Принадлежишь мне

***

      — Всё-таки пришёл? — встретил его Гриффит, приветливо улыбаясь.       Он стоял у своего стола, одетый всё в ту же изящную рубашку с отстёгнутой верхней пуговицей, из-под которой недвусмысленно проглядывалась покрасневшая от ласк нежная кожа. Руки юноши были скрещены на груди, а голова чуть клонилась набок из-за чего сквозь волны волос проглядывалось аккуратное ушко. На миг Гатс забыл, что хотел прибить его на месте. Но самодовольная улыбка сокола быстро вернула его в реальность.       Вместо ответа, мечник молча и порывисто приблизился к Гриффиту вплотную. Грубо и собственнически взял его за подбородок и резко повернул головой набок. Все следы любви на глазах.       — Это что? — спросил Гатс твёрдым голосом.       С присущей ему гордыней, Гриффит мотнул головой, высвободившись из рук Гатса. Его глаза живо блеснули с каким-то игривым ребячеством, словно не замечая никакой для себя угрозы.       — Надо же! — жёстко усмехнулся он. — А ты ревнуешь!       Гатс замер, наблюдая за тем, как Гриффит медленно расстегнул пуговицу на своей рубашке. А затем ещё одну и ещё, спускаясь всё ниже. Его дерзкие глаза так и продолжали смотреть на замешательство мечника и, казалось, посмеивались.       — Хочешь оставить и свой след на моей коже? — дразняще проворковал юноша, отводя голову в сторону и подставляя Гатсу свою шею. — Место ещё есть…       — А ну живо перестань! — прикрикнул мечник и с силой тряхнул Гриффита за плечо. — Как бесчестно! Я тебе не товарищ по детским играм!       — Неужели? — рассмеялся Гриффит, судя по всему находя поведение Гатса весьма забавным. — И это ты пришёл ко мне, чтобы сказать об этом? Может ещё мораль мне прочитаешь?       А надо бы. Если так подумать — а ведь Гатс совсем ничего о нём не знал. Каким он был до его прихода? Таким же прекрасным и необрамлёным? Словно дикая роза, растущая в поле? И кем был тот губернатор, о котором Гриффит однажды обмолвился?       — Поцелуй меня. — между тем попросил нежный голосок. — Я бы мог прогнать тебя за то, что ты сделал, но вместо этого прошу сейчас только об одном.       Гатс остановил свой взор на этом вожделенном лице, на чувственных губах, которые Гриффит приоткрыл в ожидании его ласки. Не в силах бороться с притяжением, что так и тянуло его к этому порочному созданию, мечник порывисто и резко приник губами к его губам. Не рассчитав силу своего порыва, Гатс ощутил, как их зубы столкнулись, а затем, когда Гриффит податливо открыл рот, Гатс почувствовал его тёплый и влажный язык. Одолеваемый злостью, он принялся жадно и ревностно ласкать его рот и губы, хватая за шею и сильнее запрокидывая ему голову. Словно преследуя его измену и идя по её стопам, он пытался различить чужое тепло, чужой запах на его коже, но так ничего и не находил. Губы и кожа Гриффита были тёплыми лишь потому, что сам Гатс одаривал их ласками. Дыхание юноши прерывалось от волнения, когда сильные руки грубо хватали его тело, сжимали, словно куклу, а затем ласково гладили. От удовольствия сокол тихо постанывал, соскучившись по жёстким рукам и бесцеремонности партнёра. По тому, с какой уверенной силой подавлял его Гатс, подминая под себя.       Оторвавшись от Гриффита и переведя дух, мечник оглядел разнеженного юношу со снисходительной усмешкой. Он больше его не тронет. И пусть он даже не вздыхает так сладостно и не посмеет смотреть на него своим невинным взором.       — Застегнись. — Гатс насмешливо поддел пальцем зазывно расстёгнутый ворот рубашки Гриффита. — Какой развратный… Видели бы тебя остальные в таком-то виде! Как кошка в период течки!       Проигнорировав указание Гатса, Гриффит совершил очередную попытку соблазнения — вновь жеманно приник к торсу мечника, обвил его шею руками и настойчиво поцеловал.       — Стоять! — терпеливо отпрянул от него Гатс, держа разгорячённого юношу за плечи. — Ни шагу больше!       — Почему? — прозвучал нежный голос, будто обижаясь. — Разве ты меня не хочешь?       Хочу — мог бы ответить Гатс. Он его чертовски хотел. Как можно было держать себя в руках в такой ситуации? Видя, как Гриффит сам его просит, видя, как он хочет, как дышит и вздыхает в ожидании? Прекрасный цветок, что так и просит его сорвать!       — Прости, но я не собираюсь это делать после Бернарда. — спокойно ответил Гатс, озарившись спокойной улыбкой.       Выражение лица Гриффита мгновенно переменилось. Он вновь стал самим собой — распахнул глаза, замерев в недовольстве и презренном замешательстве.       — Если ты так хочешь — можешь вновь позвать его. — предложил Гатс, глядя побелевшему юноше прямо в глаза. — Я уверен, он будет рад вновь насладиться твоим телом!       Злорадствуя, Гатс посмел провести ладонью по стройной талии Гриффита. Неожиданно, но тот вдруг резко отскочил от него назад, словно от огня. С распахнутыми глазами, он выглядел настолько гневно, насколько это было возможно. О да. Задели за живое.       — Прочь. — тихо прошипел Гриффит.       — Что, уже прогоняешь? — усмехнулся Гатс, чувствуя себя просто прекрасно. — А ведь несколько секунд назад ты совершенно бесстыдно ласкался ко мне!       — Уходи! — прикрикнул командир.       Одёрнув съехавший ворот, он принялся застёгивать пуговицы. Затем, явно оскорбившись, он молча отвернулся от мечника к столу.       — Понятно! — победно усмехнулся Гатс. — Что ж, тогда я пойду. Увидимся на церемонии во дворце.       От этих слов Гриффит вздрогнул, как от ожога и повернул голову. Его взгляд был просто нечто — гневный, глубоко оскорблённый, побледневший. Он развернулся обратно так же резко, как повернулся и застыл, опустив руки на стол.       Последний раз взглянув на его неподвижную фигуру, Гатс со спокойной душой вышел из палатки. Угрызений совести он не чувствовал. Будет знать, как пренебрегать его привязанностью! Ведь Гриффит поступил не правильно — он точно сделал это нарочно! Чтобы позлить! А теперь вдруг решил, что Гатс будет рад взять его, ведь он такой желанный, такой прекрасный — а значит ему разрешалось всё!       Обнаглевшая сука.       Нет, он поступил правильно. Это послужит Гриффиту уроком. Будет чуть посмирнее — тогда и посмотрим. А пока пусть злится и обижается — всё равно, что ребёнок, услышав строгое «нет» от родителя.       Ох, Гриффит! На долго ли хватит твоей гордости и не прибежишь ли ты сам ко мне за любовью и вниманием? — так размышлял Гатс, мысленно злорадствуя и чувствуя, что в этот раз он победил.

***

      На церемонии он выглядел непоколебимо, как античная статуя. Прекрасный юноша в сверкающих доспехах с длинными серебристыми волосами. Как никто другой он подходил этому месту — мидландскому замку с его каменными стенами, высокими потолками с роскошными люстрами и стеклянными витражами. Образцовый рыцарь с такими правильными чертами, и такой изящный, словно девушка… На него смотрели все — многие с восторгом и интересом, другие — с завистью. Гатсу даже пришлось вмешаться в один из похабных разговоров, разгоревшийся между двумя знатными дворянами. Конечно же, Гриффит этого не заметил. Он вообще не замечал никого вокруг, уверенно глядя перед собой — словно в воздухе парил, но никак не на земле, вместе со всеми.       Каска была очарована. Не сводя глаз с командира, она выглядела так, словно эта церемония была посвящена ей. Остальные соколы, которых Гриффит взял с собой, сияли как пятаки. И только Гатс казался абсолютно невозмутимым и недоверчивым. Замок его не особо впечатлил, а новые лица и другая обстановка заставляли быть настороже. Особенно напрягали эти многочисленные любопытные взгляды, шёпот и смешки (ничего себе! Какой великан!). Жаль, что нельзя было поставить на место некоторых особо разговорчивых дворян, да и вообще много что было нельзя. Каска уже успела сделать ему около миллиона замечаний — а было это даже не в замке!       И вот Гриффит опускается перед королём на колено и низко наклоняет голову. Шёпот по сторонам усиливается, соколы воодушевлённо и гордо переглядываются. Король — высокий, сухой старик с флегматичным видом обнажает свой меч. Руки у него жилистые, но оружие держали твёрдо. Лезвие осторожно опускается Гриффиту на плечо. Зазвучал глухой голос короля:       — Клянёшься ли ты быть мужественным в бою и защищать слабых? Повиноваться мне, твоему королю, и быть верным моей воле?       — Клянусь. — отвечал Гриффит.       Невозмутимость короля и Гриффита придавали сакральность таинству церемонии. В этот момент в приёмном зале повисла звенящая тишина.       — Клянёшься ли ты говорить правду и держать своё слово, бороться против зла и защищать добро? — вопрошал монотонный голос Его величества.       И Гриффит отвечал «клянусь», низко склоняя голову. Когда же он её поднял, то лезвие королевского меча осторожно приблизилось к его лицу. Командир коснулся губами холодной стали а затем медленно поднялся на ноги.       Когда он обернулся к толпе, то Гатс снова подивился тому, каким прекрасным было его лицо в это мгновение. Каким решительным огнём оно сияло, полное жизни, словно цветок, только распустившийся ранней весной. Интересно, а Гриффиту нравились цветы? И если да, то какие? Не будет ли это слишком сентиментально?       О чём он вообще думает на церемонии? О Гриффите. Снова. Нужно это прекращать.       Но не только он, Гатс, был поглощён мыслями о командире отряда. После церемонии, решив отдохнуть и развеяться, он долго плутал по роскошному парку у дворца. Аромат роз, витавший в воздухе, сводил с ума, накаляя обстановку. У всех в отряде было прекрасное настроение, поэтому после церемонии они со спокойной душой направились в ближайшую таверну, позвав с собой и Гатса. Но тот отказался, сославшись на то, что Гриффит куда-то пропал. На вопросы Гатса все лишь пожимали плечами и говорили, что командир, наверное, отлучился по важным делам, ведь он теперь служил самому Королю Мидланда! Мечника спокойно уверили, что соколу мешать не стоит, и лучше бы Гатс пошёл с ними, но тот отказался.       И вот он здесь, в саду. Повсюду цветут розы, вьются аккуратно состриженные кусты а в кронах деревьев щебечут птицы. Райское место и такое красивое, под стать его посетителям. Где же ещё роскошно одетые дамы могли встречаться с кавалерами, укрывшись от солнца в тени деревьев? Простецки одетый Гатс, чувствуя на себе чужие взгляды, ощущал значительное неравенство, но старался не подавать виду. Сад ему нравился намного больше дворца.       Забредя в укромное место, ограждённое от посторонних глаз живой изгородью, Гатс внезапно услышал знакомый смех, который звучал достаточно легкомысленно, чтобы начать подозревать неладное. Мечник осторожно зашагал вперёд, следуя за звуком и напрягая слух. Неужели то был смех Гриффита? Звучал так похоже, как в те мгновения, когда они были вместе, болтая о всякой чепухе… Что он здесь делал?       Вскоре ему удалось различить обрывки слов, прорывающиеся сквозь кокетливое хихиканье:       — Нет!.. Ах, я же сказал!..       Что? Неужели?.. Он не один. Неприятный холодок пробежал у Гатса по спине и он замер на месте. Что происходит? Потакая любопытству, он переосилил свой ступор и продолжил тихо подходить к источнику шума. Кроны деревьев с каждым шагом всё сгущались, а тропинка вела всё дальше, всё глубже в этот странный лабиринт из изгороди. Складывалось ощущение, что здесь уже много лет никто не ходил.       — Только трогать и ничего более… — звучали вздорные и легкомысленные слова.       И внезапно — как гром среди ясного неба — ещё один голос, низкий, хриплый, появился, словно из ниоткуда:       — Ты ведь знаешь, я этим сыт не буду…       — Как будто меня это волнует! — насмешливо воскликнул голосок юноши. Что-то кольнуло Гатса в грудь. Гриффит.       — Не дерзи! Ты сейчас не в том положении, чтобы так себя вести…       Гатс ускорил свой шаг.       Он был там не один. И происходило явно что-то дурное. Вновь послышался смех, воркование, а затем раздражительные восклицания, просящие остановиться.       Мечник резко вынырнул из-за угла. И застал их в самый не подходящий момент.       Гриффит стоял, прижатый спиной к изгороди. Его веки были полуприкрыты, а красивое выходное платье нежно-голубого цвета (откуда оно у него? Откуда, чёрт возьми, он его достал?!) чуть задралось снизу. Незнакомец — явно знатный тип — поправил свою шляпку, а затем догадливо одёрнул вниз одеяние Гриффита. Заметив Гатса, который, между прочим, застукал их в такой-то момент, сокол даже не смутился. Так и смотрел с безразличием и скукой сквозь опущенные веки и совсем не шевелился. Зато незнакомец явно засуетился, недобро нахмурился, завидев третьего, но от Гриффита не отходил, видимо, опасаясь, что его пассия сбежит в любой удобный момент.       — Что здесь происходит? — наконец спросил мечник. Он строго взглянул на Гриффита, но тот выглядел совершенно рассредоточенным.       — Ты вообще кто? — нахально и с пренебрежением протянул этот тип — Выглядишь странно. Потерялся что ли?       — Я-то? Да, заплутал немного. Видать, я не вовремя?       — О да! Совсем не вовремя! — усмехнулся дворянин, хватая Гриффита за плечо. — А теперь сделай одолжение — развернись и иди той дорогой, по которой пришёл!       Теперь-то Гатс вспомнил его лицо. Этот крупный нос, глубоко посаженные глаза — этот мужчина присутствовал на церемонии! И видимо Гриффит не оставил его равнодушным раз до такого дошло.       — Я уйду только вместе с ним. — твёрдо ответил Гатс, делая кивок в сторону юноши.       На устах Гриффита появилась нагловатая улыбочка.       — С ним? — ухмыльнулся незнакомец, кидая насмешливый взгляд на юношу. — С чего ты это взял? А он хочет с тобой идти?       С этими словами его рука ласково коснулась подбородка Гриффита и чуть приподняла его лицо. Указательный палец почти коснулся нижней губы. Гатса мгновенно перекосило от гнева. Как он смеет? Как он смеет его трогать?! Но почему? Почему ему так не безразлично то, что чужая рука касается Гриффита? И что он при этом так улыбается? Эта сука улыбается! Его глазки в этот момент блестели так, словно наблюдая что-то очень приятное. Гриффит с любопытством и азартом следил за спором этих двоих. Гатс машинально сжал кулаки. Раскрасить лица обоим? Или только одному?       — Отпусти-ка его по-хорошему или я за себя не ручаюсь. — мрачно предложил Гатс. Тот тип не казался особо опасным. Уложить его заняло бы минуты две. Хорошо, что меч остался в оружейной. Было бы в разы хуже — для этого дворянина.       — Ты наверное думаешь, что я держу его силой? — усмехнулся незнакомец. — Ты ошибаешься! Этот мальчик сам назначил мне встречу, а я не дурак, чтобы отказываться! Такую красоту во всём королевстве не сыщешь!       Гатс хмуро покосился на Гриффита. В его насмешливых глазах уже начинал разгораться огонёк любопытства.       — Я предупреждал. — фыркнул Гатс, спокойно подходя к парочке.       Первым делом он схватил незнакомца за ворот сюртука и мощным рывком отбросил от Гриффита на землю. Затем послышался глухой удар ноги — пока что не во всю силу.       — Что ты творишь?! — вскрикнул дворянин, оказавшись на земле. — Ты хоть знаешь кого!..       Гатс вновь не сильно пнул его в боковину. Шляпка тут-же слетела с его головы, обнажив залысину на редких волосах. Мужчина при этом болезненно раскашлялся. Глянув на Гриффита (он так и стоял у изгороди, вот только теперь казался слегка напряжённым), мечник поднял незнакомца на ноги, схватив за плечо. Тот уже шатался, но всё ещё смотрел с пренебрежением и чуть ли не отвращением. Скорее всего думал, что навалять ему могли только такие же высокопоставленные особы, как и он сам.       — Что, тоже запал на эту милашку?! — язвительно усмехнулся дворянин и получил за это в грудь.       Гриффит ощутимо вздрогнул, считая удары и начиная при этом медленно вжиматься спиной в изгородь. Отлично, пусть волнуется — мрачно думал Гатс. — До него очередь ещё дойдёт!       — Хватит! — не выдержав воскликнул дворянин. — Я всё понял, хватит!       Шатаясь на ногах, он вытирал рукавом кровь из носа. Внезапно, он плюхнулся наземь, стараясь при этом отскочить от соперника на безопасное расстояние.       — Чё ты понял? — мечник спокойно поднял его за шиворот, взглянув в перекошенное от боли лицо.       — Отпусти, чёрт, и я пойду!.. Не трогай! Я тебя запомнил! Тебе же хуже будет!..       Гатс хмыкнул, разжав кулаки, от чего дворянин камнем рухнул вниз, тут же поднялся, устояв на ногах, и наконец кинулся прочь, нырнув за угол.       — Шлюха несчастная! — послышалось от убегающего. Видать, это было для Гриффита.       Гатс молча отряхнул руки и оглядел место преступления. Убегая, дворянин забыл свою шляпу. Она так и валялась на земле. Мечник повернулся к изгороди. Гриффит со скучающим видом так и стоял на месте, отвернувшись и разглядывая ветви деревьев. Ни капли сожаления не было в его порочных глазах. Как и ни капли стыда.       Тихо вздохнув, Гатс приблизился к нему вплотную. Услышав его шаги, Гриффит поднял внезапно потеплевший взгляд и тут же получил хлёсткую пощёчину тяжёлой рукой. От удара его голова дёрнулась в сторону, а волосы разметались по лицу. Щека командира тут же начала краснеть, брови страдальчески изогнулись, но он не проронил ни звука.       — Пошли! — Гатс грубо схватил его за кисть и рывком заставил следовать за собой.       Как он мог?! И это после церемонии? Где он был такой неземной? Такой недосягаемый?       Уму непостижимо!

***

      Спустя некоторое время, пока Гатс молча тащил за собой Гриффита, последний начал проявлять признаки беспокойства. Сперва это было любопытство:       — Куда ты меня ведёшь? — спрашивал он тихим и настороженным голосом. — Гатс?       Не получая ответа, он на время замолкал. Объяснять смысла не было. Гатс вёл его в его же покои, вот только разговаривать с ним совсем не хотел. Как там обозвал его тот тип, прежде чем дать дёру? Шлюха несчастная? От переполняющих его чувств (злоба, гнев и как ни странно — жгучее вожделение) Гатс то и дело сильнее стискивал в своей хватке тонкую кисть Гриффита.       — Гатс, хватит! — дёргал сокол рукой и тихо ахал, не в силах высвободиться. — Ты делаешь мне больно!       Редкие прохожие то и дело косились на такую странную пару: крупный смуглый парень с сердитым видом и разодетый длинноволосый юноша, торопящийся следом. Никто не задавался вопросом, почему у юноши была красная щека.       Любопытство Гриффита вскоре сменилось на недовольство. Произошло это когда они оставили сад далеко позади и оказались на оживлённом переулке. Рядом прилавки с громко кричащими зазывалами, снующие туда сюда женщины с корзинками и редкие конные, проезжающие верхом сквозь толпу.       — Ты не имеешь права меня удерживать! — с видимым раздражением фыркнул Гриффит и остановился, сильно дёрнув рукой. — Что ты вообще себе позволяешь!       Очередной каприз. Гатс терпеливо обернулся, осмотрев Гриффита. Какой красивый, в этом новом платье и когда чем-то недоволен. Так мило хмурится и по-детски надувает губки.       — Прекращай. — спокойно ответил Гатс. — А иначе получишь по заднице.       Гриффит мгновенно вспыхнул от негодования.       — Придурок! — коротко, но с чувством ругнулся он.       Это вызвало у Гатса короткую усмешку. Эта принцесса умеет сквернословить?       Всю оставшуюся дорогу Гриффит не упускал мелких попыток улизнуть от своего пленителя и каждый раз недовольно хмурился, когда у него это не получалось.       Вместе они вошли в каменное здание, рядом с главной улицей. Оно предназначалось для проживания военных и не отличалось изысканной отделкой и дворянскими удобствами. Гриффит получил покои в этот же день, по приказу Короля, но ни слуг ни конюшни такой приказ не предоставлял. Внутри оно было таким же скромным, как и снаружи — считалось, что обычных служивых такой расклад вполне устроит. Винтовая лестница вела на второй этаж, туда, где находились покои Гриффита. Три небольшие комнаты — спальня, гостинная и кабинет — это было всё, на что перспективный юноша мог рассчитывать.       Не раздумывая, Гатс направился в спальню. Там он грубо бросил Гриффита на просторную кровать, а сам метнулся к окнам, спешно задёргивая занавесь.       — Что ты хочешь от меня? — устало спросил Гриффит, оставаясь на кровати в том же положении, в каком его оставил Гатс. Опираясь о локоть, он устроился на одном боку, склонив голову. Тонкий ремешок на его поясе подчёркивал изгиб узкой талии, когда сокол нарочито принял такую позу. Гатс успел мельком оглядеть Гриффита, а затем пододвинул себе стул.       — Есть разговор.       Он сел, скрестив руки на груди. Его мрачный взгляд застыл на юноше. Тот со скучающим видом поправлял волнистые прядки волос.       — Говори. Я весь во внимании! — небрежно усмехнулся Гриффит.       — С кем ты спал до меня?       Услышав вопрос, Гриффит сперва замер, распахнув глаза так, словно услышав редкостный вздор. А затем уголки его губ поползли наверх и он не смог сдержать смеха. Гатс нахмурился. Странная реакция.       — А что? — продолжая смеяться спросил Гриффит. — Ты настолько собственник?       Мечник промолчал, сжав зубы. Да. Настолько. И его бы этот вопрос совсем не волновал веди себя Гриффит немного иначе. Тем временем, выдохнув и внезапно успокоившись, сокол перевернулся на спину. Рукой он чуть коснулся своего лба, а сам с какой-то усталостью повернул голову в сторону Гатса.       — Много с кем. — наконец ответил юноша, лукаво улыбаясь.       — Даже в отряде? — хладнокровно допрашивал Гатс, не сводя с него глаз.       — А это уже тебя не касается! — усмехнулся Гриффит.       — Ошибаешься.       — Кем ты себя возомнил? — спросил юноша, раздражаясь всё больше. — Моим господином? Хозяином? С каких это пор я должен перед тобой отчитываться?       — Кто такой этот губернатор? — продолжал Гатс, игнорируя упрёки. — Ты сказал, что он был твоим первым.       Гриффит замер и на мгновение его лицо заметно омрачилось. Вдруг исчезла самодовольная улыбка, а взгляд на секунду стал напряжённым. Будто слова, сказанные Гатсом заставили его вспомнить о чём-то, что явно не нуждалось в памятовании. Но ответил он совершенно спокойно:       — Да, он был моим первым.       — И как это случилось?       — Мне захотелось! — бесстыдно улыбнулся Гриффит, перевернувшись набок, лицом к Гатсу. Прядки волос упали ему на лицо.       — Врёшь. Тебе сейчас семнадцать, ты не мог хотеть этого ещё раньше!       В ответ на это сокол вновь непринуждённо рассмеялся, коснувшись лба.       — Какой же ты дурак! — вздохнул Гриффит, прикрыв веки.       — Это он сделал тебя таким?       — Каким же?       — То, как ты повёл себя сегодня, Гриффит, было верхом наглости!       — Ну и что! — легкомысленно фыркнул сокол, стреляя глазками. — Он сам захотел, сам прижал меня к стенке, а виноват при этом я! К тому же, я ведь тебе нравлюсь, когда такой, верно?       Гатс замер, не сразу найдя, как ответить.       — Или ты хочешь сказать, будь я безропотным и покорным, ты бы испытывал хоть долю тех чувств, которые испытываешь? О, нет, мой Гатс, вряд ли! Я даю тебе то, что ты хочешь, только и всего. Ведь ты даже сейчас обо мне и думаешь!       Мечник прикусил губу, заметив как при этом победно улыбнулся Гриффит. Последнее было в точку. Нет. Даже больше. Теперь все его мысли были заняты им одним. Он точно помешался. Гриффит стал его болезнью, попал в организм через кровь, словно опасный вирус.       — Готов поспорить, что ты борешься со своим стояком аж с самой церемонии! — сокол рассмеялся, видя, как Гатс мрачнеет всё больше от неутешительного осознания всей ситуации. — Да и разговор твой — всего лишь предлог для того, чтобы завладеть мной!       — Хватит! — твёрдо отрезал мечник, зажмурив глаза.       — Но я же не против. — продолжал чарующе улыбаться Гриффит. — Видишь, я уже на кровати. Чего же ты ждёшь? Ты уже доказал, что тебе моё разрешение вовсе не нужно!       Этого было достаточно для того, чтобы вывести Гатса из себя. Отбросив стул, он резко поднялся на ноги и мигом оказался на кровати. Гриффит совершенно не сопротивлялся, когда мечник грубо схватил его кисти и завёл их у него над головой.       — Любишь меня? — прошептал Гриффит и его взгляд из насмешливого стал нежным, как у девчонки.       — Да! — вымученно ответил Гатс, рывком целуя горячие скулы, подбородок, а затем изгиб шеи. — Да, чёрт возьми!       Тысячу раз да. Он не умел врать, как и не умел притворяться. И даже пытаясь стать хоть на долю таким же прозорливым, как Гриффит, таким же жестоким, только для того, чтобы преподать юноше урок, Гатс снова и снова попадал в эту ловушку. Ничего не работало. Он не мог идти против Гриффита и было это только потому что он его любил.       После шеи его нежные ласки переметнулись на ключицы. Гатс нетерпеливо развязал узелки на его вороте. Оголив его шею полностью, мечник обхватил её рукой, дико взглянув юноше в глаза.       — Только мой! — прорычал Гатс, чувствуя, что сейчас он был готов разорвать Гриффита в клочья. Командир уже достаточно издевался над ним сегодня.       — Люблю тебя. — прозвучал ласковый голос юноши.       Гатс накрыл его губы своими, жадно сцеловывая эти заветные, желанные слова с его губ, с его языка, присваивая их себе и только себе. Гриффит весь его. Как и всё его тело.       — Повтори! — приказал мечник, оторвавшись от сладких губ Гриффита. — Нежно и соблазнительно, как женщина!       — Люблю. — послушно повторил, а вернее даже, вздохнул юноша, пока Гатс нетерпеливо избавлял себя и его от одежды.       — Ещё раз!       — Люблю… — прозвучал страстный вздох.        И вот, обнажённый и требующий ласк, Гриффит лежал перед Гатсом, позволяя ему смотреть на своё прекрасное тело. Тихо выдохнув, Гатс наклонился ниже, устроившись меж приглашающе раздвинутых ножек. Его член сперва упёрся в тугую дырочку, но затем, под давлением бёдер, прошёл внутрь. Гриффит отозвался частыми вздохами: он запрокинул голову, дыша через ротик, а его пальцы заскребли по простыне. Соскучился. Совсем отвык от его любви. Вот и жалобные стоны от первых толчков. Мечника это лишь раззадоривало. Гриффит мигом становился таким нежным, как только кто-то начинал в него входить. Просто чудо.       Крепко удерживая кисти Гриффита над головой, Гатс имел хрупкое тело под собой так, как ему этого хотелось. Не щадя и искренне наслаждаясь всеми стонами и вздохами. Иногда пленника нужно было усмирять — особенно когда тот внезапно вздумал дёрнуться. Увесистого шлепка было вполне достаточно. После него Гриффит вёл себя как миленький, тихо вздыхая и послушно глядя на Гатса сквозь полуприкрытые веки.       Он совсем не задумывался о том, что громкие стоны Гриффита (иногда чересчур жалобные) и скрип кровати могли услышать кто-то из жильцов.       Вскоре стало понятно, почему Гриффит всё время пытался освободить свои руки. Гатс милосердно помог ему с этим — перехватил его кисти в одну руку а второй сжал его член. Юноша мгновенно отозвался сладкими стонами, закрыл глаза и выгнулся в спине.       — Тебе хорошо? — прошептал Гатс, наклоняясь к его приоткрытым губам.       — Мне хорошо только с тобой!..       Они поцеловались и их удовольствие слилось в одну пульсирующую артерию. Словно они на мгновение стали одним человеком. И сладостной кульминации они достигли вместе, тяжело вздыхая и опаляя кожу друг друга горячим дыханием.       Уже затем, лёжа на кровати и глядя в потолок, Гатс заметил то, как крепко сжимала его руку ладонь Гриффита.

***