Bloodflood

Амели с ужасом смотрела, как скупые капли начинающегося ливня орошают залитую кровью и трупами посадочную площадку аэропорта. Ее многострадальные брюки промокли в луже крови и дождевой воды, где-то там, между погрузчиками, Деметрий без капли сожаления швырнул в высокую кучу мертвых очередное выпитое тело. Это было похоже на место какой-нибудь скотобойни, так кроваво и беспощадно выглядело окружение Амели. Местами четко, местами смутно она помнила, что по большей части это она приложила здесь свои зубы. Недалеко в темноте прогремел взрыв, факелом пламени превращая ночь в день: сила грохота задрожала отдачей в ее каменных костях — самолет, еще не успевший заглушить двигатели, сиял, объятый пламенем. Высокая фигура Феликса, тень широких плеч которого оттеняло пламя взрыва, темнела вместе с непропорционально маленькой Джейн, наблюдавшей за катастрофой так непринужденно, как будто разлетевшиеся повсюду обломки самолета не имели совершенно никакого отношения к их присутствию здесь. — Поднимайся, — грубо сказал Алек, рывком стаскивая Амели с асфальта. Его челюсти были странно напряжены, хватка его руки была немилосердной. Амели заметила, что его взгляд избегал жаркого столба пламени за его спиной. Они, конечно, ожидали, что Амели сорвется. Деметрий, казалось, совсем не был разочарован хаосом крови и пожара, который они оставили за собой в аэропорту. Все люди там были разорваны взрывом или лежали с разодранными глотками, Феликс многозначительно ухмылялся, когда Амели запихивали в черную машину, что ждала их на выходе. Деметрий и Алек сели по обе стороны от нее на заднем сиденье, Джейн снова отделилась от них, как будто игнорируя их существование. Она осталась с Феликсом в другой. — Могли бы и сказать, что собираетесь закатить пирушку, — обиженно пожаловался вампир, что собирался выступить в роли их водителя. Через зеркало заднего обзора его красные глаза с любопытством разглядывали запачкавшуюся в свежей крови Амели. Он продолжил смотреть, а потом вдруг поймал пустой взгляд Алека, сидевшего справа от нее. Быстро сглотнув, вампир просто завел машину и повез их прочь. Амели заметила, что это была дорогая машина. Ей было жаль пачкать ее кровавыми пятнами своего недавнего безумия жажды.  Ее напугало, как легко она сорвалась там. Это был первый раз, когда она выпила человека и принесла ему смерть. Ее желудок ощущался теперь странно наполненным, она чувствовала, как ток яда в ее теле дрожит от соприкосновения с человеческой кровью. Она не могла понять, что она чувствует по этому поводу, но ее тело, казалось, возросло в чувствительности в несколько раз. Она не была уверена, но Амели казалось, что ее тошнит. Машина ехала быстро, и она совсем не чувствовала скорости, так что едва ли это стало причиной ее недомогания.   За окном мелькали очерченные темнотой изгибы полей и холмов, лежавших вокруг. Дорога, пересекавшая местность, была больше похожа на реку, чем на кратчайший путь, она то и дело изгибалась, избегая редких деревьев и возвышенностей, и была такой узкой, что Амели не была уверена, что едущие навстречу друг другу автомобили смогли бы разъехаться. Вдоль дороги не было фонарей: только лишь желтый свет фар освещал их путь.   Они ехали не больше часа, когда ночное небо за окном подёрнулось облачной рябью и начало светлеть. Очертания города, к которому они приближались, высились на холме впереди, как мрачная гора в мягком травном море. Встроенный навигатор на приборной панели то и дело озвучивал какие-то замечания, как теперь поняла Амели, по-итальянски, и город, который темнел перед ними на горизонте, и был Вольтеррой, о которой ей говорили.   Амели внезапно почувствовала себя очень потерянной. Она приближалась к незнакомому городу, окруженная кровожадными и холодными на эмоции незнакомцами, вокруг нее была незнакомая страна, которую она никогда раньше не видела, и все это было едва ли не в той же степени пугающе, как та судьба, которую ей уготовили за стенами этого города.   Ей было страшно, она чувствовала себя одинокой, ей вдруг очень захотелось, чтобы маленькая рука Бри сжала ее ладонь, потому что ей тоже несомненно было бы страшно сидеть здесь, между двумя вампирами, обещавшими скорую смерть.   Вместо этого, Амели сжала подол темного пальто на своих коленях, уже почти высохшего от пролитой ею крови.   Машина прокатилась под темной узкой аркой, обозначавшей вход в город. — Porta all'Arco, — вдруг сказал Деметрий, и Амели вздрогнула. Вампир, очевидно почувствовавший ее нервозность, растянул губы в странной улыбке. — Южные и старейшие ворота Вольтерры. Обрати внимание на город, дорогуша. Ни к чему умирать в невежестве. Предложение Деметрия прозвучало достаточно благожелательно, если не вдаваться в смысл его слов. Амели не смогла выдавить благодарность, и только кивнула. Деметрий фыркнул, то ли не удовлетворившись ее ответом, то ли с насмешкой.  Улицы города, несмотря на близившийся рассвет, все еще были поглощены ночью. Узкие переулки наряду с высокими стенами из известняка и песчаника не должны были пропускать свет внутрь улиц еще долго, отчего казалось, что внутри города было еще темнее, чем снаружи. Когда они подъехали к большой квадратной площади, машина остановилась.  Вампиры быстро вышли, Алек и Деметрий подхватили ее за локти с двух сторон, чтобы она шла так же быстро и не отставала. Они быстрыми шагами пересекли мощеную площадь, подходя ко входу одного из самых высоких зданий, из тех, что Амели довелось здесь увидеть, со множеством маленьких окон и плохо различимых из-за их старости гербов с надписями. Справа и слева от высокой арочной двери висели длинные современные плакаты, рекламирующие туристические выставки. Наверху, под возвышающейся над зданием колокольней, медленно тикали огромные часы. Вампир, который привез их сюда, открыл перед ними двери. Деметрий никак не объяснил здание, в которое они вошли, перестав изображать экскурсию. Казалось, они торопились. Джейн и Феликс вошли внутрь следом, вместе со светловолосой девушкой-вампиром, что везла их.  — Аро ждет, — предупреждающе сказала Джейн, проходя вперед. — Мы задержались.  Двое вампиров, имен которых Амели не знала, казалось, пристыженно опустили головы, когда она проходила мимо. — От нее грязью несет за милю, неужели есть такая срочность? — протянул Деметрий, с брезгливостью подталкивая Амели следом. Амели, неуверенная, постаралась не отставать от Джейн, возглавившей шествие вглубь коридора. — Можешь отмыть ее в зале суда, если тебе так хочется. Феликс принесет тебе святой воды, — равнодушно проговорила она, громоподобный смех гигантского вампира сопроводил ее предложение. Деметрий скривился, не оценив насмешку. Бросив взгляд из-под капюшона, Амели увидела, как улыбка скользнула по красивому лицу Алека.  Ее сейчас, конечно, не должны были волновать их шутки. Ее удивляло, как они, выпившие крови едва ли меньше, чем она, не пролили ни капли. Они шли дальше по коридору, пара факелов тут и там сопровождала их путь. Они несколько раз повернули направо, один раз налево, но углы и коридоры были настолько одинаковыми, Амели сомневалась, что могла бы запомнить путь с первого раза. Джейн привела их к тупику, без окон и дверей, к стене из светлого песчаника, которая, как оказалось, была фальшивой. Когда тонкие пальцы девочки-вампира надавили на один из массивных кирпичей, каменная стена со глухим гулом отъехала в сторону, открывая за собой металлические двери лифта.  Лифт увез их вниз, на несколько этажей под землю. Дальше их вел коридор, полностью погруженный в темноту, где только вампирское зрение могло разглядеть что-либо. Он шел глубоко под землей, по полукругу, быть может, они были где-то под городом, Амели не могла сказать наверняка. И хотя здесь, должно быть, было холодно, из-за того что солнечные лучи не проникали так глубоко, здесь не было влажно или промозгло. Кто-то очень тщательно следил за чистотой подземного хода, где теперь тут и там появлялись ответвления в разные стороны, обозначенные незажжёнными напольными факелами. Когда они дошли до нацеленного места, вампир, который привез их сюда, незаметно проскочил вперед, открывая перед Джейн дверь, что девушка явно восприняла как обыденность, как будто она привыкла, что перед ней открывают двери. Впереди их ждала комната освещенная чуть больше, чем предшествовавший ей коридор. У каменных стен здесь уместилось несколько приятных кожаных диванов, в центре, между двумя массивными колоннами в пол, стоял письменный стол из красного дерева с пустующим местом за ним. Тусклые рассветные лучи заглядывали через тонкие прорези витражей, зиявших в сводах высокого потолка. Босые пальцы ног Амели утопали в ворсе дорогого ковра. Сразу за столом и колоннами, зал, похожий на какую-то особо дорогую приемную, заканчивался широкой арочной кованой дверью с тяжелой решеткой из сложных орнаментов. Они зашли туда, в большую полукруглую комнату, с тяжелыми рельефными потолками, маленькими отверстиями окон в стенах и тремя резными стульями по центру, которые больше напоминали троны, чем просто кресла. Из углублений в стенах на Амели смотрели старые бронзовые статуи.  В этом зале никого не было, кроме светловолосого юноши. Он стоял к вошедшим спиной, Амели не могла видеть его лица. Без единого движения, которое могло бы сказать, что он заметил их появление, он перебирал стопки плохо выглядевших от старости бумаг или писем на столе, размещенном в дальнем углу комнаты.  Когда решетчатая дверь закрылась за ними со скрипучим лязганьем, он едва заметно наклонил голову, но не повернулся.  — Мы вернулись, господин, — доложила Джейн, звонким в тишине зала голосом, — и готовы отчитаться. Без единого слова ответа юноша все еще стоял, не отвлекаясь от того, что он читал. Джейн замерла перед Амели, ожидая разрешения продолжить. Ее лицо было обращено к вампиру, в то время как ладони, выглядывавшие из-под длинных рукавов ее тяжелой мантии были сжаты в кулаки. Амели чувствовала, как у двух сопровождавших их вампиров, имен которых она не знала, яд начал подниматься и поглощать скудные остатки человеческой крови с возросшей скоростью — они явно нервничали, просто стоя в этом зале. Ей, должно быть, следовало беспокоиться ещё больше. Кровь в ее желудке густела, она испытывала каменную тяжесть вместо чувства насыщения. Ей хотелось бы, чтобы ее тело было наполовину заполненным, таким, как она привыкла. В этом окружении, далеком от дружелюбия, ей было бы легче, если бы ее собственное тело не доставляло ей неудобств. Она вздрогнула, когда юноша швырнул хлипкие бумаги на стол. Он резко обернулся, его светлые волосы разметались по плечам. Красные его глаза были инородными, ужасными, он обратил свой взгляд в ее сторону так, что Амели содрогнулась изнутри. Она не посмела пошевелиться. — Убирайтесь, — сказал он, обращаясь не к ней, и незнакомые вампиры за ее спиной пошевелились. В следующее мгновение арочная решетка за ними закрылась. — Вы тоже. За дверь, — не умоляя тона, пугающий вампир обратился к Деметрию и Феликсу, что стояли по обе стороны от нее. Феликс склонил свою огромную голову, Деметрий сделал то же самое, и шепнул, чтобы она услышала: — Не заставь нас пожалеть об этом, дорогуша. Через некоторое время после того как ушли и они тоже, в зал из левого прохода ровным шагом вышли другие двое. Их кожа была бледной, такой же, как и у этого светловолосого, практически полупрозрачной, но все еще сияющей, как драгоценность, когда узкие лучи уже взошедшего за стенами солнца осветили их лица. Амели на короткое мгновение задумалась о том, куда на самом деле вел тот подземный коридор, если здесь, снаружи, до этого зала все еще могло достать солнце. Алек и Джейн вышли вперед, поравнявшись друг с другом и оставив ее позади. Одновременно с этим Амели показалось, что ее погрузили в холод. У всех трех вампиров, которых увидела Амели, была одинаковая свободная раскрепощенность в движениях, отличная от любого, кого она видела ранее. Они не замирали и не опускали в молчаливом повиновении головы, как ранее все поступали при виде Джейн, теперь здесь, казалось, все было наоборот — брат и сестра теперь были замершими, в ожидании того, что им скажут делать. Амели опустила голову ниже, надеясь что капюшон от пальто Алека сделает ее как можно незаметнее. — Мои дорогие, вернулись в целости и сохранности, — радушно приветствовал один из вошедших темноволосых вампиров, тот, у которого не было выражения вселенской тоски на бледном лице. С широко раскрытыми руками, как будто в ожидании объятия, он подошел к близнецам, целуя их в щеки по очереди. — Не пристало вам заставлять нас ждать так долго. Третий вампир, самый высокий, что зашел в зал последним, прошел мимо, казалось бы и не заметив их вовсе, но не из нарочного безразличия, а как будто пребывая в состоянии глубокой отчужденности. Не торопясь, он ступил к крайнему из деревянных тронов, и со странной медлительностью взгромоздился на него. Светловолосый вампир с жутким взглядом не изменил своего настроения: — О чем ты только думала, притаскивая в город новорожденную? — прошипел он, приближаясь к Джейн, когда приветствовавший их вампир отстранился. — В такое время? У вас был прямой приказ. Уничтожение! Брат с сестрой одновременно опустили головы, не смея поднять на него взгляд. — Кайус, я полностью уверен, что наша дорогая Джейн не приняла бы такое решение без крайней на то необходимости. Всему должно быть своё объяснение, не так ли? — миролюбиво предположил другой вампир. Джейн бросила взгляд на брата, стоявшего с опущенной головой на полшага позади нее. Амели знала, что уж она-то была полностью против того, чтобы сохранять ей жизнь, даже временно. Деметрий сказал ей, что именно Алек был тем, кто по какой-то причине заставил ее передумать. Было бы удивительно, если бы Джейн сказала бы хоть слово в ее защиту, учитывая, что она, так часто принимавшая уважение от других, несомненно была оскорблена поведением Амели на поляне. Амели думала, станет ли ее порыв метания мертвой головы последней каплей в ее обещанной кончине. Это было ожидаемо, учитывая как маленькая девочка-вампир все это время успешно не обращала внимания на ее присутствие, как будто Амели была уже не более, чем сгоревшими конечностями в ближайшем будущем. Впервые за несколько месяцев своей извращенной жизни Амели почувствовала усталость. Она просто хотела, чтобы все уже закончилось, так или иначе. У нее больше не было сил мучаться в ожидании смертельных решений о ее судьбе от любого, кто встречается ей на пути. Ей следовало воспользоваться возможностью и сбежать, когда они взорвали тот самолет. Далеко бы она, конечно, не ушла, но в огне они бы уже не смогли бы ее достать.  — Мы не могли казнить эту новорожденную без должных доказательств. Она заявляет, что не являлась частью созданной новорожденной армии. Она также утверждает, что не принимала участия в конфликте, вызванном появлением армии, — отчиталась девочка так, как будто сама не была уверена в словах, слетевших  с ее губ. Амели уставилась на светлый затылок Джейн из-под тени капюшона. — Ты хочешь сказать, что эта новорожденная невинна, и оказалась среди других новорожденных абсолютно случайно? — повысил голос Кайус, если Амели правильно расслышала его имя. Темноволосый вампир предупредительно поднял белую ладонь, призывая разгневанного Кайуса остановиться. Ни один из близнецов не поднял головы. — Алек, ты очень тих, — спокойно заметил вампир, протягивая руку. — Позволь мне взглянуть. Кайус круто развернулся и устремился к крайнему правому креслу. Он сел на него так, словно отказывался принимать участие в происходящем. Алек протянул вампиру свою руку, чтобы тот крепко обхватил ее двумя ладонями. Старший вампир замер, как будто прислушиваясь. Амели вспомнила, как Алек упоминал в самолете, что некий Аро захотел бы на нее "взглянуть". Был ли это тот самый Аро, о котором он говорил? Они так торопились попасть в этот зал, что Амели даже не догадалась спросить, что именно ее здесь ждет. Она не была уверена, ответил ли бы ей кто-нибудь. Деметрий наверняка мог бы, если бы он был в настроении. — Как интересно, — сказал вампир внезапно, как Амели предположила, Аро. Его лицо, с горящими от любопытства красными глазами, поддернутыми мутной пленкой, располагалось слишком близко лицу Алека, чтобы это было комфортным. — Феликсу выпал чрезвычайно удачливый день. Живой, да еще и с головой на плечах, не меньше, — широко улыбнулся Аро, все еще сжимая руку Алека в своей. Равнодушное выражение лица мальчика не изменилось ни на миг. В следующее мгновение кроваво-красные глаза Аро взирали на Амели. Она не успела к этому подготовиться. Амели было любопытно, что он делал с рукой Алека, и его резкое внимание к ней напугало ее. — Теперь я никак не могу не посмотреть, что происходит в твоей голове, — проговорил он, чуть опустив свою улыбку, мимолетное сожаление скользнуло в его тоне. Ей казалось, что все они, как и Джейн не признавали ее присутствия здесь.   — Ты не можешь быть серьезным, — скривил губы Кайус со своего трона. — Залезть в голову… этого, — он окинул ее взглядом полного презрения.  Амели снова разом ощутила, в каком беспорядке она стояла здесь, перед ними. Но Аро, казалось, совсем не смутило его отвращение. — Иначе нам никак не добраться до истины, брат мой, — сказал он, протягивая руку ей навстречу. — Подойди сюда, моя дорогая. Как тебя зовут? Бросив взгляд на Кайуса, Амели неуверенно приблизилась, ступая босыми ступнями по каменному полу. Алек и Джейн разошлись, сделав шаг в сторону и пропуская ее вперед. — Амели, — едва слышно выдохнула она, поднимая сжатую в кулак руку. Длинный рукав темного пальто скользнул ей на предплечье, открывая бледность тонкого запястья, орошенного засохшей кровью. — Laboriosus, — протянул вампир, услышав ее имя. Вместо того, чтобы взять ее ладонь, как он сделал с Алеком, Аро поднял руки и отбросил капюшон с ее лица. Волосы, лежавшие клочьями, рассыпались по ее плечам. — Ни к чему стесняться такой первобытной красоты, — сказал он, склоняя голову на бок. Его странные глаза пристально скользнули по ее лицу. — Все мы через это прошли, так или иначе, — добавил он. Пальцы Аро потянулись к ее руке. Амели вздрогнула от прикосновения. — Здесь совсем нечего бояться, — заверил древний вампир, если его внешний вид и состояние глаз подсказали Амели правильно о его возможной старости. — Я только лишь взгляну, что видели твои глаза, и какие мысли за ними скрываются, — объяснил он покровительственным тоном так, как будто это было обычным делом. Амели видела, что Алеку перед ней это не доставило неудобств, но почему-то все равно приготовилась к боли. Но все, что она ощутила, было лишь присутствием. Образы замелькали перед взором ее памяти. Она видела, как ее руки скользят, рассекая голубую воду бассейна. Она видела, как старое здание городской школы возвышается над ней, утопая в серых струях ливня. Она слышала счастливый смех лучшей подруги, имени которой она не знала. Она видела улыбку своей матери, лицо которой она позабыла. Она заново переживала огненное жжение вампирского яда, разрушающего ее изнутри и создающего заново. Она чувствовала плавящую горло горечь и вкус первого трупа, в который она погрузила свои зубы. Она видела почти дружелюбный оскал Райли, покровительственно похлопывающего ее по плечу, и непомерную злость, охватившую все ее нутро при его прикосновении. Она видела себя, ее собственное лицо искажённое гримасой ужаса в отражении разбитого зеркала. Сияние ее кожи, отражающееся в море. Принятие скорой смерти. Все остальное было проще. Быстрее. Незнакомые вампиры в ночи, Диего на покачивающихся ветвях, Райли, захлёбывающийся в выпитой крови из собственного желудка, последний крик Бри. Доктор Каллен, воспоминание из этой жизни и прошлой. Тотальная слабость и бессилие. И кровь, повсюду, поющая, густеющая и текущая. Сладкая. Внимательная к ее желанию и воле. Противоестественное движение смерти, подчиняющееся мышечному сокращению ее руки. Амели чувствовала, что была не одна. Она открыла глаза, ощущая вязкую влагу яда под своими веками. Взгляд Аро, направленный на нее, выглядел  таким удовлетворённым, что Амели затошнило. Она пошевелила пальцами, высвобождая руку. Амели чувствовала себя вывернутой на изнанку. — Подумать только! — воодушевлённый увиденным Аро хлопнул в ладоши перед ее лицом, заставив вздрогнуть. Ее руки казались ей мокрыми после его прикосновения. — Новорождённая с подобным чутьем крови и без единого человеческого убийства! Кайус нахмурился, все так же сидя на своём троне. — Бедное дитя питалось жалкими объедками… Аро, судя по его удивлению, был в полном восторге от того, что ей вообще удалось выжить. Счастливый, он поделился с присутствующими о горести ее страданий, о ее невежестве о лучах солнечного света, словно ему не верилось, что такие утопии вампирского существования вообще могут быть возможны. Амели казалось, что с каждым его словом, ее тыкают лицом в лужу все глубже и глубже. Он сказал, что это было удивительно и крайне невероятно, учитывая особенность и природу такого дара, что она все еще пыталась держать свою жажду под контролем. По его мнению Амели была чудом, случайностью, маленьким отклонением от общего плана, которого вообще могло не существовать. Что, разумеется, никак не отменяло ее пребывание в составе армии новорождённых, было на то ее желание или нет. Амели хотела сказать, что она не хотела ничего из этого. Это была громадная, полная несправедливости ошибка. Она даже никого не убила. Кроме Райли. Аро, казалось, не видел конца и края представшему перед ним сюрприза. Он говорил, как ей удивительно повезло, быть укушенной вампиром столь близкому к новорождённому, но не быть им выпитой. Сколько силы, должно быть, она приложила, не повинуясь своему создателю. Но все это, разумеется, вскоре закончилось, когда Аро объявил, что она должна начать подготовку к завтрашней казни.