Мой второй шанс

      Сокджин четвёртый раз слышит голос автоответчика, оповещающий о недоступности набранного номера. Родительское сердце пропускает сильный, болезненный удар, отчего омега опускается на диван, неотрывно глядя на экран телефона.       Прошёл день. Тэхён не звонил ему вечером. И не позвонил утром. Его телефон отключён. Наводит на страшные мысли, и кажется, что его терпение медленно сгорает до тлеющих угольков. Намджун рядом смотрит на него, совершает те же попытки дозвона, только до Чимина. Именно ему они доверили свою единственную просьбу оберегать их сына от влияния одного альфы. Решение Тэхёна о переезде обратно в Сеул насторожило их, но позже, смирившись с этим, Сокджин, стоя в аэропорту, втайне от омеги связался с Чимином и упомянул в разговоре о вероятном настойчивом появлении Чонгука в жизни сына, выразив крайнее беспокойство. Пак ответил неоднозначно, заверив, что Тэхёну будет намного лучше в родных местах.       С самых ранних лет Сокджин старался оберегать Тэхёна от всего плохого, как поступает любой любящий родитель. И приняв Чонгука, как альфу своего сына, он доверил ему самое сокровенное, что есть у него. Это стало, по мнению мужчины, его ужаснейшей ошибкой, ведь вернули ему разбитого от предательства Тэхёна, который закрылся в себе, стирая горячие слёзы дрожащими руками и ощущая сильную боль от плохого конца своей первой любви.       При построении серьёзных отношений с Намджуном, Сокджин предупредил о том, какую важную роль играет Тэхён в его жизни, и при любых обстоятельствах он выберет его, поэтому в обиду дать никому не позволит. Приняв это, альфа старался заменить парню настоящего отца, который бросил их семью в прошлом.       Их цели совпадают. Оба хотят только самого лучшего для Тэхёна. И после случившегося Чонгук для них стал невидимой фигурой.       Омега не может никак успокоиться. Намджун пытается поддержать супруга, и сейчас, стоя на кухне, он готовит для него ромашковый чай. На телефон приходит уведомление — звонок от Чимина, чей номер был так же недоступен. Мужчина ставит чайник на стол и уходит на балкон, бросив короткий взгляд назад.       — Здравствуйте, господин Ким, — приветствует первым Пак, придавая тону голоса уверенности. — Простите, что долго не отвечал. Был занят.       — Здравствуй. Где Тэхён? — приступает сразу к главному вопросу, и Чимин это прекрасно понимает. Набрав в лёгкие воздуха, пропитанного чужими феромонами другого альфы, он отходит к окну, поглядывая на пустой двор дома. Неудивительно — шесть утра на часах.       — Тэхён спит. Он со вчерашнего вечера неважно себя чувствовал, простудился сильно.       В какой-то степени слова Чимина являются правдой. Вот только она лежит на поверхности, а если глянуть чуть глубже, то можно встретить не самую лучшую картину.       Переохлождение лёгкой степени. Возможен бронхит. Тэхёна недавно привезли домой после наблюдения врачей в больнице. Чонгук уснул возле него. Хосок заботливо укрыл их двоих толстым одеялом.       — Что случилось? — забеспокоился Ким, прижимая телефон к уху.       — Долго простоял на улице под снегом, пока ждал такси. Как только он проснётся, то свяжется с вами. Всё хорошо, господин Ким.       Нужно сделать всё, чтобы Намджун поверил его словам, но самым сложным моментом станет разговор с Сокджином. Мужчина в трубку делится своими переживаниями касательно Тэхёна, и Чимин слушает, стиснув зубы от круговорота смешанных мыслей в голове. Он сам не до конца понял проблему, которая возникла, лишь запомнил фразу, брошенную Чонгуком во время короткого телефонного звонка:       — Срочно приезжайте в больницу. У Тэхёна переохлаждение.       Как? Что? Почему? Это ещё предстоит узнать Паку вместе с Хосоком.       Завершить звонок с Намджуном Чимину удалось со второго раза. Теперь же с облегчённым выдохом он возвращается в комнату Кима. Переводит грустный взор на спящего Чонгука. Кивает в сторону выхода, намекая на разговор.       — Всё прошло хорошо? — спрашивает Чон. Пак кивает, занимает место возле омеги, прислонившись затылком к спинке дивана.       Весть о Киме обрушилась на них в самый разгар вечеринки, и они толком понять не успели, как быстро прощались с прибывшими гостями, как выезжали в снежную погоду в больницу, добравшись только к утру.       Их встретил напуганный, нервный и злой Чонгук. В руке он держал телефон, совершал неудачные попытки связаться с Дживоном, в конце концов вслух озвучив свои планы на этого бессовестного альфу.       — С Тэхёном ведь всё будет хорошо? — Хосок осматривает пустую гостиную, пребывая в смутном состоянии.       — Конечно, счастье моё. Он день пролежал в палате. Врач сказал, что ему необходим домашний режим две недели. Всё плохое миновало.       За окном бушует снег, падающий на холодную землю. Сильный ветер обрушился на спящий город, покрытый пасмурным небом. Темно. Хочется спать. Хосок знает квартиру Тэхёна от и до, поэтому легко находит чистое постельное бельё, занимает с Чимином вторую спальную комнату. Им был ближе именно этот дом, поэтому оставшиеся вещи Кима пара договорилась забрать из квартиры Сонхва днём.       Пока беспокойный, но манящий сон завлекает уставших парней, которые в обнимку друг с другом засыпают быстро, пока на улице продолжает усиленно падать снег.

***

      Чонгук с трудом разлепляет глаза. Не яркий свет из окна кажется самым ужасным испытанием к полноценному пробуждению, и он обречённо мычит, переворачиваясь на другой бок. Рукой проводит по тёплой постели, хочет скорее коснуться своего омеги, и наконец натыкается на прохладные, тонкие пальцы.       Тэхён крепко спит. Дыхание неровное из-за воспалённого горла, температура высокая. Во время дневного сна омега часто ворочался, в бреду хрипло звал Чонгука, шмыгая заложенным носом, и тихо кашлял. Альфа был с ним всегда. Помогал, заботился, успокаивал в своих объятиях, и Ким его слушал сквозь плотный купол, окутавший его слабое сознание.       — Малыш мой, — шепчет парень, укрывая Тэхёна дополнительно своим одеялом. Он аккуратно поднимается с кровати, обходит её, чтобы оставить маленький поцелуй на взмокшем лбу омеги. Убирает с тумбы скопившийся хлам в виде салфеток, полотенец, оставляя пакет с купленными по назначению врача лекарствами.       Чимин и Хосок уехали обратно в загородный дом, чтобы привести его в порядок и обещали вернуться только к вечеру. Перед выездом они сходили в аптеку, купили всё, что нужно и оставили в квартире, не смея нарушать сон друзей.       Чонгук осматривает кухню, объединённую с гостиной. Значительных изменений в квартире он не подметил, а вот ощущения остались прежними, как и былые воспоминания оживают в голове, представляя перед глазами чёткие образы.       Он и Тэхён.       На стенах висели фотографии Кима, созданные его руками. И они продолжают лежать в другой комнате, освобождённые от крафтовой бумаги. Чонгук намерен повторить их совместные фотосессии: настраивать камеру, пока недалеко от него сидит его чудо, готовящий различные позы; фокусировать полностью своё внимание на неземной красоте человека, которого он любит всей душой и сердцем и по праву считает своим. На губах заиграла лёгкая улыбка.       Слегка покрасневшие глаза направлены к окну. Необходимо приготовить ужин для них. Да и Тэхёну пора принимать таблетки, а перед этим желательно поесть. Не сказать, что он умеет готовить, поэтому, не испытывая свои сомнительные возможности, альфа заказывает доставку на дом, предварительно созвонившись с Чимином, дабы уточнить их предпочтения в еде.       Вкусы омеги Чон помнит по сей день. И надеется, что они не изменились.       Если бы он знал… если бы оставил эту нескончаемую работу и сам приехал бы к Тэхёну…       Руки сжимает в кулаки до побелевших костяшек. Злость пробуждается в нём с молниеносной скоростью и усмиряется с каждым разом всё труднее. В конце концов он не выдержит и лично пойдёт на поиски Хана, дабы выпустить всю накопившуюся ненависть через резкие, сильные удары по его наглой физиономии. Самое страшное осталось позади, вот только впереди ожидает долгий период восстановления. Переохлождение кажется на первый взгляд несерьёзным диагнозом, однако вспоминая то, в каком состоянии пребывал Тэхён по дороге в больницу, Чонгук с обжигающим волнением наблюдает за ним, в любой момент готовый уберечь его от всего на свете.       Родители Тэхёна явно не сидят спокойно на месте. И связаться с ними лично Чон не может, потому приходилось молча сидеть, стиснув зубы, когда телефон Пака в очередной раз разрывался от звонков Намджуна или Сокджина.       С ними дела будут обстоять сложнее. Об этом Чонгук подумает позже. Он смиренно ждёт приезда курьера, лёжа возле Тэхёна на кровати. Успел умыться, переодеться в свою старую домашнюю одежду. Касается ладонью горячего лба парня. Цокает и тяжело выдыхает.       — Всё будет хорошо, Тэ, — тихо говорит Чон. — Мы ещё успеем насладиться конфетно-букетным периодом, а пока я тщательно позабочусь о твоём здоровье.       Ким окружён теплом любимого альфы. Он внезапно сжимает его руку, хмурит брови во сне, ближе тянется к нему, как маленький котёнок. Чувствует присутствие Чонгука. И продолжает спать спокойно, понимая, что он в безопасности.

***

      — Дживона на вечеринке не было, — подмечает Пак под конец рассказа Чонгука о том вечере.       — Интересно, чем он думал, когда выгонял Тэхёна на улицу в мороз? — недоумевает Хосок, касаясь ладонями горячей кружки с налитым чаем.       — Ничем не думал. Мозгов у него нет, — гневно бросает Чонгук.       Втроём они сидят на кухне под тусклым светом настенных ламп. Ужин прошёл в более благоприятной обстановке. Чонгуку удалось разбудить Тэхёна, накормить его и помочь ему принять таблетки, после чего обратно уложил на кровать.       Альфа сдерживается. Продолжает набирать номер Хана, спрашивает у общих знакомых его месторасположение, но никто ничего не знает. Удивительный факт, тем не менее Чон это просто так не оставит. Сейчас он нужен Тэхёну.       — Иногда мне кажется, что вся Вселенная против нас, — обречённо вздыхает Чон, зарываясь пальцами в свои волосы. — Чувствую себя виноватым…       — В чём? Тут вина лежит только на Дживоне, — отвечает Хосок.       — Радует то, что вы помирились, Чонгук, — добавляет Чимин, поддерживающе хлопая его по плечу.       — Мне казалось, на этом испытания закончатся.       Чонгук морально устал. Но находит силы идти дальше, бороться с ударами судьбы, проверяющей его на прочность по сей день. И если раньше его движущими силами были лишь мысли о Тэхёне, воспоминания о нём, тепло отзывавшиеся в груди, то теперь он чувствует присутствие своей любви возле себя. Именно он останется его источником вдохновения и главной причиной следовать дальше к своим целям для построения будущего, где будут они вдвоём.       — Кстати, об испытаниях, — Чимин хмурится, и судя по всему, сказанное им не особо понравится Чонгуку. — Есть вероятность, что родители Тэхёна прилетят сюда. Разговор с Намджуном закончился неоднозначно.       — Я буду готов с ними встретиться. Всё объяснить и серьёзно поговорить. Но выслушают ли они меня или сразу прогонят отсюда? — рассуждает Чон, сжимая в руке салфетку. Не нравится ему второй вариант, который вполне может быть реальным.       — Не удивлюсь, если они уже заказали билеты на ближайший рейс и собирают вещи.       — Что нас ещё ожидает? — усмехается Чонгук, откинувшись на спинку сидения.       Нежданные гости, вероятно, перейдут порог этой квартиры совсем скоро, а пока атмосфера в воздухе остаётся нестабильной, тем не менее, спокойной, как и тёмная ночь, осыпающая город плавным снегопадом.

***

      Тэхён будто находится в замкнутом пространстве, где властвует глубокая темень, и нет возможности пошевелить конечностями, позвать кого-то, да даже разглядеть окружающую обстановку. Голоса нет. Как и нет сил справиться с удушающей темнотой, буквально сковывающей его душу и выворачивающей наизнанку.       Плохо. Как же плохо. И холодно.       Кончики пальцев покалывают. И всё равно Тэхён не имеет сил двигаться, хоть как-то избавиться от пожирающего его мрака, что захватил в свою ловушку и не отпускает. Как быть? Почему он остался один?       — Чонгук? — зовёт того, кто ему необходим в этом неизвестном, беспросветном пространстве.       Молчание. Эхом доносится собственный голос где-то издалека, но ощущение, будто его и вовсе не существует. Что происходит?       — Чонгук! — произносит снова.       Горло болит. Ничего не слышно.       Внезапный ожог охватывает запястье, выжигает чувствительную кожу, отчего хочется вырваться из этой невидимой хватки. Больно. Словно тысячи острых игл вонзаются в руку, однако за жгучей болью приходит тепло, успокаивающее его панический разум и сердце, что стало бешено колотиться в грудной клетке.       Чонгук аккуратно освобождает омегу из оков неприятного сна. Он слышал его зов, прибежал как можно скорее, бросив свежеприготовленный завтрак на сковороде, и пытался всеми способами привести в сознание плачущего Тэхёна, что ворочается в постели, зажмурив глаза.       У порога стоит взволнованный Хосок с набранным на телефоне номером скорой помощи. Правда, альфа перед ним ведёт себя серьёзно, не впадает в гремящую панику, старательно оказываясь возле любимого, что ищет его и не может дозваться в кошмарном, судя по всему, сновидении.       — Малыш, просыпайся. Это я, Чонгук.       Проговаривает слова медленно, вполголоса. Полотенцем бережно стирает капли пота с лица, оставляет поцелуй на лбу и тихо называет его имя до того момента, пока он не встречается с карими глазами. Длинные, влажные ресницы подрагивают, взгляд помутнённый, тем не менее, он просыпается, привыкает к дневному свету после пребывания в чёрном мороке.       — Давай температуру измерим, — говорит уже Хосоку, повернув к нему голову.       Касания осторожные. Омеге жарко. А при виде нависающего над ним Чонгука мягкие мурашки пробегаются по телу. Стало хорошо. Он не один.       — Скажи Чимину, чтобы по пути привёз ещё три пачки салфеток, — просит альфа. Чон кивает и скрывается за дверью, оставляя их двоих наедине.       Хочется позвать Чонгука. Но вместо ровного, бархатного голоса выходит натяжный хрип. Кажется, что горло сковывают железные цепи, давят на гланды, не позволяя что-либо сказать. Больно. Альфа с сочувствием сводит брови на переносице. Он достаёт градусник и смотрит на результат. Губы приподнялись в лёгкой улыбке.       — Температура у тебя спала.       Это начинает радовать. Он опасался, что состояние омеги может остаться прежним, или же ухудшиться, однако всё приходит в норму.       Киму совестно перед Чонгуком. В ситуации с Дживоном он чувствует себя отчасти виноватым, ведь вышли не совсем хорошие последствия. И глядя на заботу Чонгука, видимое волнение в его глазах, когда он смотрит на омегу, странные ощущения возникают в груди, отчего хочется высказаться обо всём, о чём он думает.       — Пообедаем? — на вопрос альфы Тэхён кивает. Ладонь к нему протягивает, переплетает с ним пальцы. Простой жест на данный момент говорит громче любых слов.       Чонгук поднимает на руки омегу. Смена обстановки не помешает им, да и обедать удобнее будет на кухне, нежели в спальной комнате на кровати. Хосок как раз налил им в тарелки суп.       За столом атмосфера наполняется голосами двух друзей, которых внимательно слушает Ким. Он ест сам, отказавшись от помощи Чонгука, и всё же искренне благодарит его за проявление максимальной внимательности к нему.       — Твои родители продолжают звонить Чимину, — Хосок встречает взволнованный взор омеги, накрывает его ладонь своей, чуть сжимает. — И, возможно, они скоро прилетят сюда.       Тэхён мотает головой. И понятно одно, что он не желает раскрывать свои отношения с Чонгуком именно сейчас. Только всё восстановилось, пришло в норму, и хочется насладиться совместным времяпрепровождением с альфой без лишней суеты и тяжёлых разговоров с родителями. Они явно будут не в восторге от глобальных изменений в личной жизни их сына, воссоединившимся с человеком из прошлого.       — Я поговорю с ними вечером, — низким, едва слышимым голосом ответил Ким. Горло заболело, и он хмурится, накрывая ладонью шею.       Без слов Чонгук понимает решение Тэхёна. И, готовясь встретить Чимина в квартире, который явится сюда с важной новостью, он старается всеми способами поддержать притихшего Кима, раздумывающего о своём. Виски немного пульсируют. Он чувствует себя слабо, однако от одного тёплого взгляда Чонгука становится более-менее лучше.       Сожаление. Это то, что поселилось в груди парня и частенько мелькает в его сознании, стоит ему задумчиво разглядывать снежный город из окна квартиры. Вместо начального периода бурной романтики им приходится справляться с очередным испытанием судьбы. Так ли можно назвать то, что происходит с ними сейчас?       Тэхён хотел бы стереть из памяти момент, когда он согласился сесть в машину к Дживону. Не думать о том, как он вёл себя во время их назревающего конфликта, в конце концов достигшего апогея. Было страшно и холодно. Вот, что запомнится на долгое время.       Лёжа на диване с Чонгуком, омега крепче сжимает их переплетённые пальцы, утыкается носом ему в шею. Каждая частичка его тела тянется к альфе, сам Тэхён прикрывает от наслаждения глаза. Хочется спать. И ему удаётся заснуть на недолгое время, погрузиться в царство заветных снов, где главной фигурой является его Чонгук.       Безжмятежность царит в пространстве двух влюблённых, держащихся за руки. Они перебегают цветочное поле, смеются, скрываясь от задорных лучиков солнца. Лёгкость в душе, улыбки на лицах, а сердце бьётся сильнее от присутствия рядом любимого человека. Им хорошо. Им весело. И они счастливы.       Вот только мирную атмосферу сновидения разрушают далёкие отголоски родного голоса. Или крики? Кто-то зол. Мешают спать. Омегу будто хватают за локоть чужие лапы, возвращают в реальность, в которой происходит странная картина.       Сквозь мутную пелену и плотный купол, охвативший разум, он различает голоса нескольких людей. Веки открываются с трудом, ибо организм ещё просит отдыха и долгого сна, но происходящее где-то вдалеке от него не позволяет вернуться в царство Морфея, а наоборот, настойчиво заставляет оставаться на прежнем месте.       — Пошёл вон отсюда!       Чонгук толкает в грудь бессовестного Дживона, который продолжает стоять у порога с букетом цветов и пакетом фруктов.       Хан, недовольный агрессивным настроем Чона — хотя вполне предсказуемым, — не намерен стоять как дурак и выслушивать громкие выражения.       Он приехал сюда с одной целью, и с возникшей на его пути проблемой необходимо справиться всеми возможными способами, пусть и не радикальными.       — А ты не мешайся мне под ногами!       Дживону важно увидеть Тэхёна и попросить у него прощения лично. Он знает, какой подлый поступок совершил. Совесть мучила все прошедшие дни, как и мысли не позволяли ему забыть о случившемся. Медленно альфа погружался в бездну, созданную им самим, и едва не захлебнулся в её беспросветной глубине. Злость, ревность, чувство проигрыша попросту отключили его разум. Он действовал на горящих эмоциях, в конце оставивших после себя толстый слой пепла, осевшего в груди.       И выбрался он за пределы дома, где провёл дни в пытках своей заигравшейся совести не для того, чтобы на его пути встал разъярённый Чонгук. Их общение не сложилось с самого начала, и под конец раскрываются все их недосказанности, выходят наружу все накопленные обиды под воздействием разгоревшейся ненависти, больше не скрытой в тени.       Подраться прямо на пороге квартиры возможно — для разгневанных альф это не окажется препятствием. Даже был бы здесь Хосок, который уехал к себе буквально на час, им было бы плевать. И они одновременно делают шаг друг к другу, вот только появление Тэхёна в поле зрения Хана вынудило его отступить. — Вы что творите? — Дживон виновато отворачивает голову, стоило услышать низкий, слабый голос болезненного на вид Кима. До такого состояния довёл именно он, потому признаёт эту истину с болью в груди.       — Ничего, малыш, — Чонгук подходит к омеге, бросив укоризненный взор на Дживона, что глаз не сводит с них. — Мы поговорим немного, и я потом вернусь. Ты заходи обратно домой.       Тэхён брови свёл на переносице, губы его надулись, сам отказывается уходить куда-либо, зная, какую сцену устроят эти двое. Он плотно закутывается в тёплую кофту, переводит внимание на Хана, моментально меняя выражение лица. На него смотрит недоумевающе, хотя в глазах чётко отражаются обида и недовольство на появление альфы.       — Что ты здесь делаешь?       Вопрос задан небрежно. Дживон оставляет между ними два метра расстояния, ибо враждебный настрой у Чонгука остался, как и его прожигающий взгляд, направленный на него.       — Тэхён, прости меня за всё, пожалуйста. Я не должен был так поступать с тобой, — притворства нет, только искреннее сожаление.       — Не должен был, — утверждает Ким, сложив руки на груди.       — Меня накрыла ревность, чувство, что я снова проиграл ему, — кивает на Чонгука, плотно сжав зубы. — Мне стало невыносимо от мысли, что я не смог добиться тебя. А он…       — Дживон, — перебивает омега, не желая больше слушать его высказывания, наполненные обострёнными эмоциями альфы, чьё эго разрушилось в пух и впрах от бессмысленной вражды с Чонгуком. — Я не давал тебе никаких надежд.       — Знаю. Мне жаль, что всё так вышло, правда.       Пальцы сильнее сжимают стебли цветов. Тэхён слышит шелест бумаги, смотрит на содержимое в руках альфы и с грустью выдыхает.       — Надеюсь, это наш последний разговор. Нам придётся видеться в университете, но дальше обычного приветствия ничего не будет.       Дживон был готов на ругань, на оскорбления, даже на заслуженную пощёчину, потому заявление Тэхёна для него стало неожиданным. По крайней мере, он хотел остаться обычными друзьями или же знакомыми. Глупо? Видимо, да.       — Хорошо, — Тэхён отрицательно покачал головой, когда альфа поднял руки, чтобы передать свой презент. Хан грустно усмехнулся, принял его отказ и снова взглянул на Чонгука. — Счастья вам.       Пожелание эхом растворилось в стенах подъезда, а Дживон бесшумно покинул это место с прожигающим чувством в грудной клетке. Тэхён проводил его фигуру до лестницы и сам вошёл в квартиру, взяв за руку Чонгука.       Они оба молчат. Ким беспокоится за горло, что стало болеть после разговора, поэтому Чонгук предложил выпить лечебный сироп и вместе посмотреть какой-нибудь фильм.       — Малыш, — альфа кончиком носа водит по макушке парня, за талию крепче обнимает. — Я тебя очень сильно люблю.       Тэхён улыбается. И по телу расползаются мурашки, душа просится к тому, чьё имя шепчет внутренний голос постоянно, а сердце бьётся в унисон с его.       — И я тебя люблю, Чонгук.       Простое признание имеет особый смысл. Для них не существует сейчас ни времени, ни окружающего их мира. Они лежат рядом, обнявшись — и этого достаточно для измученных тоской сердец, сплетённых крепкой нитью.       — Я впервые увидел тебя во дворе школы и влюбился тогда по уши. Это не передать словами, Тэхён. Ты не представляешь, как много значишь для меня.       Омега целует его предплечье, выдыхает, осязая лёгкую романтичную атмосферу, витающую над ними. Что-то невидимое, но ощутимое душой. Им двоим сейчас хорошо.

***

      Если верить в законы судьбы, то предназначенные друг другу люди обязательно должны быть вместе несмотря ни на какие обстоятельства. И лёжа на диване в гостиной со своим любимым человеком, Чонгук верит в это. К тому же, он был уверен в том, что Тэхён навсегда останется в его памяти, в его сердце, и только ему он намерен хранить свою сильную любовь. Да, не идеальную, однако альфа знает, какова цена её потери.       — Ты останешься моей первой и последней любовью, Чонгук.       Альфа сильнее прижал к себе омегу. Тут ответ не нужен, всё ощущается через действия, через объятие, полное нежности и благодарности. А благодарен он судьбе за встречу с Тэхёном. Его милым и ласковым парнем.       Их идиллию нарушает звонок в дверь. Чонгук встаёт сам, думая, что приехали Чимин с Хосоком, и готов был уже встретить их с радостной улыбкой, только вот у порога стоит нежданный гость. Его глаза широко раскрылись, брови взметнулись вверх.       Сонхва неотрывно смотрит на Чонгука, неосознанно сжимая пальцами ручку чемодана. Он ожидал увидеть кого-угодно, но не этого человека, которого он лично сам никогда не видел, лишь на фотографиях с его племянником.       — Здравствуйте, — запнувшись на первом слоге, альфа прочистил горло и вновь поприветствовал мужчину, сделав поклон. — Проходите.       Омега кивает ему головой, бегает глазами по полу, не понимая вообще, что здесь происходит. И первый вопрос из его уст вышел вполне предсказуемым:       — Где Тэхён?       Чонгук помогает занести чемодан в квартиру, после чего проходит вместе с ним в гостиную. Тэхён сидел на диване и повернулся в момент, когда в комнату зашёл Сонхва.       — Господи, ну наконец-то, — выдохнул старший Ким, накрыв рукой место, где сердце стало биться чаще.       Мужчина подошёл к племяннику, сел возле него и обнял за плечи. Ладонью поглаживал его волосы, взглянул в его покрасневшие глаза. Вид действительно болезненный. Тэхён и вправду заболел. Под подушечками пальцев чувствуются горячие щёки парня, сам он одет в тёплую одежду, хотя в квартире жарко из-за подключённого отопления, да и весь журнальный столик заполнен различными лекарствами.       — Дядя Сонхва? Ты что тут делаешь?       Омега и правда удивлён. Он встретился взглядами с недалеко стоящим Чонгуком, недоумевающе нахмурив брови. Возникла смутная мысль, от которой становится не по себе, отчего в глубине чёрных зрачков заискрилась паника. Это не ускользнуло от наблюдающего за ним Сонхва.       — Ты не выходишь на связь со своими родителями. Джин волнуется, места себе не находит. Намджун попросил приехать сюда и узнать, что на самом деле с тобой случилось, — омега переводит подозрительный взор на Чонгука. — Полагаю, что-то явно изменилось, так?       Ким тяжело вздыхает, опустив плечи. Он не подготовился к разговору о них с Чонгуком, да и не думал, что встретится сегодня с дядей, поэтому и цепочку правильных слов подобрать не в состоянии. Омега ведь планировал созвониться с папой сегодня вечером. Однако всё вышло по-другому.       — Господин Ким, мы ответим на все ваши вопросы, — Чон делает шаг вперёд, спасая напряжённую ситуацию, обрушившуюся на Тэхёна как гром среди ясного неба. — Попрошу вашего понимания и терпения.       — Я-то потерплю, — Сонхва вновь посмотрел на племянника. — А вот что сейчас говорить твоим родителям?       — Дядя, я простудился, — поясняет омега. — Так и объясним им. Мне и так трудно говорить, потому что горло болит, но я собирался созвониться с папой вечером, правда.       Мужчина губы поджимает. Ему самому было трудно эти дни, он переживал всю дорогу сюда. Отчасти Сокджина он понимает, однако в данном случае омега постарается полностью понять Тэхёна. Ему, судя по всему, есть что сказать.       — Хорошо. Я скажу им, что с тобой всё в порядке. Хотя бы успокою, а то Джин уже готовился прилететь сюда. Я еле их уговорил этого не делать.       Чонгук бережно накрыл омегу своей кофтой, боясь, что того может продуть. Объяснить всё дяде будет намного проще нежели родителям, и в какой-то степени оба рады приезду мужчины, пускай и так неожиданно. Чон останется с ними в качестве поддержки Тэхёна, да и так будет лучше при разговоре о них. Скрывать что-либо они не планируют. К слову, вернулся к ним он спустя десять минут.       — Что ж, полагаю, вы снова вместе? — интересуется мужчина, причём спокойным тоном, не желая отпугивать враждебным отношением к их паре. Сомнения насчёт Чонгука имеются, как и воспоминания ещё остались в памяти, однако он не тот, кто будет устраивать скандал, идя против племянника и не принимая его выбора.       — Да.       Тэхён не избегает чужого взора, не стремится ничего утаивать. Наоборот, он крепко держится за руки с Чоном, чувствует себя хорошо в его присутствии рядом с собой, и это очень заметно. Картина умиляет; Сонхва с аккуратным любопытством рассматривает альфу, о котором слышал немало. Оба изменились внешне, быть может, и внутренне, однако любовь их осталась прежней, довольно ощутимой.       — Тэхён, ты сам этого захотел? — уточняет, но не с целью как-то повлиять на его решение.       — Мы этого захотели, дядя Сонхва.       — Как давно вы вместе?       — Относительно недавно, — мужчина кивает.       Сонхва не желает вспоминать былое. Как и вмешиваться в чужую личную жизнь. Тэхён уже взрослый парень, переживший немало испытаний, и вот он сидит со своим альфой, которого он сумел простить и забыть всё то плохое, что было между ними. Поступок его спорный, может, покажется неправильным в глазах общества, но это его выбор, его действия, его история.       — Почему-то я это и предполагал, — признаётся с лёгкой улыбкой мужчина.       Он не говорил этих слов никому, так как данная тема была под запретом в семье Намджуна, и теперь, глядя на влюблённую пару перед собой, Сонхва начинает верить в то, что дальше всё будет у них хорошо.       Да, сомнения есть, как и страх за них. Ким очень любит Тэхёна, ставшего для него по-настоящему родным племянником, потому хочет быть на его стороне. Это пойдёт на пользу парню в будущем, потому что…       — Тяжело будет рассказать об этом Сокджину и Намджуну, — слова правдивы без преувелечения, а если представить, то сцена получится скомканной, испачканной тёмными красками с неприятным осадком в конце.       — Мы не планируем скрываться от них всю жизнь, но нам необходимо основательно подготовиться, прежде чем назначить встречу, — поясняет Чон, и Сонхва соглашается с ним.       — Чонгук, мы с тобой сегодня впервые познакомились. Верить тебе получится у меня не сразу, но я верю Тэхёну. Я не собираюсь встревать в ваши отношения, как и отговаривать племянника от повторной ошибки. Надеюсь, ты больше не разочаруешь его, ведь хрупкое сердце, пережившее сильную боль, легко разбить повторно, а Тэхён мне очень дорог.       — Вы правы.       Чонгук знает, что делать дальше. Он больше не тот импульсивный подросток, устраивающий конфликты на почве безудержной ревности. Тэхён осознал все их поступки и ошибки, оба продолжат учиться говорить друг с другом, доверять, строить совместное будущее.       — А теперь расскажите, что случилось? Как Тэхён умудрился так заболеть?       Чон поведал лишь краткую историю, не вдаваясь в подробности, и чётко обозначил свои намерения касательно Тэхёна. К тому же, беда миновала, омега в скором времени пойдёт на поправку, а пока что ему выписали больничный. Повода для беспокойства нет. Это то, что нужно было донести до Сонхва, внимательно слушавшего альфу всё прошедшее время.       От комментариев он отказался, лишь выразил своё негодование насчёт поступка Дживона. Мужчина решил поехать к себе в квартиру. Смущать пару он не хочет, да и планирует навещать племянника до конца следующей недели, заодно проследит за его здоровьем наряду с Чонгуком.       Некий груз спал с плеч омеги после ухода дяди. Тэхён через час позвонил папе, и разговор вышел недолгим, но напряжённым, ибо сотни вопросов от переживающего родителя мигом посыпались на его голову. И он понимает, что впереди их ожидает не один серьёзный разговор. Сокджину и Намджуну будет трудно принять Чонгука снова, однако в этот раз Тэхён встанет на сторону своего альфы, защитит свой выбор и докажет им, что их любовь способна дойти до конца.       Вне зависимости от принципов родителей Тэхён не намерен отступать, а крепко возьмётся за руки с Чонгуком. На мнение окружающих, на их обсуждения и укоризненные взоры.       Он не один. Он с Чонгуком. Они вместе. Только вместе.

***

      — Финальная игра пройдёт через два месяца.       С такой новостью явились Чимин и Хосок к друзьям. Уставшие после пар им было неважно как их встретят, главное — снять верхнюю одежду и упасть на мягкий диван, пропустив растерянный взгляд Тэхёна, готовившего обед, и рядом сидящего с ним Чонгука. Привыкнуть к этой бешеной парочке получается не сразу, да и против них они ничего не имеют.       Ким чувствует себя вполне хорошо. Голос вернулся, температуры нет, присутствует лишь лёгкая слабость. Скорейшее восстановление омеги — результат бережной заботы Чонгука и внимательности Сонхва, наведывавшегося к ним два раза в неделю.       Парень готов был выйти на учёбу, закрыв больничный лист, однако по просьбе Чонгука он решил перейти на дистанционное обучение до конца семестра. Это крайне важно, к тому же, осталось совсем немного до каникул, поэтому необязательно было ехать в университет.       — Почему так долго? — спрашивает омега, посмотрев на Чонгука.       — Строится новый стадион недалеко от нас, и организаторы хотят завершить в нём спортивный сезон, — объясняет альфа, недавно разговаривающий со своим тренером. — Кстати, рассматривается вопрос об исключении Дживона из футбольной команды.       Это первое, с чем зашёл Чонгук в кабинет тренера пару дней назад. Он был категоричен в своём решении, не стал более раздумывать над этим, и уж тем более не думал жалеть и закрывать глаза на видимые ошибки Хана, едва не испортившие окончательно их игру. Видеть его больше Чонгук не желает, как и быть с ним в одной команде, притворяясь прекрасными друзьями по спорту. К его словам прислушались, остальное уже не столь важно.       Тэхён промычал задумчиво, размешивая лапшу в глубокой кастрюле. Чон действует правильно и основой его решения являются чёткие доказательства, указывающие на неоднократные проступки Дживона во время игр. Однако имеется также и скрытая сторона — личная неприязнь и обстоятельства, вынудившие его пойти на такой шаг.       — И когда у вас начнутся тренировки?       Тэхён отключает плиту, накрывает крышкой приготовленную еду и полностью обращает внимание на друзей и своего парня.       — После зимних каникул.       — Могу приходить к вам в качестве поддержки, — усмехается Ким и чувствует, как его за ладонь берёт Чонгук и оставляет поцелуй на тыльной стороне.       — А если лично моей? — шепчет в ухо альфа, лукаво улыбаясь. Ким опускает смущённо голову, пытаясь скрыться от прямого взора не только Чонгука, но и едва сдерживающих свой смех друзей, что наблюдают за ними, сидя на диване.       — Ну перестань, — вопреки произнесённой фразе омега позволяет заключить себя в крепкие объятия и накрыть его губы в трепетном, нежном поцелуе.       Хосок умиляется ими, не снимая с лица радостной улыбки. Примостившись к боку своего альфы, он продолжает вместе с ним смотреть телевизор, пока позади них Чонгук кончиком носа исследует шею своего омеги, глубже вдыхая его проявившийся сильнее аромат, заполняя им лёгкие. Он скучал дико. И не перестанет ощущать это чувство тоски по Тэхёну, даже если пройдёт от силы час вдали друг от друга.       Не сказать, что подобное есть только у Чонгука. Сидя за своим рабочим столом, Тэхён открывает свой позабытый среди своих вещей дневник, осязая покалывания на кончиках пальцев.       События, наполненные серым прошлым, написаны были чёрной ручкой, местами испачканы неровными линиями, протёкшими чернилами, на которых остались следы от слёз, пролитых Тэхёном в процессе заполнения дневника. Это тоже часть его жизни и вырывать её из памяти он не будет.       Принял. Закрыл все те страницы. И не вернётся к ним больше никогда.       Вместо них открылась новая глава. Чистый лист. И взяв в руки ручку, он пишет всё, что произошло с ним и Чонгуком за прошедший месяц во всех деталях. Потому что чувства кричат внутри, просят их запомнить, прописать, оставить в том месте, о котором не знает никто, кроме него самого.

«Сколько я себя помню, в моей жизни всегда наступает момент, когда нужно сделать выбор. От него зависит моя дальнейшая жизнь, заставляет невольно закрыться от окружающего мира, пребывать в непонятной апатии. Выводит из состояния равновесия, так будет точнее.

Три года назад я сделал неправильный выбор. Впоследствии он едва не разрушил меня, оставив глубокие трещины и раны в и без того разбитом сердце.

Да, я полюбил одного-единственного человека. Мы пережили мучительное расставание, прошли множество испытаний судьбы. Спотыкались, падали, но поднимались вновь, чтобы идти дальше. В нас жила вера друг в друга, даже на огромном расстоянии. Мы хотели и мечтали только об одном:

Быть вместе.

У любви нет срока годности. Как и особенных правил, по которым её нужно поддерживать. Это чувство, возникающее в груди необычным образом. Именно поэтому в ней не существует чётких формул и инструкций. Любовь бывает разной — способной причинить жуткую боль или наоборот возвысить до небес. Хрупкая на вид, но с глубоким, истинным смыслом. Она может полностью изменить всю жизнь человека.

Это моя реальная история любви. Это мой второй шанс».