Куда ты, туда и я

Арн запрещает остаться Алларосу и Дориану, отправляет их в Скайхолд, а сам на негнущихся ногах возвращается к лагерю Инквизиции. Он шёл осторожно, ступая по холодному песку, балансируя, лишь бы не засыпать протез. Выхватывал взглядом силуэты животных, дюн, людей. И к счастью никто не заметил его отсутствия. Им всем было некогда, скоро предстоит осада крепости. Если бы Арн был моложе, то был бы вместе с благородными войнами — Серыми стражами. Отдал бы жизнь за них, потому что в восемнадцать знания о ордене были лишь из легенд, которые слышал краем уха от взрослых: Герой в сверкающих доспехах, победивший Архидемона и спаситель Тедаса. И клан, который наконец-то признает своей частью. Но чем дольше Тиаллен был в ордене, тем больше узнавал истории каждого кто вступил: Насильники, убийцы, воры, маги крови, те кто хочет спасти лишь свои шкуры… " — Я не они!» — твердил себе, изо дня в день, узнав правду, думал об это каждую неделю. " — Я не Серый страж!» — клеймил себя перед всеми, кого знал, в месяц своего вступления в орден. А теперь спустя годы, он стоит в старых доспехах Амарантайна, готовый перебить каждого кто вступит с ним в бой. — Инквизитор, — он встает по левую сторону от него. — Командор, — их главная ошибка никогда не говорить о желаниях и не слушать друг друга, они лишь следуют друг за другом. Они стоят долго в тишине, слишком близко, напрягая отряд Максвелла и расходятся по просьбе Варрика. — Вы будете судить их? — это был разговор союзников и в нем не было места личному. — Только за нынешние проступки. — Инквизитор, обещайте изгнать всех серых стражей. — в его глазах холодный лед, в глазах Максвелла принятие. — Всех… Взор обращен к крепости. Мысли о битве в смеси с беспокойством стыд. Арн не хотел быть вновь серым стражем, потому поставил жесткое условие — изгнание. После этого они не говорили. Время уходило на подготовку к штурму и долгому походу через жгучую пустыню. — У меня плохое предчувствие, — прихрамывая на не настоящую ногу эльф встал рядом с ним. Некогда он с легкостью носил тяжёлые латы, держал двуручный меч. А сейчас от этого только наплечники и меч на поясе, — Оттуда вернуться не все. Инквизитор перевел на него взгляд. — Жаль, что в этом ты никогда не ошибаешься, — кожа потеряла былую живость, став сероватой. Голубые глаза не блестели яркостью. Арн все больше выглядел болезненно. — Кто не вернётся? Сердце билось о рёбра как загнанное. Долиец знал, что не вернётся. Он должен был уйти до того, как узнал, что под личиной Инквизитора скрывается человек, которого безмерно любит. Должен был отдалится, чтобы не причинить своей смертью огромную рану на его душе. Они расстались, по желанию Тиаллена и снова сошлись. Они так долго шли к признанию в любви и так этого не сделали, так мало прожили вместе счастливых дней. Один умрет, ради жизни другого. — Не знаю, — ложь. Инквизитор чувствует это, не почувствовал лишь когда эльф ушёл из их дома. — Все хорошо, — как можно мягче произнес мужчина, наклоняется чтобы поймать его взгляд, — Может, это предчувствие не сбудется. Не смело пальцами коснулся открытой шеи. — Да, — страх скручивал живот. — Арни, — ласково позвал, прислонив лоб, — Скверна… — Давай поговорим об этом после возвращения в Скайхолд, — шепчет Арн и медленно тянется к щеке, но маг перехватил руку чтобы оставить поцелуй на ладони покрытой рубцами, на пальцах и не на всех есть ногти.

***

Им пришлось разделится, отряд Инквизитора старался как можно скорее преодолеть расстояние до Кларель и Эримонда, пока Командор и пара серых стражей, защищали их тыл. Он ушел на подмогу, когда юные стражи смогли держать оборону, да и дракон все яростней старался кого-то атаковать. Но если бы Арн не знал всей правды о Вестнике Андрасте, то ни за что бы не бежал сейчас, проскальзывая по стене. Не помог даже если бы тот молил о спасении. Протез жалобно скрипит на очередной ступени, когда дракон отгораживает путь отряда, а долийцу остаётся совсем немного. Чувствует всплеск магии и видит, как площадка рушится в пропасть. Видит, как инквизитор бежал последним крича: — Всем назад! — и только Арн изо всех сил бежал Максвеллу на встречу, успев в последнюю секунду схватить того за руки. — Держу, — но дракон, взмывший в небо, одним движением крыльев, смахнул всех вниз. В бездну тени. — Все живы? — Инквизитор вертит головой, чтобы убедится в целости каждого и найти белую макушку. — Арн? — Мы тут, — Варрик помахал ему с потолка, или пола? Помогая эльфу, который как-то сильно вцепился в свои волосы, спустится к остальным. — Видимо сильно приложился головой… И впервые минуты они были сильно заняты выяснением отношений между серыми стражами и Хоука. Хоука и Инквизитора, и о Тени. Они не видели, как иллюзия Тиаллена стала спадать. Она держалась так долго как могла бы, наложенная при помощи искусного мага крови, ломалась выпуская дремлющую скверну причиняя боль. Вырывая эльфа из пограничного состояния. Он падает наземь, цепляясь пальцами за ил в мутной воде, кричит и задыхается. — Арни?! — Макс почти падает на колени, не зная, что происходит, ломает голову в догадках. — Не подходи! — кричит, потому что скверна жжёт изнутри, потому что не может контролировать Порождение тьмы в себе, потому что он на грани. — Не подходи? — их отношения трещали по швам и каждый раз пытаясь вновь все вернуть натыкался на стену. — Не подходи?! Мне надоело! Твой чертов кнут и пряник! Почему я должен это терпеть?! — он сам срывается на крик, до сих пор не видя, как половина лица покрыта мертвецком серым цветом. — Макс, — гном пытается дернуть человека за руку, но лишь сам получает по лицу. — Я пытался исправиться, старался исправить то что натворил и ты, и я! Что сделал ты?.. Удар в челюсть прилетел от Хоука, и возможно бы ссора продолжалась бы на два фронта. Арн сам встал на ноги, тяжело дыша. — Умирал от скверны, — дрожь прошлась по всему телу, когда их взгляды встретились, — пока ты играл в Инквизицию. Я боролся с желанием всех убить и утащить на тропы. — а в глазах Тревельяна вопрос, как давно? — Когда ты решил спасать магов, когда ты умер, когда ты… Ему больно говорить дальше, его подхватывает Кассандра, сочувственно хлопая по спине и слишком осуждающие бросая взгляд на Инквизитора. Ни Варрик, ни Кассандра, ни Блэкволл, ни Хоук, не давали заговорить с Арном, который буквально стал обузой в Тени или чувствовал свой ближайший конец и сохранял силы ради этой битвы. Они забрели на кладбище, где у каждого приближенного Инквизитора было свое надгробие. Два из них почти срослись в целое, один почти полностью разрушен, другой только на половину, на них не было имен, лишь страх. «Умереть на его глазах.» «Не успеть признаться ему.»

***

— Это моя задача, — Хоук уже был готов ринуться в бой, бормоча без остановки под нос, но лишь получил эфесом меча в бок. — Ты знаешь кого надо выбрать, — Арна ломает от боли, зов воет в голове все громче и громче с каждой секундой, и он не хочет умирать. Умирать на глазах Максвелла. Тяжелый взгляд, подернутый скверной. — Прошу, Арн, — защитник стихает, под мольбу Инквизитора, который смотрит на эльфа, лишь бы запомнить все черты лица. — Я без тебя не смогу. — он едва дышит в этот момент, легкие и сердце словно обвиты ядовитым плющом. — Я не могу. Не заставляй меня. — внутри все похолодело, иглы рвали изнутри, — Прошу. Казалось вся тень замерла в этот момент, словно не было Ужаса и Хоука рядом. Они будто снова в своем доме в Киркволле, наконец-то готовы сказать те самые слова, чтобы дальше радостно жить без скверны, без якоря, без этого мучительного выбора. — Командор Арн, — кажется губы совершенно не шевелятся и вокруг только тишина, что оглушительно взрывается вынутым из ножен мечом. Громким стуком разорванного в клочья сердца. Ужас наносит удар отделяя Хоука от них все дальше к выходу. Они одновременно наносят удары лишь бы существо отступилось ненадолго. Серый страж, как может расправляет плечи, он чувствует боль во всем теле, а скверна все больше поражает долийца. Вскоре от былого Тиаллена останется лишь воспоминание. — Прости меня, Максвелл, — произносит Арн и не оглядываясь идет в бой задыхаясь от пронзающих легкие «игл».

«Я пожертвую собой, ради спасения тебя мира»

— Инквизитор! — и как бы Гаррету не было тошно, смотреть на ужасную драму, Кошмар все ближе к разрыву. Максвелл выпрыгивает последним из разрыва, сдерживая желание кричать и биться в отчаянии, ему не позволительно. Смотрит назад, и видит в искажении разрыва, как белое пятно, окрасилось красным. Больше нет эльфа, с которым он бы мог разделить их жизнь и счастье. Максвелл закрывает разрыв и слышит сзади: — Где Арн? — на выдохе произносит Варрик. — Серые стражи, вы изгнаны из Орлея, такова последняя воля Командора. — он не смотрит на них, не смотрит на лицо друга чье выражение застыло в боли, не смотрит на Хоука, который мог остаться в тени, и выжил бы, несмотря ни на что. У эльфа нет и шанса. И гном не знает кого из друзей стоило оставить там.

***

Аллароса взяли под стражу уже на границе Скайхолда и если бы не письмо, заверенное рукой Арна, то его жизнь уже оборвалась бы. — Все закончилось достаточно благополучно, — Дориан весело улыбнулся краем губ. — Потому что я был рядом с тобой. — Ну да, а это просто бумажка, — он держал письмо между ладоней, звеня наручниками на кистях. — Я явно лучше какой-то бумажки, — в его голосе была слышна показушная обида. — И болтливее, — невзначай добавил Ал сделав самое не заинтересованное выражение лица. — Это один из моих навыков, — произнес тевинтерец, ожидая от эльфа заинтересованный взгляд. — Рот, на многое способен, — бросив двусмысленную фразу, пальцами подкрутил край усов, насладившись вспыхнувшим румянцем на лице Аллароса. — Ай-ай, что за бесстыдник, я имел в виду пение. На что парень, лишь возмущенно открывал-закрывал рот, пока в серых глазах плясали озорные огоньки. В этой словесной битве Ал постыдно проиграл, и постарался как можно быстрее пройти вперед, а Дориан, слишком довольный собой, неспешно шел позади него. Любовался фигурой эльфа, который почти смог организовать покушение на Инквизитора. Новость о победе Инквизиции в битве за Адамант разошлась по долине звучным эхом. Новость передавалась из уст в уста, а до Дориана, поручившегося за Аллароса она дошла более изощрённым способом. У эльфа была масса свободного времени, которое Дориан занимал своим присутствием и сначала это было напряжно. Человек Максвелла мог убить в любой момент, но… Они болтали о романах, которые читали вдвоем; о некромантии, которой пленник восхищался и узнав о способностях тевинтерца в его глазах заблестел заинтересованный огонек. И пока никто не видел мужчина таскал для них хорошее вино, и как-то в шутку сказал, про отчищенный от шкурки виноград. — Что ты делаешь? — спросил Павус устраивая свое место рядом с пропастью, разложив подушки и поставив маленький столик перед решеткой. — Виноград чищу, — капелька сока потекла по тонким, бледным рукам, оставляя красный след. Маг перестал дышать в момент, когда эльф слизал эту каплю и протянул ягоду Дориану. — Тебе вроде такое нравится? — безумно понравилось, поэтому он съел виноград с пальцев Аллароса не забыв хитро сощурить глаза. — Не хватает лежака, да и на тебе как-то слишком много вещей. Алларос все больше отвечал на флирт Дориана и оба наслаждались моментами. Предупредить эльфа о возвращении Инквизитора тевинтерец не успел, тому доложили об предателе гораздо раньше. В голове билась мысль лишь об немедленной казни крысы. Магия вокруг Максвелла искрилась, его печаль, смешанная с ненавистью, повисла маревом. — Дор… — слишком радостная улыбка под капюшоном, которую хотелось размозжить о ближайшую стену сменилась ужасающей гримасой. — И-ин…инквизт-т, — замок ломается под магией льда падает острыми осколками, в которые Максвелл и ставит эльфа в тканевых носках. — Ай! Острые осколки льда не таят, остаются в стопах, не привыкших быть без подошвы. — Ты еще и счастлив, — он держит его за край воротника вытягивая того на свет. Алларос стоит спиной к пропасти, неосторожный шаг и он станет частью скал, самое страшное, что это не далеко от истины. — Ты, — что-то изменилось в Инквизиторе, но эльфа это беспокоит гораздо меньше, чем жизнь в руках учителя. — Пытался убить меня. Дважды. И пришёл чтобы сделать это снова? — Я не мог ослушаться приказа хозяина, — его капюшон на голове надет также, как делал это Арн, в попытке спрятаться. — Ты бы так свободно не разгуливал, — он возвышается над юным эльфом, и теперь видно на лице печаль. — Целым так точно. Что ты задумал? — Меня спас Арн, — Максвелл фурией хватает за ворот второй рукой, ткань в его пальцах хрустит, а ноздри раздуваются от гнева. Притягивает его на свой уровень глаз. — Как ты смеешь мне лгать?! — его голос ужасно тихий, это было в разы хуже крика и Ал глотает все заготовленные слова кусая щеку до крови. — Он не лжёт, — волосы Дориана всклокочены, он бежал до сюда быстро из всех возможных сил, — Спросите Арна, он… — Значит ты защищаешь этого лжеца? — мужчина чуть толкает эльфа назад, и он почти висит над пропастью. — Инквизитор! — стражники держат тевинтерца. — Это правда! Он спас меня разбил филактерию. — произносит без единой запинки цепляясь за предплечье учителя. — Арн попросил спасти вас! Потому что он не хотел оставлять вас одного, когда скверна захватит его! Максвелл смотрит на него тяжёлым взглядом, но отпускает и уходит, когда к ним спускается встревоженный Варрик. — Позови Арна, — Алларос падает на колени, но, когда гном отводит глаза и сжимает губы в тонкую полосу. — Нет. Нет. Нет! Он говорил, что ему осталось два месяца! Он… — голос срывается на отчаянный крик, — это крик безысходности, отчаянья, в попытке принять правду. — Два месяца… — где-то на ступенях повыше Тревельян слышит его. Время обмануло их. — Снять все обвинения с Аллароса, — эти слова дались ему с трудом, ровно, как и подняться с кровати, не было смысла в мире где не было Арна. Он обещал спасти мир. Ал обещал спасти Тревельяна. И только Арн не обещал выжить.