Один шанс на двоих

      Клубы весьма злосчастные места, в них разбиваются чьи-то сердца, соединяются другие, сталкиваются интересы и расходятся. Касается это всего, как незнакомых людей, так друзей до гроба, ну и парочек. Хоть и замысел простой, но помимо отрыва от общего вселенского существования, здесь происходят и свои локальные, а порой и не очень истории. Как бывший бармен, Сукуна знает это не понаслышке. А теперь, он и сам вновь вернулся сюда. В этот отдельный мир, плавающий в чьём-то бессвязном сознании непредсказуемости.              Светлое кремовое помещение с черным матовым полом, наполненное всевозможной металлической геометрией, как в мебели, так и в окружении в целом, переливалось всеми спектрами цвета, блистая в их неоновом свечении и искрах софитов. Музыка расходилась громом так, что отдавало по земле, а от неё в самое сердце, волнуя трепыхавшеюся душу. Танцующая толпа сливалась в едином танце, со стороны напоминая бушующее море и изредка прерываясь выкликами говорящих.       Рёмен отдаёт салют знакомому, и тот сразу, завидев его и ни одного, улыбчиво уводит их в дальний угол, с полузакрытыми столиками в округлой зоне из длинного графитового дивана и матовой перегородки.              Когда же мужчина берёт себе Кровавую Мэри, юноша без тени простоты берёт себе Лонг-Айленд Айс Ти. Оба напитка весьма крепкие и понемногу ударяют в голову, горча градусом на кончике языка. И чтобы кто не говорил, когда хочется поболтать, язык развязывается даже у такого, как Сукуна. Изначально, начиная беззлобно задирать Итадори и дразнить, заканчивая словом за слово, где они просто ведут житейские беседы свойственные лишь самым обычным людям. Это вновь разгоняет волну раздражения в душе Рёмена, и тот замирает на долгой паузе молчания, когда ж Юджи наоборот полностью расслабился и похоже решил оторваться на полную. Он встаёт со своего места и протягивает руку собеседнику, вставая напротив того и добавляя задорно.              - В клубы приходят не только ради выпивки и разговоров, так ведь? - во взгляде молодого парня пляшет раскатистая буря, - Давай оторвемся по полной, король.       Явная провокация, но такая приторно слащавая, что Сукуна не может отказаться.       - Пощады не жди, сопляк.       Мужчина вкладывает свою ладонь в его в неком рукопожатии и Юджи подтягивает того к себе, ставя на ноги с насиженного места.       - Думаешь я не буду давать тебе отпор? - дразнится Итадори, отходя чуть в сторону, давая тому пройти.       - Дашь, но в этом ведь и есть вся соль, так?       Вопрос метафорический, но такой свойственный для их бесед. Как и в целом всех их встреч.              Если же Сукуна спросил бы его, что сближает людей? То Юджи скорее всего бы ответил: - (Чашка кофе). Но таких неосязаемых мысленных чашек они испили до дна уже весомо много. Каждая последующая посудина выстраивалась вверх по очереди, строя масштабную и хрупкую башню их взаимоотношений. Стоит дунуть легкому ветру, и та тут же разобьётся. Но от чего-то этого ветра всё никак нет, вокруг лишь штиль, а башня… башня продолжает расти. Строение из их общих взглядов, убеждений, разговоров, действий и прикосновений. Теперь их связывает не только прошлое, но и одинокое настоящее, где кроме их двоих нет больше ни единой души, сумевшей разделить их судьбу, способной их понять и доказать, что они настоящие и действительно жили.              Сукуна самолично тянет их к танцполу. Музыка же с новой волной бьёт по ушам, отдаваясь волнением и громом в груди, как второе сердце. Они легко проникают в этот поток танцующих людей, отбивая часть территории для собственного соло. Движения Итадори немного грубы и хаотичны, Рёмен узнаёт в них элементы хип-хопа, но без лишнего фанатизма. Они всё-таки в клубе, а не на каком-то выступлении… Движения мужчины же более плавные, отточенные. Умелые изгибы и пересечения рук гипнотизируют взгляд молодого парня, как и окружающих, а блуждающий по венам алкоголь в разгоряченном теле лишь добавляет адреналина в кровь и запал свойственный обычно им обоим в битве. И ведь точно… битва… Мальчишка никогда не хочет ему где-то уступать. Не важно, разговор, бой или этот танец. Они оба, как два полярных магнита, которые всегда норовят оттолкнуть друг друга, но стоит их чуть повернуть другими полюсами, уже летят на встречу обратно. Это опьяняющее, горячее и просто душераздирающее чувство, от которого зрачки расширяются, просыпается второе дыхание, а тело парит, становясь слишком легким и будто способным на всё. Чувство, которое они вновь делят на двоих.       Рёмен никогда не хотел признавать Юджи. Осилил проклятую энергию? Это просто забавно. Изучил черную молнию? Бывает. Смог выжить от его ударов и напасть в ответ? Сатору так тоже мог, да и не только он один. Освоил обратную технику? Да быть такого не может… Встретил с ним конец, который они оба не помнят? Что ж… не доказано, кто выиграл. Сукуна и сам не знает почему, мальчишка явно стал выше шестиглазого на голову, но всё же… Толи из-за того, что он ребёнок реинкарнации души его брата, которого он никогда не знал, или из-за того, что Юджи эксперимент Кендзяку, а может быть из-за того, что они настолько похожи, насколько и противоположны. Признать его не выходило. Но вышло похоже принять существование рядом в относительном мире, заключив сделку. Но даже она не уберегает их от друг друга. Они всё равно вечно сталкиваются, и эти встречи стали даже желанны. Ведь где ещё он теперь получает такую бурю на душе, такую отдачу, такую эйфорию, как не рядом со своим личным проклятием или же наказанием от этого мира?              Чем разгарестее музыка, тем шире становятся окружающие движения, так и в целом становится больше людей. Толпа сближает их всё сильнее. И первым врывается в чужое пространство конечно же потерявший все границы дозволенного юноша. Изгибаясь слишком близко, задевая мужчину незаметно и нарочито специально. Они будто танцуют придворный танец ушедшего века, где партнеры не могли бы касаться излишне друг друга в рамках приличия. И это превращается в игру на износ, кому же первым надоест это хождение вокруг да около… И Сукуна, не являющийся поклонником каких-либо манер, принимает вызов, бессовестно притягивая того к себе за пролетающую в танце рядом руку. Юджи же продолжает игру, не давая тому застать себя врасплох, делает шаг в сторону, кладя правую руку ему за спину, а второй сильнее сжав его, и наклоняет их корпуса так, что Рёмен оказывается в повисшем состоянии и ему не остаётся выбора, кроме как удержаться за спину мальчишки, чтобы не упасть. И как только в продолжении движений их корпуса вновь выпрямляются, в голову кружащем развороте, а после наклоне, оказывается уже Итадори. Парень заразительно смеётся, а после, как они выравниваются, задорно и легонько толкает того в плечо, возобновляя танец и бортуя Рёмена бедром. Кровь, казалось, закипела вспять. Стало даже как-то жарче, чем было. Движения, взгляды, прикосновения. Этот танец становится слишком тесным, слишком близким и слишком настойчивым. Где каждый старается показать всего себя, перекидываясь инициативой, как мячом меж либеро и центральным принимающим. Слова в нём не нужны, только эмоции, которые читались в глазах друг друга, гипнотизируя, завлекая. И что там себе и другим не устаёт повторять Сукуна? Ах да… точно… Если ему что-то хочется, то он это делает, то он это получает. А сейчас, когда расстояние в очередном пируэте осталось в жалких нескольких сантиметрах меж их лицами, кипящая яркая страсть охватывает разум без остатка. Рёмен сталкивает их губы, не прикрывая глаза, а лишь с язвительным интересом наблюдая за чужой реакцией и вновь утопая во встречной такой же волне, волне их соперничества, судьбы, разделенной на двоих. Нет, Юджи удивлен, но не долго. Искрит молниями в ответ, а после прикрывает очи, тянется ладонью к лицу мужчины и отвечает на поцелуй. Тот слишком яркий, горячий, до безумия паршивый, ведь такой идеальный. Напряжение не спадает, а лишь жидкостью для сгорания попадает в сердце, в душу, разжигая такой знакомый им любимый пожар. От этого темные мысли закрадываются в голову к двуликому вновь, но имея уже другую оболочку, ведь этот огонь он хочет поглотить, хочет сожрать, как истинное проклятие, не смотря на человеческую сущность. Разорвав поцелуй, взгляд немного ведёт у обоих, но осознанность блестит на периферии: - (Значит ты точно будешь всё помнить, засранец). Сукуна тянет того порывисто за кисть, утаскивая сквозь толпы людей и длинный коридор в уборную. И что больше всего полюбил мужчина в дорогих заведениях. Тут не просто какая-то кабинка, а у каждого туалета своя комната с идеально вылизанными полом и стенами, а также с массивными глухими дверями. Стоит такой одной закрыться за ними, как Итадори оказывается прижатым к деревянной фрезерованной поверхности с достаточно грубым и не терпеливым поцелуем на своих губах.       В очередной раз шаблон Сукуны ломается: - (Разве этот мальчишка не понимает, к чему ведёт это действие?! Ооо… Нет… Этот ответ, этот взгляд. Ещё как понимает… И не просто понимает, а провоцирует). Весь их углубленный, грубый и кусающий его за язык поцелуй, превращается в немой разговор. В котором Итадори предупреждает его: - (Попробуй съесть и съеден будешь в ответ). Рёмен отрывается от него, тянет хищную улыбку и легким движением рук снимает и сбрасывает на пол свою майку, вновь зажимая молодого парня у двери в безумном поцелуе, пока его руки пробираются под чужую футболку, оглаживая впалый живот. Итадори одной рукой зарывается в его мягкие уложенные волосы, слегка оттягивая те назад, когда второй немного царапает чужую спину. Истинное безумие, не иначе. Так забвенно целоваться с тем, кого так ненавидишь, для них обоих… это нонсенс… Нонсенс, который никто не хотел останавливать.       Белая футболка быстро летит следом на пол, когда же ослабший узел из рукавов синей кофты сам ползет с талии своего хозяина, соскальзывая вниз. Сукуна одним рывком подхватывает того под бедра, заставляя партнёра оплести руками его шею, а после делает пару шагов назад, располагаясь на белоснежном предмете уборной мебели, усадив Юджи удобно на своих коленях. Теперь Итадори смотрит на него сверху вниз, в прямом смысле этого слова, упираясь руками тому в широкую грудь, но из-за высокомерного ответного взгляда Рёмена так будто и не скажешь, кто действительно кого видит с высоты. Юджи грубовато отворачивает подбородок мужчины в сторону, кусая того за скулу и шею, ведёт руками по горячему телу, постоянно цепляясь взглядом за отсутствие черных отметин на этой идеальной коже. И не важно сколько пройдет времени, Юджи скорее всего никогда не забудет эти проклятые метки. Сукуна же почти рычит, ведя ответно языком по чужому уху и кольцевидному серебристому пирсингу на нём. Он немного отклоняется назад, а после тянет лыбу, обращая чужое внимание на себя, и сразу отвечает.              - Я не умею быть нежным, - хлопает звонко ладонью по упругому бедру, - Так что не жалуйся, если порву тебя.       Юджи смиряет его безразличным взглядом, ловко вытаскивая черный квадратик плоской упаковки из штанов.       - Попробуй, король… - улыбается задорно и искренне, - И я тебе отомщу вдвойне, с процентами!       Сукуна обнажает ряд белых зубов, облизывая потрескавшиеся губы.       - Договорились.              Мужчина хватает зубами черный плоский пакетик из рук юноши, а после вновь поднимает его под бедра, сталкивая спину молодого парня с плиточной и холодной стеной, опуская того на ноги, а после разворачивает Юджи тыльной стороной к себе. Итадори слегка смеётся от такой перемены: - (Похоже задел чьё-то самолюбие, да и по делом ему!). Но так думалось до тех пор, пока Рёмен не решил с ним поиграться. Парень упирается руками в стену, когда же Сукуна, убрав лишний пока предмет, кусает того за шею, плечи и спину, слегка прокусывая тонкую кожу. Одной рукой ведёт по его груди и вниз к животу, а второй по бедру, перемещая ту под резинку штанов, оглаживая стороннюю возбужденность поверх нижнего белья. От такой предварительной ласки тело юноши вздрагивает, боль от укусов смешивается с наслаждением от легких прикосновений. Юджи терпит сколько может, и всё же первый непрошенный стон доносится до ушей Рёмена. По итогу, довольно сверкнув взглядом, мужчина стягивает с него остаток одежды вниз. Развязывает завязки на собственных штанах, приспуская всё не нужное ниже, и вскрывает одними зубами упаковку лубриканта, ранее перепрятанную в его кармане. Он натягивает то на своё естество, пока параллельно второй рукой проникает пальцами в горячий рот любовника, играясь с языком и немного его зажимая меж пальцев. Как только те оказываются весьма смазанными, Сукуна проводит ими по своему возбуждению, а после зажимает рот Юджи второй ладонью, пока резко и без предупреждения входит на всю, незамедлительно задавая весомый темп. Стоны и крики Итадори глушатся в ладони мужчины, пока же сам Рёмен наслаждается столь желанным сейчас телом, а также болезненным выражением лица любовника. Юджи не собирается спокойно мириться с его выходками, из-за чего в моменте, рука старшего оказывается болезненно укушена. Сукуна цокает на это, кладёт пострадавшую ладонь ему на плечо, а вторую на талию, продавливая ту уже менее грубо, чтобы Итадори сильнее изогнулся. На удивление, тот его слушается. Наслаждение быстро заполняет тело и разум. А двуликий продолжает вколачиваться в того, просто лелея в своих мыслях данную картину. Как мальчишка стонет под ним, как канаты сильных мышц двигаются в этом теле от напряжения под сияющей кожей, и как скопившееся испарина на них соединяется в капли пота, скатываясь по рельефным и точенным телам. Слишком опьяняюще, чтобы быть правдой, как и музыка, также громко играющая из колонки в углу…       Их процессия длится просто уже не читаемое количество времени. Время для них потеряно, прошлое поблекло, а мысли были устремлены только друг к другу. Они оба потеряны… Бесконечно тонущие в этой страсти, имеющей множество форм и начал ещё когда-то с совершенно давних времён… Юджи не хочет давать тому волю одному творить что вздумается. У него получается остановить процесс, обернуться и силком усадить Рёмена обратно на белую поверхность. А после, избавившись от спущенной одежды и оставшись в одной обуви, молодой парень усаживается на него сверху, начиная новые движения, будто оседлывая неукротимого дикого мустанга. Сукуну же это вновь раззадоривает, уже он пылко дышит и не сдерживает свой голос, вновь сливаясь с ним в поцелуе. Тот столь глубок и длин, что не хватает кислорода, а после его окончания тонкая нить слюны разрывается меж ними. Итадори вновь кусает его за шею и уже подбородок, когда же Рёмен придерживает того сильнее за бедра, оставляя на коже лёгкие отпечатки синяков. И только так, со временем, они оба приходят к своему пику.              Юджи плавно сталкивает их лбы, глаза полные восхищения наконец вновь сверлят друг друга, когда обладатели разгоряченных тел стараются перевести дыхание.       Спустя минут пять Итадори слезает с Сукуны и вытирает с него свои следы рядом стоящей бумагой. Он, молча и не спеша, одевается, пока мужчина с какой-то отрешенностью в глазах что-то обдумывает, и позже Юджи не вытаскивает его из собственных мыслей.              - Хэй, домашнюю еду любишь?              Рёмен переводит на него непонимающий, в заплывшей от страсти дымке, взгляд. Из-за чего юноша смотрит на него более снисходительно и продолжает.              - Здесь еды нормальной нет, а остальные заведения закрыты, - поднимает свою кофту с пола и накидывает ту себе на плечи, - Да и в душ охота, так что… гулять так гулять.       Алый взгляд опасливо сужается.       - Приглашаешь к себе?       - Угу, - отвечает повседневно.              Сукуна хмыкает себе под нос, убирает с себя лишнюю теперь защиту, встаёт и приводит в порядок уровень своих штанов, перевязывая завязки на них, когда Итадори же подаёт ему его майку, на что тот с небольшим кивком сухой благодарности её принимает.              - Ну давай сопляк, только, между нами, это всё равно ничего не поменяет.       Юджи по-доброму смеётся, отвечая меланхолично.       - На что-то другое, я и не надеялся.