Бесценный приз

– Это нелепо, – повторил Сяо Цзинъянь в очередной раз, меряя широкими шагами кабинет. – Я бы понял, если бы по тому или иному подозрению арестовали кого-то из моих офицеров. Одного из личных слуг. Управляющего даже. – Меня, – подсказал Мэй Чансу. Сяо Цзинъянь тряхнул головой: – Тебя нельзя арестовать. Ты – личное имущество, а не субъект права. Но да, я понимаю, о чем ты: уж андроид мог бы быть в курсе каких-то моих тайных планов. – Сойдемся на том, что тайных планов у тебя нет, – поправил его Мэй Чансу. – Этот кабинет защищен от слежения, так можешь не осторожничать, – отмахнулся тот. – Но все же, Лю Сяосинь… Девочка с декоративной должностью, не слишком тесно со мною связанная, занятая церемониальной ерундой и назначенная сюда лично императрицей? – Нелепо. – Я именно это и сказал. Ну что на такое ответить? Мэй Чансу и промолчал, лишь бесцельно разгладил край лежащего на коленях рукава. Он, в противовес беспокойно расхаживающему Сяо Цзинъяню, забрался в свое любимое пультовое кресло и устроился там, подобрав под себя скрещенные ноги. Принимая во внимание длинные полы халата, из него получилась пародия на статую змееногого бога Гун-гуна на вращающейся подставке, зато сидеть в широком полуторном кресле, рассчитанном под офицера в тактической броне, было на редкость удобно. – Я направил официальный запрос в императорскую канцелярию, – рассуждал вслух Сяо Цзинъянь. – Как-никак, речь идет о близком члене моей семьи. Формально – да! – быстро поправился он, хоть Мэй Чансу и глаза ревниво сощурить не успел. – Но в ответ мне швырнули только такую же формальную отписку, что… погоди, сейчас прочитаю: “наложницу Шу подозревают в деятельном намерении навредить императорской семье, что должным образом намерено расследовать уже Бюро госбезопасности”. Еще и для этого мерзавца Ся Цзяна ворота в мой дом теперь настежь открыты, представляешь? Мэй Чансу молча скривился, точно съел не просто лимон, но горький мандарин, которым в древности испытывали степень погружения в великое дао у монахов: поморщился – изволь еще десять лет медитировать. Сам он сейчас не чувствовал в себе терпения и на день бесцельного ожидания. – Мало на нашу голову императорского цензора – теперь что ли выдумали, не знаю, что барышня Лю злодейски на меня покушалась? – продолжал кипятиться Сяо Цзинъянь. – Шпионка и диверсантка, тоже мне! И они утверждают, что тому есть доказательства, какие-то улики, найденные в ее вещах. Чушь! – А я что говорю? – вернул Мэй Чансу Цзинъяню его же монетой. Тот раздраженно мотнул головой. – Идея настолько несуразная, что я поостерегся сразу же пускать в ход главный калибр и требовать аудиенции у трона. Что-то здесь нечисто, но не возьму в толк, что именно. Ладно, может, я и дурак – но ты-то, советник Мэй, что умного скажешь по существу? Увы, советнику только и оставалось, что развести руками: – Я, как и ты, ничего не понимаю за нехваткой данных. Твоя Шу-пин – воспитанница императрицы, ни с кем, кроме неё и тебя, не связанная, разматывать клубок не с чего. Надо поразмыслить, потому что пока у меня ничего не складывается. Раз обвинение против нее явно надуманно, ей ведь ничего не грозит? – В руках у Ся Цзяна? Ты вообще думаешь, что несешь?! – вспыхнул Сяо Цзинъянь. – Ладно, извини… Но я-то чем способен сейчас помочь? Ты уже отправил своего майора Ци выяснить детали, он у тебя безопасник, пусть роет. – Откуда я знаю, чем?! Ты советник, ты и думай. Или уж не маячь у меня на глазах ежеминутно со своим “не знаю”… – Было разумней и правда уйти, не дразнить впавшего в дурное настроение Цзинъяня, раз даже за спиной было слышно его ворчание: – Роет этот! Тоже ни черта не знает! Поставлю “звоночек” на его возвращение – а то шляется непонятно где… Майор Ци Мэн вернулся в поместье неожиданно за полночь – Сяо Цзинъянь действительно настроил на сопряженный браслет оповещение от пропускной системы на входе. Он доложился своему командиру практически сразу и даже обычным для себя смешливым манером не пожаловался на эту “детскую” слежку. Вид у веселого майора был, прямо скажем, встрепанный. Как выяснилось, майора Ци, всячески ищущего объяснений и ведущих к Лю Сяосинь ниточек, взяли под локоток служащие госбезопасности и препроводили в здание Бюро. И там он получил отнюдь не ответы о судьбе принцевой наложницы, а допрос по всей форме, где у него допытывались, не содействует ли он укрыванию улик и злодейскому умыслу в деле о покушении на персону высочайшего ранга. Орудие для чего якобы доставила из поместья Цзин в императорский дворец барышня Лю. Кто стал жертвой покушения и вообще состоялось ли оно – этого, само собой, обозначено не было, но по свирепости офицеров Госбезопасности казалось, что загадочные злоумышленники покусились на всю императорскую семью, начиная с самого верха. – Настроены эти ребята были до чертиков серьезно. Я думал, они мне иглу с фаст-пентой сразу в шею всадят и ордера ждать не станут, – признался Ци Мэн, нервным жестом эту шею почесывая. – То ли дело было в том, чтобы вас через меня запугать, то ли они и вправду раскопали покушение и рады стараться. Но абсурд же, верно, ваше высочество генерал? Сяо Цзинъянь, которому спокойствия этот рассказ не прибавил, раздраженно подтвердил, что да, абсурд, и решительно отправил майора спать до утра и не поднимать волну. Но сам всё продолжал вытаптывать дорожку по кабинету, хоть Мэй Чансу и трижды повторил ему, что смысла в этом нет. – Значит, не на меня девочка покушалась, а на кого-то во дворце. Ну и фантазия у гэбэшников, однако! Понятно, кому это выгодно: братцу Цзинхуаню будет весьма на руку, если я окажусь замазан в государственной измене, – рассуждал он вслух. – У нас с ним сейчас пошла борьба всерьез. Но каким надо быть идиотом, чтобы для этого выставлять заговорщицей мою наложницу? – Надавить на тебя через твое вечное стремление защищать слабых и беззащитных? Предположение с самого начала не выдерживало критики, судя по цзинъяневу “хм!”. Тот был, конечно, порядочным человеком, но отнюдь не рыцарственным идиотом. – Ладно. Тогда: заставить ее признаться – все-таки слабая женщина легче сломается, чем кто-нибудь из твоих военных, да и за деяния супруги ты отвечаешь сильней, нежели просто за подчиненных? Но и вторая гипотеза Мэй Чансу отправилась вслед за первой. Барышня Лю в качестве злодейки-отравительницы? Неубедительно, не сходится. А пожелай глава Ся, не стесняя себя в средствах, сломать и выбить признание хоть у кого из людей принца Цзина, то даже у закаленных офицеров было бы нечего ему противопоставить. Но иных предположений посреди ночи не возникало ни у принца, ни у его хитромудрого советника. Решение не вытаптывалось в ковре и не осеняло голову сидящего в кресле. И совет подождать до утра, которым они проводили за порог майора Ци, с каждой минутой казался все разумнее. Утром, так ничего и не надумав, Сяо Цзинъянь силой заставил себя успокоиться и с самым равнодушным видом заявил: “Что ж, пока будем играть по правилам”. И с тем отбыл во дворец, подавать царственному отцу положенную жалобу на притеснения. Нужна она была для их дела, как рыбодракону Чивэню – расписной бумажный зонтик, но процедуру требовалось соблюдать. В его отсутствие Мэй Чансу, измаявшись неопределенностью, не находил себе места. Попробовал для отдыха почитать “Стратегию Цзянцзо в войнах левой спиральной ветви Желтой туманности” – не шло. Провел получасовое упражнение на медитацию для медиаторного баланса, восстановленное Линь Чэнем по каким-то архивным источникам – без толку. Заставил майора Ци пересказать, что тот запомнил из вчерашнего допроса – убедился, что мнемотехниками тот владеет отменно, но и только, поскольку ничего полезного не обнаружил. От отчаяния он подумал уже попросить Ци Мэна открыть для него облако с деловой корреспонденцией наложницы Шу, хоть и понимал заранее, что ничего не увидит и там: криптобезопасность – не его профиль, а в бюрократическом языке он обычно вяз плотнее, чем когда-то взвод курсантов – на учениях в зыбучих песках Паньцзинь. И тут ему на сопряженный браслет упало сообщение: салон красоты “Вечное процветание” предлагал повторно посетить его стены, соблазняя высококачественными услугами и роскошными ценами. Купон на скидку… перечень процедур… подпись: мастер-администратор Не До. Это было одно из перечня кодовых имен, которые передала им для связи офицер госбезопасности Ся Дун, и оно означало, что от нее в известное только им троим хранилище отправился свежий пакет данных. Хорошо быть личным андроидом титулованной особы. Распоряжения Мэй Чансу внутри поместья имели ранг не меньший, чем приказы самого принца Цзина; хотя, он был втайне уверен, майор Ци не побоялся бы рискнуть суровым наказанием и ослушаться, если бы что-то в требованиях тихого советника насторожило его сверх меры. Но Мэй Чансу всего лишь потребовал настройки шифрованного канала связи по такому длинному списку протоколов, что половина их названий была ему самому неизвестна. Ци Мэн почесал в затылке, с ходу вежливо поинтересовался, не готовят ли они государственный переворот, а затем посоветовал: – А не пойти ли господину советнику… занять свои руки какой-нибудь чайной церемонией? Чашечку-другую-третью вы выпить успеете. Ручаюсь, хотя бы пару кэ мне на ваше хитрое дело потребуется. – Отрадно знать, что нынешняя молодежь знакома с древней терминологией, – эту шпильку Мэй Чансу адресовал уже затылку Ци Мэна, погрузившегося в дело и не намеренного терять ни минуты. Когда он был Линь Шу, то подобных языкатых и расторопных офицеров очень ценил. А вот юный Сяо Цзинъянь скорее осадил бы болтливого подчиненного и уж точно не продвинул его на самый ответственный пост. Эх, сколько же всего с тех пор поменялось…Вот и чай в поместье Цзин найти стало проще, чем хороший кофе. Цзинъянь чай раньше терпеть не мог и всерьез утверждал, что императорский флот летает исключительно на черном кофе, а ходовые реакторы – это так, вспомогательное устройство… Заболтал Мэй Чансу себе зубы за чаем успешно, что говорить. А то извел бы себя нетерпением заранее, пока и Цзинъянь не вернулся, и сообщение от Ся Дун еще не упало ему в руки. Вот. Готово. Мэй Чансу жадно просмотрел короткое письмо… а затем тщательно перечитал его трижды, хотя уже на первом прочтении ощутил, как холодный пот стекает по спине. Благородная императорская супруга Цзин, урожденная госпожа Лю (не то же начертание “Лю”, что в фамилии наложницы, просто омоним!), задержана в строгой изоляции в собственных комнатах по обвинению по покушению на Отца и Мать нации. Если быть точным, ей вменяется в вину попытка злонамеренного отравления императорской четы. Дело расследует Бюро госбезопасности. Подробности и подтверждающие документы – протоколы допросов, медицинские сводки из дворца и внутренние циркуляры ГБ – позже, по возможности. Это звучало намеренным абсурдом в отношении второй по рангу среди всех женщин Империи Лян, если не помнить блестящий план Линь Чэня привлечь тетушку Цзин к их заговору. И ее решительное намерение превратить ланъевские “киноварные пилюли бессмертия” в медленно убивающий императора и никем не распознаваемый яд. Нет, это они, технократы с Ланъя, были уверены – что никем не распознаваемый! И, выходит, феерически ошиблись в оценке собственной непогрешимости. Теперь мама Цзинъяня арестована. А с Цзинъянем нет связи: он сейчас прямо там, во дворце, в изолированной капсуле императорских покоев, и… Мэй Чансу не знал, что именно, по древнему анекдоту, вызовет несущийся по коридорам резиденции в вихре широких халатов андроид-советник – смех или панику. И ему на это было наплевать. Сегодня дежурным на посту флаг-адъютанта был Ле Чжанъин, и тот должен был как можно скорее передать своему принцу сообщение. Любым способом; вывернуться наизнанку, но передать. Свое собственное – мгновенное, отчаянное – он уже швырнул Линь Чэню по мыслесвязи, и тот обещал, что предпримет все усилия. Но в стенах дворца ученый интриган с Ланъя был им не помощник. Генерал Ле выслушал сообщение об аресте матушки принца молча и лишь переспросил: – Вы уверены, советник Мэй? Незаметную долю секунды Мэй Чансу колебался с ответом на этот вопрос… но нет, Ся Дун была вовлечена в их заговор по самые уши, и ее словам он должен был доверять. – Мой источник имеет высокий ранг допуска и полностью надежен. Ле Чжанъин вздохнул и поднес к губам комм: – Ладно, Ци Мэн, ты выиграл, пол-ляна с меня: полгода не прошло, как твоя придумка понадобилась. Кодовое слово “Фабрика фейерверков”, подтверждение отправляю. Жги, братец. – Он повернулся к советнику. – Если вам надо подготовить рапорт, у вас десять минут, потом я еду во дворец. И если вы не поняли – не паникуйте, сейчас будет шумно. …Было любезностью со стороны генерала Ле об этом заранее предупредить – грохнуло знатно. Взрывом зацепило, судя по всему, только техническую зону, точнее сказать было сложно, но запах дыма чувствовался в главной башне даже через все фильтры вентиляции. Сирены выли, охрана забегала как бешеная; пронесся майор Ци с искаженным такой неподдельной яростью лицом, что Мэй Чансу поставил все десять баллов его артистическим способностям. Генерал Ле, идеально бледный и встревоженный, буквально взлетел к посадочной площадке на крышу, буркнув: “Передачу с камеры смотрите. Мне не до доклада будет”. Флаер в облаке из микроскопических дронов охранения взмыл по хорошей боевой траектории – красиво получилось. Как и вся схема: экстренное предупреждение Сяо Цзинъяню о необходимости вернуться в свою резиденцию шло не по тайным каналам, а с максимальным шумом. После мучительно долгих переговоров с дворцовой охраной и посадки на дальней площадке внешнего круга – ее Мэй Чансу мог распознать и по беглому взгляду через затемненный колпак – вокруг машины подняли щиты и сообщили, что генерала, заявившегося во дворец в нарушение всех правил, затребовал к себе церемониймейстер. Это было последним, что прошло по погасшему каналу, дальше можно было лишь догадываться. Почтенный старик Гао мог оказаться как непреклонным и въедливым, так и вполне понимающим. Но, как понял Мэй Чансу, напрямую или через третьи руки, но в любом случае до Сяо Цзинъяня дойдет зашифрованное по заранее оговоренному принципу сообщение “Срочно беги, у нас неприятности!”. Сможет ли тот выбраться без потерь, вот вопрос. Он уже успел прикинуть самые худшие варианты, когда передача снова возобновилась. Дворцовая стража везла Ле Чжанъина… куда-то. Наверное, не в тюрьму, раз комм не глушили, но страшновато было. Что если Сяо Цзинъяня все-таки заперли во дворце под домашний арест, а его офицера – выпроваживают силой? Глухие забрала шлемов с односторонней прозрачностью смотрелись угрожающе со своими демонически огненными бликами на визорах; Мэй Чансу прекрасно помнил, что это означает активацию защитного поля второй ступени. Однако шарокар все-таки привез генерала Ле с эскортом к дальнему посадочному полю. Там стоял знакомый аэрокар с вымпелом принца Цзина на дверце; правда, стоял явно под прицелом станкового парализатора, но целый и невредимый, и за поднятой дверцей салона Мэй Чансу разглядел знакомый силуэт Сяо Цзинъяня. Однако в пилотском отсеке виднелась фигура все в том же доспехе стражника. – Вот ваш подчиненный, ваше высочество, – сухо сообщил офицер дворцовой охраны, подталкивая Ле Чжанъина к машине. – Можете отбывать. Транспорт мы сами доставим. Флаер долетел до поместья фактически под конвоем, так что Мэй Чансу поостерегся встречать Цзинъяня в самом посадочном круге, у посторонних на глазах. Но уже через несколько минут тот объявился в своем личном, защищенным всеми средствами кабинете. – Так. На отца, по слухам, совершено покушение; мне настоятельно не рекомендовано покидать пределы своих покоев; в моем поместье взрыв, вы выдернули меня по аварийному сигналу для экстремальных случаев; а тебя трясет, – сухо перечислил он. – Что случилось, ты можешь мне объяснить? Самое время Мэй Чансу было задать себе второй вопрос – сможет ли он глядеть Цзинъяню в глаза. Он набрал воздуху в грудь и ответил: – Не один ты задержан под домашний арест. Твоя матушка тоже. – Что? А ведь а я еще хотел попросить дозволения увидеться с ней, – произнес Цзинъянь тихо. – Не успел, когда вы выдернули меня. – Поэтому мы и спешили. Успей ты, могло бы так статься, что ты вошел бы в покои благородной супруги, но уже не смог выйти. Удача, что ты ушел невредимым. – Невредимым… – отозвался тот эхом и повторил настойчивее: – Погоди, а… что все-таки стряслось? Мэй Чансу заторопился с изложением: быстро, коротко, логично, не допуская в голос стыд и отчаяние: – Госпожа Не прислала сообщение. – Даже в охраняемом уединении кабинета они предпочитали называть свою союзницу этим именем. – Супруга Цзин арестована по обвинению в попытке отравления императора. Подробности нам обещали переслать позже. Сяо Цзинъянь застыл. – Повтори! – рыкнул он и рубящим движением ладони тут же отменил свой приказ. – Нет, даже не так. Ты уверен?! – В подлинности сообщения – да. В добросовестности источника – тоже. Что происходит на самом деле, может сказать только сама тетушка Цзин, а с ней не связаться, – вытолкнул Мэй Чансу сухим горлом одну фразу за другой. – Но даже если информация не соответствует действительности, значит, госпожа Не была обманута, то есть Бюро Госбезопасности все знает и расставило на тебя ловушку, и... – Обманута, – бесцветно повторил Цзинъянь и сощурился. Темперамент у принца Цзина был наследственный, отцовский, и дальше в его низком голосе с каждым словом закипал ядовитый гнев: – Это ты мне говоришь? Ты со своим пришлым авантюристом, которые оба хитрите каждым словом и лжете как дышите?! – Но не союзникам же, – возмутился он машинально. – Нет, но послушай… – Наслушался! Не вы ли двое мне клялись, что матушку в опасное не втянете? “Ах, да ладно, ей ничего не грозит…”, наобещали мне щедро, я и поверил. А вы тем временем решили выставить ее как убийцу! – Что мы решили?! Цзинъянь, у тебя с памятью плохо? – опешил Мэй Чансу. Попытался подскочить с кресла, но Сяо Цзинъянь навис над ним со злющим выражением на лице. – А у тебя больно хорошо, да? Ни физиономии, ни имени, ни… порядочности от моего Линь Шу не сохранилось. Ты же теперь Мэй Чансу, кукла твоего нового друга с Ланъя! – Ну спасибо!.. – Мэй Чансу от негодования чуть не онемел. – Да пожалуйста! Линь Чэнь то, Линь Чэнь сё... его великие планы, конечно, это куда важнее, чем благополучие матушки. Ей весь риск, с меня согласие вслепую – а вы оба не при чем, охренительно хорошо рассчитали! Еще несколько минут назад Мэй Чансу был намерен покаянно просить прощения, но тут и его прежняя вспыльчивая натура взяла верх. Он все-таки отпихнул Цзинъяня и вскочил. – Да какого черта ты цепляешь к разговору Линь Чэня, о чем бы мы ни заговорили?! Мы все ради одного стараемся: отомстить за наших убитых, вместо старой сволочи посадить на трон тебя. – Я, значит, виноват? – угрожающе набычился тот. – Никто не виноват, Буйвол ты упрямый! Но все выкладываются как могут: и Чэнь, и я, и Нихуан, и матушка твоя, самая осмотрительная женщина из всех, кого я знал… А если даже она попала в беду – это наша общая беда, а не наша с Линь Чэнем злобная подстава, ты, ревнивое чудовище! Приехали. Про ревность определенно было лишнее, потому что Цзинъянь заорал: – Вот к чему идет? Раз я неразумный ревнивец, значит, тебе с с твоим драгоценным приятелем можно вытворять что пожелаешь у меня за спиной?! Да пошли вы оба на хер с вашими кознями! – Что?! – Что слышал! Убирайся с глаз моих долой, Мэй Чансу, и инопланетника своего прихвати, и наши лянские дела оставь тем, кто еще не забыл, что такое верность. Уж матушку я выручу сам, не беспокойся! Следовало бы перепугаться или обидеться, а на Мэй Чансу вдруг снизошло ледяное спокойствие. И, полностью понимая, что он делает, он рявкнул в ответ лучшим своим командирским голосом: – Сяо Цзинъянь, ты идиот! К твоей верности еще бы хорошо голову на плечах. Хочешь открытый мятеж, второе дело Чиянь и себя под трибунал в качестве организатора? Или рискнешь заявить, что у твоей матери-инопланетницы недостает верности своим? Или что я память своей семьи сейчас предаю?! Аргумент был убойный, из тех, что можно использовать лишь раз. Цзинъянь осекся: – Но я… Ну вот, достаточно криков, самое время было перейти к рассудительному выговору. Снова устроиться в кресле поудобнее, неторопливо так, и договорить: – Тьфу на тебя к подгорным гуям, сбил и меня на пафос. А на черта он нам, если нужна трезвая голова, чтобы вместе подумать, как нам быть, упрямый ты… Буйвол. Бог с ним, с Линь Чэнем, его мы потом выслушаем, он далеко, а здесь – я. Говори со мной. – О чем мне с тобой говорить, интриган? – буркнул тот. – Для начала – о совпадениях. – Он принялся загибать пальцы. – Сегодня утром ты беспокоился об аресте твоей наложницы… по странному обвинению в каком-то покушении. Сейчас узнаешь о внезапном задержании по такой же причине твоей матушки – прости за точную формулировку, глубоко законспирированного агента такого класса, что нам и не снилось. Не кажется ли тебе самой большой несуразностью, что это произошло одновременно? – Одновременно – не значит вследствие. – Да-да, не цитируй мне основ из курса общей логики. Но вот именно из-за этого “одновременно” ситуация не только выглядит опасно, но и пахнет очень скверно. – Ну и что ты предлагаешь, такой умный? – огрызнулся Сяо Цзинъянь бессильно. – Для начала дождаться данных разведки, мой генерал. Помнишь, нам обещали прислать файлы? – Когда еще пришлют! Ненавижу вот так пассивно ждать. Все, его друг сдался. Осталось ему предложить только малое утешение: – А кто любит? Тебе хотя бы есть на что отвлечься. Можешь пока поучаствовать в расследовании нападения на твою резиденцию. Уверен, майор Ци подготовился и намерен предоставить тебе много волнующих подробностей, безупречно собранных улик и список ответственных за это злодеяние - на выбор… – Не смешно! – Безусловно. Но видимость кипучей деятельности создать придется. Иди, иди, я даже не буду стоять у тебя над душой… Сяо Цзинъянь без слов послушался. Мэй Чансу с сочувствием посмотрел в удаляющуюся широкую спину, на закаменевшие в напряжении плечи… Вопреки видимости человека совершенно уверенного и держащего руку на пульсе событий, он пока ничего не понимал в двух случившихся подряд нелепостях. Мотивы наложницы были ему вовсе не ясны, тут и гадать смысла не было, но тетушка Цзин, даже реши она срочно притравить императора, точно не связалась бы с этой девочкой, заметной, как флагшток посреди парадного плаца. Осторожность и скрытность женщины, тридцать лет носившей идеальную личину в самом сердце дворца, не вязалась с открытой попыткой отравления. Тем более, неудавшегося. Ждать им пришлось до утра. Оповещение одновременно вздернуло на ноги обоих – и они столкнулись у дверей кабинета принца, встрепанные и полночи не спавшие. Мэй Чансу плюхнулся перед коммом и торопливо распахнул файл, точно фейерверком в воздух выстрелил. Сяо Цзинъянь нетерпеливо приплясывал за его плечом. Протокол Бюро Госбезопасности гласил, что ими была допрошена подданная Лю Сяосинь, наложница Шу принца Цзина, (нет, не то же начертание “Лю”, что в фамилии тетушки, просто омоним). Допрашиваемая сначала запиралась в своей вине, но под действием улик чистосердечно призналась, что доставляла компоненты сильнодействующих препаратов, список ниже, во дворец по распоряжению императорской благородной супруги, а затем по ее же настоянию с намерением утаить вывезла из дворца криобокс с ампулами, каковой же прилагается как вещественное доказательство… Покушение предотвращено. Здоровье императорской четы в руках опытных врачей и постепенно восстанавливается. Кара настигнет злоумышленников. Как Мэй Чансу и предполагал – надеялся? – это был никак не провал хитроумного заговора биохимиков с Ланъи. А нечто, слепленное Бюро на живую нитку и основанное на показаниях совершенно внезапной девицы. У которой так удачно нашли все доказательства преступления, доверчиво переданные ей императорской супругой: ведь как Лю Сяосинь ни была предана госпоже гуйфэй и своему мужу-принцу, но все же по женской слабости не смогла произошедшего утаить. – Фальшивка. Такая топорная, что… да сам видишь. Сяо Цзинъянь мотнул головой: – Но в ближней перспективе – не менее опасная. Если матушка успеет пострадать до того, как вскроется, что обвинение сфабриковано… – Она справится, если даже придется претерпеть. – припечатал Мэй Чансу безжалостно. – У нее нам бы поучиться стойкости. Но скорее пострадаешь ты, как соучастник, связанный с не с одной, так с другой преступницей. В вашем с братом соперничестве глава Бюро госбезопасности определенно его поддерживает, а грубые ходы – совершенно не обязательно недейственные. – Цзинхуань посмел угрожать матушке. – Сяо Цзинъянь сжал кулаки. – Яйца бы ему прищемить как следует, паршивцу. А этот твой Линь Чэнь еще кобелирует вокруг него!.. Нет, все-таки зараза ревнивая. Но сейчас даже мило прозвучало. – Ты все-таки к Линь Чэню неравнодушен, – задумчиво прокомментировал Мэй Чансу, незаметно выдыхая. Самое страшное миновало, а со всем прочим ни разберутся, не без помощи того же Линь Чэня, который умел доставать информацию из воздуха, а тайны – из-под земли. – Когда-нибудь я напишу его имя на табличке и уберу ее в аварийную аптечку. Как понадобится тебя, скажем, из обморока выводить – покажу эту табличку, ты без всякого синергина вскочишь на ноги и начнешь орать. Цзинъянь улыбнулся ему. Так, как раньше улыбался, надевая тактическую полуброню перед боем.