Миров много — любовь одна

      Хизаши узнал о нападении на лагерь через пятнадцать минут после того, как злодеи отступили. Посреди ночи ему позвонили из школы и вкратце пересказали ситуацию, приказывая немедленно прибыть в UA. В тот момент в его голове родилось всего два вопроса, и в первую очередь Мик подумал о благополучии детей. А только потом — про своего дорогого супруга.       — Учеников, пострадавших от ядовитого газа, госпитализировали. Одного ученика из класса 1-А похитили. Остальные отделались испугом и лёгкими царапинами, — профессионально ответила секретарь Директора. — Сотриголова цел и вместе с Кровавым Королём сопровождает учеников домой.       Ямада осел от полученной информации. Он был уверен: Шота сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить учеников. И как же хорошо, что в этот раз он практически не пострадал. Хизаши хватило последствий нападения на USJ, и повторения того ада ему не хотелось. Однако похитили одного из учеников Сотриголовы…       — Ты не виноват, — бубнил себе под нос Хизаши, выжимая из спидометра своего спорткара максимум. — Ты спас детей. Если бы тебя там не было, они могли погибнуть. Ты не виноват. Шота, не смей себя накручивать.       Когда он вошёл в учительскую, там уже собрались все коллеги, которые не имели отношения к лагерю. Вокруг царила давящая безмолвная атмосфера. Все ждали возвращения Сотриголовы и Короля, чтобы те лично и подробно рассказали о произошедшем. Им всем необходимо составить план спасения похищенного ученика.       — Мик, — выдохнула Немури, заметив друга. Она подорвалась вскочить с места, но Хизаши жестом попросил её остаться сидеть. Сам подошёл к женщине, встал позади её стула и положил ладони ей на плечи. Каяма подбадривающе сжала его пальцы, и, посмотрев снизу вверх, сочувствующе улыбнулась.       Учителя были в гражданской или домашней одежде, без необходимых аксессуаров и инструментов. Погружённые в свои мысли, вряд ли герои смогли бы дать отпор хоть кому-то, если внезапно на них сейчас нападут. Тяжелее всего было смотреть на Всемогущего, который сидел в дальнем углу, окружённый чёрной аурой.       Часа через два на территорию Академии въехали автобусы с оставшимися учениками. Эктоплазм, чей клон дежурил около ворот, сообщил коллегам, и те, не сговариваясь, ринулись на улицу. Первыми из автобусов вышли поникшие ученики: девочки крепко держались за руки, а парни от злости и досады сжимали кулаки и сторонились толпы. Учителя бросились помогать им разбирать багаж, а особо подавленных — обнимать и успокаивать. Последним вышел Шота, и Хизаши в два шага подбежал к нему.       — Ты цел, — прошептал он и сгрёб Айзаву в охапку. Его волосы пропахли пылью, а руки всё ещё были в крови (своей или чужой?). Но Ямада не обратил на это никакого внимания: главное, что Шота жив!       — Хизаши, — только и смог выдавить из себя Айзава и крепко прижался к супругу, обнимая его в ответ. Он часто дышал и подрагивал, словно пытаясь сдержать истерику. Ямада молча гладил его по спине и волосам. Но когда услышал сдавленный всхлип, ласково прошептал на ухо:       — Родной, здесь ученики.       Это замечание оказалось очень эффективным. Шота мгновенно собрался, надел привычную сосредоточенную маску, решительно кивнул и уверенно отстранился от супруга.       — Поедем домой? — участливо спросил Хизаши.       — Нам с Владом нужно в участок, — Айзава коротко посмотрел в сторону полицейских машин, которые сопровождали автобусы с самого лагеря.       — Тебя отвезти?       — Да.       На дороге Хизаши держался рядом с полицейскими. Он внимательно следил за дорогой и иногда бросал короткий взгляд на пассажирское сидение. Шота молча уставился в окно, и в отражении был виден его твёрдый, угрюмый взгляд. Наверняка мысленно он уже наказал похитителей его ученика самыми жёсткими пытками.       — Кого забрали? — осторожно спросил Мик, когда понял, что до сих пор этого не знал.       — Бакуго, — сквозь зубы ответил Айзава.       О, тогда к жёстким пыткам Сотриголовы добавились акты мести от самого подростка. Ситуация, конечно, не располагала, но Хизаши всё равно усмехнулся. За этого парня можно быть спокойным.       В участке Ямада сидел в коридоре, ожидая супруга из допросной. Сначала он пытался прислушаться к происходящему за закрытой дверью, но учителя и полицейские разговаривали спокойно, и уловить что-либо было невозможно. Сдавшись, Мик плюхнулся на металлический стул, остервенело потёр уставшие из-за раннего пробуждения глаза и рвано выдохнул. Шота вышел через полчаса.       До дома ехали так же молча. Айзава откинул голову с закрытыми глазами, и могло показаться, что он уснул, однако его пальцы очень крепко, до побелевших костяшек и напряжённого тремора, сжимали ладонь супруга. Тому было больно, но он не издал ни звука против. Только старался таким же сильным ответом показать любимому супругу свою поддержку.       Ямада припарковал машину около дома ранним утром. Он выключил фары, заглушил мотор и повернулся к Шоте.       — Пойдём? — шёпотом спросил Хизаши, проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони Айзавы.       — Пойдём.       Как только они вышли из машины, снова взялись за руки и не отпускали друг друга до самой квартиры. Там, как только за ними закрылась дверь, Шота бросился в объятья возлюбленного и наконец полностью расслабился. Он дал выход эмоциям и страхам, что держали его последние несколько часов. Айзава мелко трясся и что-то неразборчиво тараторил в плечо Хизаши. А тот только крепко прижимал супруга и желал окутать его полностью, избавить его от страданий и прогнать прочь поганые мысли.       — Я не спас его. Не защитил. Я упустил его, — через несколько минут смог расслышать Ямада. — Я никчёмный учитель. Никудышный герой. Я позволил им похитить моего ученика. Я не смог спасти его.       Шота осел на пол коридора и продолжил рыдать. А Хизаши осознал, что уже находился в подобной ситуации около пятнадцати лет назад, когда сломленный Шота так же прижимался к нему в поисках поддержки тёплых объятий и рыдал на его плече, приговаривая, какой он бесполезный герой, раз не смог спасти одного-единственного человека. Но ни тогда, ни сейчас Мик не представлял, что делать и что говорить: слишком уж выбивал из колеи настолько непривычное состояние обычно хладнокровного Сотриголовы.       Не найдя подходящих слов, Хизаши плюхнулся рядом, положил голову Шоты себе на плечо и обхватил его руками. Он мягко гладил его по волосам, нежно целовал в висок и шёпотом говорил, как сильно любит и обязательно поможет справиться со всем этим.       Время шло, а они так и не сменили положения. У Ямады затекли ноги, заболела спина и копчик устал сидеть на твёрдой поверхности, но он не смел шевелиться: Айзава успокоился и смог заснуть в тёплых надёжных руках любимого. Порой он начинал дёргаться и стонать во сне, но тогда Хизаши чуть сильнее прижимал его к себе и прикладывался губами к высокому взмокшему лбу. Самому Мику так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью: первостепенной задачей было охранять чуткий, беспокойный сон любимого.