Миров много — любовь одна

      Хизаши хлопнул в ладоши, и по просторному помещению вмиг прошло звонкое эхо.       — На сегодня мы закончим. Увидимся в среду. Вы все молодцы.       Нестройный хор детских голосов поблагодарил тренера. Затем ученики, оживлённо переговариваясь, поехали к выходу со льда. Они достаточно ловко натягивали чехлы на лезвия коньков, бодро махали мужчине на прощание и скрывались в помещении под трибунами, ведущему к раздевалкам.       — Айзава, ты чего там?       Оборо отошёл от друга шагов на десять и, оглянувшись, заметил, что тот всё ещё тормозил около бортика.       — Я сейчас! — отмахнулся мальчик. — Идите без меня.       Ширакумо равнодушно хмыкнул в ответ и вслед за остальными ребятами покинул арену.       Шота остался наедине с тренером Ямадой. Спрятавшись за бортиком, мальчик принялся неотрывно наблюдать за своим обожаемым кумиром. Он редко позволял себе подобное, чтобы не вызывать подозрения у товарищей по секции, а потому крайне ценил тренировки, когда мог беспрепятственно любоваться ослепительным мужчиной.       Хизаши всё ещё был на льду: стоял у противоположного бортика и тщательно ковырялся в плеере. Найдя нужный трек, он намертво закрепил устройство в держателе на бицепсе и сразу же растворился в музыке.       Прикрыв в наслаждении глаза, Ямада широко раскинул руки, сделал небольшой круг по льду, словно приветствуя публику, и сразу перешёл к танцу. Изящные, но идеально выверенные движения кистями и плавные покачивания корпуса завораживали с первой секунды. Мягкие неторопливые шаги становились шире и быстрее с каждой усиливающейся нотой. Импровизируя, Хизаши с ходу увеличивал сложность элементов.       Он великолепен! Свободная белоснежная рубашка с глубоким V-образным вырезом и закатанными по локоть рукавами красиво подчёркивала раскрасневшуюся шею. А при вращениях мальчик успевал заметить и острые интригующие ключицы. Простые чёрные брюки с высокой талией зрительно удлиняли и без того бесконечные, стройные ноги. Шёлковые золотистые волосы, выбившиеся из простого пучка, беспорядочно развивались на стремительном ветру.       Шота впитывал в себя каждый жест и поворот головы, затаивал дыхание при эффектном элементе и тряс кулаками, когда тренер чисто приземлялся после прыжков. Энергичная дорожка шагов, аккуратная лодочка, глубокий выпад с низким прогибом в пояснице, небольшой перерыв перед прыжком.       «Один, два, три, четыре», — на автомате посчитал мальчик. А после удивлённо ахнул, когда на втором прыжке в каскаде Хизаши поднял обе руки вверх. При его высоком росте и стройном, гибком теле это смотрелось невероятно красиво!       Стандартный набор вращений в конце со сменой ног и направлений и яркая точка с финальной нотой слышной только фигуристу музыки. Забывшись, Шота начал аплодировать. Ямада, вырвавшись из транса выступления, удивлённо посмотрел на подопечного. Мужчина засмущался, но поблагодарил верного поклонника и постоянного зрителя низким поклоном.       — Ты что-то забыл? — спросил он, жадно хватая ртом воздух между словами. Его широкая грудь быстро вздымалась, а пальцы едва слушались хозяина, который пытался отцепить от себя плеер.       Теперь настала очередь Айзавы смущаться.       — Нет, — он мягко помотал головой. — Я просто… люблю наблюдать за вами…       — И давно ты так делаешь?       Хизаши подъехал к Шоте и нежно улыбнулся, наблюдая за вмиг покрасневшим мальчиком. Ласково потрепав того по вихрастой макушке, он обвёл взглядом лёд и проговорил:       — Приятно иногда покататься в своё удовольствие.       — Вы скучаете по соревнованиям? — на одном дыхании выпалил Шота. Как же давно он мечтал поговорить о насыщенном спортивном прошлом тренера!       — Бывает, — расплывчато ответил мужчина.       — А по чему больше всего?       Ямада серьёзно задумался.       — Хм… Наверное, это момент, когда ты стоишь на вершине пьедестала, видишь флаг своей страны, а на всю арену звучит гимн. Ты справился! Не подвёл тренера, оправдал ожидания верных болельщиков и родителей. И тебе даже не столько важна эта тяжеленная медаль, которая оттягивает шею, сколько любовь миллиона зрителей. Вот по этому чувству я очень скучаю.       — Интересно, смогу ли я это когда-нибудь испытать?       — У тебя есть все шансы стать выдающимся профессионалом! — Хизаши вновь потрепал ученика по волосам. — Но обещай, что не будешь забывать, кто поставил тебя на коньки. И когда получишь свою первую золотую медаль, поблагодаришь меня на интервью в прямом эфире.       Шота поднял голову и посмотрел в лицо мужчины. Его губы растянулись в широкой белоснежной улыбке, в уголках глаз собрались лучики очаровательных морщинок, случайные прядки длинных волос подрагивали в воздухе из-за ещё не до конца восстановившегося дыхания. Мальчик в восхищении приоткрыл рот, а глаза заволокло пеленой неконтролируемых слёз.       Как же он хотел навсегда остаться подопечным этого мужчины! Чтобы в течение всей профессиональной карьеры получать от него наставления и первые поздравления с удачным выступлением. Чтобы держать его за руки перед выходом на лёд и крепко обнимать в «Kiss and cry» зоне после объявления оценок. Чтобы с гордостью рассказывать на интервью о своём многоуважаемом и горячо любимом учителе и с искренней радостью выходить на каждую изнурительную тренировку. Ведь именно эти золотистые волосы с пелёнок были для мальчика маяком, указывающим путь в холодный, но страстный мир фигурного катания.       Пока Айзава витал в облаках, Хизаши уже вышел со льда и надел чехлы на лезвия. Встав перед мальчиком и уперев руки в бока, он мягко сказал:       — Думаю, тебе уже пора. Твои родители, должно быть, тебя потеряли.       — Спасибо, тренер! — Шота низко поклонился. Затем, не сдержавшись, крепко обнял мужчину, на несколько секунд замер в этом положении и стремительно убежал за трибуны не оборачиваясь.       Ямада снисходительно усмехнулся, проводив ученика взглядом. Даже под густыми чёрными локонами можно было заметить ярко покрасневшие уши.