Всех спасёт любовь

      В тот день произошло событие, которое навсегда перевернуло жизнь Петуньи Дурсль. Вернон, обычно громкий и уверенный, не откликнулся на её зов, когда она проснулась. Сонная и раздражённая его молчанием, Петунья спустилась на первый этаж. Увиденное заставило её замереть.       На ковровой дорожке лежало тело мужа. Его лицо застыло в гримасе боли, а широко открытые глаза смотрели в пустоту. На полу виднелась тёмная кровь, расползавшаяся липкими пятнами по вытертому ковру. Ноги Петуньи подкосились, и она рухнула на колени. Её крик, полный ужаса и отчаяния, разорвал гнетущую тишину дома.       — Нет! Нет! Вернон! Что случилось?! — её голос срывался, слёзы текли по щекам.       Она не решалась прикоснуться к телу мужа, словно сам вид этой сцены останавливал её движения. Через мгновение в комнату вбежал Дадли, привлечённый её криками. Увидев отца, он застыл, его лицо стало белым, как мел. Петунья, пытаясь защитить сына от этого ужаса, обняла его, будто пытаясь оградить хотя бы его от горя, ворвавшегося в их дом.       Даже ненавистного племянника Гарри она звала с надеждой. Однако из каморки не доносилось ни звука. Встревоженная, Петунья, велев Дадли вернуться в свою комнату, подошла к двери. Каморка была пуста. Следы крови тянулись к телу Вернона, но их источник был очевиден — они принадлежали ему.       Полиция прибыла через час. Петунья сидела в гостиной, закутавшись в старый плед. Дадли молча держал её за руку. Офицеры один за другим осматривали место происшествия и задавали вопросы.       — Ваш муж умер от колото-резаной раны, — сказал один из следователей, садясь напротив неё. — Мы рассматриваем это как убийство. У него были враги? Вы заметили что-то необычное? Никто не заходил в дом?       Петунья покачала головой. Её голос был тихим и дрожащим:— Нет… Нет… Мы просто спали. Вернон… Он хотел успокоить Гарри. Это мой племянник. У него часто бывают кошмары. Вернон пошёл к нему, а я.… я просто легла спать…       — То есть Гарри был последним, кто видел вашего мужа? Где он сейчас? — уточнил следователь.       — Его… Его нет. Все вещи остались. Вы думаете, его тоже… убили?       Следователь напрягся, его лицо стало серьёзным. Офицеры начали задавать новые вопросы, но Петунья едва воспринимала происходящее. Её мысли путались, слова полицейских превращались в бессмысленный гул.       — Возможно, — сухо сказал следователь. — Но не исключено, что мальчика похитили. Мы проверим ближайший район.       На следующее утро полиция опрашивала соседей. Многие признавались, что недолюбливали Вернона из-за его поведения, но никто не мог назвать его настолько опасным врагом, чтобы убить. При этом некоторые упоминали, что мальчик Гарри подвергался издевательствам. Они рассказывали о синяках, которые замечали на ребёнке.       Следователи не были удивлены. Условия, в которых жил Гарри, говорили сами за себя: его каморка, лишённая уюта, и отсутствие хоть одной фотографии племянника в доме Дурслей вызывали подозрения. Для розыска мальчика полицейские составили фоторобот.       Когда очередь дошла до миссис Фиг, она заявила, что вместе с Гарри исчез её подопечный, мальчик по имени Сюэ Ян. Женщина объяснила, что приютила сироту, несмотря на отсутствие официальных документов, так как не могла остаться равнодушной.       Сюэ Ян был единственным другом Гарри, и миссис Фиг предоставила их совместные фотографии, что значительно облегчило работу следователей. Оба мальчика были объявлены в розыск.       Следователи обещали сообщить Петунье, если появятся новости.       Тем временем она занималась организацией похорон мужа. На помощь пришла сестра Вернона, Марфа. Но вместо поддержки она лишь усиливала боль Петуньи, находя повод упрекнуть её в любом промахе.       — Это всё из-за того мальчишки, которого вы приютили, — заявила Марфа, сжимая губы в строгую линию.       Она уверенно утверждала, что Гарри виновен в смерти её брата. Марфа знала от Вернона и Петуньи, что родители мальчика якобы были алкоголиками и наркоманами. На этом основании она заключила: "Гены дали о себе знать. Он обокрал вас, а когда Вернон попытался его остановить, убил его!"       Обычно Петунья молча соглашалась с выдуманным прошлым и возможным будущим Гарри, но теперь её одолевали сомнения. Она не могла поверить, что маленький мальчик способен убить взрослого мужчину. Однако она не осмелилась озвучить свои мысли, опасаясь вызвать ещё больший гнев Марфы.       — Ты не можешь оставаться одна, — настаивала Марфа, поджимая губы. — У тебя даже сил нет, чтобы справляться с домом. Переезжай ко мне вместе с Дадли.       Петунья чувствовала, как каждое слово Марфы ранит её. Это было не предложение, а приказ, сделанный с оттенком снисхождения. Но она была слишком измотана, чтобы спорить.       Жизнь в доме Марфы стала настоящим испытанием. Комната, выделенная для неё и Дадли, была холодной и неуютной. Каждая деталь в поведении хозяйки дома напоминала Петунье о её беспомощности. Марфа не упускала шанса указать на недостатки, заставляя Петунью чувствовать себя нежеланной гостьей в этом доме.       Ночью, в холодной и чужой комнате, Петунья сидела одна, укутанная в одеяло. Мысли не давали покоя: Вернон, Гарри, странные события, которые навсегда изменили её жизнь. Чтобы отвлечься, она потянулась к старой коробке с вещами, которую привезла из дома.       Среди тряпок и мелочей лежали её старые дневники. Она осторожно раскрыла один из них, и с пожелтевших страниц к ней вернулось её детство.       "Лили опять хвасталась своей магией. Смешно. Её 'друг', этот Снейп, такой же странный, как она. Как бы мне хотелось, чтобы она была нормальной…"       Строка за строкой Петунья углублялась в свои воспоминания. Неприязнь к сестре смешивалась с давно подавленной завистью. Лили была особенной, блистательной — а она, Петунья, всегда оставалась обычной.       Но сейчас, держа в руках свидетельства своей юности, Петунья впервые ощутила иной оттенок этих чувств. Это была не только горечь. Что-то мягкое и тёплое пробилось сквозь стены её воспоминаний. Возможно, это было сожаление. Или, что хуже, осознание: Гарри, сын Лили, мог оказаться в опасности из-за того самого мира, раз представитили того мира оставили его перед ее порогом.       Мысль вспыхнула внезапно, как молния. Северус. Тот странный мальчишка, друг Лили, которого она всегда презирала. Но теперь, вопреки всему, он казался её единственной надеждой. Возможно, он знает, что делать. Возможно, он сможет найти Гарри.       Решившись, Петунья резко встала, сжимая дневник, словно амулет. Её голос звучал твёрдо и неожиданно уверенно:— Я должна найти его.       Однако слова угасли в тишине комнаты. Реальность хлынула, как холодный душ. Петунья вдруг осознала, что она не знает, как его найти. Она понятия не имела, где этот человек живёт, работает ли он вообще, и...даже не могла вспомнить, как он выглядит сейчас. Последний раз она видела Северуса, когда он был худым мальчишкой с жирными волосами и презрительным взглядом. Прошли годы. Как найти его теперь?       Руки задрожали, и дневник выскользнул из её пальцев, упав на пол с глухим стуком. Петунья опустилась обратно на кровать, чувствуя себя ещё более потерянной, чем прежде. Казалось, даже мимолётная надежда оставила её.       Но в глубине души что-то всё же шептало: Найди его. Узнай. Ты обязана это сделать ради справедливости для своего мужа, ради памяти сестры, ради себя. У него есть способности, он сможет найти Гарри. А через Гарри ты узнаешь, кто сотворил такое с Верноном.       Она глубоко вздохнула, подняла дневник с пола и крепко прижала его к груди. Не зная, как и где начать, но твёрдо решив, что завтра начнёт искать ответы.       На следующее утро Петунья придумала предлог, чтобы оставить Дадли на попечение Марфы, а сама отправилась в путь. Она решила начать поиски с родного города — Коукворта. Оценивая обстоятельства прошлого, она вспомнила, что семья Снейпов жила в неблагополучном переулке её района.       Место оказалось ещё более мрачным, чем она помнила. Покосившиеся дома, серые стены с обвалившейся штукатуркой и гнетущая тишина — всё это усиливало её неуверенность. На улицах почти не было людей. Петунья медленно обходила здания, всматриваясь в их облупившиеся фасады, и с каждой минутой её сомнения становились всё сильнее.       Наконец, она заметила старушку, сидевшую на крыльце одного из домов. Решив воспользоваться шансом, Петунья подошла к ней.       — Простите, мадам, не подскажете, здесь раньше жила семья Снейпов? — спросила она, стараясь придать голосу твёрдости.       Старушка, скучавшая по общению, оживилась и охотно ответила. Она начала рассказывать Петунье о местной жизни, о своём прошлом, о соседях. Постепенно она перешла к семейной драме Снейпов, рассказывая, каким грубым был мистер Снейп и как тихо держалась его жена.       — А сын их, Северус... Странный был мальчишка. Вечно со своими книгами. Говорят, потом учился в какой-то школе далеко отсюда. Но он вернулся, — старушка задумалась на мгновение. — Никто с тех пор не переезжал в их дом. Кажется, он там и живёт.       Петунья почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Значит, он всё ещё здесь. Теперь она знала, куда идти.       Петунья блуждала по переулку, безуспешно пытаясь найти нужный дом. Старушка описала его как угловой, с облупившейся зелёной дверью, но все дома в этом районе выглядели одинаково — серые, потёртые, с окнами, прикрытыми плотными занавесками.       Несколько раз она уже проходила один и тот же участок улицы, пока, наконец, не остановилась. Её охватила странная тревога. Казалось, что ноги просто не слушались её, будто невидимая стена мешала приблизиться к одному из домов.       «Нелепости какие-то...» — пробормотала она, встряхивая головой и делая ещё одну попытку.       Северус Снейп наблюдал за ней из окна. Ещё минуту назад он почувствовал движение у своей границы защиты. Сначала он решил, что это какой-то магл, но настойчивость фигуры привлекла его внимание. Он поднялся с кресла и, раздвинув тяжёлую портьеру, выглянул наружу.       Женщина в мрачной одежде, с зажатой в руке сумкой, ходила туда-сюда, остановившись у его порога. Что-то в её осанке показалось ему знакомым, но он не мог сразу понять, кто это.       — Что за глупость... — прошептал он, направляя палочку на дверь.       Защитные чары слегка ослабли, позволяя фигуре, наконец, подойти ближе. Петунья, ощутив внезапный прилив облегчения, поднялась на крыльцо. Её рука замерла над дверным кольцом, когда дверь резко распахнулась.       Северус стоял на пороге, высокий, с суровым выражением лица. Его чёрные глаза внимательно изучали её.       — Что вам нужно? — спросил он сухо, не двигаясь с места.       Петунья застыла. Взрослый Северус был совсем не таким, каким она помнила его ребёнком. Его голос, жесты, даже взгляд — всё это было чужим и пугающим.       — Снейп? Это ты? — спросила она, неуклюже пытаясь скрыть растерянность.       Он прищурился, разглядывая её лицо.       — Кто вы? — резко спросил он. Но уже через мгновение его глаза расширились от узнавания. — Петунья?       Пауза повисла между ними, наполненная напряжением.       — Мне нужно поговорить с тобой, — наконец проговорила она, чувствуя, как слова с трудом слетают с губ.       — Забавно. И что же ты хочешь обсудить со мной, маглорожденная королева презрения? — его голос был едким, а уголки губ изогнулись в циничной улыбке.       Петунья нахмурилась, но, собрав всю свою храбрость, ответила:— Это о Гарри. Сын Лили. Мальчик пропал, а мой муж умер, — слова вырвались из неё срывающимся голосом.       Северус слегка приподнял бровь, но его лицо осталось бесстрастным.— Ты умеешь заинтриговать, Эванс… или как там тебя теперь. Однако убийство маглов — не моя сфера интересов, — холодно отозвался он, лениво прислоняясь к двери. — А Поттер... Вероятно, где-то наслаждается своим статусом героя.       — Какой ещё статус? О чём ты говоришь? — Петунья нахмурилась, её голос дрогнул от растерянности.       Северус взглянул на неё так, будто сомневался, стоит ли что-то объяснять. — Тебе он ничего не сказал? — его голос был полон сарказма. — Никаких великих речей о том, что Гарри — "избранный"? О том, что он — центральная фигура в магическом мире?       — О ком ты говоришь? — она сделала шаг вперёд, пытаясь разобраться в его загадочных словах.       Он усмехнулся, его тон стал насмешливым:— Неужели не помнишь? Человека, которому писала письмо с просьбой принять тебя в Хогвартс?       Эти слова ударили Петунью, пробуждая давно похороненные воспоминания. Она вспомнила себя двенадцатилетней девочкой, полную надежд и мечтаний. Вспомнила, как писала письмо в Хогвартс, умоляя принять её в этот магический мир. Вспомнила насмешливую улыбку мальчишки, который нашёл её письмо и принёс его Лили, чтобы посмеяться.       Её лицо залилось краской, гнев и унижение захлестнули её.— Это было давно, — выдохнула она, с трудом сдерживая себя. — И это не имеет никакого отношения к тому, что происходит сейчас.       Северус усмехнулся, скрестив руки на груди.— Напротив, Петунья. Это объясняет многое. Твою ненависть к Лили, к магии, к Гарри. Ты просто никогда не могла смириться с тем, что осталась "обычной".       — Замолчи! — выкрикнула она, её голос дрожал от смеси ярости и боли. — Я не за этим пришла! Объясни, что ты имеешь в виду под этим "статусом" Гарри в вашем мире!       Северус посмотрел на неё с холодной серьёзностью, его тон стал острым, но спокойным:— Гарри Поттер — мальчик, который выжил. Его имя знает каждый маг в нашей стране. Ещё младенцем он уничтожил самого Тёмного Лорда, став символом победы над ним.       Петунья стояла, ошеломлённая. Её руки сжимали сумку так крепко, что побелели костяшки.— Ты хочешь сказать, что мой племянник... какой-то герой? — прошептала она, её голос был наполнен недоверием. — Это невозможно. Ему было всего год!       — И я так думаю, — отрезал Снейп. — Но факт остаётся фактом. Единственная причина, по которой Гарри оставили у тебя, — это кровная защита, которую обеспечила Лили своей смертью. Она отдала жизнь, чтобы защитить его. — На последних словах его голос дрогнул.       Петунья резко подняла глаза, её сердце заколотилось быстрее. Всё, что она думала о своей сестре, вдруг стало казаться совершенно другим. Она пришла сюда за ответами, но с каждым словом Северуса вопросов становилось только больше.       Однако поза мужчины ясно говорила, что он не желает ничего общего с ней. Петунья поняла, что ей придётся надавить на то, что, как она считала, его слабое место.       — Снейп, ты был другом Лили. Хотя бы ради её памяти помоги найти её сына, — обратилась она, умоляюще глядя ему в глаза.       — Даже если я найду его, что потом? Опять запрёшь его в чулане? Заставишь голодать? — зло отрезал он, обжигая её проницательным взглядом.       — Что? Откуда ты...       — Ты забываешь, с кем имеешь дело, — холодно перебил он, нависая над ней, так как она стояла на ступень ниже.       Петунья побледнела, но быстро взяла себя в руки.       — О, я прекрасно понимаю, с кем имею дело. Ты — жалкая тень по сравнению с отцом Гарри. Именно поэтому Лили выбрала яркого и харизматичного Поттера, — выпалила она, зная, что это заденет его.       Северус побледнел от гнева, сжав кулаки. Он уже собирался выставить её за дверь, но Петунья продолжила, игнорируя его ярость.       — Такой же тенью была и я, — сказала она тише, с заметной горечью. — Она выбрала магию, оставив сестру. Я ненавидела Лили за это, и это факт. Но я любила её. Мне было больно от её потери. Я не могла привязаться к Гарри, я всячески отвергала его. Игнорировала его плач, закрывала глаза на его нужды. Но, как бы это ни выглядело, я следила за ним. Убедилась, что он дышит, что он жив. Его существование хоть немного заглушало мою потерю.       Её голос дрожал, но она продолжила:       — Если бы ты оказался на моём месте, ты поступил бы так же. Поэтому прошу, ради памяти Лили, помоги найти Гарри. Я должна знать, жив ли он.       Речь Петуньи, полная горечи и признания, словно пробила броню, которой Северус оградил себя. Он долго смотрел на неё, напряжённый и молчаливый. Наконец он резко выдохнул и, отворачиваясь, произнёс:       — Заходи. Если я и должен что-то узнать, то начну с твоей версии происходящего.       Он пригласил её в дом, сдержанный и холодный, но готовый выслушать       При входе Петунью встретила тесная комната, освещённая единственной старой лампой с выцветшим абажуром. Обстановка была мрачной: тёмные, потертые обои, скрипучий пол, местами прикрытый старым ковром с едва заметным узором. На стенах висели полки, уставленные книгами. Некоторые из них выглядели так, словно их никогда не открывали.       Дом словно излучал одиночество и скрытность. В нём не было личных вещей, которые могли бы рассказать о хозяине больше, чем он сам хотел показать. Всё выглядело функционально, без малейшего намёка на уют. Это было скорее укрытие, чем место для жизни.       Северус не был гостеприимным хозяином, но его манеры, выученные за годы обучения на Слизерине, подсказали ему выдвинуть стул для Петуньи. Однако про напитки он не вспомнил, сразу перейдя к делу.       Петунья, хотя и заметила его бестактность, решила не акцентировать внимание и начала пересказывать всё, что знала.       — Они сказали, что Гарри пропал вместе со своим другом. Он жил неподалёку. Его, кажется, звали... — Петунья замялась, — Сюэ Ян.       Северус взял в руки чёрно-белую фотографию, на которой Гарри и другой мальчик ухаживали за кошками миссис Фиг. Снимок, как объяснила Петунья, был копией, любезно предоставленной их соседкой.       — Говоришь, его друг — этот Сюэ Ян? — уточнил Снейп, внимательно изучая фотографию.       — Да, — потвердила Петунья. — Пропал одновременно с Гарри.       — Китаец? — бросил Снейп, пытаясь разобраться в деталях.       — Возможно, — ответила она с неохотой. — Я никогда не видела его лично.       Северус тяжело вздохнул, в который раз осознавая, сколько деталей было упущено. Он нахмурился и снова перевёл взгляд на фотографию.       — И кошки миссис Фиг... — пробормотал он, задумчиво глядя на снимок.       — Кошки? — переспросила Петунья, не понимая, куда он клонит.       — Не просто кошки, а книзлы, — сухо пояснил Северус. — Это умные магические создания. Если твоя соседка держит у себя книзлов, значит, она знает о магии больше, чем ты думаешь. Мне нужно будет навестить её.       Петунья подняла брови, слегка смутившись.       — Ты думаешь, она что-то скрывает?— Это я и выясню, — коротко ответил Северус, убирая фотографию на стол. — И не мешай мне, пока я работаю. Возвращайся к своему сыну.       — Нет, — отрезала Петунья, холодно и упрямо. — Пока не услышу от тебя, где и в каком состоянии находится Гарри, я не уйду.       Северус долго смотрел на её нахальную решимость. Сестра Лили, казалось, не была склонна отступать. Его взгляд упал на большую дорожную сумку, которую Петунья таскала за собой. Любопытство взяло верх. Без её согласия он незаметно проник в её недавние воспоминания.       — Бежишь от родственников мужа? — усмехнулся он, на мгновение оторвавшись от её мыслей.       — Ты... я не знаю, как ты это делаешь, но прекрати! — возмутилась она, инстинктивно поднеся руку ко лбу, будто это могло защитить её разум.       Этот жест вызвал у Северуса короткий, едва заметный смешок.       — Да пожалуйста. Всё равно ничего интересного. Вернёмся к делу. Раз уходить ты не собираешься, то что, планируешь здесь остаться? — Он медленно обвёл рукой комнату, демонстрируя своё скромное жилище.       Северус прекрасно знал, что его дом с потрёпанной обстановкой, мрачной атмосферой и отсутствием уюта отпугивал большинство людей. Но ему это нравилось.       — Да, — уверенно ответила Петунья, без тени сомнения в голосе.       — Я благотворительностью не занимаюсь, — отрезал он, чуть прищурившись.       — Я могу вести хозяйство в твоём доме, готовить и убирать, — предложила она с видимой готовностью к компромиссу.       Северус прищурился, глядя на неё. Его голос стал холоднее, как сталь:       — Одно неверное прикосновение к тёмным артефактам — и ты умрёшь.       Он произнёс это так буднично, словно говорил о погоде, и наблюдал, как Петунья на мгновение напряглась, прежде чем вернуть себе самообладание.       — Покажи, какие именно, и я обойду их стороной, — тихо произнесла она, пытаясь сохранить спокойствие.       — Да ты больная на всю голову, — отрезал Северус, не скрывая недовольства.       — Это ты больной, — ответила Петунья, не стесняясь в словах. — Живёшь здесь, как летучая мышь в подземелье. Такое место разве можно назвать домом?       Снейп понял, что словами её не напугать, поэтому решил оставить её на время. Он полагал, что она образумится через пару часов, пока он будет допрашивать миссис Фиг.