишком привязалась, и теперь он наказывает меня за мою слабость. Мне невыносимо видеть, как между нами возникает эта стена. Он построил её за пару недель, а мне теперь придётся сносить её по кирпичику.

***

— В Хогсмид идём? — Пэнси обвила Гермиону рукой, навалившись ей на плечо почти удушающим объятием. — Не принимаю отказов, Грейнджер. Мы должны напиться до полусмерти! — Отстань… — пробурчала Гермиона, скидывая её руку. — Мне не до гулянок. — Что случилось? — Пэнси мгновенно стала внимательной. — Выкладывай. — Ничего, — Гермиона упрямо уставилась в пол. — Слушайте вы… гриффиндорцы… — Пэнси выпрямилась, в её глазах появилась редкая для неё серьёзность. — Вы у меня уже в печёнках сидите. Я уже выучила тебя, как свои пять пальцев. И я знаю, что между тобой и Драко что-то произошло. Либо рассказываешь сама, либо я иду к Поттеру, и мы начинаем допытывать тебя вдвоём. Гермиона вздрогнула при упоминании Гарри. — Ладно… Пойдём в Хогсмид, — недовольно буркнула она, завязывая шарф туже. Они почти добрались до "Трёх Мётел", когда Пэнси внезапно свернула в сторону. — Т-ты серьёзно?.. — пролепетала замёрзшая Гермиона. — В "Кабанью голову", конечно, — отрезала Пэнси. — Хочешь, чтобы нас весь Хогвартс подслушивал? Ты и так главная школьная сплетня после того цирка с Теодором. Гермиона смущённо мотнула головой. "Кабанья голова" точно не входила в список мест, куда она хотела бы заходить. Она никогда там не была, и была уверена, что правильно делала. Но стоило дверям звякнуть, как её окутало густое тепло от огромного камина. Пахло дымом, корицей, старым деревом и чем-то терпким. Паб оказался вовсе не таким пугающим, как о нём рассказывали. — Я думала, тут будет хуже, — прошептала Гермиона. — Если бы я верила слухам, я бы вообще никогда не оказалась с тобой здесь, — хмыкнула Пэнси. Место было мрачным, но уютным по-своему. Бармен с огромным шрамом через пол-лица выглядел сурово, но приветливо. Девушки сели за первый свободный стол. Пустота зала делала его идеальным для тайных разговоров. — Выкладывай, — приказала Пэнси, сверля её взглядом. — Что выкладывать?.. — Гермиона попыталась уйти от разговора, но её щёки уже предательски розовели. Пэнси подняла руку , и две стопки сами слетели с барной стойки и плавно опустились перед ними, наполненные янтарной жидкостью. — Спасибо, Дэйл, — кивнула Пэнси бармену. Одну стопку она метнула Гермионе. — Пей. Гермиона послушно опрокинула. Горло обожгло, в животе разлилось тепло, пробивая холод и тревогу. Пэнси скрестила руки. — Я знаю про вас с Драко. — КАК?! — выдохнула Гермиона. Защитный щит рухнул мгновенно. Пэнси нервно фыркнула. — Во-первых, это пиздец как заметно. Вы думали, я ослепла? Малфой смотрит на тебя так, будто убьёт любого, кто случайно к тебе прикоснётся. А ты таскаешь Живоглота в его спальню. Во-вторых, твои друзья не умеют держать язык за зубами. В-третьих, мне даже обидно, что ты не сказала мне сама. Она осушила стопку, громко поставила её на стол, и продолжила: — Джинни давно уже рассказала всё Блейзу. А Забини, мой лучший друг, конечно же, он проговорился мне. Ну и Гарри… Гарри тоже переживает из-за вас. Пэнси ткнула пальцем в Гермиону: — Как ты могла скрывать это от меня, Грейнджер?! Девушка взмахнула рукой, и к ним снова подлетели стопки. — Я не Рон, который устроит истерику! И не Гарри, который начнёт расследование! — Пэнси наклонилась ближе, её голос стал тихим и резким. — Я думала, мы союзники. А теперь говори. Что с ним случилось на праздниках? Почему он вернулся как ледяная статуя? — Прости, Пэнс… — Гермиона прикрыла лицо. — Я не хотела никого втягивать. Да и Драко… он не разрешал... Гарри сам догадался, Джинни случайно увидела меня утром у него… Я бы всё держала в себе. — Мерлин, какая же ты дура, — выдохнула Пэнси. — Я бы тебя поняла. — Подожди… — Что с Драко? — Перебила Пэнси, и снова наклонилась вперёд, её глаза горели тревогой. — Я не знаю. Хотела у тебя спросить, — Гермиона подняла руку, вызывая ещё порцию огневиски. На этот раз выпила мгновенно. — Он отдалился. И мне… очень тяжело. Пэнси перекосило от боли. Она несколько секунд просто смотрела на Гермиону, будто пытаясь прочесть её мысли. — Я сама отдалилась от родителей… — прошептала она. — Я не уверена в том, что они не Пожиратели... Тёмный Лорд… Я слышала, он взял Мэнор... Возможно, они все под влиянием,— Её губы задрожали. — Думаешь… они что-то сделали с Драко? Пэнси подалась ближе, её шёпот стал острым, рваным, почти болезненным: — Он принял Метку, Гермиона.,— Она закрыла лицо руками. Слёзы стекали по подбородку. Это не было обвинением, только чистая, беспомощная скорбь. — Знаю, — тихо ответила Гермиона. Пэнси отняла руки от лица - быстро, резко. На её лице застыл шок. — Ты… знаешь? — Да. — И ты всё ещё с ним?! — её голос был хриплым, почти восхищённым от ужаса. Гермиона кивнула. Её взгляд был твёрдым, и устремлённым в пламя камина. — Я верю… что он поможет Ордену. Что он на нашей стороне. Он не виноват, он просто заложник обстоятельств. Пэнси откинулась на спинку стула и выдохнула, будто с неё наконец сняли многотонный груз. — Мерлин… камень с души… Меня это так долго мучило. Я ни с кем не могла об этом поговорить. Она посмотрела на Гермиону каким-то новым взглядом, вселяющим доверие. — Я тоже думаю, что он примет правильную сторону. Он… добрый. Под всей этой ледяной оболочкой, — тихо сказала Пэнси. — Именно, — кивнула Гермиона. Она впервые за долгое время почувствовала, что её ноша стала легче. Пэнси наклонилась через стол, её глаза сверкали. — Значит… — она медленно улыбнулась. — Значит, мы должны ему помочь. И я безумно рада, что мы вместе! Она подняла рюмку, чокаясь с Гермионой.