Bloodflood

Амели бежала по залитому лунным светом лесу, ночной покой тишины разрывали яростные крики. Речная вода стекала по мокрым волосам, капли падали на траву у ее босых ног. Изуродованная голова Райли лежала в ее руках, как ритуальное подношение.   Щеки были в пятнах грязи, ее темные волосы спутаны от грубого обращения. Песочный джемпер был разорван на рёбрах и рукавах, длинные широкие штанины ее брюк, которые раньше развевались на ветру, липли к телу, они превратились во что-то растянутое и похожее на тряпки.   Ее длинные пальцы сжимались вокруг щёк Райли. Она не оставила его там. Она не знала, что ей с ним делать, поэтому взяла его с собой.    Руки Амели все еще дрожали, память о моменте, когда она перестала ощущать груз тела Райли вместе с его шеей, обещали поселиться в ее памяти надолго. Она искренне возненавидела обратившего ее вампира, на что, как она думала, при жизни никогда не была способна, и теперь оказалось, что она не готова была стать его палачом. Часть ее ожидала, что она лишит его жизни в ответ и станет отмщенной. Но теперь она только бежала, не выпуская из рук последствия своих то ли защиты, то ли убийства.   Так или иначе, в тот момент времени у нее не было возможности рассуждать о чьей бы то ни было морали. Райли шёл, чтобы убить ее, и у нее не было никакой другой альтернативы, кроме как ответить ему тем же.   Это было нечестно. Это было грубо. Пребывание в этой шкуре жертвы обстоятельств началось с того самого момента, как Райли прокусил ее руку в переулке, и Амели страдала от того, что ничего не могла с этим поделать. Это был полный хаос, во что превратилась ее жизнь, и она понятия не имела, как ей с этим справиться. Отсутствие контроля над самой собой творило из нее что-то другое, она с трудом могла осознать, как она вообще могла совершать те или иные вещи.   Это была не Амели. Это был кто-то посторонний.   Поэтому теперь она бежала со всех ног, торопилась, чтобы вытащить Бри из того ада, в который она попала, и сбежать вместе с ней куда-нибудь, где бы она была способна хотя бы на каплю здравомыслия. Что бы Бри сейчас там делала, в поисках Диего, которого уже не было в живых?   Но более вероятным, как думала Амели, было то, что Бри, вместе с остальными новорождёнными, сейчас была без ума от жажды и теперь царапалась и кусалась на бойне с другим кланом вампиров, куда Райли втянул их. Маленькая надежда все еще теплилась в груди Амели. Вампиров в этом клане, как говорил Райли, было немного, а новорождённых было целых двадцать. Кто бы справился с таким численным перевесом?   Звуки рычания и гнева становились громче, по мере того как Амели сокращала расстояние. Она уже могла видеть мелькавшие между деревьями тени силуэтов и пламенные вспышки. Оттуда тянуло дымом — приторный запах горящих вампиров пропитывал ночной воздух.   Она остановилась за стволом сосны, в ужасе вглядываясь в резню, которая предстала перед ней на поляне.    В туманном от дыма воздухе метались и плясали тени дерущихся под звуки боли и скрежет раздариваемых на части. Все было усеяно ошмётками вампирских трупов — оторванная рука лежала перед ней на расстоянии двух шагов. Чего Амели не ожидала увидеть, так это огромного вида волков, каких, по мнению Амели, вообще не должно было существовать. Рыча, они носились по поляне, по двое или даже по трое четвертовали неопытных вампиров, которым не повезло встать у них на пути; только при одном взгляде на них Амели неосознанно попятилась дальше за дерево.   Она пригнулась, изо всех сил стараясь скрыть своё присутствие. И все же, что бы ни происходило на этой поляне, это не должно было ее волновать, она искала только одно — маленькое девичье тельце, которые было бы слишком неуместным в этой картине жестокости.   Их было не много, Амели с трудом могла разглядеть лица тех, с кем пытались биться оставшиеся в живых новорождённые, и именно пытались, потому что на ногах ее сородичей почти не осталось — большинство, судя по всему, уже нашли свой конец на костре. Амели уже готовилась к худшему, подозревая, что Бри, скорее всего, тоже могло не повезти. Смогла бы она опознать в этой горящей куче трупов ее ногу… руку? Амели не могла задерживаться так долго, но она должна была знать, что не оставила ее здесь на растерзание.    Она встретилась взглядом с обернувшимся светловолосым вампиром, его глаза вспыхнули янтарём в свете костра.   Осторожно ступая и стискивая в напряжении череп Райли, что все еще был в ее руках, Амели шагнула назад к деревьям. Этот желтоглазый вампир, в отличие от нее, не медлил. Через мгновение он оказался перед ей, а Амели полетела на землю, содрогнувшись от толчка в ее грудную клетку.    После Райли она была дезориентирована. Она ничего не могла поделать, в то время как вампир уже схватил ее за шею. Краем мысли она поняла, что скорее всего, была обречена — вампир, что держал ее, отличался от Райли, как небо от земли. Он был быстр и расчётлив, в его движениях не было никаких лишних действий, его сосредоточенные глаза смотрели на нее в ответ с твёрдостью. В нем не было того безумия и резкости, которые она привыкла видеть в Билле или Рауле, и в этом была его сила. Он смотрел на нее, и его мысли были явно связными в его размышлении.    Почему-то вдруг он переменился в лице.   — Амели? — спросил он, пребывая в явном замешательстве. Отчего-то его голос показался ей смутно знакомым.   В следующую секунду хватка на ее шее разжалась, и Амели рухнула на землю, как мешок. Торопливо она подняла голову, пытаясь разглядеть черты его лица, и в ужасе она поняла, что действительно узнаёт его.    Это было похоже на далёкий привет из прошлой жизни, когда ты смотришь на человека перед собой, и его присутствие перед тобой кажется настолько невозможным, даже сюрреалистичным, что выглядит как мираж из забытых воспоминаний, который едва ли может существовать.   Доктор Каллен с его золотистыми глазами смотрел на нее сверху вниз таким выразительным взглядом, как будто она пришла к нему с возобновившимися жалобами от недавнего перенапряжения, после того как посещала его всего пару дней назад. Да, его глаза были золотыми, и теперь она знала почему — животная кровь гудела в его мертвых венах, таких же, как и у нее самой, но намного старше и тверже, чем были у нее сейчас.   Звуки битвы превратились в белый шум в ее ушах, вспышки пламени оттеняли силуэт вампира, человека из ее утраченной жизни, которого никогда не должно было здесь быть. Маленькая мысль скользнула в ее голове, когда она обратила все своё внимание на остальных дерущихся вампиров за его спиной, которые уже почти окончательно расправились с ее сородичами. Теперь она могла узнать и их тоже — в течении нескольких лет она изо дня в день находилась с ними в одной комнате, сидела за соседним столом, слушала самые разные сплетни о них, которые были у всех на слуху.    Губы Амели растянулись в широкой ошеломлённой улыбке. Она даже не могла допустить такой мысли, это было полностью невозможно, чтобы семья доктора Каллена была той самой, о которой говорил Райли. Этого просто не может быть.   Она едва услышала его слова, когда доктор вновь с ней заговорил:   — Амели, как ты здесь оказалась?   Этот вопрос не был тем, что она ожидала услышать от него в первую очередь, и он, очевидно, сопровождался таким же удивлением от узнавания ее личности, потому что доктор Каллен тоже не ждал ее здесь встретить. Вопрос показался Амели настолько неуместным, что она даже не нашлась, что ей ответить.   Это было так глупо и не к месту, что Амели нашла это смешным. “Как же она здесь оказалась?”—  думала она, вспоминая весь свой путь и сжимая пальцами оторванную голову. Ее живот сократился, выплёскивая наружу удивлённый смех.    Доктор поглядел на нее и голову в ее руках в ожидаемом замешательстве, когда Амели услышала еще один голос. Напуганный голос, который звал ее.   Ей казалось, что она поворачивает голову очень медленно. Это было так, будто она осознавала каждую деталь, которую видели ее глаза с десятикратной точностью.   Бри, маленькая девочка, которой она была, стояла слева, так близко к краю поляны. Она выглянула из-за поваленного вампирами дерева, за которым явно пряталась до этой минуты, но увидев на земле Амели, перед ногами вампира, рванулась ей навстречу, так резко и неуклюже по сравнению с теми, с кем они должны были сражаться. С накатывающим чувством страха Амели осознавала пролегающую между ними, новорождёнными, и этими осознанными вампирами разницу. Превосходство было несоизмеримым.   Она не знала, что Бри собиралась делать, но девочка уже показалась. На ее детском лице был написан такой очевидный страх, что Амели не могла точно сказать, чего она боялась — были ли это враждебные вампиры, сгоревшие трупы, ее беспомощный вид на коленях перед потенциальным противником, или все сразу. Она осознала, что Бри пряталась здесь совсем одна, лишённая поддержки и без ожидания какой бы то ни было помощи. Очевидно она уже должна была знать, по какой причине Диего сейчас не было вместе с ними.   Вид знакомого лица Амели, которой Бри доверяла, заставил покинуть ее маленькое убежище и броситься к ней навстречу. С ужасом Бри перевела взгляд на стоявшего перед Амели доктора Каллена, а потом обратно к ней, она сделала шаг шире, пытаясь ускориться, когда в темноте деревьев за ее спиной раздался грохот. Огромных размеров волк вылетел сбоку как чёрная груда ярости, рвущая когтями землю и все, что бы ни попадалось ему на пути. Его тело состояло сплошь из жгутов мышц, натянутых для убийства, они перекатывались в движениях его сокрушительного бега, пока он накрывал своей тенью маленькую Бри, которая никогда бы не смогла сравняться с ним в скорости. В следующее мгновение его широкая пасть раскрылась, обнажая усеянные клыками десны, собачьи слюни капали с его челюсти, когда он прыгнул. Бри подняла голову, в страхе глядя вверх, ее горло обнажилось и зубы зверя накрыли ее, смыкаясь на хрупкой шее.   Был крик, был треск. Темноволосая голова Бри была оторвана от плеч и выброшена прочь. Ее тело, словно кости домино, сложилось на земле. Чёрный волк с рычанием клацнул челюстями над ее трупом и бросился дальше на поляну, преследуя следующую цель.   Оглушенная, Амели сидела на земле перед доктором Калленом, и смотрела туда, где только что была девочка. Она слышала только звон в своих ушах.   Доктор Каллен, очевидно неправильно истолковав ее реакцию, поспешил заверить, что никто не причинит ей вреда.   Бри ничего не могла сделать. Она сидела там, за деревом, и пряталась все это время, а этот волк просто пробежал рядом и оторвал ей голову.   Это было неправильно.   — Она же только пряталась, — пробормотала она. — Мы даже не хотели быть здесь, мы должны были уйти. Бри, Диего и я.   Теперь они все были мертвы. Доктор Каллен говорил что-то, что все уже закончилось, но Амели не слышала его. Как будто его слова были покрыты пеленой бессмыслия, она только повернулась к нему и спросила, глядя ему в глаза:   — Почему он оторвал ей голову?   Она не понимала, зачем вредить тому, кто не проявил ни капли агрессии или сопротивления. Было ли это нормально, быть убитой просто из-за того, с кем ты оказался рядом?   Доктор Каллен смотрел на нее с жалостью в золотых глазах.    Амели разозлилась. Как он мог жалеть ее сейчас? Он смотрел на нее, такой же вампир, каким он являлся, жил в том существовании, которое она проклинала. Теперь они все стояли здесь, оттенённые светом погребального костра, и смотрели на нее. Амели задавалась вопросом, когда ее конечности лягут вместе с обезглавленными трупами, что тлели там?   Доктор Каллен поднял ее за руку, когда к нему подошел другой вампир, выше и шире в плечах, такой же золотовласый, Амели не могла вспомнить его имени. Он смотрел на нее с вызовом в глазах, его тело сжималось, готовое атаковать в любой момент. Каллен осадил его, назвав Джаспером. И тогда Амели вспомнила.   Все они жили в Форксе, она никогда не видела их дома, но знала, что он был где-то у края города, рядом с заповедником. Она едва могла припомнить, как выглядел ее собственный дом, ее память с трудом открывала перед ней образы. У нее была мама.   Искала ли она ее? Форкс был конечно близок к Сиэтлу, но как скоро кто-то вообще обнаружил ее пропажу? Амели уже больше полугода ютилась по заброшенным подвалам, мог ли еще кто-то ожидать ее возвращения? Или трюк Райли с поджогом ее общежития действительно сработал так хорошо?   Никто не проверял ее кости? Действительно ли они просто закопали чужое тело в землю, воткнув сверху могильный камень в ее честь?   За все это время в Сиэтле должно было пропасть много людей, неужели никто не обратил внимания?   Когда Амели подняла взгляд на всех остальных членов семьи, она понимала, что Каллены знали об этом всем наверняка. Иначе бы их не было здесь, вместе с этими волками, кем бы ни были эти существа. Они готовились. Действительно ли это была война за территорию? Чтобы столькие испустили кровь ради этой резни?   Самая маленькая и низкая из вампиров поднесла руку ко рту, шокированная. Амели помнила ее миниатюрную фигурку, когда она гуляла по школе, танцуя. Узнавание читалось на ее лице.   — О боже, Карлайл, она…   Доктор Каллен кивнул, но не дал ей договорить.   — Амели, тебе придётся ответить на несколько вопросов, — обратился он к ней миролюбиво.   Амели вырвала руку из его мягкой хватки, вновь обхватывая голову Райли так, как будто он был ее якорем. Казалось, только тогда все обратили внимание на то, что она держит. Самый крупный из них фыркнул, очевидно, найдя это смешным. Ее застряло.   — Я хочу уйти, — сказала она, отступая.   Доктор Каллен обернулся к ней и сказал, что они не смогут отпустить ее прямо сейчас. Он сказал, что существуют правила. Армии новорождённых создавать было запрещено, поскольку они могли выдать существование вампиров людям ввиду их неопытности. Что создатель подобной армии приговаривается к смерти, как и все его подопечные, вне зависимости от того, знакомы ли они с Законом, или нет.   — Создатель должен обучить новорождённого, подготовить его к самостоятельной жизни без риска быть обнаруженным, прежде чем отпустить, — объяснил он.    Создатель Амели уже был мёртв. Почти мертв, до тех пор, пока его голова не окажется в огне.   Вдруг у Амели мелькнула мысль, что в отличие от остальных новорождённых ее действительно обратил Райли, а не Она, Виктория, как ее звали. Имело ли это какое-то значение?   Все эти размышления исчезли из ее головы, когда еще один вампир привёл на поляну человека.   После нескольких дней жажды пульсация сердца в теле девушки, что вышла на поляну, ударила Амели с многократной силой, голод вновь накатил на нее. Кровь девушки была тёплой, живой, это был именно тот запах, которым Райли заманил их сюда, и теперь, когда она стояла перед ней, устоять на месте было выше ее сил.    Но едва Амели пошевелилась, как ее плечи тут же зажал в тиски Джаспер, который не отходил от нее и на шаг. Предупреждающее рычание клокотало в его горле.   Человеческая девушка уставилась на нее, ее глаза были карими и испуганными. Амели узнала ее, это была Белла Свон. Новенькая девушка, которая переехала в Форкс два года назад, дочь шефа полиции. Девушка, которая подружилась с детьми доктора Каллена почти сразу, как пришла в новую школу.   — Она же человек, — лаконично отметила она.   Почему вообще в таком случае дети доктора Каллена учились в школе?    Тот вампир, что стоял с Беллой и держал ее на руку, пристально наблюдал за ней, как будто она была угрозой.   — Это Райли Бирс? — спросил он, кивая на голову в ее руках. Амели опустила взгляд вниз, а этот вампир заговорил.    Обращаясь ко всем, он обьявил, что все новорождённые вампиры были созданы Викторией, которая скрывалась за решениями Райли Бирса, пропавшего год назад. Она обратила его и позволила ему руководить армией. Райли устроил нападение, в то время как Виктория отправилась за ним и Беллой на утёс, где и погибла.    Потом он снова посмотрел на Амели, твёрдо, как будто бросая вызов.   — Эту обратил Райли, не Виктория. Не думаю, что это имеет значение, поскольку она все равно была в числе армии. Когда Вольтури увидят ее, если они хоть на секунду засомневаются, что мы имеем какое-то отношение к их созданию, он убьют нас всех. Одно ее присутствие подвергает нас смертельной опасности. Мы заключили союз с оборотнями, а этого не примут. Хотя бы из-за этого к нам не должно быть никаких вопросов, и это будет возможно только в том случае, если все новорождённые будут убиты.   Амели смотрела в его каменное лицо, ее всю пошатывало от чувства несправедливости. Это снова повторялось. Кто-то опять решал за нее, жить ей, или не жить, как будто она была ничем.   На лице Эдварда, она вспомнила, как его зовут, проскользнула тень раскаяния. Мимолётная, как будто ее там и не было.   — Это нечестно. Я не принимала в этом участия, — сказала она.   Амели не понимала, как вообще они могут говорить о какой-то вампирский тайне и необходимости сокрытия, когда они стояли здесь и обсуждали все это перед человеком. Что это был за закон, когда кто-то мог себе позволить вершить казнь без суда и следствия, закрывая глаза на очевидное такое же нарушение, что стояло рядом и дышало?   “Из-за нее они все здесь и оказались”, — думала Амели. — ”Все они были обмануты в тот момент, когда Райли вытащил блузку с ее запахом, они шли на охоту, а не на резню!”   Ничего из этого не должно было произойти.   Доктор Каллен заговорил спокойным голосом, обращаясь к Эдварду, но очень скоро был прерван маленькой вампиршей, которая первая узнала ее:   — Они пришли!   Ее голос прозвенел по ночной поляне, где в центре догорали вампиры, и даже треск костра не смог заглушить всепоглощающую тишину, что последовала дальше.   Прямо как прошлой ночью, Амели видела их четыре силуэта, что скользили в темноте. Крупный и широкоплечий справа, низкорослый со странной ухмылкой слева, юноша и девушка шли по центру. Все как один в чёрных капюшонах, что отбрасывали тени на их лица.    Все они теперь оказались так близко, что Амели почувствовала желание спрятаться едва ли не большее, чем то, что оказали на нее гигантские волки. Доктор Каллен повернулся к ним так, что она оказалась скрытой за его спиной. Она не заметила, как все остальные члены его семьи встали рядом, сплотившись,  будто угроза, которую принесли с собой эти четверо, была большей, чем двадцать новообращённых вампиров.   — Впечатляет, — ровно произнёс нежный девичий голос. — Раньше нам не приходилось видеть клан, который выстоял бы в такой атаке в одиночку.   — Добро пожаловать, Джейн, — ответил доктор Каллен.   Его дружелюбный тон упал на Амелии как топор. Ей была известна первоначальная цель этих вампиров прошлой ночью — они должны были убить всех, ответственных за хаос в Сиэтле, и теперь, очевидно, они явились за виновными.   Или за теми, кого они теперь посчитают виновными.   — Нам всем очень повезло, — добавил Каллен, на что девушка холодно подняла брови.   Амели едва видела, что происходило за их спинами, но ей достаточно было только слышать, потому что все они все равно стояли как самые настоящие мертвые, почти не шевелясь и не растрачивая время и мысли на лишние движения. Издалека их можно было принять за памятники. Все четверо отбросили капюшоны, тёмная ткань скользнула им на плечи.   Юная девушка, Джейн, с которой доктор Каллен был так приветлив, смотрела на них с бесстрастным выражением лица. Ее светлые волосы были собраны на затылке, открывая девичье лицо, которому внешне было едва ли шестнадцать. На ее шее, как и на шеях остальных троих зловеще поблёскивали ожерелья, все одинаковые и издалека похожие на фамильные гербы, которыми часто пользовалась аристократические семьи.   — Я в этом сомневаюсь, — ответила она.   Острая ухмылка сверкнула по лицу крайнего вампира, что стоял слева. В отличие от серьёзности семьи Каллена и равнодушия его подопечных в мантиях, он, казалось, испытывал нескрываемое удовольствие от происходящего. Опустив взгляд, Амели увидела край его начищенной туфли, что выглядывала из-за силуэта доктора Каллена. Единственный из всех, он стоял слегка покачиваясь, скрестив ноги.   — Очень жаль, что нам довелось пропустить такое зрелище, — протянул он, цокнув языком.   Горло Амели сжалось от жажды с новой силой.   Теперь она осознала, почему еще они показались ей сейчас такими отличающимися. Все четверо пахли для нее так ярко, они были такими плотными и тяжёлыми для ее чувств — все они под завязку были полны свежей человеческой крови, которой она не пила так долго. Каллены были другими. Она их едва замечала, только если сосредотачивалась напрямую, и сейчас они были так же пусты и голодны после битвы. Человеческая кровь влекла ее в разы сильнее.   — Это правда, — согласилась Джейн. — Не часто мы вмешиваемся без нужды.   — Прибыли бы вовремя, исполнили бы своё предназначение, — быстро отрезал Эдвард, все еще прикрывая человека своим плечом.   — Как досадно, — ответила Джейн, бросив равнодушный взгляд на девушку под его рукой.   Амели не могла понять, действительно ли ей было так все равно, учитывая что они намеренно позволили нападению случиться. Сама Амели была не уверена, что ей об этом думать, поскольку в ином случае, она уже была бы мертва.   — Вы одну упустили.   Доктор Каллен шагнул в сторону, и словно по негласной команде, все взгляды обратились к Амели. Внутренне вздрогнув, она не посмела пошевелиться и стояла все также, сжимая руками Райли и впиваясь пальцами в его мертвые волосы. Тотчас ей захотелось убрать его, отбросить или спрятать за спину, но она только моргнула, глядя на ряд красных глаз в ответ.   Все тот же, с бронзовыми волосами и слева, внезапно рассмеялся.    — Боже мой, что это она сделала с бедным мальчиком? — развеселился он.   В мертвенном взгляде Джейн проступило недовольство, то ли от ее вида, то ли от поведения вампира.   — Она сдалась, — объяснил доктор Каллен.   — Сдалась? — повторила Джейн, подняв брови. Она коротко переглянулась с  темноволосым юношей, что стоял рядом.   — Мы предложили ей убежище. — продолжил Каллен. — Она не атаковала и не принимала участия в битве…   — Не вам такое предлагать, — перебила его девушка.   Амели встретилась с бархатным взглядом Джейн.    Отдалённо она слышала, как доктор Каллен говорил что-то еще. О том, что ее ничему не научили, что он не видел необходимости в уничтожении, потому как она не проявила сопротивления, и в его тоне Амели почувствовала маленький намёк на мольбу, который значил для нее то, что доктор, на самом деле, не мог для нее ничего решить. Что все его слова о безопасности ранее были теперь пустым обещанием, и что почему-то Амели уже не удивило.   Глядя ей в глаза, Джейн сказала, что все это не имеет значения. Доктор Каллен с ней покорно согласился.    Амели стояла за Калленами, ощущая себя больше не сокрытой их спинами, а отгороженной, выставленной в сторону. Это было так, будто она единственная сидела в зрительном зале  театра лжи, когда одни на этой вампирской сцене обманывали других, в то время как зритель сам по себе так же оказывался обманутым и разочарованным, что не приносило особого удивления, потому как все это уже ожидалась из их программы грядущего представления.    Как это было неудивительно, снова быть жертвой чужих решений.   — Кто тебя создал? — спросила у нее  Джейн без всяких предисловий.    Она, конечно, должна была знать ответ на этот вопрос. Амели сначала подумала, подыграть ли ей в ее спектакле, или просто выложить все как на духу, чтобы посмотреть, как Каллены отреагируют на их мнимую неосведомлённость, а потом взгляд Джейн пронзил ее тысячами игл, когда она не смогла дать ответ вовремя.   Амели гадала, это ли было ощущение, которое она должна была испытывать, сгорая на солнце.   — Зачем вы сюда явились? — спросила Джейн снова, когда волна обжигающей боли спала с ее сжимающихся в судорогах конечностей.    Разум Амели едва успел проясниться, когда взгляд Джейн снова бросил ее в эту смертельную агонию.   Она едва слышала, как Эдвард сказал за нее, что всю армию создала эта Виктория, которую он убил. Когда Джейн отвлеклась на его слова на мгновение, Амели зажмурилась, смаргивая боль. Она обнаружила себя на коленях, опять сжимающую мертвую голову в своих руках чуть ли не до треска.   Это тоже было ложью.   — Нет, — сказала она тихо. — Меня создал Райли.   Амели хотелось, чтобы хотя бы этот незначительный факт был правдой. И хотя голос ее был негромким, все на поляне теперь молчали, то ли удивляясь, что она способна разговаривать, то ли возмущаясь, что она вообще открыла рот.   Эта Виктория, очевидно, была корнем всех проблем Калленов, но Амели не желала иметь к этому отношения. Теперь она бы не позволила говорить им так, как бы им показалось сейчас удобным.   Амели подняла глаза от своих ног и обнаружила, что теперь все четверо в мантиях пронзают ее взглядом. Говоривший ранее Эдвард не смотрел на нее, но странно дёрнул плечом, как будто в раздражении. Как будто она что-то испортила.   Когда Амели снова опустила взгляд на голову в ее руках, тот низкорослый вампир неожиданно расхохотался.   — Да это же он и есть, не так ли, дорогуша? Любопытно знать, чем же он заслужил такую участь, раз теперь представляет собой такое нелицеприятное зрелище!   Никто из присутствующих больше не поддержал его восторга. Каллены явно не знали, как реагировать на его выступление, губы Джейн поджались в раздражении.   — Закончим на этом, — отрезала она. — Феликс, разберись.   Крупный вампир, одним своим шагом внушающий ужас, двинулся вперёд, к ней, когда вдруг жена доктора Каллена воспротивилась:   — Она не знала, что делает, — взмолилась она. — Мы возьмём на себя ответственность за нее!    — Дайте ей шанс, — поддержал ее доктор Каллен.   Как будто что-то из этого все еще имело значение.   — Вольтури не дают второго шанса, — сказала Джейн. Она бросила взгляд на девушку рядом с Эдвардом, — думаю, Каю интересно будет узнать, что она все еще человек.   После этого замечания уже никто не сказал ни одного слова против. Амели смотрела, как огромный Феликс продолжил свой путь, неотступным шагом преодолевая расступившихся перед ним вампиров.   От Феликса несло неотвратимостью. На его лице, похожим на скалу, разверзлась предвкушающая насилие улыбка, человеческая кровь плескалась в нем, зловеще отражаясь красным в его глазах.    Амели смотрела на него, незримо ощущая, как кровь скользит его его телу, а яд в преддверии жестокости начинает ее поглощать. Хотя, с такой физической мощью Феликс едва ли стал бы полагаться на силу крови.   Он навис над ней, хватая ее за руку, и с резким рывком стащил ее с колен на ноги, плечо Амели хрустнуло под силой его пальцев. Едва подняв, Феликс тут же швырнул ее обратно об землю, и пока его кровь шипела в яде от наслаждения, Амели беззвучно задыхалась, торопливо отползая от него, пятясь.   Все наблюдали за ее казнью, финальным актом этого нелепого представления о суде.   Амели вскарабкалась обратно на ноги, лицо Феликса рассек оскал. Она видела Джейн неподалёку за его спиной, сменившую равнодушное выражение на едва заметное удовлетворение. Все еще сжимая другой рукой Райли за волосы, Амели замахнулась и швырнула его голову Джейн в лицо.   За этим последовал хаос.    Джейн едва удержалась на ногах, когда ее тонкая шея запрокинулась от удара, юноша рядом подхватил ее за плечи, когда она пошатнулась. Низкорослый вампир оглянулся в изумлении, Феликс отвернулся, отвлекаясь на крик. Широко раскрыв глаза от ужаса, Амели развернулась и рванула прочь.   Рука в левом плече пошатывалась, оторванная наполовину, она с трудом придерживала ее теперь уже свободной правой, отчего и так не слишком быстрый ее бег был замедлен. Она конечно, не сумела уйти далеко — через пять или шесть шагов огромная тень Феликса нагнала ее, его ладонь схватила ее затылок уже без всяких прелюдий, когда он с хрустом остановил ее, потянув обратно. Одним движением он развернул ее, хватая другой рукой за ее перенасыщенное насилием горло, его ужасный взгляд, вонзившийся в нее, не обещал ничего кроме смерти.   Тогда Амели впилась в него, стискивая чёрную мантию, то ли пытаясь оттолкнуть его, то ли от слепого желания выкарабкаться самой. Под ее слабой хваткой грудь Феликса дрогнула с безжалостным смешком, мертвое сердце пульсировало, наполняясь ядом.   Дальше у Амели было ощущение, как будто она наблюдает за кем-то со стороны.   Человеческая кровь в теле Феликса остановилась, как и его движения. Рука Амели скользнула вверх по его торсу, и кровь, ведомая ее движением, потекла следом, расширяясь и поднимаясь против своего обычного направления. Следуя по уже знакомому пути, Амели направила поток вверх, к его шее, пока вампир беспомощно застыл, как статуя, так и не разомкнув хватку на ее многострадальном горле. Кровь подчинилась ее воле, и направляя ее движение дальше, Амели сомкнула кулак, заставляя ее извернуться и шею Феликса вместе с ней. С невыносимым чавкающим хрустом, который издавала только оторванная вампирская плоть, голова Феликса запрокинулась. Не удержав кровь, Амели уже дальше не контролировала силу потока, с которым  она хлынула из его рта.   Трясущаяся от жажды, она оказалась покрытой кровью почти с ног до головы. Она ничего больше не могла видеть, кроме сладкой человеческой крови на своих руках.   Кто-то вдруг схватил ее, толкая на колени и заламывая руки за спину, боль в надорванной конечности заставила Амели зашипеть от ярости. Ее горло чесалось и горело, как будто раскалённый металл лился в нее с каждым вздохом пьянящего аромата, который не был глотком. Холодные руки легли на ее шею, и Амели, извиваясь, больше не могла пошевелиться. Она посмотрела вверх, встречаясь со взглядом глаз красных и бархатных, таких похожих на Джейн, но не ее.   Темноволосый юноша стоял над ней.    Все, что он делал — лишь смотрел. На нее никто никогда не смотрел так прежде. Его взгляд проник в нее, как если бы он смотрел в нее, потом сквозь нее, обнажая всю ее суть, достигая самых сокровенных слоев, которые даже она сама не могла видеть.    Ее жажда утихла на мгновение, и тёмный туман бесчувствия накрыл ее разум.