Парень с переписки

Прошло три дня после встречи в Бантан Саго. В общежитии стояла редкая для них тишина. Скарамучча полулежал на диване, лениво перелистывая ленту в телефоне. Рядом Кадзуха сосредоточенно настраивал гитару, будто каждая струна была отдельной частью его дыхания. В кресле, как всегда собранный, сидел Сяо, листая книгу, а Венти выводил в блокноте очередные строчки мелодии. Спокойствие нарушил звук шагов в коридоре, быстрых, решительных. Дверь распахнулась. – Ребята! – Люмин почти влетела внутрь, глаза широко блестели. – У меня потрясающая новость! Скарамучча нехотя отвёл взгляд от телефона и приподнял бровь: – Неужели нам дали отпуск? В Нод-Край, например? Люмин покачала головой. – К сожалению, нет. Скарамучча громко фыркнул, вновь уткнувшись в экран. – Тогда скучно. Она глубоко вдохнула, пытаясь сдержать улыбку, и всё же сказала: – На самом деле… всё куда интереснее. Нам пришло официальное приглашение на сотрудничество от группы «Сияние». Они тоже работают под NB_STAR. Такие коллаборации между группами бывает очень редко и мы не должны упускать такой огромный шанс! В её голосе звучало то, чего ребята давно не слышали: воодушевление. После всех неудач, отказов и этой странной истории с моделью Люмин словно снова ожила. Она умолчала о том, как тяжело было тянуть всё самой. Она не хотела класть на них лишние заботы — они и без неё были перегружены тренировками, съёмками, концертами. Она считала, что менеджер должен защищать свою команду от всего, что мешает их росту. Первым отреагировал Венти. – Это замечательно! – Он даже привстал. – Я слышал об их вокалистке, Барбаре! Уверен, вместе мы сможем создать что-то невероятное. – Но ты забываешь, что они айдолы, – спокойно заметил Сяо, закрывая книгу. – Они не только поют. Они танцуют. – А значит, нам тоже придётся танцевать… – протянул Скарамучча, будто это слово было проклятием. – В этом нет ничего ужасного, – мягко сказал Кадзуха. Скара закатил глаза, но не спорил. Люмин выпрямилась, собираясь мыслями. – Завтра утром мы отправимся в их студию. Познакомимся, обсудим будущую песню и танец. Скоро у вас большой концерт, и одна из композиций будет совместной с «Сиянием». – Ого… людей будет море, – мечтательно вздохнул Венти. – Значит, нужно готовиться серьёзнее, – тихо сказал Сяо. – А я думал, ты будешь против, – заметил Венти, наклоняя голову. – Ты ведь не любишь танцевать. Сяо немного отвёл взгляд. Его движения всегда были чёткими, но в танцах он чувствовал себя чужим. И всё же… – Но попробовать новое… это не плохо, – произнёс он. – И если это важно для Люмин… я не против. Улыбка осветила её лицо, тёплая и благодарная. – Тогда отлично. Завтра выезжаем в девять утра. Постарайтесь не опаздывать. Скарамучча резко поднял голову: – В девять?! Люмин, это же преступно рано! Вдохновение так рано не приходит! – Твоё вдохновение просыпается только после трёх кружек кофе, – тихо заметил Кадзуха. Скара бросил на него взгляд, который мог бы свернуть вершину горы, но промолчал. – Если хотите выступить безупречно, – твёрдо сказала Люмин, – Придётся потерпеть. И да, сегодня ложимся пораньше. – Но это же выходной… – протянул Венти, словно ребёнок, которому запретили сладкое. – Именно поэтому нужно отдохнуть, – настояла она. – Эта коллаборация может стать переломным моментом. Новая аудитория, новые возможности. Шанс доказать агентству, что вы готовы к чему-то большему. Скарамучча обречённо вздохнул и убрал телефон: – Ладно. Но если их хореография окажется слишком сложной или есть милые движения, я ухожу в отпуск. Настоящий. – Сначала попробуй, – рассмеялся Кадзуха. – Может, всё окажется проще, чем ты думаешь. – Они на премии NB такое вытворяли, что у меня ноги заболели просто от просмотра, – буркнул Скара. Люмин вздохнула, собрав последние силы терпения: – Вот именно поэтому прошу: завтра ведите себя нормально. Не спорьте, не ссорьтесь… и никаких выкрутасов. Все синхронно обернулись к ней. – Ты на кого намекаешь? – одновременно спросили Скара и Венти. – Не важно, – устало улыбнулась она.

***

Утро наступило слишком быстро. Люмин приехала в общежитие ровно в 07:30, уверенная, что комната будет пуста. Но её надежды рассыпались в тот момент, когда она увидела Сяо. Он стоял посреди комнаты, растягиваясь, словно весь мир принадлежал только ему. Полностью сосредоточенный, собранный и… бодрее всех, кто ещё спал. – Ты… давно встал? – её голос вырвался сам собой, слегка дрожа. – В пять, – спокойно ответил он, не отрывая взгляда от растяжки. – Лучше прийти подготовленным, чем позорно упасть посреди репетиции. Люмин вздохнула. Она не была удивлена — это был Сяо. В такие дни он всегда вставал первым, будто готовился к битве с самим временем. – Кстати… я рада, что ты не был против сотрудничества. Особенно с танцами, – сказала она, стараясь скрыть волнение. Сяо приподнял бровь, затем тихо вздохнул и подошёл к ней ближе. Его пальцы коснулись её руки, и сердце Люмин замерло. – Я вижу, как это дорого тебе. Ты и так в последнее время была не своя, а видеть тебя сияющей… я готов всё пережить. Слова Сяо растаяли в её груди, оставив сладкое тепло. Щёки её вспыхнули, и она обняла его. – Спасибо, Сяо… это много значит для меня. Он мягко улыбнулся, обнимая её в ответ, прижимая к себе. – Всегда, – сказал он, касаясь её щеки, поглаживая большим пальцем, а потом нежно щипнув. Это был знак. Знак, что Сяо хочет большего, чем просто объятия. Люмин перехватило дыхание. Её сердце забилось быстрее. Они уже целовались раньше, но каждый раз это чувство было новым — трепетным, захватывающим. Лоб Сяо коснулся её лба, и он тихо пробормотал: – Можно…? Она кивнула, робко, почти шепотом, затаив дыхание. Он ненадолго замер, а затем их губы встретились в мягком, долгом поцелуе. В этот миг всё вокруг перестало существовать. Только они. Только их мир, полный нежности, доверия и тихой радости. Вдруг — шёлк. – Ещё одно фото в мою коллекцию, – раздался голос Скарамуччи. – Он стоял в пижаме, держа телефон в одной руке и чашку кофе в другой, и ухмыльнулся так, будто раскрыл тайну вселенной. – Скоро это фотография будет распечатана и приклеина в алтбом. Кадзуха стоял рядом с ним с растрёпанными волосами, смущённо отводя взгляд. – Скарамучча… ты неисправим. Сяо медленно отошёл, прерывая поцелуй, тяжело выдохнув: – Когда-нибудь я найду твой альбом, Скара, и сожгу его. Скарамучча лишь хмыкнул, как будто угрозы Сяо были для него музыкой утра. – Попробуй, – лениво протянул он, поднимая бровь. – У меня их три, в разных местах. – Ты что, специально их прячешь? – выдохнула Люмин, пряча лицо в ладонях. – Конечно, – самодовольно пожал плечами Скарамучча. – Это искусство. Ваши утренние драматичные моменты — бесценны. – И всё же, – тихо заметил Кадзуха, – Втягивать их в своё «искусство»… это слегка неправильно. – Вас слишком легко смутить, – отмахнулся Скарамучча. Люмин убрала руки от лица и глубоко выдохнула, пытаясь вернуть себе рабочий настрой. – Сейчас не время спорить. Подъём, сборы. В 09:00 выезжаем. Где Венти? – Я здесь! – раздалось из кухни. Венти выскочил, чуть не споткнувшись о порог, но чудом удержав равновесие. Волосы растрёпаны, глаза сонные, но улыбка сияющая. – Я почти готов! Мне только сок допить, носки надеть, шнурки завязать… – Значит, не готов, – сухо заключил Сяо. – Я эмоционально готов! – гордо заявил Венти. Люмин прикрыла глаза и сосчитала до трёх. – Ладно. Парни, десять минут. Если кто-то не собран — я лично потащу его в студию. Скарамучча театрально вздрогнул: – Это угроза менеджерского масштаба. – Это не угроза, – устало сказала Люмин. – Это обещание. Пятнадцать минут спустя — что само по себе было чудом — все четверо стояли у выхода: одетые, причёсанные, даже бодрые. – Ну что, – вздохнул Кадзуха, поднимая чехол с гитарой, – Надеюсь, «Сияние» окажется такими же тёплыми, как в интервью. – А я знаю одну из участниц, – вдруг сказал Сяо, завязывая шнурки. Все тут же посмотрели на него. – И с кем же? – спросила Люмин. – Ху Тао. Она тоже, как я, из Ли Юэ. Мы знакомы с детства. Люмин моргнула, задумчиво кивнула. Почему-то всплыли воспоминания о словах Сяо несколько лет назад… о девушке до неё. Или это была просто подруга? – И почему ты решил сообщить нам это только сейчас? – возмущённо всплеснул руками Венти. Сяо тихо вздохнул, его плечи едва заметно дрогнули в сдержанном пожатии. – Какой в этом был бы смысл? Я и так собирался сказать, когда мы их увидим. – Ладно, неважно, не будем тратить время! – подал голос Скара, торопливо жестикулируя. – В путь! Схватив свои вещи, компания покинула прохладные стены общежития и устроилась в машине, уносящей их в сердце ночного города.

***

Студия «Сияние» встретила их ослепительным блеском. В просторном холле взгляды тут же цеплялись за яркие постеры с участницами группы – Барбарой, Нилу, Ху Тао и Ёимией. Стеклянные стенды, увешанные наградами, искрились под софитами, а в дальнем углу манила своим неоновым освещением стильная фотозона. – Эй, а почему у нас в агентстве ничего подобного нет? – восторженно ахнул Венти. – Это же невероятно круто! Люмин сдержанно, почти устало вздохнула, закатив глаза к потолку. – Фотозона у нас есть. Просто она в другом крыле здания. Венти удивлённо заморгал. – Подожди, и почему же ты скрывала от меня такую роскошь? – Потому что так – спокойнее для всех, – невозмутимо, словно констатируя факт, вставил Сяо. Дверь в главную студию бесшумно отворилась, открывая взору зал, залитый мягким светом. В воздухе витали тонкие нотки дерева и ладана. Здесь уже всё было готово: инструменты ждали своих музыкантов, а гладкий, отполированный до зеркального блеска пол манил танцоров. – О, а вот и наши гости! – раздался звонкий, полный жизни голос. К ним стремительно подбежала девушка с алыми, словно языки пламени, волосами и глазами цвета бурного моря. –Вы же та самая группа «Случайные судьбы»? – ослепительно улыбнулась она. Люмин ответила вежливой, деловой улыбкой и кивнула. – Совершенно верно. Я Люмин, их менеджер. – Нилу, – склонила голову девушка. – Очень рада знакомству. – Наконец-то вы здесь! – К группе, словно вихрь, подлетела ещё одна девушка, её бордовые волосы развевались двумя длинными хвостиками. Увидев её, Сяо от удивления приподнял брови. – Ху Тао? – Сяо! – она буквально взлетела к нему, обвивая руками в тёплом, дружеском объятии, от которого он на мгновение застыл. – Господи, сколько лет прошло! Ты стал таким взрослым, а хмуришься всё так же исправно! – Ху Тао… – уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке, а на сердце неожиданно потеплело от нахлынувших воспоминаний. – А ты совсем не изменилась. – А ты стал чересчур серьёзным! – весело поддразнила она, отскакивая на шаг. – Но ничего, наша коллаборация растопит твой лёд! К компании присоединились ещё двое: девушка с короткими медно-рыжими волосами и бездной огоньков в глазах – Ёимия, и хрупкая блондинка с невероятно добрым и спокойным взглядом – Барбара. – Всем привет! – мягко заговорила Барбара, приветливо помахав рукой. – Нам рассказывали, что вы – невероятно сплочённая команда. Надеюсь, мы тоже станем её частью. – Конечно же! – не задумываясь, парировал Венти, его настроение моментально взлетело до небес. – Я уже чувствую, это будет нечто грандиозное! – Согласен, – тихо кивнул Кадзуха, внимательным взглядом оценивая пространство. – Студия прекрасна… а пол идеален для сложных движений. – Да, – поддержала его Люмин, делая пометку в своём вездесущем блокноте. – Пространства много, никто не будет мешать друг другу. – Что ж, тогда давайте начнём знакомство поближе и обсудим, за что хвататься в первую очередь, – улыбнулась Нилу, жестом приглашая всех в центр зала. – Мы с девчонками уже набросали несколько идей для танца и мелодии. – Прекрасно, – кивнула Люмин, чувствуя, как волнение смешивается с творческим электричеством, наполняющим воздух. – У нас есть примерно три часа, чтобы наметить план и начать первую репетицию. Сяо оставался чуть в стороне, его взгляд невольно следовал за Ху Тао. Он наблюдал, как она парит по студии, как её глаза горят азартом, когда она щёлкает пальцами, озвучивая очередную безумную идею. В груди у него что-то сжалось – целый вал прошлого, давно забытые чувства… и эта новая, тревожная близость. – Так, друзья, – ласково, но уверенно предложила Барбара, – Давайте для начала попробуем спеть и сыграть небольшой отрывок. Пусть музыка станет нашим первым общим языком. Венти с энтузиазмом достал свой блокнот, испещрённый нотами. – Я только за! У меня уже роятся в голове несколько тем! – А давайте сначала определимся со словами, с припевом, – осторожно предложила Барбара, – А потом уже вы, музыканты, оживите их мелодией. –Тогда мы сможем подстроить под неё хореографию, – добавила Ёимия. И тут Сяо, обычно молчаливый и погружённый в себя, неожиданно для всех сделал твёрдый шаг вперёд. Его голос, тихий, но отчётливый, прорезал воздух, приковывая к себе всеобщее внимание. – Позвольте… Прежде чем мы начнём, – начал он, и в его глазах горела редкая серьезность, – Я считаю, нам важно понять саму суть. О чём будет наша песня? Без общей концепции танец и музыка будут существовать сами по себе, но не сплетутся в единое целое. Ху Тао одобрительно щёлкнула пальцами, и звук этот прозвучал как вызов. – Вот! Всегда он доходил до самой сути. Но он прав. Мы с девчонками думали о чём-то на стыке наших стилей. «Сияние» – это про свет, энергию, надежду. А ваша группа… – её пронзительный взгляд скользнул по Скарамучче, Венти, Кадзухе и, наконец, задержался на Сяо, – Про судьбу, её причудливые извивы и случайные дары. – Мне нравится! – воскликнул Венти, и его изумрудные глаза вспыхнули настоящим вдохновением. – Давайте начнём с чего-то меланхоличного, от лица «Случайных судеб» – о рутине, о вечном поиске. А потом, с появлением «Сияния» – обрушим на зрителей мощный, светлый припев! – Контраст, – тихо кивнул Кадзуха, его пальцы уже ловили в воздухе незримые аккорды. – Тишина и шум, монохром и вспышка цвета. Это можно отразить не только в музыке, но и в хореографии. Скарамучча, до этого мрачным облаком наблюдавший за происходящим, резко скрестил руки на груди. – И как вы предлагаете танцевать этот ваш «монохром»? Стоять с каменными лицами, пока они будут порхать вокруг, как солнечные зайчики? Ёимия рассмеялась – не злорадно, а звонко и искренне, будто хрустальный колокольчик. – А почему бы и нет? Но только вначале! Представь: вы начинаете в полной апатии, в серой, безликой обстановке. Движения резкие, угловатые, будто бьётесь о невидимые стены. А мы появляемся – и мир взрывается красками! Яркий свет, потоки цвета, наши движения – плавные, летящие, освобождающие. И вы… вы постепенно заражаетесь нашей энергией. – Заражаетесь? – Скарамучча язвительно поднял бровь. – Звучит как симптом болезни. – Самая прекрасная болезнь на свете! – парировала Ху Тао, игриво подмигнув ему. Люмин, наблюдая за бурной дискуссией, чувствовала, как сердце наполняется тёплой, тихой гордостью. Они говорили на одном языке – языке тех, кто одержим творчеством. Даже Скарамучча, со своим вечным ворчанием, был вовлечён в этот вихрь идей. Взгляд Люмин скользнул по циферблату часов, напоминая о других обязанностях. – Что ж, я тогда оставлю вас. Удачи вам всем, – сказала она, подхватывая планшет и направляясь к выходу. – Люмин, – её имя прозвучало тихо, но чётко. Она обернулась. Это был Сяо. Он стоял чуть в стороне, и в его обычно твёрдом взгляде читалась лёгкая неуверенность. Сяо сглотнул. Ему хотелось сказать это иначе, но они договорились о секрете. – Вечером… могу я кое-что обсудить с тобой? – его голос был тише обычного, предназначенный только для неё. Люмин удивлённо моргнула, а затем медленно кивнула, ловя скрытый смысл в его словах. – Хорошо, я напишу тебе. Уголки его губ дрогнули в почти незаметной, но тёплой улыбке, предназначенной только ей одной. Люмин ответила лёгким кивком и вышла, притворив за собой тяжёлую дверь. За пределами студии она на мгновение прислонилась спиной к прохладной поверхности двери, закрыв глаза. Из-за створок доносились приглушённые возбуждённые голоса, обрывки мелодии, ритмичные шаги. Две группы, «Случайные судьбы» и «Сияние», сплетались воедино, создавая общее искусство. И от этой мысли на душе у Люмин становилось светло и трепетно. Она с глубоким вздохом распрямилась, поправила пиджак и быстрым, деловым взглядом окинула коридор, проверяя, нет ли поблизости посторонних. Убедившись, что она одна, Люмин уверенно направилась к лифту. Шёлковый гул кабины сменился оглушительной тишиной. Только здесь, в металлической коробке, покинувшей чужие этажи, она позволила себе сбросить маску спокойствия. Пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. Она нашла нужный номер и поднесла аппарат к уху, затаив дыхание. – Алло? – раздался знакомый голос. – Хэйдзо, как дела с расследованием? Ты узнал что-нибудь про эту модель? В трубке послышался протяжный вздох, и голос Хэйдзо стал тяжелее, настороженным. – Что ж, мы с Синобу выяснили, что эта модель – не местная. Найти информацию в базах данных Мондштадт-Сити будет непросто. Но это ещё не всё. –Что ещё? – голос Люмин прозвучал резче, чем она хотела. – Каждый контракт с этой моделью содержит одинаковые условия, и один из них – не раскрывать личность до выхода самого журнала. Люмин ощутила, как по спине пробежал холодок. –Значит, он намеренно скрывается... –Именно, – подтвердил Хэйдзо. – Я изучил все контракты других людей от этих брендов – ни у кого больше нет пункта о сохранении анонимности. Люмин медленно кивнула, будто собеседник мог её видеть, вслушиваясь в каждое слово. – Это странно, – произнесла она ровным тоном, выдавливая из себя спокойствие, которого не было внутри. – Обычно такие ограничения используют либо гиганты индустрии, либо те, у кого уже есть имя… но кто хочет временно остаться в тени. – Верно, – согласился Хэйдзо. – Но эта модель появилась словно из ниоткуда. Никакого прошлого, никакой истории работ. Словно человек возник только для того, чтобы подписать тот самый первый контракт. Люмин сжала свободную руку в кулак, чувствуя, как холодная тревога сковывает живот. – Ты проверил все модельные агентства? Может, он перешёл из другого города? Или работает под псевдонимом? – Проверил всё, что можно, – прозвучал почти усталый ответ. – Его «представитель» вносил документы исключительно через онлайн-порталы. Ни личных встреч, ни копий документов. Только электронная подпись, которую, к слову, почти невозможно отследить. – Слишком чисто, – прошептала Люмин, и её собственный шёпот показался ей зловещим в гробовой тишине лифта. – Слишком идеально, чтобы быть правдой. – Поэтому всё это выглядит крайне подозрительно, Люмин... – признался Хэйдзо, и в его голосе впервые прозвучала тревога, равная её собственной. –А как же отказы от контрактов? – Кстати, об этом... – он запнулся, и в паузе повисло нечто тяжёлое. – Люмин, я, конечно, не уверен на все сто, но у меня есть предположение... что в вашем агентстве есть тот, кто работает на эту модель.