Nitimur in vetitum

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник.

Уильям Шекспир

***

      Минги возвращается ровно через неделю. Довольный и отдохнувший, он абсолютно не выглядит, как человек, который работал неделю без выходных.       От того, как светится Минги, можно подзарядить пару обесточенных районов Сеула. Глава одного из самых крупных картелей Кореи сейчас выглядит, как человек, выигравший в лотерею.       Хонджуну стоит огромных усилий, чтобы пережить почти порхающего по холлу отца.       Даже папа, вернувшийся следом за отцом после отдыха на Чеджу, не кажется таким искрящимся.       — Я привез вам двоим подарки, — Минги целует по очереди омег. Сонхва бледнеет с каждым счастливым воплем своего мужа, понимая, что вызвало в нем такую радость.       Хонджун наблюдая за папой, который готов разрыдаться с каждой секундой пребывания рядом с отцом, теперь отчетливо понимает, что такое истинность и как она важна в отношениях.       За девятнадцать лет брака Минги так и не поставил свою метку Сонхва. Ссылаясь, что это лишнее. Но в отличие от папы, отец скорее всего где-то очень усердно прятал своего истинного от мужа, с которым его связали браком по расчету.       — Господин Сон, — Мэддокс появляется в том самый момент, когда почти разбитый счастьем своего мужа Сонхва получает новую дорогую дизайнерскую сумку.       Только подчиненный и сын сейчас спасают Минги от того, чтобы получить этой же сумкой по голове от опозоренного мужа.       Сонхва вздыхает, отворачиваясь к сыну.       Хонджун выглядит как обычно. Безэмоциональное и расслабленное лицо, вечно потухшие глаза и не заинтересованный приездом родителей вид.       Сонхва смирился с этим уже давно, что Хонджун глубоко травмирован и не может выражать свои эмоции.       — Что ты сказал? — крик Минги привлекает всех собравшихся в холле.       От радостного настроя не остается и следа. Минги бросается на Мэддокса, хватая его за рубашку. Но стоит ему снова повысить голос, как Хонджун, который стоит посреди всей этой процессии, падает замертво к ногам отцам.

***

      — Господи, Хонджун! — выкрикивает Сонхва, стоя у изголовья кровати сына. Он бледен, как никогда. Видно, что он искренне волнуется за Хонджуна. В отличие от отца, которого даже нет в комнате.       — Господин Сон, не кричите. Он только пришел в себя, — Хонджун резко переключается на другого человека в комнате.       Кан Ёсан прибыл сразу, стоило Минги вызвать его осмотреть сына.       Хонджун, быстро моргая, словно не веря своим глазам, начинает улыбаться.       — Тебе лучше? — Ёсан отзеркаливает улыбку омеги, но только более нежно.       — Да, только живот тянет. А где отец?       Ёсан резко отворачивается, сразу начиная убирать тонометр в сумку и делая вид, что вопрос адресован не ему.       Сонхва громко фыркает, складывая руки на груди.       — Уехал по делам, что-то случилось в его отсутствие. Приедет, как только сможет, — сдержанно, не теряя лицо перед Ёсаном, отвечает он.       Хонджун внимательно рассматривает лицо сначала Ёсана, который уже что-то записывает на листке для рецептов, а потом на папу, что сдерживается из последних сил, терпя первого в своем доме.       Сложить два плюс два легко.       Оба омеги как две капли похожи друг на друга.       Одинаковый цвет волос, прически, точеные фигуры, нежные черты лица.       Как дорогой оригинал и дешевая подделка…       — Я выпишу тебе лекарства. Возможно, это перед течкой легкое переутомление, тебе стоит немного отдохнуть. И постарайся не стрессовать, — первым нарушает гнетущую тишину в спальне Ёсан.       — Папа, нальешь мне чай с лимоном? — Хонджун резко обрывает Ёсана.       — Да, конечно, — Сонхва находит прекрасный предлог сбежать из комнаты.       — Вот, — Ёсан отрывает листок с рецептом, оставляя его на прикроватной тумбочке.       — Позвони лучше моему отцу и расскажи лично, — грубо отвечает Хонджун, чем пугает омегу.       — Хорошо, я пойду, — Ёсан спешно собирает сумку и сразу же покидает комнату Хонджуна.       Этот парень в очередной раз пугает до дрожи. Ёсан понимает, что Хонджун знает о связи с его отцом. С трудом попадая по экрану, омега хочет набрать Минги, чтобы сообщить ему о сыне и о том, что их маленькая тайна уже не тайна.       — Ёсан, — Ёсан подпрыгивает на месте, стоит услышать голос Хонджуна за спиной.       — Зачем ты встал? Тебе нужно лежать, — омега пятится назад к лестнице, стоит Хонджуну приблизиться.       Ёсан перестает дышать, едва видит почти черные, полные ярости глаза омеги.       — Знаешь, что бывает, когда истинную пару разлучают?       — Да, — дрожащим голосом отвечает Ёсан, липкий страх сковывает его полностью.       Хонджун давит на него своей доминирующей аурой, пугая.       Хонджун делает пару шагов.       Еще пару.       Ёсан оказывается почти у края длинной мраморной лестницы.       — Особенно если омега беременный.       — Откуда ты? — Ёсан задыхается от страха. Омежка не мог никак узнать, срок слишком маленький.       — Ох, — Хонджун прикладывает ладонь ко рту, делая удивленный вид, но маска быстро срывается.       Он снова смотрит исподлобья на Ёсана, что застыл на краю лестницы, прижимая сумку к груди.       — У меня мог быть братик. Альфа. По запаху точно альфа.       — Хонджун, почему мог?       Но ответа Ёсан уже не получает.       Хонджун гордо задирает подбородок, обнажая верхний ряд зубов.       Сумасшедшая улыбка расцветает на лице омеги.       Ёсан не успевает развернуться, чтобы сбежать от Хонджуна. Резкий толчок в бок не дает ему сориентироваться в пространстве.       Пять минут, и истерический крик Сонхва заполняет особняк…       Двадцать пять минут, и нечеловеческий рев доносится эхом до стен спальни Хонджуна…       Тридцать одна минута, и Хонджун стоя на самом верху лестницы, будет спокойно смотреть, как красное пятно, словно раскаленная лава, растекается по белоснежному мраморному полу…       Сорок минут, и Минги раненым зверем будет метаться вокруг трупа своего истинного.       Сорок одна минута, Сон Хонджун все еще не Джульетта… Он не собирается умирать!