Это у них семейное

***

      В тот самый момент, когда мисс Ватсон решилась на авантюру, в кабинет вошёл Себастьян Моран. Вероятно стучаться у друзей было не принято. Он многозначительно посмотрел на босса. — Есть разговор наедине, — произнес охотник на тигров. — Здесь все свои, говори, Моран, — невозмутимо ответил Джеймс. — С каких пор «кружева» стали своими, или вы, босс, потеряли голову под ворохом её юбок? Мориарти вальяжно развалился в кресле и пожал плечами: — Она уже никому не расскажет, говори! — Милвертон убит, в доме был пожар, список членов нашей организации похищен. По нашим данным это снова Холмс. — И конечно же их было двое… — задумчиво произнес Мориарти. — Вот я шакал безголовый, на списке монограмма с моим именем. Холмс догадается. Ах! Мисс Ватсон, где мой носовой платок, что я дал вам вчера вытереть сопли? Надеюсь не у вашего братишки? — Нет, вот он, — Джейн протянула ему белый батистовый лоскуток с кружевом по краям. Она его выстирала и собиралась хранить у сердца. — Вы с Холмсом меня скоро разденете, собирая трофеи. Оставьте себе раз уж он все равно видел шпаги, — проворчал профессор. Хоть он и старался изображать покер фейс, Джейн чувствовала в его голосе досаду. — Грабителей действительно было двое. — вставил своё слово Моран. — Холмс охмурил горничную и изучил дом, приручил собак. Но Мориарти уже не слушал, жестом отпустив полковника, он повернулся к Джейн. Осмотрел её с ног до головы весьма оценивающе. — На сколько далеко вы можете последовать за мной? — хитро прищурился он. — Куда? — обрадовалась Джейн, что от нее ждут действий, однако она смутно понимала, что имя Холмса прозвучало в этой комнате с невероятным пренебрежением неспроста. — Замуж. — Когда? — Сейчас! — Вы меня любите? — С первого взгляда. Глупенькая, она не понимала, что он задумал торжество не для неё, а для того, кому она дорога. Убивать её профессору не было резона. Только лишний шум вокруг его персоны. А досадить Ватсону и Холмсу властью над близким им человеком было злодею по душе. Джейн опустила глаза. — Да, но как же моя семья? — На всей вашей семье я не стану жениться. Едем немедленно в ближайшую церковь.       Их обвенчали на скорую руку. Свидетелями стали полковник Моран и кэбмен. Мориарти наспех чмокнул девушку в губы, будто в лоб покойника. Но для Джейн этого было достаточно, чтобы её щёчки зарделись. Было заметно, что Моран не одобрял причуды босса. Но в конце концов его месть не такая уж безобидная. Если Холмс вычислит кто дает указания преступникам к их действиям, то сто раз подумает, стоит ли порочить честь мужа сестры его лучшего друга.       Весь путь в экипаже она была с завязанными глазами. Затаив дыхание, прислушивалась к каждой колдобине, каждому громкому вздоху Мориарти, который от злости не мог молчать, а едва ли не рычал, напрочь позабыв, что она рядом. А возможно он всего лишь не считал ее кем-то, кому стоило уделять внимание.       На то, как они уезжали, никто не обратил внимание. Профессор давно в школе всех обаял своей приветливой улыбкой и добродушием. Так что никто бы и не поверил, что он мог девушке причинить зло. Ведь она сама согласилась стать его женой. Только вот что скажет на это брат? Она не знала.       Экипаж остановился, ее вывели, придерживая за руку. Несколько шагов до крыльца, коридор. Он вышагивает впереди. Джейн чувствует тонкий восточный запах его парфюма. Звук шагов скрадывают ковровые дорожки с длинным ворсом.       Наконец его люди ушли. Она осталась с ним наедине. Мориарти не спешит снимать повязку с её глаз. Но через несколько секунд она почувствовала его пальцы на своей коже и холодное касание золотого перстня. Он сорвал чёрный шарф, не пытаясь развязать узелок сзади. — Вы пили раньше вино, миссис Мориарти? — спросил он, ухмыляясь. Теперь его речь была не так учтива, как тогда, когда она была мисс Ватсон.

***

— Проблемы с сестрой? — бросил доктору вслед детектив, когда тот, хмурый, проследовал в свою комнату. — Да, как вы узнали, — печально вздохнул Ватсон, остановившись на полпути и приготовившись услышать разъяснения. — Вы говорили, что оформили ее в частную школу на окраине Лондона, недавно ездили навестить, грязь на подошвах именно из той местности. После визита к ней вы сам не свой. А сегодня получили от нее письмо. Полагаю, она влюблена в своего профессора и сбежала с ним. Так? — Она вышла за него замуж, — растерянно сознался Ватсон. — Не знаю радоваться мне за неё или печалиться. Он написал два научных труда. О динамике астероида и о трактовке биноминальной теоремы. Его приняли в научные круги. По идее хорошая партия. Но он мне не нравится и напоминает знаете кого? Эйтара. Прошло десять лет. Ему уже должно быть 36. По возрасту подходит. Холмс озадачился. Его мучил вопрос расшифровки монограммы на списке преступной группировки Лондона. — Как вы говорите имя вашего зятя, Ватсон? — спросил детектив, прикуривая трубку. — Профессор Джеймс Мориарти. У него личный вензель есть, как и у Эйтара были две змеи, у этого четыре перекрещенные сабли в виде буквы М. — Боюсь, это один и тот же человек, Ватсон. — заявил Холмс, затянувшись едким дымом. — Это Эйтар, профессор и тот, от преступлений которого стонет Англия. Он не только наполовину копт из древнего египетского рода, так же он по женской линии принадлежит к дворянской ветви ирландских католиков из Белфаста. Мстительность в его крови неискоренима. Боюсь, он соблазнил вашу сестру после нашего с вами похода к Милвертону. Вы же знаете, что Эйтар не приветствовал эмоции, значит тут дело не в любви к ней. Он хочет вам досадить, дорогой друг. — Раз вы его не убили, то я его убью, — произнес Ватсон решительно. Но Холмс положил ему руку на плечо. — Не горячитесь, друг мой, иначе он может ей навредить, разбив сердце. Вспомните четырёх принцесс, которых принесли в жертву, залив парафином. Он жесток. Ваша сестра в смертельной опасности.

***

То, как стремительно менялись события в жизни юной девушки, вносило смятение в ее мысли. Сейчас, наедине с едва ей знакомым мужчиной, она не знала как себя вести и просто-напросто сидела и смотрела как он опустошает вино бутылку за бутылкой, превращаясь из интеллигентного, презентабельного джентльмена в окосевшего разнузданного мужлана. — Зря, — икнул профессор, поднося ко рту, отвергнутый ею бокал сухого красного. — Вы знаете, что я давно знаком с вашим братом? А? Нет? Они с Холмсом с самого своего детства стоят у меня на пути. А ведь я так хорошо относился к их тандему. И вы, как вы вообще меня нашли? Холмс вас ко мне приставил? Шпионить? Отвечай! Черные глаза Мориарти метали молнии. На Джейн никогда и никто не позволял себе повышать голос. Она возмущённо вскочила с кресла, схватила второй бокал и плеснула мужу в лицо. — Я нашла вас, влюбившись в ваши работы! Полюбив вас заочно. Но теперь, видя болвана перед собой, начинаю жалеть о нашем знакомстве. Мориарти не ожидал подобного отпора. Капли вина на его ресницах, попадая в глаза, жгли зрачок. Гнев на жену быстро утих. Протерев лицо выбившейся из брюк рубашкой, он посмотрел на нее другим взглядом. — Полюбили? Заочно? Меня? — на этот раз его лицо не было высокомерным. — Любить очень больно. Вы знали? Я любил мать, любил отца. Их убили англичане. Мне было очень больно. Любить — плохая затея, мэм. Джейн отступала к стене, он приближался. — Мои родители тоже умерли. — ответила она. — Мы с Джоном их так же очень любили. Мне было очень больно потерять их. Так же как и вам. Но скробь проходит, а любовь дарит тепло и смысл. Я не знала о вашей ссоре с братом. Если знали вы, то могли бы сразу не принимать меня в свой класс. Отвезите меня к брату. Я не знаю человека перед собой. — О как. Хочу-нехочу. Ты, голубушка, теперь моя. — рассмеялся Морирарти, прижав её спиной к стене вплотную. Но Джейн приставила к его горлу длинную шляпную заколку, которую до этого предусмотрительно прятала в складках платья. — Подите прочь! — Крикнула она, и он отступил. Нет, Мориарти не испугался. Он был восхищён её отвагой. — Доброй ночи, милая, — хмыкнул он и вышел из комнаты, захватив с собой непочатую бутылку вина.