🧩🧩
26 августа 2024 г., 19:25
Чем лучше цель, тем целимся мы метче.
Уильям Шекспир
***
— Мне нужно будет уехать на пару дней в Штаты, поэтому недельку побудете без меня, — Минги переворачивает страницу газеты, буднично сообщая новости семье. Он даже не смотрит на омег, уже зная, какая реакция его ждёт. — Так часто у тебя эти командировки, — сквозь зубы, стараясь не показывать свою злость, цедит Сонхва, сжимая бокал с соком в руке. — По времени, как течка, — бубнит себе под нос Хонджун, ковыряя вилкой по тарелке. Минги с Сонхва резко разворачиваются к нему, но Хонджун продолжает водить вилкой по поверхности тарелки, вызывая неприятный скрежет. — Что ты сказал? — Сонхва наклоняется вперёд. — Повторяю материал теста по биологии. — Хонджун, не отрываясь от разглядывания блюда перед ним, громче отвечает Сонхва. Минги с пару секунд смотрит на сына, а потом утыкается в газету, делая вид, что ничего не произошло. — Папа, может, тебе съездить на отдых, — Хонджун резко поднимает голову, смотря на напротив сидящего Сонхва. Который моментально давится соком, стоит ему услышать предложение сына. Минги складывает газету, тоже внимательно глядя на сына. Обычно молчаливый Хонджун за последние два дня сказал больше, чем за три года. — Папа устал? — Минги даже не удостаивает взглядом мужа, его внимание какой уже день приковывает к себе младший омега. — Папа плохо себя чувствует в последнее время. Ему стоит отдохнуть от дома. Тем более ты тоже уезжаешь! Пусть он отдохнёт, — Хонджун переводит взгляд с Минги на Сонхва. — Правда, папа, это хорошая идея, подумай, — широкая улыбка расплывается на лице омеги. А Сонхва нервно сглатывает, смотря на сына. Хонджун улыбается, чем удивляет обоих родителей. — С чего ты взял, что мне нужен отдых? — Ты очень бледный, пап. И тем более я видел, сколько лекарств ты пьёшь. Пока отец будет в Штатах, почему бы тебе не отдохнуть, — Сонхва выдыхает, улыбаясь в ответ. Он растроган внимательностью сына. — А с кем ты останешься на неделю? — Минги складывает руки в замок, показывая всем своим видом, что ему не нравится эта идея. — С Мэддоксом. Ты же ему доверяешь, отец? — Хонджун пару раз хлопает своими длинными ресницами, не переставая тепло улыбаться родителям. Минги встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от гипнотического воздействия сына. — Хорошо. Только никаких вечеринок, — Минги сдаётся, но первым издаёт радостный выкрик Сонхва. Он подобно ребенку радуется незапланированной поездке, сразу хватаясь за телефон. — Спасибо, отец, — Хонджун громко отодвигает стул, чтобы выйти из-за стола. Он кланяется Минги и бросает мимолётный взгляд на папу, которому нет никакого до него дела. Сонхва настолько занят покупкой билетов, что не замечает, что Хонджун снова надевает маску безразличия и покидает кухню. — Хонджун всегда был таким? — Минги провожает сына взглядом, пытаясь уловить настроение омежки. — Если ты не забыл, то у нашего сына посттравматический синдром, — не отрываясь от телефона отвечает на вопрос мужа Сонхва. — И это по твоей вине. — Спасибо, что напомнил, — Минги кидает салфетку на стол, с грохотом отодвигая стул и сразу покидая столовую. Очередной фасад счастливой семьи рушится, стоит каждому задеть другого за живое.***
Хонджун с трудом дожидается, когда вся семья покинет особняк. Стоит машинам родителей оставить позади территорию, омега сразу срывается в самое охраняемое место в их поместье. — Хонджун, тебе сюда нельзя, — огромный альфа, положив руку на плечо омеги, останавливает его перед самым входом на нулевой этаж дома. — Позвони отцу и спроси у него, можно мне сюда или нет. Я уже не раз приходил навещать пленника. — Хонджун скидывает с себя огромную ладонь альфы, демонстративно отряхивая рубашку. — Он убьёт меня, если узнает. — Он убьёт тебя, если ты меня не впустишь сейчас. — Хонджун улыбается, поджимая губы. — И ещё, я скажу, что ты ко мне приставал, — омега нарочно поправляет край рубашки, где до этого была рука альфы. — Проходи. Хонджун сбавляет шаг, стоит ему приблизиться к комнате, где держат альфу. Омега подслушал разговор между отцом и Мэддоксом о том, что парень ещё не скоро придёт в себя. Но Хонджун всё равно волнуется перед тем, как зайти внутрь. Тепло растекается по всему телу, как только он чувствует запах истинного, но это чувство быстро проходит. Сердце сжимается, стоит ему увидеть Юнхо без сознания и всё ещё подключённого к аппарату жизнеобеспечения. Хонджун шумно вздыхает, пытаясь унять свою злость на отца. Это он виноват в том, что происходит с альфой. Хонджун вновь садится на край кровати. Сдерживая слёзы, он осматривает Юнхо. Синяки ещё не сошли, но раны затягиваются. Омега замечает это по белоснежному бинту, что больше не окропляют следы крови. Хонджун должен отдать должное Кан Ёсану: со своей работой врача он справляется хорошо. И с ролью любовника его отца, видимо, тоже. Раз Минги сам сорвался к нему помочь с течкой. Хонджун ладонью вытирает слёзы, прогоняя мысли о Минги и Ёсане, давая себе обещание, что всё расскажет папе. Но не сейчас. Сейчас он должен помочь Юнхо. Любой ценой. Даже ценой чьей-то жизни… — Врачи говорят, что нужно разговаривать с человеком без сознания. Это может помочь ему выйти из комы. Не знаю, слышишь ли ты меня, но надеюсь, что да. — Хонджун невесомо касается ладони Юнхо, поглаживая. Омега сам не понимает, но старается говорить как можно тише. Не желая, чтобы их услышали за дверью. — Я принёс тебе веточку жасмина, — омега достаёт небольшую вазу со срезанной в саду веткой жасмина, наливая воду из бутылки, что принёс с собой, — у нас в саду их много. Отец, когда я родился, приказал посадить несколько кустарников. Теперь сад благоухает, как я. Мой аромат ты не почувствуешь, — Хонджун тяжело вздыхает, размещая вазу на тумбе, рядом с кроватью, — но так пахну я. Хонджун за манипуляциями с вазой и жасмином не замечает, как у бессознательного Юнхо дёргаются пальцы, стоит ему заговорить. — Отец с папой уехали, и я смогу каждый день ходить к тебе, — мягкий голос Хонджуна окутывает всё пространство в комнате, словно только они вдвоём в этом мире, полном боли и разочарования, — я приду к тебе завтра, принесу что-нибудь почитать. А ты поправляйся. Ты очень нужен мне. — Омега наклоняется, оставляя лёгкий поцелуй поверх бинтов, что украшают голову Юнхо.***
Хонджун ходит к Юнхо каждый день, как и обещал. Стоит машине въехать во двор, возвращаясь со школы, как омега сразу мчится на нулевой этаж. Раньше Хонджун всеми путями оттягивал время прибытия, а сейчас просит водителя скорее доставить его домой. Охрана как и раньше ворчит на посещение молодым господином альфы, но все равно впускает. Один Мэддокс всё высказывает недовольство визитами Хонджуна к Юнхо. — Зачем ты к нему ходишь? Вы были знакомы до этого? — рычит за спиной Хонджуна Мэддокс, пока омега наносит мазь от синяков на лицо Юнхо. — Мы учимся в одной школе. Но нет, мы не были знакомы. — Хонджун не поворачивается к альфе, его интересует только тот, кто перед ним. — Отец узнает, и мы оба получим! — Я сам разберусь. Со своим отцом, — Хонджун оглядывается через плечо, нарочно выделяя последние слова. Мэддокс считает Минги самым важным человеком в его жизни, желая каждый раз выслужиться перед ним. Но Хонджун знает, что его верность легко сломить, стоит омеге лишь приказать. Мэддокс верен Минги только по одной причине. Которая сейчас смотрит глазами, полными нежности, на другого альфу. — Хонджун, — не унимается Мэддокс, желая поскорее увести отсюда омегу. Ему не нравится, что он видит. Он пока не понимает, почему омега так прикипел к этому альфе. Чувство ревности затмевает здравый рассудок. Он не может увидеть очевидного. — Давай сходим вечером на прогулку, — Хонджун снова смотрит на него через плечо, пока вытирает руки от мази влажной салфеткой. — Да… Давай, — заикается альфа, не замечая, каким фальшиво-сладким голосом омега сообщает ему об этом. — А сейчас оставь нас. Я хочу почитать. Ему. Мэддокс словно загипнотизированный покидает комнату. А Хонджун сбрасывает маску, показывая в закрытую дверь средний палец.***
Любое пробуждение даётся тяжело, особенно если ты был без сознания несколько дней. Стоит сделать хоть одно движение, всё тело сразу прошибает боль. Яркий свет бьёт по глазам, заставляя их снова прикрыть, дабы дать привыкнуть. Юнхо пытается уловить движение рядом с ним, но ничего не получается. Он видит лишь силуэт. Через пелену на глазах альфа пытается рассмотреть хрупкую фигуру на полу комнаты. Омежка, что читает вслух книгу, не обращает на него никакого внимания. Юнхо пытается пошевелиться, но ничего не выходит. Но стоит Юнхо сфокусироваться, как он видит каштановые пряди, острую линию подбородка, сухие губы, вздёрнутый носик и глаза… Глаза — насыщенного орехового цвета. — Папа пах орехом, — хрипя, произносит Юнхо, начиная кашлять. Лёгкие ещё не работают на полную. Маска на лице мешает сделать глубокий вздох. А руки не слушаются, чтобы содрать её. Юнхо снова закрывает глаза, чтобы набраться сил, понимая, что омега его не услышал. Но тёплые, мягкие пальцы неожиданно касаются его лица, снимая маску. — Привет, — разносится тихое перед самым лицом Юнхо, обжигая тёплым дыханием. Стоит альфе вдохнуть полной грудью, как он чувствует приятный аромат жасмина, о котором мечтал уже много лет.***
Хонджун внимательно рассматривает альфу перед собой. Угрозами и шантажом охране он заставил перенести пришедшего в себя Юнхо наверх, в гостевую спальню. Если бы не лёгкий флирт с Мэддоксом, его отцу бы уже давно доложили о выходке омеги. Но пока отца нет, Хонджун может безнаказанно пользоваться этим. Теперь Юнхо выглядит уже более здоровым, чем раньше. Синяки сменили оттенок на более жёлтый. Но это первый признак, что они проходят. Этот маленький факт заставляет Хонджуна улыбнуться. Не так, как он улыбается в школе, дома или со случайными людьми. А по-настоящему, по-другому, по-доброму. Юнхо начинает ворочаться на постели, а Хонджун резко дёргается, пытаясь быстро слезть с кровати, дабы остаться не пойманным за наблюдением за альфой. — Стой, Хонджун, — Юнхо не открывает глаза, а Хонджун застывает на месте, не успев надеть даже тапочки. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Юнхо издаёт тихий смешок, открывая один глаз и поглядывая на омегу. Хонджун смотрит в ответ, но резко отводит взгляд в сторону, немного краснея от смущения. — Мы учимся в одной школе. Помнишь? — Юнхо пытается встать на локтях, но, заметив движение, Хонджун переваливается через кровать, роняя его обратно на подушку. — Тебе нельзя вставать, — Хонджун зависает над Юнхо, не отпуская его плечи. Но стоит альфе широко распахнуть глаза, как омега резко убирает руки, садясь на кровати рядом. — Я уже понял. Вроде внутренних повреждений нет. Судя по тому, как ноет моё лицо, там нет живого места. И голова покалывает. — Выглядишь ты не очень, да, — Хонджун грустно улыбается. — Твой отец отделал меня знатно, — Юнхо поворачивает голову, чтобы взглянуть на омегу. Прекрасный, думает про себя Юнхо. Даже несмотря на синяки под глазами от недосыпа. И растрепавшиеся ото сна волосы. — Ты же понимаешь, где ты? — Хонджун не в силах поднять свои глаза и взглянуть на Юнхо. Ему стыдно за отца и то, что он сделал с альфой. Юнхо ничего не отвечает, протягивая руку Хонджуну. Омега не понимает сразу, что от него хотят. Он вообще не силён в отношениях с альфами. Юнхо, видя замешательство омеги, всё-таки находит силы, чтобы подняться на одном локте и притянуть к себе ближе Хонджуна. Хонджун тряпичной куклой падает рядом с Юнхо, сразу переворачиваясь к нему лицом. От такой близости с истинным альфой у него начинает кружиться голова. Лёгкий запах забивает рецепторы, заставляя Хонджуна перестать дышать. Ему не нужен кислород. Его кислород — это Чон Юнхо. — Твоей вины в этом нет. Это месть за тебя. Минги никогда не простит моего отца. — Возможно, — шепчет Хонджун, не отрываясь от разглядывания лица Юнхо. — Наши отцы никогда не успокоятся. — Я помогу тебе сбежать, — Хонджун переворачивается на живот, склоняясь над лицом Юнхо. Пару жалких сантиметров разделяют их губы. Стоит Хонджуну чуть опустить голову, и он окажется непозволительно близко. Юнхо дарит ему тёплую улыбку, не смея отвести взгляда от карих глаз, что уставились на него сверху. — Ты так подставишь себя под гнев отца, — Юнхо проводит костяшками пальцев по щеке омеги, всё ещё смотря прямо в глаза. Хонджун резко садится на кровати, не выдерживая такой интимной близости. Ему и так нечем дышать. А голова совсем перестаёт работать. — Я всё придумал, — гордо заявляет Хонджун, вздёргивая носик. Юнхо лишь улыбается, давая омеге закончить мысль. — Пока отца нет, мы тебя выведем отсюда, а что будет, когда он вернётся, тебе лучше не знать. Но поверь, ему будет не до тебя. — Тебе что-то угрожает? Если так, то не стоит этого делать! Хонджун закатывает глаза, начиная негромко смеяться. Юнхо удаётся засмущать омегу своей внезапной заботой. — Мне ничего не угрожает. У меня есть человек, который меня прикроет, — Хонджун уже открывает рот, чтобы продолжить, но короткий рык заставляет так и остаться с открытым ртом. — С тем, которым ты собрался на свидание? — рычит Юнхо, не выдерживая, садясь на кровати. — А ты как узнал? — Хонджун удивлённо смотрит на Юнхо, что склонил голову, заглядывая в лицо омеги. Теперь глаза Юнхо наполняет не нежность, с которой он смотрел на Хонджуна, а ярость, что плещется на дне адским пламенем. — Ты что, ревнуешь? — Да! Мой омега не может даже близко находиться с другими альфами, — услышанное заставляет Хонджуна широко распахнуть глаза. Юнхо всё знает об их истинности. — Но, — омега пытается собрать мысли в кучу, но у него плохо получается. У Юнхо это получается лучше. — Я об этом узнал ещё три года назад, — отвечает на немой вопрос Хонджуна Юнхо, — когда тебя похитил мой отец, — добавляет чуть тише, сразу отводя глаза в сторону. Ему, как и Хонджуну, стыдно за своего отца. Хонджун тяжело вздыхает, вспоминая своё похищение. Внезапное озарение ударяет молотом по спине и голове. Холодный пот прошибает вдоль позвонков, стоит ему подумать об этом. — Ты был тем альфой, что охранял меня? Тогда, в подвале? Юнхо лишь кивает, не поднимая своих глаз на омегу. Но стоит ему услышать облегчённый вздох Хонджуна, как он сразу возвращается к любимым ореховым глазам. — Я рад, что это был ты, — глупо улыбается Хонджун. Юнхо не понимает, что в этом всём веселит омегу. — Я почувствовал тебя ещё на том вечере, твой запах, но не успел даже подойти, ты был всегда рядом с родителями. А ночью тебя уже похитили. Хонджун придвигается ближе к Юнхо, садясь плечо к плечу. — Как ты меня нашёл? — Хонджуна переполняют эмоции, но он не может перестать задавать вопросы. — Твой шарфик обронили, когда альфы тащили тебя. Даже без запаха я помнил, что он твой. Сложить два плюс два не составило труда. — Это ты меня вывез из особняка? — Я. — И в течку был рядом тоже ты? — Я. — Как ты тогда сдерживал себя? Я же твой истинный! — Хонджуну кажется, что он падает с каждым заданным вопросом. Лёгкость от осознания, что все те две недели взаперти с ним был Юнхо, как оковы отпускают болезненное прошлое. — Я не мог поступить так с тобой. Я сожрал тогда столько подавителей, что могу ещё многие годы ими не пользоваться, — нервный смешок срывается с губ Юнхо, — но я не мог позволить другим альфам подойти к тебе. Я был готов разорвать любого. Отец это тогда списал на то, что я впервые почувствовал течную омегу. И оставил нас в покое. Это сыграло нам на руку, и я смог вывезти тебя. Ты этого не помнишь из-за последствий первой течки. Я не стал ему говорить, что ты мой истинный. Это небезопасно для нас двоих. Учитывая, что наши отцы готовы убить друг друга. — Да. Они нам не дадут быть вместе. Мы как «Ромео и Джульетта», — смеётся Хонджун. — Только они умерли в конце. — Юнхо разворачивается лицом к Хонджуну. — Я пока не готов умереть, — Хонджун смотрит на Юнхо в ответ, дикий огонёк мерцает в глазах омеги. Чон Юнхо не Ромео, а Сон Хонджун не его Джульетта — у них совсем другой конец истории. — Почему ты ко мне не подошёл в школе? — Хонджун резко меняет тему, пытаясь разогнать мрачное настроение, нависшее над ними. — Я боялся, что ты меня не простишь за похищение моего отца. И никогда не примешь такого альфу. Хонджун начинает громко смеяться. Юнхо тоже начинает улыбаться, ему нравится этот смех. Ему нравится весь Сон Хонджун. — У меня есть план. Тебе всего лишь стоит подождать, — Хонджун резко перестаёт смеяться, оставляя невесомый поцелуй в уголке губ Юнхо. Не страшно, когда твой омега — сын главы картеля. Страшно, когда твой истинный — Сон Хонджун...
