Джаз, покойники и всякая всячина

Близкие люди часто понимают друг друга без слов. А ещё порой хотят одного и того же. Например, они с Вэнь Цин совершенно точно сейчас хотели выйти из неприятной эмоциональной сцены. И, возможно, больше никогда к этому не возвращаться. Возможно также, что разговаривать она с ним тоже теперь не хотела больше никогда. Насчёт последнего Вэй Усянь ещё не был полностью уверен, но на всякий случай стоило предоставить ей такую возможность. Он поднялся на ноги, хорошенько покачнувшись, и в последний момент ухватился за плечо сидящего Лань Ванцзи. Тот проследил за ним взглядом, который Вэй Усянь машинально интерпретировал как полный сомнений. — Спасибо всем за р-радушный приём, но пора и честь знать, — заплетающимся языком произнёс Вэй Усянь, ни на кого в особенности не глядя, и нетвёрдой походкой направился к выходу. Где-то за его спиной пронеслись шаги и негромко хлопнула дверь — Вэнь Цин, похоже, не нашла для него добрых прощальных слов и скрылась в ванной. Лань Чжань же продолжил исполнять обязанности хозяина и следовал за Вэй Усянем по пятам. — Не пер-реживай, Лань Чжань, я вполне способен сам найти выход. — Вэй Ин. Что-то во вроде бы безэмоциональном голосе Лань Ванцзи заставило Вэй Усяня оглянуться на, казалось бы, такое же непроницаемое лицо. — Зачем ты притворяешься пьяным? Вэй Усянь завис у входной двери. Вопрос поставил его в тупик. Действительно, зачем? — А зачем люди пьют? — наконец сказал он нормальным голосом. — Наверное, чтобы не встречаться с реальностью. Тут бы следовало наконец уйти, но холодное и прекрасное лицо Лань Ванцзи вдруг резко начало отдаляться. Ах да. Вэй Усянь притворялся не полностью. Заплетающийся язык был фальшивым, а вот заплетающиеся ноги — настоящими. Он перегрузил колено за день в академии и после — за время своей слежки за Лань Ванцзи, а по квартире ходил без трости, оставив её в прихожей. Нога, конечно, подвела в самый неподходящий момент. Лань Ванцзи подхватил падающего Вэй Усяня: — Вэй Ин? — О, тебе не стоит беспокоиться, Лань Чжань, — попытался отмахнуться тот. — Это просто моя дурацкая хромота опять. Судя по слегка расширившимся глазам Лань Ванцзи, тот удивился по-настоящему, но Вэй Усянь не дал ему времени что-то ответить. Вместо этого он схватил свою трость и скрылся за дверью со скоростью, поразительной для человека, который только что едва удержался на ногах. *** В следующий раз судьба свела их в академии, когда Вэй Усянь зашёл в преподавательскую после занятий. Обычно в этот день недели она пустовала, но сегодня комнату расчерчивала длинная тень — чья-то высокая фигура стояла у окна в том самом месте, где обычно профессор Вэй болтал с трупным манекеном. — Привет, Лань Чжань! — Вэй Усянь, не выдавая удивления, прохромал к приземистой софе недалеко от окна. Лань Ванцзи молча кивнул ему в ответ. Вообще-то, возможно, сегодня их свела и не судьба. Можно было даже подумать, что Лань Ванцзи ждал его здесь специально. Хотя это было бы слишком странно: сам Вэй Усянь после такого вечера, как вчера, приложил бы все усилия к тому, чтобы больше с собой не сталкиваться. Если бы ему не приходилось каждое утро сталкиваться с собой в зеркале. Но Лань Ванцзи от подобной необходимости явно был избавлен. На самом деле, на своём собственном месте Вэй Усянь пока предпочёл бы избегать общения. Но, помимо самой горячей светской темы сезона «Вэй Усянь разрушает всё, к чему прикасается, особенно если речь идёт о любых отношениях», существовал ещё один вопрос, который он хотел бы обсудить с капитаном Лань. Разумеется, тоже очень неловкий. хэй, Лань Чжань, я тут пошарился в твоих бумагах в те пять минут, когда ты оставил меня в своём доме без присмотра, и меня кое-что заинтересовало, не ответишь на пару вопросов? Не самый страшный грех на его совести — и ничего такого, чего Лань Ванцзи о нём бы ещё не знал. Но в общем ряду смотрелось, конечно, так себе. Немного облегчало ситуацию только то, что те бумаги точно были личными, а не рабочими — в конце концов, Лань Чжань был настоящим профессионалом, и просто не оставлял рабочие документы там, где их так легко найти. Пока Вэй Усянь размышлял об этом всём и в задумчивости постукивал тростью по истёртому полу, капитан Лань развернулся к нему лицом и смерил пронзительным нечитаемым взглядом. Яркое солнце делало какую-то интересную вещь с глазами Лань Ванцзи: косые лучи, падающие от окна, прошили радужку насквозь, словно драгоценный камень, играющий на свету. — Хэй, Лань Чжань, — нацепил Вэй Усянь улыбку до ушей, торопливо придумывая хороший… да какой угодно повод для вопроса. — Правда или действие? Лань Ванзи едва заметно поднял брови. — О, ты не знаешь? — обрадовался Вэй Усянь. — Это такая игра. Ты должен выбрать, сказать правду или совершить дей… — Действие, — уверенно заявил Лань Ванцзи. Вэй Усянь замер от восторга. Конечно, если бы капитан Лань выбрал правду, обсудить дело Мо Сюаньюя с ним было бы проще, но нынешний, взрослый и серьёзный (относительно) Вэй Усянь на секунду уступил место тому балбесу-курсанту, которому выпал один шанс из тысячи. — О, тогда я хочу, чтобы ты высунулся в окно и… Но Лань Ванцзи его не слушал. Судя по всему, о правилах игры он даже не догадывался, поэтому выбрал действие на своё усмотрение. Он сделал шаг к софе, стремительно наклонился и вцепился в лодыжку Вэй Усяня. — Нет, Лань Чжань, ты должен делать то, что я ска… Эй, полегче! Не дав ему договорить, Лань Ванцзи потянул его ногу на себя и вверх. Не ожидавший такого Вэй Усянь просто перевернулся вверх тормашками. С возмутительной лёгкостью перевернулся, только дешёвый дермантин обивки скрипнул от трения. Штанина на ноге Вэй Усяня задралась под действием гравитации. Лань Ванцзи оглядел открывшуюся его взору конечность с некоторым интересом, игнорируя протестующий возглас хозяина. Вэй Усянь, естественно, попытался взбрыкнуть свободной ногой, но не слишком активно — отчасти потому, что всё ещё хотел услышать от внезапно взбесившегося капитана Лань ответы на некоторые свои вопросы, отчасти от неожиданности. Да и колено, честно говоря, всё ещё побаливало после вчерашнего. Лань Ванцзи подобными обстоятельствами стеснён не был и избежал удара без проблем. — Не дёргайся, — обронил он таким тоном, как будто делал нечто совершенно обычное. От такой наглости Вэй Усянь даже немного завис, на миг ощутив себя так, как будто они с Лань Чжанем поменялись ролями. Лань Ванцзи, тем временем, совершил какую-то не вполне понятную манипуляцию единственной свободной рукой, и всё стало ясно. …хотя нет, не всё. Вэй Усянь ощутил несколько прохладных прикосновений вокруг колена — того самого, больного колена, испещрённого давними рубцами — а затем… знакомое жжение. Перцовый пластырь. Ну конечно. Вся манипуляция заняла не больше пары минут, и вот Вэй Усянь уже снова сидел на софе в нормальном положении, не очень понимая, что это такое сейчас было. Лань Чжань возвышался над ним как айсберг, излучая холод и непоколебимую уверенность в правомерности собственных действий. — Я запишу тебя к врачу, — заявил он. Недоговорённое «только попробуй не прийти» осталось висеть в воздухе. — Не набрасывайся на людей вот так запросто, Лань Чжань, — Вэй Усянь многозначительно кашлянул и покрутил в воздухе указательным пальцем, глядя на Лань Ванцзи снизу вверх. — Другие могут неправильно понять. Тот как-то неохотно отступил назад к окну и равнодушно пожал плечами, имея в виду то ли, что у него нет других знакомых, так халатно относящихся к собственному здоровью, то ли, что их мнение ему безразлично. — И, кстати, в правду или действие играют совершенно не так, — доверительно понизив голос, сообщил Вэй Усянь, с неприязнью прислушиваясь к ощущениям в ноге. — И ты всё ещё должен мне действие. Лань Ванцзи приподнял брови, что говорило о некоторой заинтересованности. — Так вот, я хочу, чтобы ты высунулся в окно и… Лань Ванцзи раздражённо фыркнул — в более юные годы, наверное, с его губ слетело бы фирменное «убожество» — и стремительно покинул преподавательскую. Вэй Усянь проводил его взглядом, криво улыбаясь. — Лань Чжань, Лань Чжань, — с насмешливой укоризной пробормотал себе под нос Вэй Усянь, полуложась на софу и устраивая ногу для отдыха. — Не так уж ты и повзрослел… Настроение его странным образом улучшилось. *** Вэй Усянь привык думать о Мо Сюаньюе как о подростке, но по обычным меркам подростком тот уже не был, ему стукнул 21 год. Однако он был ровесником курсантов академии, а Вэй Усянь с высоты своего насыщенного жизненного опыта воспринимал своих студентов как птенцов — галдящих, сбивающихся в стаи и бестолковых, но в целом милых. Особенно, если вы питаете слабость ко всяким странным пучеглазым тварям, способным отгрызть вам лицо. Известная интеллектуальная слабость Вэй Усяня к опасным тварям простиралась далеко за пределы здравого смысла и, честно говоря, слишком дорого ему обходилась. Но сейчас не об этом. Официальное заключение о смерти не оставляло места сомнениям. Мо Сюаньюй умер от передозировки. История банальна как простой карандаш, но Вэй Усяня что-то беспокоило. Например, предсмертное письмо Мо Сюаньюя, где тот утверждал, что его пытаются убить. Не то чтобы параноидальные мысли были чем-то удивительным для психики, переживающей распад, но всё же Мо Сюаньюй был достаточно умён, чтобы как-то раздобыть адрес оборвавшего связи с прежней жизнью Вэй Усяня (с чем та же Вэнь Цин, например, не справилась). Да и другие моменты в его личном деле вызывали вопросы. Следуя скорее интуиции, чем логике, Вэй Усянь совершил несанкционированный обыск морга в надежде нащупать какие-то ниточки, и не прогадал — странные свидетельства о смерти действительно нашлись, и в одном из них описывалось тело, которое могло принадлежать Мо Сюаньюю. Но та часть листа, на котором обычно указывают информацию о личности усопшего, была оборвана, а простого подозрения всё же было недостаточно для того, чтобы однозначно привязать найденную улику к делу. До тех пор, пока Вэй Усянь не «заблудился» дома у Лань Ванцзи, и не сунул нос в одну из папок на его столе. Где и обнаружилась тонкая полоска бумаги. Оторванная от типового бланка. На которой значилось имя. «Мо Сюаньюй». Вэй Усянь почувствовал себя собакой, которая знает, где закопана кость.