Куда ты, туда и я

Небо затянуто пеленой темных туч, Священные равнины погрузились в тишь перед предстоящей грозой. Воздух влажный и давящий, движения отряда Инквизитора медленные. Даже маги не могли помочь быстро, расходуя силы, а лириумных настоек с собой было не так много. Кто-то сменял другого в лагере, когда уж было невмоготу передвигать ногами или держаться в седле. Мелкими перебежками они разведывали каждый уголок, прежде чем вступить в бой или отправиться с частью армии. Не сменным был Вестник. Он стойко переносил зной, осматривая равнины. Рассматривал потрепанные знамена инквизиции и патрули, безмолвные поля сражений, где местами возвращались демоны отчаяния. Новые могильники с восставшими мертвецами. Долийский караван пересекающий местность. Все не то. Павус сидел так что бы, как и Вестник искать цель. Отряд венатори. Когда Дориан только примкнул к ним, ужасный Максвелл, перебрасывался со всеми своими мыслями, шутил и был похож на живого человека. Вступал в диалоги и споры. Объяснял что-нибудь. Нелестно высказывался за удары исподтишка сторонников или противников. Вздрагивал, когда мертвецы восставали на их стороне, закрывая от стрел. Или падал на союзников из-за сильных ударов по земле. Проявлял свои чувства окружающим. И то что произошло в Адаманте, не могло остаться там. На смену общительного Максвелла, пришел циничный Инквизитор. Человек потерявший свой мир. Он отвечал на вопросы кратко, бросал команды без интонации, его взгляд скользил по людям, не задерживаясь ни на ком. Вдалеке вспыхнула ослепительная молния, рассекающая тучи на многие мили. Нарастающий раскат грома, заставил воздух вибрировать. Следующая вспышка, и на возвышенности показались знакомые доспехи. - Бык. И косит бежит в сторону венатори, разбросав их маленький отряд в разные стороны. Отвлекал на себя, пока Варрик с Дорианом занимали подходящую позицию из далека, следя за периметром позади. А Инквизитор после Адаманта не держался позади воинов. Рассекал поле битвы, отбивая и парируя посохом, нанося смертоносные тычки острым наконечником, безжалостно сжигая врагов магией. Возможно, так он хотел быть ближе к Арну, вспоминая его в бою? После очередного раската грома, поле битвы окропил дождь, окрашивая пустынную землю кровью. - Я сдаюсь! – хрипел последний венатори из отряда. Шлем с него слетел и на вид ему едва исполнилось двадцать. Он пытался отползти подальше, оставив за собой кровавый след. Дальше плен, допрос и суд. Максвелл, стоял в нескольких шагах от него, каменной статуей, не произнес ни слова. Смотрел на судорожно сжимающего грязь мальчишку, пустым-ледяным взглядом. Делает грациозно делает шаг, следующий. Подходит к дрожащему венатори. Опускает ногу между лопаток, наблюдая как тот дергается от боли. Давит сильнее, пока не раздается хруст сломанных костей и крик, на который среагировал. Они наблюдали, как на лице Вестника не дрогнул ни один мускул, как он взял в ведущую руку посох, целясь в горло. Мучительная смерть. Юноша захлебывающийся собственной кровью с грязью, молящий о помощи. - Закончили. – глухо произнес Инквизитор, переступив через тело. Никто не двинулся сразу. Никто не обсуждал случившееся, но каждый чувствовал на себе отголоски жестокости Инквизитора. Человек, который не применял излишнюю жестокость и был милосерден. А Варрик был уверен в пылу сражения он видел, тот использовал магию крови. Глаза Вестника горели красным. Потому второй отряд венатори, внезапно подкосился охваченный красным дымом, сил хватило только приблизится. И упасть от легкого толчка в плечо. В разряженном воздухе, больше чувствовался запах металла, нежели грозы. В лагерь они вернулись, когда ливень разошелся еще сильнее, а костер поддерживали только магией. Максвелл занял место отдельно от основного лагеря, сидел у небольшого костра. Плащ, холодный и влажный, плотно облегал плечи. В руке он держал веревку-чокер, которую так любил носить на шее Арн, перебирал между пальцев ее концы, а взгляд был прикован к пляшущим языкам пламени. Лицо, освещенное огнем снизу, выглядело еще более изможденным, тени под глазами стали как провалы. Он не двигался, не моргал, словно был статуей. - Не помню, - Варрик сел на противоположной стороне костра вытянув руки вперед, грея замерзшие пальцы. - Когда в последний раз видел применение магии крови. Пальцы мага сжались на сильнее, и он мог почувствовать шов ниток. - Они не посмотрят на то что ты Инквизитор и на твои заслуги, если это всплывет. – у собеседника только дергается бровь. – А мальчишка? Взгляд Вестника все такой же пустой, но уже направлен на гнома. Тело напряглось, словно он пытался сдержать внутреннюю дрожь. - Перепуганный. Ты… ты не сделал его смерть быстрой. Тебе тяжело. Мы все это видим, Максвелл. - Неужели ты думаешь, что мир стал добрее? – говорил хрипло бесстрастным голосом. - Или венатори будут молить о пощаде? Они скорее нанесут удар испод… - Нет. – гном перебивает его, качая головой. - Но есть разница между необходимостью и… жестокостью. И Арн не одобрял… - Оставил Арна в Тени это благородный поступок, а убил какого-то мальчишку, значит жестокость? Арна больше нет, - осознание стало больнее, чем любая рана – Я оставил его в Тени… Оставил одного со скверной. Нет ничего хуже, чем это… - Он замолчал, с трудом переводя дыхание, не заметив, как встав на ноги смотрел на друга с высока. А Варрик увидел, та беспричинная жестокость, - это единственный способ для Максвелла хоть как-то совладать с невыносимой болью вины и потери. Это его способ чувствовать. Не мог вернуть Арна, не мог искупить свою вину. Поэтому он обратил свою боль на себя, и на любого, кто попадался под руку. На утро перед ним вновь был циничный Инквизитор, учитывая, что скоро им всем предстоит битва в Арборской глуши. И защитный механизм Тревельяна им необходим, тот кто сейчас не испытывает жалости быстрее примет решение. Но он задумается, глядя на Храм, Тиаллен остался бы исследовать его. Если бы он был рядом в Храме Митал, что бы Арн ему сказал? Долиец проклинающий богов, отринувший веру. Орлесеанец, еретик, возглавляющий Инквизицию. «Они были на половине пути до Денерима, уставшие и недовольные очередной стычкой с порождениями тьмы. Вымазанные кровью, неприятно пахнущей, словно из пасти мабари. Сил идти дальше уже ни у кого не было, им нужен был срочный привал, прямо у той речки в которую случайно свалился Арн. - Как водичка? – эльфийка всеми силами старается держать серьёзное лицо, почти проявляет сочувствие, но цветок кувшинки очаровательно западает за его ухо. - Не поверишь! Она мокрая. – хмурится Арн, разглядывая дырку в сапоге. - Скажи ква. – он молча подхватил Нерию и посадил ту в воду. – Арн! - Ква. – и громко засмеялся, вместе с юной волшебницей. Но прежде чем всем смыть этот день, они разожгли костер, поставив котелок с водой, расставили палатки и уже попарно в реку. Заходящее за горизонт солнце приятно грело своим теплом, окрасив округу приятным оранжевой. А обычно едва заметный валласлин на коже Арна, на свету стал темнее: - Что значат эти рисунки? – Максвелл показал на свои скулы, когда долиец развесил свои мокрые вещи возле костра. - Валласлин, наносят совершеннолетним долийцам, больно и не приятно. Кривится, вспоминая, как кисть двигалась по лицу, припечатывая все магией, как ему заламывали руки и ноги. Но тот как маг внимательно слушал его Тиаллен продолжил. Так они не заметили, как настала их очередь смывать грязь с себя. - Я тут подумал. – произнес Максвелл сполоснув волосы, - Ни разу не видел тебя за молитвой. Ни в бою, ни в пути, или ты молишься себе под нос? - А ты? - Иногда. Может быть в праздники? – задумчиво постучал себя пальцем по губам. – В целом я больше еретик. - А я считаю богов могущественными магами…» Позже Максвелл узнал, что на его лице был валласлин Митал. Единственной из эванурис, к которой долиец не питал сильной ненависти. Из Источника Скорби испила Морриган.

***

- Дориан, - эльф еще не успел подняться по лестнице, начав звать человека. – Павус! Он крутился по сторонам, разыскивая того взглядом, но в привычном месте его не было. Книга закрыта, с краю торчит кусочек накрахмаленной ткани, бокал для вина совершенно чист и бутылки рядом нет. Как и предположений, где мог быть тевинтерец, настолько ранним утром? У Аллароса была донельзя отвратительная привычка – спать до обеда и ложиться спать в ночи. Будучи учеником Максвелла, он часто опаздывал на занятия или же просто на них не появлялся, за что получал нагоняй. Точно, как и за ночное бдение в библиотеке. Раньше это право отстаивал Арн, а когда он был в рабстве это право было жестоко отобрано. Теперь, с нарушенным циклом своей жизни, он спал в любую свободную минут. Поэтому ни разу не завтракал со всей командой Инквизитора, а на обед приходили уже не все, кто был в походе, кто на важном совещании, которых стало больше. Убитый горем Вестник Андрасте нагружал и себя, и своих соратников, лишь иногда прислушиваясь к голосу разума в виде ученика, опекающего его отдых. «- Удивительно, когда-то я гнал тебя спать. – ни на миг, не расставшись с очередной кипой бумаг, произнес Максвелл, в один из таких дней. Погружаясь в очередной беспокойный сон.» Первые пару недель их примирения Алларос с осторожностью узнавал человека, с которым не виделся несколько лет, а позже старался помочь с бессонницей. И совершив множество безуспешных попыток, он решил искать другой способ решить это. Переговоры с нереальным Арном были лишь безуспешной попыткой унять горе и только больше приближало черту, за которую мог выйти Вестник. А обещание данное «Клянусь выполнить то не знаю, что.» – становилось все сложнее, и, если бы сегодня был обычный сон, без снов, он бы не бегал по Скайхолду, в поисках Павуса. - Шахматы, - в это время суток именно ими мог быть занят маг с еще не особо загруженным Калленом. Пересечь библиотеку в пустующий тронный зал, чтобы оказаться в рассветной прохладе сада, в которой двое были вовлечены в игру. - Дориан! – на выдохе крикнул Ал, не теряя секунд. - Подумать только: встретить тебя здесь, - возможно это прозвучало слишком саркастично, но взволнованный эльф пропустил это мимо своих ушей. – А как же здоровый сон? Еще даже близко не завтрак. - То-то ветер сменился сегодня. – парень пытался что-то возразить или ответить, но лишь водил по воздуху пальцами. - Отдышись прежде чем говорить, - заботливо попросил Каллен переставляя фигуру на доске и победно ухмыляясь сопернику. - Принимаю поражения, - маг побеждено поднимает ладони вверх, приглашает присесть Аллароса рядом, когда командир уходит. – Соскучился по моей компании, и… - Что, если Арн жив, - он перевалился через стол, держась за края, говорил тихо будто выдавал самую большую тайну. – И может выйти из разрыва? – Ал наклонился ближе едва оставляя расстояние между их лицами. – Нам остается понять: ближе к какому разрыву он будет. Дориан, затаив дыхание слушал безумную мысль и старался не отвлекаться на красивые глаза и манящие губы. В памяти все еще была свежа оплошность его позора, да и покуситься на ученика Инквизитора… Он сложил руки на груди, откинувшись на спинку кресла. - Знаю, как это звучит, - склонил голову на бок. – Я понял одно послушав ИХ истории смертей, нельзя верить в них, если нет тела и свидетеля… - он поджал губы раздумывая стоит ли сказать, что видел во сне? Произнес как на духу. - И я видел его в тени, сражающегося с демонами. - А если это игры демона? И тебя хотят одурачить? Не очень хочется терять такие очаровательные глаза, в безумии одержимости. – но сопротивляться хорошенькому личику эльфа было невозможно, именно поэтому, а не из чистого желания Дориана проводить с ним больше времени. – Хорошо. Какой твой план? План, в котором не обойтись без Соласа натолкнувшего молодого Аллароса на эти размышления. Амулет из вещи Арна, что станет маяком в поисках, укажет верный путь и, если даже тот не окажется живым, у них всех будет шанс проститься с ним. Именно последнее Ал опасался больше всего, Завеса могла исказить картину, предоставить в лучшем варианте. С вещью определились сразу, да и достать ее была не проблема. Уставший Максвелл желающий больше всех встретиться со своей любовью, не расстающийся с веревкой на своем запястье. Стоило только подгадать момент. В очередной военный совет, когда весь отряд Инквизитора в ставке командования, когда все уже изнемогают от усталости, ведь недавно вернулись из похода. Кто-то одной ногой веселится в таверне, кто-то уже спит пристроившись к стене. А Алларос осторожно предлагает Вестнику отправится отдохнуть и был готов проводить, когда тот согласился. - На этом закончим, - наконец произнес Максвелл заветные слова и небольшая толпа подхватила эльфа с собой. - Идем босс младший, - Железный Бык подхватил его за талию одной рукой. - Что!? – он попытался хоть как-то возмутиться и вырваться, но его ноги едва касались пола. – Куда!? И почему еще босс младший?! - Ты только в книжках своих живешь, - заветный сворот мелькает и Ал лишь разочарованно перестает сопротивляться. - Как и босс. Еще хмуритесь одинаково. Если только на глаза смотреть, то и не отличишь. Вы случаем не родственники? - Надеюсь нет, - до таверны они дошли слишком быстро, его сбросили на скамейку. - Сдавай карты Крэм! – громкоголосо объявил Бык, стремительно уходя заказать всем выпивку. Все попытки сбежать хотя бы в свою комнату, были безуспешно «обрублены» рукой пьяного косита, возмущенного на гнома, который раз за разом выигрывал. - Могу ли я украсть у вас Аллароса? – и эльфа подхватив подмышки вручили прямо в руки тевинтерца. – Благодарю. Когда они только зашли в таверну на небе еще было видно солнце, а сейчас выйдя из душного помещения, были видны звезды. Ал разочарованно вздохнул, поправив свои прилипшие от духоты волосы. Не сказав ничего Дориану, он побрел в сторону своего убежища. Придется план осуществить позже. Никогда весь отряд в сборе и у них всех нет к нему доверия. Надеясь, что Арн и впрямь жив, и счет не идет на минуты. - А как же благодарность? – шел за ним, почти наступая на пятки. - Я мог и сам выбраться из таверны. - Безусловно! – щелчок пальцами, - Но я жду благодарность за это. – на ладони лежала веревка за которой они и охотились. – Пришлось задержаться и попросить его инквизиторство помочь мне в борьбе с венатори, предположительно сказать где их искать, проверить как Инквизитор дойдет до кроватки. И, вуаля! Требую награды. Дориан мог бы требовать от эльфа сейчас что угодно, но ему хватало восхищенного взгляда, бегающего по его лицу, по предмету. И внезапного поцелуя в щеку. - Прости! – он знает, что последует за этим извинением. Парень просто сбежит, и оба будут делать вид, что ничего такого не было и может быть будут сожалеть. Ал попытался забрать предмет, но Павус слишком сильно желал разобраться в ситуации. - Дориан! Отдай! – в оливковых глазах паника, роста не хватает чтобы забрать предмет из вытянутой руки человека. Вновь оба замирают, смотря друг на друга, пока кто-то из них, не поддается вперед, целуя нежно едва касаясь губ. - Смотрю, ты любишь играть с огнем. – почти промурлыкал Дориан, осторожно укладывая ладонь на эльфийскую поясницу ожидая отпор. - Видимо, - оставляя между ними все меньше места.