Целую тебя.

Давай открою тебе душу

Получу в сердце нож

«Не жди, не ищи» — эти слова расплывались у него перед глазами с каждой секундой, потому что слёзы наполняли их как-то слишком быстро. Кажется, Серёжа никак не мог сделать полный вдох во все легкие, а потом спокойно выдохнуть, чтобы привести в порядок свои разбушевавшиеся чувства. Одинокая слезинка упала на экран телефона, за ней вторая, но больше их не было. Всё это осталось внутри него. Проглотив ком в горле, который причинял настоящий физический дискомфорт, парень бросил телефон обратно на подушку, а затем упал на мягкое одеяло рядом с ним. Неужели его счастье пролетело так быстро? Он не злился на Курседова, он не злился из-за того, что тот ушёл. Снова. Возможно, он даже не злился на себя. Он просто чувствовал себя опустошенным и разбитым. Пару месяцев назад, когда он слушал монолог Кира на пороге своей квартиры, он знал, что делает. Так же, как и знал, что прощает полнейшего придурка, который причинил ему много моральной боли, который сыграл на его чувствах и доверии. Эта ситуация, которая только что произошла, была лишь вопросом времени, потому что прощать подобные выходки себе дороже, за это можно поплатиться собственным здоровьем. Тот, кто однажды причинил боль, решив исчезнуть в случайный момент, поступит так же, когда этого не ожидаешь. Тебе не понравилось? Ты почувствовал отвращение? Ты нашёл кого-то другого? Куча не связанных между собой вопросов крутилась у него в голове, вызывая настоящий ураган чувств внезапного одиночества и растущей тревоги внутри. Попытки написать Киру не увенчались успехом, потому что он был заблокирован им везде. Теперь, постепенно, на место тревоги накатывало отвращение. Открыл душу и вновь доверился, чтобы что? Это, прежде, был вопрос самому себе. Очередной вопрос, прозвучавший в никуда, и на который, конечно же, не было вразумительного ответа. Время постепенно приближалось к девяти вечера, а Акумов, всё ещё лежа на кровати, не двигался с места. Ему хотелось в туалет, его его мучил жестокий сушняк, но на самом деле в тот момент ему было наплевать на свои физические потребности. Он слышал, как звонит его мать, скорее всего, чтобы спросить, почему её сын так долго не отвечал, и сказать, как она волнуется. Возможно, он слишком рано выбрал взрослую жизнь, чтобы существовать отдельно от родителей в другом городе, ведь по его словам на тот момент, когда он просился в этот город прошлым летом, тут находился замечательный университет, в который он бы хотел поступить. Конечно, это было правдой, университет явно был хорошим, даже соответствовал предположительно той специальности, которой Акумов хотел бы обладать, но главной причиной его рвения сюда был Кир. Искать его через друзей было бессмысленно, что это могло дать, если он ушёл сам? И всё же, собрав все свои силы, которых даже не хватало на обычный подъём с постели, Серёжа написал одному из их общих друзей, что, кажется, был ближе всех к Киру. Но получив в ответ то, что он никак не ожидал услышать, не заставило дёрнуться даже бровь. *********, 21:23 Переехал в другой город. Я думал, ты знаешь об этом.

akumaqqe, 21:27

бля спасибо

Там были ещё сообщения, но желания отвечать, а уж тем более вести диалог, у Серёжи не было. Вот как быстро пролетела эта суббота. Впереди ещё много бесполезных дней, которые теперь не имеют для него смысла, потому что после расставания люди могут пойти только двумя путями: либо замкнуться в себе и никого не впускать, либо развиваться и двигаться дальше, но Серёжа не выбирает, он просто плывет по течению. Жизнь, вероятно, припасла для него немало испытаний, через которые он может пройти, ну или останется на этом уровне развития.

***

Почти сразу убив в себе всякую надежду на тему, ставшую для него крестом и огромным табу, Серёжа начал существовать и регулярно звонил матери с домашними новостями, которые не переставали её радовать. Он сдал все экзамены с достойной оценкой, конечно, до идеала он не дотянул, но это был хороший результат. И он всё равно продолжал существовать, только теперь в его жизни было гораздо меньше алкоголя, но были всё те же сигареты, которые успокаивали его нервную систему. До самого конца Акумов не разрывал связи с предыдущей компанией, он встречался с этими ребятами гораздо реже, просто чтобы расслабиться и как-то разнообразить свои дни. Но иногда, очень редко, эта рана снова обнажалась в самые неподходящие моменты, заставляя его глаза наполняться слезами. А Акумов в такие моменты старался просто глубоко дышать и смахивать их, мгновенно переключаясь на что-то другое, чтобы отвлечься. Как бы он ни старался забыть, он не мог сделать это до конца. Возможно, потому, что прошло мало времени, возможно, потому, что он не разобрался в этой ситуации с самим собой, стараясь вообще не думать об этом. Его пальцы судорожно тянулись к телефону с давно забытой перепиской и забавными фотографиями, но каждый раз Серёжа повторял себе «нельзя», чтобы не делать себе неприятно вновь, пока не прошла потребность в этом. Но однажды ночью, когда ему совсем не хотелось спать, Серёжа дал своим мыслям полную свободу, когда понял, что ему это нужно. Ему нужно обсудить это с самим собой в своей голове, без ограничений. С того момента, как Курседов сбежал, именно сбежал, потому что не предупредил, не рассказал, не поделился, прошло восемь месяцев. Серёжа поступил туда, куда изначально хотел, жизнь улыбнулась ему после того, как хорошенько окунула его лицо в лужу грязи, и она продолжала улыбаться ему, словно пытаясь загладить всё случившееся. Но он не чувствовал себя полностью счастливым, потому что, сколько бы он ни запрещал себе думать о Кире, мысли о нём всегда проскальзывали у него в голове. Что было бы, окажись он сейчас здесь? Этот вопрос мгновенно вызывал знакомый неприятный комок, который вставал поперёк горла и мешал дышать. Но сейчас такого ощущения не было, только сердце неприятно сжалось в груди. Наверное, сейчас Серёжа чувствовал бы себя счастливым человеком, способным что-то для кого-то сделать, и это приносило бы ему удовольствие. Как же он, блять, скучает. Как побитая собака, скучающая и ждущая своего давно ушедшего хозяина. Страшно признаться в этом самому себе, но так оно и было на самом деле. Он бы не простил Кира, но позволил бы ему остаться рядом с собой, если бы тот вернулся к нему. Серёже нравятся окружающие его люди, и он нравится им, но это не идёт дальше объятий и держания за руки, потому что он понимает, что это не то, чего бы ему хотелось. И ощущение, что такими действиями он предаёт Курседова, никуда не исчезает, хотя стоит ли это обсуждать и думать о подобном, когда то, что сделал последний, нанесло много ран? Он запутался. Время не лечит, оно только притупляет все эмоции. Иногда до конца. Вот и эмоции Сережи затупились, но не настолько, чтобы не переживать из-за этого так, будто это произошло вчера. Время на экране телефона показывало три ночи, и только когда абсолютно все слёзы, перемешанные с соплями и слюной, оказались на салфетках, измученный Акумов смог сомкнуть веки, подоткнув под себя одеяло. Самому себе было противно от своих ощущений. В ту ночь ему приснился момент, когда они с Киром что-то готовили на кухне. Кажется, это были пельмени из ближайшего магазина, который находился под домом через дорогу. Забавно, конечно, но этот сон закончился на том, что Кир куда-то отошёл, из-за чего Серёжа проснулся на несколько секунд, чтобы лечь на другой бок. Больше ему ничего не снилось. Время шло безостановочно, зима сменялась весной и наоборот, пока не пролетело два года. За это время парень научился дышать заново, собирая себя по частям. Ноябрь выдался довольно прохладным и противным, но это не испортило его красоты. Предвкушение Нового Года постепенно врывалось в жизнь, заставляя парня высматривать тематические гирлянды и всякую подобную ерунду в интернет-магазинах. Акумов планировал провести этот праздник со своей мамой в другом городе, но не смог удержаться от украшения собственной квартиры. Он пришёл домой с учёбы сегодня довольно поздно, было девять часов вечера. В конце концов, сегодняшняя прогулка с друзьями дала понять, что ноябрь лучше наблюдать откуда-то с окна своего дома, а не вживую с улицы. Посмеявшись про себя над этой мыслью, Акумов вышел из лифта на пятом этаже и застыл на месте, чувствуя, как его охватывает знакомое чувство тревоги, а сердце начинает бешено колотиться о рёбра. На пороге своей квартиры, прямо перед дверью, сидел Кир, подтянув колени к груди. Серёжа сразу узнал этот чëрно-красный сплит, который когда-то завораживал его. Он остался прежним. — Какого хрена, мужик? — в голове крутилось много всего, и это самое первое, что неуверенно и нелепо выпалил Серёжа. — Я могу остаться на ночь? — вопросом на вопрос. — Ты... ахуел? Я спрашиваю, какого хрена? Что ты здесь делаешь? — его губы скривились от странного ощущения дежавю. — Не молчи, как тогда, ответь мне хоть на что-нибудь, или съебывайся отсюда. Гневу не было предела, потому что никто так нагло не врывался в его личный мир после такого поступка. — Мне сейчас некуда идти, — в голосе Курседова послышались нотки волнения, — хату освободят только завтра. — Почему... ты... — Акумов чуть ли не бился головой о стену. Действительно, почему? Почему он начал жить нормальной жизнью, чтобы однажды вернуться к тому, с чего всё началось. — Я тоже по тебе скучал. Глаз дёрнулся. — Не говори так больше, долбаёб, — усталый вздох. — Ты спишь на полу, потом будешь должен. И дай мне, наконец, зайти уже. Курседов поднялся на ноги, глядя в пол. За это время он, казалось, стал немного выше, его скулы, выглядывавшие из-под длинной чëлки, заострились, а сам он стал... ещё красивее. От этих мыслей Серёжу начало тошнить. Достав связку позвякивающих ключей и пару секунд посмотрев на этого парня, Акумов открыл дверь. — Давай, не стой столбом.

Это всё для меня обычно

Я привык слушать ложь