Nur Hypothetisch

Проходя мимо гримерки, Илья вдруг затормозил, вспомнив, что не захватил с собой салфеток. Он планировал перекусить на их импровизированной кухне, но мыть руки было некогда — да и, признаться честно, лень, — поэтому салфетки пришлись бы сейчас как нельзя кстати. Вспомнив, что в гримерке сегодня переодевается Артем, у которого всегда есть все что нужно и не нужно, судя по размерам его поясной сумки, Илья стукнул в дверь пару раз. Ответа не последовало. Илья прислонился ухом к двери и снова постучал в нее. Никакого звука, даже маломальского шевеления, свидетельствовавшего о нахождении за стеной хоть кого-нибудь, он не услышал. Даже если Артема нет на месте, он явно отошел ненадолго (в фойе его не было, а надолго оставаться в чужих гримерках без веской причины у них не принято), а значит, можно взять у него нужную вещь без спроса. Вряд ли он был бы сильно против того, чтобы поделиться с другом и коллегой такой мелочью. Толкнув дверь — а они здесь никогда не запиралась ввиду того, что у каждого было свое пространство для уединения, которое вежливо соблюдалось не только актерами, но и костюмерами, гримерами и другими работниками сцены, — Илья шагнул в небольшую комнатку и замер на пороге, позабыв о том, что ему здесь понадобилось. Из-за того, что гримерка была маленькой, даже тесной, все, что помещалось в ней, а именно диванчик, шкаф для костюмов и трюмо с зеркалом, располагалось на виду. Не оставалось никаких сомнений в том, что Артем все-таки был в гримерке. Он сидел на диванчике спиной к выходу и что-то смотрел в своем телефоне. Приблизившись к нему на цыпочках, Илья застыл как вкопанный: видео, которое проигрывалось на экране, подозрительно сильно напоминало ему его выступление трехнедельной давности. Кто-то не внял предупреждениям о том, что съемка на спектакле запрещена, но поразило его далеко не это. По учащенному дыханию Илья подумал, что у Артема что-то случилось и он плачет, но его эмоции были далеки от слез. Рука Артема находилась не где-нибудь, а у него в штанах, а если быть еще точнее — в трусах, и судорожно там двигалась. Плечи подрагивали, взгляд устремился в телефон, а само устройство находилось на расстоянии вытянутой руки, что позволило Илье убедиться в том, что на видео именно он. Как на такое реагировать, он не имел ни малейшего понятия. Не каждый день находишь своего друга, совершенно бесстыдно мастурбирующего на тебя втихаря. Хотя, может, ему было ужасно стыдно — этого Илья не знал, но отчего-то ему стало жаль Артема. Как давно он скрывает свое влечение? И только ли влечение заставило его заниматься этим на рабочем месте, не дожидаясь, пока закончится спектакль? Неужели настолько приперло? Почему именно он? Что в нем такого, что Артему настолько понравилось? А может, это и не он вовсе? Ну точно: в этой постановке задействован целый танцевальный коллектив, состоящий только из девушек, и, вероятно, Артем просто ждал их появления. Илья негромко хмыкнул, удовлетворившись объяснением, которое дал сам себе, и в эту же секунду Артем вздрогнул, словно почувствовав его присутствие. Он медленно обернулся, словно надеясь, что чутье подвело его и он никого не увидит перед собой. Но все оказалось как нельзя хуже: с любопытством уставившийся не то в телефон, не то на его руку, а не то на него самого, Илья встретился с ним немигающим взглядом. Артем закричал, будто увидел перед собой Годзиллу, и отбросил от себя телефон. Однако один рефлекс все же успел сработать, и он заблокировал экран — что, впрочем, было уже бесполезно. — И давно ты здесь стоишь? Илья захлопал глазами. Он переживал, как неловко, должно быть, Артем почувствует себя, если увидит его, думал, как бы ему без наезда объяснить ему, что он не злится и ничего в их отношениях от этого не изменится (хотелось в это верить). Однако вместо оправданий Артем сам перешел в наступление и «напал» первым, чем огорошил Илью и оставив его без аргументов. — Э-э… А-а… Да-а… Не-ет, — не очень убедительно протянул он. — Я пойду, да? С этими словами он развернулся и зашагал к двери. Черт с ними, с этими салфетками, все равно он еще нескоро сможет заставить себя поесть без того, чтобы вспоминать об увиденном. Он услышал, как скрипнула под весом тела кожа дивана — Артем встал с него и пошел за Ильей. Илья ускорил шаг, ускорился и Артем. Илья протянул руку, дотрагиваясь до ручки двери, но Артем опередил его, обхватив ее пальцами, и щелкнул замочком. — Погоди, — произнес он, пряча наушники в карман. Илья закрыл глаза и медленно выдохнул ртом, после чего повернулся и наконец взглянул ему в глаза. — Тём, это не мое дело, чем ты занимаешься у себя в гримерке, только очень тебя прошу, закрывайся, пожалуйста, изнутри. Ладно я, но к тебе так кто угодно зайдет и уже так лояльно не отреагирует, — на одном дыхании выпалил Илья, стараясь не краснеть. Господи, а он-то почему должен чувствовать смущение за случившееся? Артем стыдливо опустил голову и потеребил завязочки на штанах. — Извини, что накинулся. Это… Уже поздно говорить, что это не то, о чем ты подумал? Илья прикрыл лицо ладонью, без слов отвечая на вопрос. Отчего-то он не почувствовал отвращения, застукав Артема за таким интимным занятием, даже — особенно — учитывая, что объектом его вожделения был не кто иной, как сам Илья. — Позволь спросить, — осторожно начал Илья, — это был я? Там… на видео? Артем насупился и яростно закивал, но взгляда не поднял. У Ильи по позвоночнику пробежали мурашки, осознание ударило в голову, и что-то горячее и приятно тяжелое осело внизу живота. Он давно симпатизировал Артему, но не проявлял чувств открыто, боясь отвержения (как минимум потому, что не подозревал о его ориентации). Протянув руку, он едва ощутимо коснулся Артемова подбородка кончиками пальцев и слегка приподнял его. — Давно ты молчишь? — уже увереннее спросил он. — С нашего первого совместного спектакля, — пискнул Артем. Илья недоверчиво прищурился. — Врешь. — Вру, — легко признался Артем. — С того момента, как я впервые тебя увидел. Когда мы столкнулись в коридоре перед костюмерной, на тебе была та дурацкая шапка и ты посмотрел на меня свысока, оценивающе, будто принимал меня на работу, а не сам только что сюда устроился. Я тогда не смог оторвать от тебя глаз, смотрел тебе вслед, раскрыв рот. А ты даже не обернулся. Вот с того самого дня я неспокоен и совершенно измотан мыслями о… Он поджал губы и сглотнул, не глядя на Илью. Какой смысл выпытывать у него эту правду, если оба прекрасно знают, что ни к чему их разговор не приведет? Разве что неравнодушный Илья не будет стоять в стороне, когда его коллега, партнер по сцене и близкий друг очевидно не в порядке. Стоило Артему приоткрыть рот, намереваясь продолжить говорить, Илья наклонился к нему так, что его дыхание коснулось Артемовых губ, и тот издал короткое, еле слышное: «ах». Никто из них не знал, кто начал этот поцелуй, но спустя считанные секунды они уже горячо целовались, дергая друг друга за одежду и хватая за плечи. Артем негромко, но очень возбуждающе постанывал, задирая ногу и норовя закинуть ее Илье за поясницу. Илья, крепко ухватившись за пухлое бедро, сжал его посильнее и, удерживая мужчину практически на весу, бесшумно припер его спиной к двери. И все это время они продолжали целовать друг друга в губы, лицо, шею, ключицы… — Пойдем со мной, — не без труда разорвав поцелуй, пробормотал Илья и за локоть потянул Артема за собой. Сопротивляться тот не посмел, поэтому очень скоро оказался прижатым к диванчику и срывающим с себя штаны вместе с боксерами. Илья глубоко вздохнул, увидев перед собой, как он считал, самое сексуальное, что только существовало на свете, — а именно вставший для него и благодаря ему член мужчины, которого он давно втайне желал. Он промокнул выступивший на лбу пот и закусил губу, чувствуя, как в любую секунду может сорваться и проглотить его. — Ты можешь дотронуться до себя, как делал, смотря на меня? — вместо этого произнес Илья и сам удивился звуку собственного голоса, прозвучавшему так неестественно в тишине гримерки. Затуманенный взгляд Артема лучше всяких слов кричал о том, что он готов сделать что угодно, лишь бы сбросить возбуждение, снова думая о своем единственном. — О-ох-х-х… — простонал он, коснувшись себя и блаженно прикрыв глаза. Которые, впрочем, он вскоре снова распахнул и уставился в упор на Илью, ожидая дальнейших инструкций. Но тот просто продолжал смотреть. Тогда Артем начал движения рукой — сперва неспешно, словно делал это впервые и потихоньку учился, а после уже увереннее, резче, смахивая большим пальцем выступившую на головке смазку и растирая ее по стволу. Илья набрал воздуха в грудь и выпустил струйку прохладного воздуха на промежность Артема. Тот зашипел, ощутив, как чувствительное место, горящее огнем, обдало холодком, и принялся мастурбировать быстрее. Уделять внимание смазке уже не было смысла — его рука и без того намокла так, будто он держал ее под водой, — оставалось только распределять ее по стволу, облегчая скольжение. Вдруг Илья осторожно накрыл рабочую руку Артема своей мягкой ладонью и сжал пальцы, ощущая в них твердость, силу и мужественную крепкость. Артем удивленно уставился на него, но ничего не сказал, лишь продолжил мастурбировать, глядя в глаза своему визави. Легко подстроившийся под его темп Илья делал то же самое. Он ни разу не потянулся к своим джинсам, чтобы ослабить давление на промежность, жаждущей внимания не меньше Артема. Для него это было не так важно — все, чего он хотел, это дать понять партнеру, что рядом с ним можно и нужно чувствовать себя спокойно и расслабленно, делая то, к чему привык наедине с собой. Что он может довериться и позволить ему позаботиться о себе. Окунувшись в эти мысли, Илья совершенно потерял связь с реальностью, и только пара карих глаз, почерневших от вожделения, помогала ему сохранять фокус внимания на настоящем моменте. Очнулся он только тогда, когда веки опустились, заслоняя глаза, в которые он неотрывно смотрел на протяжении последнего не менее получаса, а по руке и пальцам растеклась горячая густота, на ощупь гораздо приятнее, чем он воображал. — Эй, — одними губами произнес Артем. Они были неприятно сухими и совершенно его не слушались. Тогда Илья прижался к ним своими губами и, вращая языком, щедро смочил их — пусть и не так щедро, как Артем. Все же у него тоже должно быть в чем-то преимущество. — Эй, — на этот раз шепнул Илья, отстраняясь от Артема, чтобы вновь взглянуть ему в глаза. Артем заметно напрягся. Рука Ильи все еще лежала на его, а глаза словно забыли, что нужно иногда моргать. — Ты бы согласился, если бы я предложил тебе встречаться? Со мной? Чисто гипотетически? Артем нервно рассмеялся, тряся плечами. — Ну, если бы ты предложил, то без сомнений, да. Но, поскольку ты это спрашиваешь чисто гипотетически… — Дурак, что ли? Последующие рассуждения были предупреждены очередным долгим поцелуем, инициировал который на этот раз Артем. Его душа пела и ликовала, а руки вновь хватали Илью за лицо. Если бы этот поцелуй можно было считать положительным ответом на предложение, то это был бы именно он. Чисто гипотетически.