Принадлежишь мне

***

      — Подойди сюда, Гриффит! — приказывает голос с хрипотцой. Довольный до чёртиков. Можно даже сказать удовлетворённый.       Он в лёгком греческом платьице с пояском, подчёркивающем худую талию. Голые ноги были совсем босыми, зато мягкие волосы украшала золотая тиара — подарок от господина. Ни одного своего фаворита его превосходительство ещё так не наряжал. В таком виде его можно было сравнить с прекрасным ангелочком и стража Долдрея бы это подтвердила. Их господин, восседающий на троне и потягивающий явно не первый кубок вина, знал толк в мальчиках «высшего сорта». По его словам Гриффит — юноша пятнадцати лет рост метр шестьдесят, таковым и был.       Одеяние было полупрозрачным. Его можно было легко снять и так же легко надеть. Сквозь ненадёжную ткань проглядывалось всё, что хотелось рассмотреть. Юноше как-то сказали, что он должен быть благодарен за то, что не ходит совсем обнажённым — а ему бы это непременно подошло! Первое время было тяжело, но затем Гриффит привык. Как и привык к постоянной наготе. Но это потом. Сейчас хозяин звал его к себе.       Он послушно подходит. Голые подошвы чуть слышно ступают по холодному мрамору. Юноша медленно поднимает взгляд и тут же стыдливо его отпускает. Молча встаёт перед стариком с косматой длинной бородой, облачённым в дорогое одеяние. Даже отсюда чувствовался этот многодневный горький запах спиртного. Запах, уже ставший таким знакомым, особенно в те самые минуты близости. Гриффит слишком рано понял, что его запах затем надолго оставался на одежде, путался в волосах и на теле и смыть его было невозможно. Словно странное клеймо, он никуда не девался. Если бы только этот старик не имел желания пользоваться его телом так часто…       — Я ждал тебя сегодня. Думал, заглянешь ко мне на минуточку. — с притворной строгостью в голосе, каким обычно отчитывают детей, говорит господин. — Где же ты был?       И затем добавляет, сладостно растягивая гласную:       — Гри-иффит!..       Улыбка не сходит с его уст. Он с наслаждением оглядывает почти обнажённого мальчика (полупрозрачное платье не в счёт) а затем хозяйским жестом касается своей бороды.       — Подойди ближе!       Гриффит слушается. Подходит почти вплотную, так, что большая ладонь старика крепко обхватывает его хрупкую талию. Резко тянет к себе — и Гриффит покорно падает к старику на колени. Теперь его увесистая ладонь нежно скользит по голой ножке, пробираясь всё выше, к бедру.       — Что же не пришёл, сладкий? — продолжал допрос довольный губернатор. — Мы бы с тобой здорово повеселились вдвоём.       Его ладонь не знала предела. Пройдясь по бедру она нагло протиснулась через ткань и теперь скользила по нежной коже всё выше: талия, спинка, грудь. Гриффит прикрывает глаза, стараясь думать о чём угодно, кроме пыхтящего от возбуждения старика.       — Розовое масло расслабило бы тебя как следует. Твоя кожа стала бы мягкой и податливой…       Гриффит не выдерживает прикосновений и стыдливо закидывает голову вверх. Взору губернатора открывается его сладостная шейка и он приникает к ней губами.       — Ты бы стонал не от боли а от удовольствия, мальчик…       — Господин Геннон!.. — звучит жалобный голос Гриффита.       — Тише… — шепчет он, царапая бородой нежную кожу. — Твой голосок может услышать стража. Ты же не хочешь этого? Им бы понравилась такая картина…       Ухмыляясь, губернатор легко сдернул с Гриффита его одеяние и отбросил его в сторону. Оказавшись совершенно обнажённым, юноша затравленно прикрылся руками.       — Вот так! — крепкие руки Геннона обхватил кисти Гриффита и властным жестом завели их за спину. — Тебе больше идёт быть голым. И у меня на коленях!       Гриффит весь дрожал — от стыда и страха. Пока старик с наслаждением целовал его грудь, оглаживая ножки, он даже не силился встать. Чувство беспомощности буквально пригвоздило его к коленям господина — из-за него предательски слабело тело и щипало в глазах. Почему? Почему он должен пройти через это?       — Сэр Геннон! — раздался звучный мужской голос, а вслед за ним и топот нескольких ног, вошедших в зал.       Юноша замер, в ужасе распахнув глаза. Но его господина эта ситуация совсем не смутила. Казалось, что ласкать своих мальчиков в тронном зале, когда в любой момент могли войти слуги, для губернатора было обычным делом. Отстранившись от Гриффита, он с недовольством выглянул из-за его хрупкого плеча.       — Ну что там? Неужели что-то важное?       Лицо командующего зарделось краской — Гриффит понял это по внушительной паузе. Тут же он расслышал тихий шёпот и причмокивания — это стражники облизывались, глядя на его ладное тело.       «Он не невольник. Он здесь по собственному желанию!»       «А вы уже видели нового любимчика губернатора? Он просто загляденье!..»       «Я бы многое отдал за одну жаркую ночку с ним!»       «Просто прелесть и так похож на девчонку!»       — Войска короля Мидланда были замечены на границе. Кажется, они планируют новую атаку, ваше превосходительство.       — Какова их численность? — прохрипел губернатор, внезапно полностью забыв о Гриффите, восседающим у него на коленях.       — Немного. Всего несколько сотен. Похоже на разведку, но я бы посоветовал разбить их сразу же.       — Значит, разбить? — Геннон в задумчивости коснулся бороды. Затем совершенно бесстыдно провёл ладонью по макушке Гриффита, оглаживая его мягкие волосы и пропуская их сквозь пальцы.       — Есть у меня один отряд. — сумрачно усмехнулся губернатор, переводя сверкающий взор на Гриффита. — И командир у них довольно смышлёный. Верно говорю?       Хрипло посмеиваясь, старик потянулся вниз, поднял смятое платьице и кинул его юноше в лицо. Дрожащими руками Гриффит накинул его на голые плечи. Под внимательными взорами посыльного и стражи он поднялся с колен губернатора и тут же опустился перед ним на колено, склонив голову. Волна удивлённого шёпота пронеслась среди вошедших.       — Приказываю Отряду Сокола нагнать и разбить войско неприятеля.

***

             Повеяло прохладой. С минуты на минуту мог начаться дождь. Сколько они уже сидели в засаде и сколько ещё потребуется — неизвестно. Очередной приказ вышестоящих: захватить продовольственный узел противника. Гатс обернулся, оглядывая хмурых товарищей. Он всё ещё командир своей группы. Удивительно. Наверное, будь это другой отряд, его бы погнали взашей за такой проступок.       Всё это время Гриффит ловко увиливал от разговора. Делал вид, что полностью погружён в планирование, но не был похож сам на себя — кидал в Гатса враждебными взглядами каждый раз, когда они случайно пересекались, мог внезапно побледнеть, тут же принимая равнодушный вид. Было понятно от чего он так себя ведёт: его себялюбие задето, он проиграл, оказавшись слабее — а Гриффит явно ненавидел проигрывать. Царапина на его губе от удара Гатса всё ещё заживала.       Одним днём Гатсу удалось застать сокола одиноким. Тогда же он твёрдо решил, что извинится. Ему больше не хотелось видеть как Гриффит убивается по этому поводу, как он явно нервничает и злится — то ли на себя, то ли на него. Гатс не был уверен, станет ли сокол его слушать, но сделать это было необходимо. Просто сказать нужные слова, а остальное пусть Гриффит сам решит.       Командир сидел под навесом на деревянной балке в самом тёмном углу крепости, лицом к стене, спиной к свету. Рядом никого не было. В руках у юноши была книга в потрёпанном переплёте. На первый взгляд Гриффит выглядел спокойным и уединённым, но как только Гатс посмел приблизиться, сокол выпрямился, заслышав его со спины.       — Пришёл извиниться? — холодно усмехнулся Гриффит, не поворачивая головы. Как он узнал? Неужели по походке? По звуку сапог?       — А если это был бы не я? — спросил Гатс, деловито прислонившись к стене.       — Но ведь это ты. Ко мне никто, кроме тебя сзади не подкрадывается!       Книга Гриффита захлопнулась и он, то ли с раздражением, то ли со злостью отбросил её в сторону, а затем, закинув одну ногу на другую, тут же развернулся к мечнику.       — Я жду.       Гатс слегка опешил, увидев, какое при этом обнаглевшее выражение лица сделал Гриффит. Тонкие брови сведены у переносицы, глаза насмешливо сияли, а губы чуть ли не улыбались. Неужели он обидел его настолько сильно? Гатс, конечно, представлял, какой этот юноша горделивый, но чтобы настолько?       — Прости меня за тот случай. — вымолвил Гатс. — Я был настоящим мудаком. Даже хуже… — его хриплый голос был до сентиментальности искренним. — Ещё и с вином перебрал. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь и что чувствовал тогда…       Он неловко почесал свою макушку, а затем поднял взгляд. Строгий Гриффит не сводил с него холодных глаз.       — Клянусь, что такого больше не повторится. — выдохнул Гатс. — За такое ты мог бы выгнать меня из отряда, но…       — Неужели в первый раз выпиваешь? — спросил сокол с едкой усмешкой, от которой мечник мгновенно вспыхнул.       — Нет, конечно!       Как он мог такое подумать?       — Я просто… — Гатс бегло оглянулся, надеясь, что его слова никто не услышит. Такие речи говорить! — Я скучал по тебе. Понятия не имел куда себя деть. И вот во что это вылилось… Ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь и что чувствую? Знаешь?       Как жаль, но лицо Гриффита от его горячего признания ничуть не переменилось. Чувство вины беспощадно одолевало Гатса. Скользя глазами по такому строгому личику он остановился на той самой царапине. Бедные губки! И надо ведь было ударить его именно по лицу! Эту царапину теперь видели все в отряде!       — Скучал, значит? — тихо усмехнулся Гриффит, кокетливо откинув прядь с плеча.       Каким же уязвлённым чувствовал себя Гатс в эту минуту! Когда сокол мог так открыто и надменно насмехаться над его признанием, закинув ногу на ногу. Что же ещё ему нужно было сделать? Неужели встать на колени? Чем можно было смягчить эту холодную насмешливую злобу?       — Понимаю. — улыбается Гриффит. И молчит.       Этого недостаточно.       Царапина на его губе не давала покоя. Ей не было места на таком лице. В последний миг Гатс аккуратно приблизился. Опасаясь очередной пощёчины, он медленно протянул руку и мягко коснулся щеки юноши.       — Болит? — ладонью он осторожно повёл ниже. Кончик большого пальца чуть коснулся нижней губы, такой мягкой, которая от прикосновения заметно вздрогнула. Дыхание юноши прервалось, сделалось неровным. Гриффит быстро поднял взволнованный взгляд но тут же сумел совладать с собой. Черты его лица вновь ожесточились. Его холодный тон голоса строго приказал:       — Уходи.       Гриффит дёрнул головой, избавившись от руки Гатса на своём лице. Снова недосягаем. Снова далеко. Гатс повиновался, отступив и собравшись уходить, но в последний миг заметил улыбку на устах Гриффита. Самодовольную, но всё же улыбку.       Джудо взглянул на Гатса с лёгким оттенком беспокойства.       — Как думаешь сколько их? — спросил он.       Гатс снова окинул взглядом продовольственный лагерь. С такого расстояния он казался крохотным, хотя это было вовсе не так.       — Больше пятисот. — пожал плечами Гатс. — Он весь набит солдатами.       Стояли в низине. Пока ожидали приказа, начал мелко накрапывать дождь. Взять лагерь набегом трудно — его хорошо охраняли лучники с позиций, к тому же преградой были массивные ворота, через которые можно было попасть в лагерь. План был таков: въехать за ворота небольшой группой, одетой в тюдорский доспех — их сняли с трупов накануне. Дерзко и самонадеянно — в стиле Гриффита.       — У этих ребят не доспех а дерьмо! — сплюнул высокий воин, придерживая коня за поводья. У выделенного отряда для выполнения миссии явно кончалось терпение.       — Даже моя мамаша такое не наденет!       — А что она обычно надевает, а?       — А ну завались!       — Ну что там Гриффит говорит?       Гатс быстро отыскал лидера среди войска. Единственный на белом коне, он был весь мокрый от дождя. Хоть бы шлем надел на голову — так ведь и заболеть можно! Его мокрые пряди волос отяжелели от потока, по ним каплями стекала вода. Стараясь думать о нём только как о командире, Гатс внимательно ожидал приказа. Взглянув на мечника с безразличной холодностью, сокол молча кивнул. Капли дождя упали ему на лицо. Ответив кивком на кивок, Гатс взобрался на коня — это было сигналом для его небольшой группы. Все мигом последовали его примеру.       — Не напирайте, — скомандовал он. — едем не кучным строем!       Он быстро накинул забрало и пустил коня широкой рысью. С каких это пор? — думал Гатс. — С каких это пор от так на меня смотрит?       Выстроились по двое — все позади Гатса. Не думать о поведении Гриффита было невозможно. Эта сука просто так из головы не выходила! Мало того, что в мирное время мечник постоянно пребывал в мыслях о нём, так теперь ещё и на задании!       До лагеря добрались быстро. Как и оказалось, он был ограждён воротами — просто так внутрь было не попасть и штурмовать бесполезно, только людей потеряли бы. Дозорных выставили реденько. Оно и к лучшему.       — Вы из подкрепления? — крикнул один из стражи, завидев группу Гатса. — Какого хрена так долго?!       Тот ответил приветственным жестом, как было положено. Разглядев «своих», поспешили открывать. Завидев лучников на позициях, Гатс отдал отряду короткий кивок. Как только вся группа оказалась за воротами, оно и началось.       — Снимайте их! — крикнул Гатс своим, указав на вражеских лучников. Они были настоящей проблемой. Когда началась всеобщая суматоха с криками «Враги! Враги в лагере!» первые стрелы полетели от них. Один залп сумел свалить всадника из отряда Гатса. Остальные схватились за арбалеты, посыпая врага ответными стрелами.       Сам Гатс дав шпоры коню, ринулся вперёд. Сверкнула сталь меча из-за спины. Конь бесстрашно налетал на пеших, позволяя своему всаднику рубить их в седле. Кровь, их кровь, заливающая лицо и руки была такой тёплой. Почему Гриффит не мог быть таким же? Гатс сделал резкий взмах, после которого раздался ужасающий крик — это потому что огромное лезвие прорубило тело несчастного, оставив ужасную рану. Ничего страшного. Все, кто убегал в ужасе рисковали скоро встретиться с ним лицом к лицу. Он не собирался щадить никого.       Внезапно и быстро в ногу коню влетела стрела и бедолага затормозил передом, валясь на круп. Гатс быстро успел вынуть ноги из стремян и ловко выскочить из седла в ту же самую секунду, когда животное упало наземь.       Атакованный лагерь гремел от побоища, свиста стрел и людского крика. Мимо пешего Гатса ослепительным лучом проскочил белый конь. Он понял взор, лицезрея, как сражался Гриффит. Его белый шлем уже был бурым от крови, но лицо сквозь забрало было совершенно спокойным, как если бы сокол смотрел на закат, на волны или на птиц.       В этой битве они потеряли несколько десятков воинов. В основном это были новобранцы. Гатс кое-что понял. Когда он сражался, проливая чужую кровь, он чувствовал лёгкость в своём теле. Убивая других, он понимал, что живет сам. И ему нравилось это чувство. Все мёртвые, втоптанные его сапогом в землю и рассечённые мечом — всё было не зря. Это было словно медитация, песня, танец.       А главное — убивая, он на мгновение забывал о Гриффите. И о том, как безразлично он на него тогда смотрел.

***

      Джудо странно на него косился. Оно и понятно — особенно после того случая в палатке. Естественно, он будет смотреть так странно, ведь Гатс на его глазах разбил губу их величайшему лидеру. А затем тот молча захромал к выходу. Неловкая ситуация. Катаясь с Гриффитом по полу, Гатс как-то не особо задумывался о том, что их могли заметить.       Теперь же Гриффит вёл себя как самая настоящая сука. Зная, что Гатс скучает (то, что он тогда сказал — было абсолютной правдой, к тому же уязвимой правдой), зная, что ему стыдно и он раскаивается, юноша специально усугублял ситуацию.       Например, флиртовал с другими. И Гатс это видел. Потому что происходило это у него на глазах.       Гриффит стоит вместе с крепким парнем, имя которого мечник не знал. Кто-то явно не из его ударной группы. Зачёсанные назад тёмные волосы, бакенбарды и заносчивая улыбка, от которой так и сквозит мужицкой уверенностью. Командир часто поправляет волосы и о чём-то увлечённо его спрашивает. Его голос такой ласковый, расположенный, живой… Гатс мигом вспыхивает от негодования, краем глаза наблюдая эту картину. Может быть ему всё кажется? Может он действительно сходит с ума и начинает слепо ревновать Гриффита ко всем? А он такой красивый, когда не холодный, такой светлый, словно солнце. Он всегда красивый.       И тут происходит невероятное. Гриффит берёт его за руку. Его. За руку. Белые пальцы переплетаются со смуглыми в замочек — неслыханная дерзость! Зачем он это делал? Для чего это всё было? Воин с бакенбардами довольно ухмыляется, и не убирает свою руку и даже вовсе не пытается уйти. Вместо этого он резко тянет юношу к себе, заведя свою руку себе за спину, из-за чего Гриффит прижимается к нему грудью. Раздаётся заливистый смех смущённого командира.       Гатс молча разворачивается и решительно направляется к себе в палатку. В голове крутилось лишь одно слово — сука. И ещё одно, похуже — потаскуха. Гнев пылал в его груди как огромный костёр. Перед глазами мелькали картинки: вот Гриффит смеётся, делая вид, что всё вышло случайно и глупо, но наглый высокий воин, учуяв его сладкий запах и ощутив прикосновение его стройного тела к своему, порывисто и властно хватает его за плечи и целует в тёплые губы. И вся ангельская порочность Гриффита достаётся ему одному.       Гатс чувствует, что хочет убивать. Но вместо этого он берёт меч и направляется к холму. Ему просто надо побыть одному. Желательно несколько часов.       Там его и нашёл Джудо, когда поднялся на возвышенность. Первые несколько секунд он молча смотрел на тренировку Гатса. Удивительно, что даже в мирное время мечник предпочитал оттачивать удары, в то время как другие воины тратили его на отдых и кое-какие развлечения. Но сейчас он делал это с особым упорством и злобой: пот стекал с его лица, движения были резкими, а взмахи — смертельными. Было ясно одно — что-то или кто-то смогли сильно его разозлить и лучшее, что можно было сделать в этой ситуации — не подходить близко. Казалось, увлечённый Гатс чужого присутствия вовсе не замечал. О чём он думал в такие моменты оставалось только гадать. Как и о том, какие мысли делали его взгляд в бою таким страшным, как у зверя.       — Гатс? — позвал Джудо и на всякий случай несмело помахал рукой.       Огромный меч звучно рассёк воздух и застыл, опущенный остриём на землю. Гатс повернул голову, смахнув с мокрого лба прядку волос. Заметив Джудо он волком взглянул на него.       — Не поможешь мне подковать пару коней? А то все заняты…       — А Гриффит чем занят? — недружелюбно оскалился Гатс. — Или Каска? Или…       Недоговорив он вновь совершил несколько выпадов. Совсем не уставал, хоть и был весь мокрый.       — Гриффит куда-то ушёл вместе с Бернардом. — ответил Джудо, безразлично почесав макушку. — А Каску я давно не видел.       С Бернардом. Значит того воина зовут Бернард. Его небось легко было соблазнить. Особенно Гриффиту.       — И куда он ушёл?! — прорычал Гатс, на миг прекращая тренировку и распрямляясь в массивных плечах.       — Кто?       — Гриффит!       Джудо застыл, удивлённо приподняв брови. Какой сердитый тон голоса!       — Не знаю. — ответил он. — А кстати…       Гатс обернулся с явным раздражением. Он действительно был рассержен, вот только из-за чего — непонятно.       — Что произошло тогда в палатке? С тобой и Гриффитом?       Мечник на мгновение застыл в нерешительности и его злоба отступила на второй план. Вопрос, очевидно, был неожиданным. Джудо тогда мог поспорить, что разглядел едва заметный румянец на его угловатых скулах.       — Э-э-э… Да он… — мечник рыскал взглядом по земле, словно ища на ней ответ. — Он пьяный был. Вот и полез драться.       — И ты решил его вразумить таким образом? — усмехнулся Джудо, указав на свою нижнюю губу.       Гатс вновь помрачнел. У Гриффита до сих пор осталась эта царапина. Этот крохотный изъян на его прекрасном личике. Наверняка именно сейчас, в эту самую минуту, пока он болтал тут с Джудо, тот самый Бернард прижимал податливого юношу к себе, нежно целуя эту царапину и проводя по ней языком.       — Он сам напросился. — небрежно бросил Гатс. — Первым полез драться.       — Ну и ну! — заулыбался Джудо. — На вас посмотришь — так вы прям не разлей вода!       Судя по всему Гатс был не расположен к шуткам. Никак не отреагировал и даже, словно, стал ещё мрачнее.       — Ладно. Пойдём?       Лошади стояли смирно и терпеливо. Процесс ковки — долгий и муторный. Сперва снимались старые подковы, соскабливался копытный рог, затем плоским инструментом — рашпилем — копыту придавали форму, пока его поверхность не становилась ровной. Пока Гатс молча занимался всем этим, Джудо раскалял новые подковы и молотком придавал им форму. Мало по малому, гнев внутри Гатса исчезал и он постепенно охлаждался, словно вулкан после извержения. Хрен с этим Гриффитом — решил он. — Пусть делает что хочет. Если таким образом он мстит Гатсу за его проступок, то это, наверное, справедливо.       Не выгнал из отряда, но сделал больно по-другому.       От такого осознания ситуации легче совсем не становилось.       — Что думаешь про Каску? — вдруг ни с того ни с сего спросил его Джудо.       — Что? — опешил Гатс и поднял голову.       — Ты же с ней вроде пересекался. — на лице парня нарисовался хитрый кошачий прищур.       — Ну было дело.       — И она уж больно часто на тебя ругается.       Гатс на мгновение перестал пилить копыто и недоверчиво взглянул на Джудо. Тот окунул раскалённую подкову в холодную воду. Поднялся клуб пара.       — К чему ты клонишь? — спросил Гатс.       — Да вот кажется мне, что ты ей не безразличен! — легко усмехнулся в ответ Джудо.       — Да пошёл ты! — фыркнул мечник. — Ей было бы легче заколоть меня на месте!       Каска, конечно, ничего. И в отряде о ней хорошо отзываются, но Гатс, во-первых, считал, что орёт она не только на него, а на всех. И во-вторых, она его ненавидит. А это уже серьёзно. Никакой симпатией здесь и не пахло.       — Вот увидишь. — заговорчески подмигнул ему Джудо. — Меня моя интуиция пока не подводила!       — Вот и посмотрим, провидец хренов…       Повисла недолгая пауза. Гатс размышлял о словах Джудо, заколачивая новую подкову, а его собеседник молча стучал молотком.       — Слышал уже?       — Что? — отозвался Гатс.       — Гриффита в рыцари возведут.       Гатс удивлённо поднял голову. Его лицо вновь омрачилось, как только он услышал это имя, но скрыть свою реакцию он не смог. В рыцари? Ничего себе. Наверняка, это за все его заслуги и эти многочисленные победы.       — Говорят, наш командир поедет во дворец на церемонию! — с долей мечтательности произнёс Джудо, устремив взгляд в небо. — Он как никак это заслужил. Тем более все здесь знают, что Гриффит давно этого хотел.       Как только мечник поднял голову, тот, о ком шла речь, внезапно оказался рядом. Как удачно! Будто случайно проходил мимо.       — О, Гриффит! — приветственно кивнул ему Джудо и командир неохотно остановился. Очевидно, спешил куда-то. — А мы тут как раз о тебе. — он указал в сторону Гатса, сидящего в присядь рядом с лошадью.       — Поздравляем с новым титулом! Верно, Гатс?       — Ага. — безразлично буркнул мечник. Чтоб он подавился этим титулом.       Проигнорировав поздравление (с достаточно безразличным и пресным видом), Гриффит бросил на Гатса беглый взгляд сверху-вниз. Этого короткого мгновения хватило мечнику для того, чтобы жадно осмотреть его и заметить на белой шейке едва заметные красные следы. И расстёгнутую верхнюю пуговицу, из-за которой это безобразие мог разглядеть каждый желающий. Внутри Гатса мгновенно возродился былой гнев. Потаскуха.       — Эти лошади едут с нами? — поинтересовался Гриффит у Джудо.       — Поэтому и подкуем. — последовал ответ.       — Ясно.       Он вновь бросил короткий взгляд на хмурого Гатса. Мечник с ещё большим усилием занимался подковой, распиливая копыто так, словно желая стереть его в порошок. Алые губки юноши растянулись в чуть заметной улыбке.       — Гатс, я хочу, чтобы ты поехал с нами во дворец. Я как раз собираю небольшую группу сопровождения и ты мне нужен.       Бесстыдный, порочный, грешный — как он смеет смотреть на него этими глазами! И эти следы поцелуев на его шее — он ведь только что вышел из палатки после того как… Как с Бернардом…       — Не испытываю особого желания, командир. — язвительно ответил Гатс, не поднимая глаз.       — Это приказ. Посмеешь ослушаться?       На его строгий голос Гатс никак не отреагировал. Откинул рашпиль подальше, взял подкову и упрямо застучал молотком, забивая гвозди.       — Поговорим в моей палатке. — бросил Гриффит на последок и так же бесцеремонно покинул их с Джудо, как и присоединился.       — Сука!.. — чуть слышно ругнулся Гатс, когда стройный силуэт командира исчез среди лагеря. И что ему делать?       — Вы какие-то странные, ей богу… — хмыкнул Джудо и вдруг осёкся, когда Гатс резко отбросил инструменты в сторону и рывком поднялся на ноги.       — Гатс? — позвал он его, но мечник уже решительно зашагал прочь. — У вас точно всё хорошо?

***