Миров много — любовь одна

      Слегка сгорбившись, Хизаши медленно шёл против слабого, прохладного ветра. Он перестал носить кожу ещё лет десять назад, в повседневной одежде отдав предпочтение джинсам и свободным кофтам. Примерно тогда же случилась неприятная стычка со злодеем, в результате которой он лишился практически всей своей шевелюры, так любовно отращиваемой ещё со средней школы. Не желая больше возиться с укладкой, Ямада теперь коротко стригся, но регулярно подкрашивал волосы, чтобы скрыть густую седину. По причине лени и внешних признаков старости мужчина безжалостно сбрил усы и теперь регулярно ходил с щетиной.       Шёл пятый год его пенсии как профессионального героя. Хизаши не поддался на долгие уговоры остаться и категорически отказался от соблазнительных преимуществ. Надоедливые вопросы: «Почему?!», сыпавшиеся со всех сторон, удостаивались простого и лаконичного ответа: «Устал». И ни одна живая душа не знала правды.       Нет, Хизаши действительно устал. Сущий Мик был на посту почти тридцать лет. Сколько за это время он поймал врагов, получил травм, потерял товарищей… И мужчина не имел права ныть и расслабляться. После каждого провала он обязан был вставать и улыбаться. Ведь за ним были его ученики и простые граждане. Изо дня в день на его плечах, как и на плечах других героев, лежало слишком много. Неподъёмный груз ответственности и вечный неконтролируемый страх. Не будь у мужчины того, кто помогал бы ему справляться с напряжением всё это время, он бы сошёл с ума уже через год после выпуска из Академии. И когда этот человек исчез из его жизни, Хизаши понял, что хватит.       На городском кладбище в год смерти Всемогущего установили мемориал в честь героев, погибших «при исполнении». На обработанном гранитном камне были высечены имена и прозвища. Из года в год этот список, к сожалению, пополнялся.       Мужчина быстро нашёл нужные ему имена. Имена друзей, которых ему так не хватало, которым он через несколько минут возложит скромный букет белых хризантем. Друзей, которых он не видел уже очень давно. Каяма Немури. Ширакумо Оборо… И Айзава Шота.       Полночь, как и других погибших в той войне со Все-За-Одного, похоронили со всеми почестями. Посмертно её приставили к награде, и правительство выплачивало компенсацию родителям женщины на протяжении пяти лет.       После падения злодея врачам удалось достать из глубин личности Курогири сознание Ширакумо. Тот вернул контроль над собственным телом и причудой, но не смог принять, что долгие годы был ходячим трупом, работающим на самого отпетого негодяя всех времён. Оборо не продержался и полутора лет и полез в петлю. Хизаши и Шота даже не стали его осуждать: они видели, как сильно мучится тот, кто некогда был их лучшим другом, и никак не могли облегчить его страдания. После они долго спорили с правительством о целесообразности высечь его имя на камне, и, в конце концов, смогли убедить всех, что Ширакумо Оборо погиб в шестнадцать лет на геройской стажировке во время обучения в UA.       А Шота… всегда был везуч и живуч. Казалось, его не возьмёт ничто и никогда, и он станет представителем той крошечной группы героев, которые доживают до глубокой старости и умирают в собственной постели. Но возраст и не самая удобная для боя причуда в итоге сыграли с ним злую шутку. Его имя на этом камне появилось четыре года назад. В день, когда Хизаши ушёл в отставку.       Ямада кончиком пальца обвёл такое родное и дорогое сердцу «Сотриголова». День, когда Айзава равнодушно согласился с этим прозвищем, стал началом их истории. Одним из самых счастливых дней в совместной долгой, тернистой жизни.       — Спасибо вам, друзья, что продолжаете ждать меня, — прошептал мужчина и склонился перед памятником. На специальной площадке он оставил букет, один из двух.       Прокряхтев, Хизаши разогнулся и направился вглубь кладбища. Незажившие травмы, усиленные физические нагрузки в молодости и возрастной животик не позволяли ему передвигаться с былой лёгкостью. И хоть ему было всего чуть больше пятидесяти, он ощущал себя глубоким дряхлым стариком. Не осталось в его жизни того, кто поддерживал бы огонь в его сердце и страсть в крови. Не осталось того, ради кого хотелось бы стараться жить.       С головой, полной тоскливых мыслей, Ямада добрался до нужной могилы.       — Хэй, привет, детка, — с наигранной весёлостью поздоровался он, глядя на высеченное имя сквозь пелену слёз. Какое-то время Хизаши просто стоял неподвижно в попытке унять дрожь. Затем, взяв себя в руки, приступил к мытью могилы. Мужчина тщательно проходился тряпкой по каждой, даже самой мелкой трещине, рассказывая Шоте, как он жил с момента их последней встречи на этом же самом месте полгода назад. Говорил обо всём: редких фанатах, которые узнают его на улице, грубых кассиров в ближайшем комбини, регулярных посиделках со старыми коллегами. И каждую новую тему он начинал с причитаний, как сильно скучает по Айзаве.       — Мне тебя не хватает, — сказал мужчина высеченному имени, представляя на его месте до боли знакомые антрацитовые глаза. Глаза, которые он так часто видит во снах в ничтожных миллиметрах от собственных.       Ямада зажёг благовония, помолился. Он не мог найти в себе силы уйти. Ему хотелось свернуться калачиком у надгробья Айзавы, словно преданный пёс у могилы хозяина, и ждать собственной смерти. Когда же боги уже заберут его? Хизаши больше не мог выносить эту жизнь!       — Ты ведь присматриваешь за мной? — грустно усмехнувшись, спросил мужчина у Шоты. — Ты всегда заботился обо мне.       Ямада последний раз огладил камень и длительно приложился к нему губами. Не отрываясь, прошептал:       — Продолжай оберегать меня.       Затем он поставил в специальную ёмкость пышный букет, собранный из изящных белоснежных цветов: хризантемы, лилии, розы, и попрощался:       — Ещё увидимся, любовь моя. Не скучай и дождись.