Куда ты, туда и я

Бледное лицо Арна в темноте Тени, казалось прозрачным. Под глазами были темные круги, такие же, как и у Инквизитора. Со дня их последней встречи, он стал тоньше, слабее, силы постепенно покидали. Демоны налетели на него разрывая на куски. Алларос проснулся в холодном поту, хватая ртом воздух. В моменте он менялся местами с долийцем, чувствовал острые когти на себе, вгрызающиеся клыки и смех Корифея. Страх облеплял его со всех сторон, сдавливал, а он мог только дрожать, нервно стараясь обнять себя руками. Даже аккуратный стук в дверь не привел в чувства, только легкое прикосновение к спине. - Ты не реагировал, и я зашел, - тихо шепчет Дориан, заглядывая в глаза. Широко мажет теплой ладонью по лопаткам. - А если наша затея — это пустая трата времени? – веки подрагивают, при свете луны. – В моем сне его разорвали демоны. – взгляд на потрепанном кожаном клочке, который либо станет спасением, либо подтвердит кошмары сменяющий один за другим, с более жестокой смертью. - Сны все время меняются, - он закидывает ноги Аллароса на свои, прижимает к своей груди, а эльф прижался щекой к щеке. – Кошмар точно не позволит вернуть Арна это больше подымет боевой дух… Дориан все говорил, пока Ал старался вспомнить сон. И прежде чем утонуть в пучине демонов, в голубых глазах не было страха, только искра упрямства до того, как тело начинало сдаваться. Они просидели так остаток ночи, прежде чем отправится к Соласу в кузню. Травы, позаимствованные из лавки, найденный где-то белый волос долийца только на словах, второй Вестника. Под ворчание Соласа, что это не магия крови, лишь надежный ритуал, почти что призыв. Амулет не загорается. Частичка, принадлежала не Алларосу или кому-то еще в стенах Скайхолда. - Это нельзя утверждать наверняка, - произнес маг, передав веревку в руки юного эльфа. – Амулет проявит себя только в руках Инквизитора, а до этого это простая короткая веревка. На которую лучше не рассчитывать. - Сомневаешься? – Алларос сжимает вещицу в руке, но не дожидается ответа. «Маяк» был создан в кратчайшие сроки, когда воцарилась паника из-за такой незначительной вещицы, она нашлась на полу в ставке командования. Инквизитор почти перевернул каждый уголок Скайхолда, в отчаянии ища веревочку-оберег. Возможно бы организовал военный поход ради маленькой вещицы, оставшейся от милого сердцу любимого. Амулет повязанный на правой руке Инквизитора, придавал ему сил двигаться дальше. Их отряд продвигался от одного разрыва к следующему, шли четко придерживаясь отчетов Лелиана совмещенных с отчетами Каллена. К утру они уже зашли в Саринию, леденящий Эмприз-дю-Лион, встречающий их сильной бурей, не позволяя уйти им дальше. И не ясно как долго стихийное бедствие не отпустит горный перевал. Лица обветрились, покраснели, и постепенно начинали синеть от холода. Доспехи покрылись толстым слоем инея, превратившись в ледяные скульптуры каждый шаг давался с трудом. Острый снег неприятно бил по щекам, веки приходилось держать полуприкрытыми, чтобы хоть что-то видеть впереди себя, а не только однородный белый фон. Очертания людей и зданий искажались, свежие следы почти сразу исчезали. Голосов не было слышно, даже если они кричали. Максвелл шел впереди. Изредка оглядывался назад проверить свой отряд, пересчитывал каждого из них. И продолжал путь к лагерю, когда все подтягивались к нему. Лагерь под скалой, под слоем снега, который им придется разгребсти чтобы отдохнуть. Маги лишь немного смогли сдуть снег, не задевая и так «уставшие палатки». Никто не мог спать спокойно, они менялись в попытке поддержать тлеющий костер. Холод будто проникал под кожу. Отряд двинулся, когда стихия немного поутихла, а видимость с трех метров увеличилась до двадцати. Уставшие. Шли след в след, до недавно отремонтированного моста, на нем ветер гудел с большей силой, сдувая снег и почти сдувая людей с него. И среди белой мглы, едва заметно на инквизиторской руке веревка стала светится голубым, оказавшись на другой стороне моста. Этого хватило чтобы Ал, и Дориан рванули вперед в сторону предполагаемого разрыва, чуть не уронив лидера. Морозный воздух обжигал их внутренности с каждым вдохом, тепло из-под теплых одежд уходило все быстрее, снег облепил ноги. Им придется биться мокрыми и выбившимся из сил. Возле разрыва нет бури, снега по колено, будто он накрыт невидимым куполом. Когда они перешагнули точку невозврата, через десять секунд округа должна наполнится рыком демонов. Лязгом метала и разрядов магии. Разрыв лишь мерно гудел, через двадцать секунд, и ничего только скрип снега под ногами Максвелла и Варрика. - Нет, - тихо выдыхает эльф, растерянно осматриваясь вокруг, свечение на инквизиторской руке прекратилось. - Странно, - привычное движение ладонью и разрыв закрывается, просто и без боя. – Нет следов битвы, и ошметков демонов. - Драконица в логово свое унесла, - произнес гном переваливаясь через сугроб. - Чего застыли там? Рвались же к разрыву, у нас там второй рядом, – подхватив Варрика за шиворот человек перекинул его в противоположную сторону. Двое из отряда уже не шли так бодро, потратив силы на тот рывок из-за мерцания. Видимо скрупулёзно зачарованная веревочка, оказалась лишь указателем самих разрывов, в очередной раз мигнув, когда они подошли к разрыву. Алларос осознал это так быстро, что сердце в груди с жалось от обиды, а сам он горестно рассмеялся. Громко. Держась за живот и глаза вытирая их от слез. - Что с ним? – через шарф вырывается облачко пара, а Инквизитор лишь жмет плечами, не разворачиваясь к ним идет целенаправленно к ненавистному разрыву. Он перестал считать сколько уже их закрыл, это только его долг и обязанность, но не перед миром. Второй такой же странный разлом, без демонов, без боя, мерно гудящий. Пульсировал тошнотворно-зеленым светом, ярко мерцая в бурю. От него исходил низкий, утробный шум, смешанный с рыком демонов и непривычных ударов грома. Максвелл отшатывается в сторону из-за сильного порыва ветра. Недовольно ворчит на съехавший шарф, поправляет правой рукой, как и множество раз до этого. Смотрит на мерцающую зеленым щель, целует веревку на удачу. Разрыв скрипит, мерцает темным. Щелкает рядом с ним поднимая пыль с редким снегом. - Готовьтесь! Будет Гордыня. – он берет посох покрепче в руку и замечает, как веревочка-оберег светится синим. Все во круге стихло, ожидая бой, разрыв скрипел больше, становился меньше, когда из него кто-то появлялся. Тонкий силуэт двигался с дикой яростью, множество рук тянуло его назад. Оставляли раны на его теле, держали за волосы, сдергивали броню мерзко щелкали. Очертаний не было видно, но Максвелл был готов отбиваться. Метка «успокаивает» разрыв, и тот, кто в нем был падает на колени, вместе с мечом. Мир замирает. Смотрит в его глаза с сомнением, пока холодный воздух бьет по щекам. Дыхание прерывистое. - Закрывай! – израненный, худой, встает на подкашивающиеся ноги, и бросается в бой. - Арн. - Закрывай! – помутнение его рассудка, отбивает лапы, старающиеся затянуть его обратно. – Закрывай! – истошно кричит эльф, сражаясь с кем-то в разрыве. И времени на раздумья не было. Пространство вокруг них искажается. Разрыв закрывается мгновенно, вспыхнув ослепительно ярким зеленым. Стоило только поднять ладонь, как на всю округу раздался глухой хлопок, и мерзкий звук разрываемой плоти. В нос едва ударял запах обожжённого мяса, металлический запах крови и морозной свежести. Эльф выдыхает горячий воздух, чуть повернувшись к Инквизитору. Изможденное лицо, покрытое ранами с запекшейся кровью, отросшие волосы, покрытые грязью, бледно-серая кожа и холодные голубые глаза. Он делает маленький шаг в их сторону и падает навзничь. Максвелл бросается к телу, держит за голову, осматривает раны, не веря своим глазам. Он готов кричать, не готовый пережить, что это не он. Сердце под рукой бьется слабо. - Кого я держу? - слова даются с трудом. – Кого? - Арн. – они произносят имя поочередно сами не веря. - Только не умирай, - мягко проводит ладонью по овалу лица, убирая белые прядки. – Не умирай. Я без тебя не смогу. Укутав свою драгоценную ношу им срочно нужно вернуться в лагерь и как можно скорее направится в Скайхолд. И даже буря благосклонно отступила.

***

Его окружала темнота и оглушительная тишина. В ней ему было легко, ни боли, ни мыслей, ни скверны сжирающей тело. Лечащая пустота, для его истерзанного тела и разума. Ни тень, ни реальность. - Это. Тень? – губы казались чем-то инородным, им было сложно шевелить. Кто-то ему отвечал, но он ни разу не слышал ответ на этот вопрос. И тогда это начало пугать и давить со всех сторон. - Макс? – что-то теплое и мокрое пробежало по коже, от неизвестного ему имени. - Я здесь. – голос кого-то был мягким и чуть дрожащим. И снова Арна окутала темнота. Смутные образы: чьи-то сильные руки, уверенные шаги и тепло под боком. Ледяной ветер, покачивание носилок, пресный вкус какой-то еды без запаха, приглушенные голоса. Боль в левой руке, которая отступала из-за горькой жидкости. Как однажды возле него было много народу и все это было, как единый шум демонов в Тени. - Скверны нет, - произнесла Фиона, внимательно осматривая безмятежное лицо. - Это точно? – Инквизитор старается найти в ее словах ложь. - Скверны нет, но она успела повредить его мозг. Может у него не будет части памяти или каких-то навыков, но вероятнее… он не проснется. Лучше не надеяться Вестник и готовиться к худшему. Так шли дни. Он возвращался с вылазок и бежал к тихому, безмолвному Арну, отчаянно рассказывая, что происходит. Гладил дрожащей рукой, белые волосы, замирал если не слышал тонкое дыхание эльфа. Проверял пульс. Надежда таяла, когда дни стали превращаться в недели. - Арн скорее мертв, - произнес один из лекарей. Все силы, магия, власть не могли спасти Арна, медленной гибели. Ногти впились в ладони.

***

Веки были тяжелыми, он их открыл, что-то тяжелое давило на грудь, но ничего не было. Мир был размытым пятном с зеленым отливом. Голова гудел, как разрыв, каждая мышца болела. Не поле битвы, не лагерь, не комната в Киркволле. Стены точно такие как в Тени и холодно как в ней. - Я в Тени, - язык едва поддавался, но прозвучало отчаянно хрипло. Значит смерть настигнет его так, уязвленным, беспомощным, он слышит демонов, что все ближе к нему. Закрывает глаза, чуть сведя брови. - Арн, - что-то падает на пол звонко разбиваясь. - Ал? - едва слышный шепот, пронзил тишину - Да, - парень подходит ближе, садится на стул рядом, не веря глазам и ушам, уже второй раз. - Это Тень? – в голосе дрожь и ужас, вдруг открыв глаза перед ним предстанет демон так похожий на друга. - Нет. – осторожно берет пальцами едва теплую ладонь в свои пальцы. - Я умер? - Нет. – сдавленным голосом отрицает Алларос, уложив исхудавшую руку долийца на свою голову, громко шмыгает. – Нет, не умер. Арн чувствует, как быстро бьется сердце в груди, как пальцы на темечке едва сжались. Проходит секунда, другая и он медленно поднимает веки. Несколько раз моргает, привыкая к свету, а размытые до этого пятна приняли очертания мебели, за окном был зеленеющий куст. Осторожно ведет взглядом по комнате и останавливает его на лице эльфа. - Алларос, - шепчет Тиаллен стараясь улыбнуться, - Долго… - Невероятно долго, - пальцы в волосах чуть-чуть двигаются, и парень смеется радостно и облегченно. – Как самочувствие? - Ужасно и говорить сложно. Еще руки не чувствую. – и у мага было слишком сложное выражение лица для еще обессиленного Арна. - Ты вышел из разрыва, и им же тебе и отрубило руку. – начался аккуратный рассказ, - Нам оставалось только обрабатывать раны и ждать, когда ты проснешься, но каждый лекарь говорил о том, что... Ты не выживешь. Что у тебя н останется твоей личности, или ее занял дух, или… - Много информации, - слова стали превращаться в кашу еще в начале тирады Аллароса. Он остановился, но никуда не ушел из-под руки, нежно пытающейся гладить голову. Отправить письмо Максвеллу было бы плохой идей, поэтому Арн постепенно восстанавливался в стенах Скайхолда, принимая свою новую черту. Беспомощность – без ведущей руки. Лекари, пророчащие смерть, оказались неправы и полные уже оптимизма стали помогать эльфу вернуться к жизни.

***

Опечаленный исходом спасения Арна, Инквизитор не мог принять факт, что теперь ему придется отпустить и придать земле тело. В Скайхолд он больше не рвался на встречу с ним, ехал медленно, вдыхая леденящий воздух. Пытался заставить себя поверить, что так будет лучше, что Арн заслуживает покоя, а не полужизни. Он представлял, как будет прощаться, возложив на костер, как зажжёт его. Придется жить дальше, зная, что вновь не спас, делать все на автомате и держать весь мир в руках лишь бы его никто не уничтожил. Чувствовать сжимающееся сердце, при каждой такой мысли и счастливых воспоминаниях. - Что ты решил? – раздался голос Кассандры позади него. - Ничего. Глубокий вдох делал, лишь хуже. Они шли вместе по привычным ступеням, по тропинке к лазарету, но остановился, увидев белую макушку Аллароса и вторую рядом, чуть сгорбленную и дрожащую. Весь подготовленный траур, печаль и отчаяние рассыпались в прах. Он делает широкие шаги, не сводит глаз, боясь спугнуть наваждение и когда голубые глаза смотрят на него, замирает. Арн делает неуверенные шаги, обнимает единственной рукой. - Обними меня. – утыкается лицом в шею выдыхая такой родной запах ландыша и пергамента. Осторожно дрожащие руки слегка смыкаются на тонкой фигуре. Боялся причинить боль или что тот исчезнет если обнять ощутимее. Теплое дыхание, на коже и он крепко обнимает худого долийца. - Мне не хорошо, - шепчет эльф стараясь прижаться ближе. - У меня проблемы с головой. Иногда меня клинит и мне кажется, что я снова в Тени. И Ал несколько раз на дню говорит мне что ты не погиб на Конклаве. - Арн, - в отчаянии произнес Макс, прижимая к себе. – А я не могу представить мир где нет тебя. И очень сильно тебя люблю, и боюсь, что если не скажу это, то ты исчезнешь Арни. - Стоило по одному разу «умереть», чтобы признать это, - смеется Тиаллен заглядывая в слегка осуждающие глаза. – И я тебя люблю.