Bloodflood

Амели стояла в роскошном зале из белого мрамора, каких она никогда прежде не видела в своей жизни. Его потолок заканчивался высоким куполом, как у собора, по всему периметру колонн сияли золотые буквы, складывающиеся в слова на неизвестном ей старом наречии. Это место казалось ей слишком светлым и красивым, чтобы встретить ее смерть. Ее отмыли и причесали, теперь ее кожа сияла почти белой бледностью, а тёмные локоны с тяжестью спадали на спину и грудь так, что они выглядели почти чёрными на белом платье с широкими рукавами, которое было на ней надето. Одна из очередных незнакомых девушек-вампиров оставила его ей, после того как в комнату, выделенной ей на этот один единственный день, внесли ванну. Та комната была явно гостевой, и по меркам подземного дворца, места, которое она не могла назвать никак иначе, она была не столь роскошной, но Амели еще не видела спальни дороже. В ней не было кровати, но был двухместный кожаный диван с уютным креслом, огромный пустой гардероб из цельного деревянного массива и тёмный шкаф на всю стену, сверху донизу заполненный книгами на таком количестве неизвестных Амели языков, что она и представить не могла, что они могут существовать. Два маленьких окошка пропускали узкие лучи света, Амели знала, что такие бывают только в средневековых замках, призванные своими размерами не выпускать тепло из помещений в холодные дни. Теперь они, должно быть, встречались только в таких местах, как Вольтерра, где преобладающая века назад архитектура осталась нетронутой. Это платье, которое надела Амели, выглядело простым. Ей было странно, что оно было белым: вампиры вокруг носили только чёрное, и теперь она торчала, как большой палец, выделяясь еще больше. Когда Феликс и Деметрий пришли, чтобы сопроводить ее на место казни, Амели в злобном порыве не надела выданные ей туфли и затолкала их под ванну, полную воды, о температуре которой она не могла знать. Ей было непонятно, почему именно Деметрий с Феликсом вновь пришлось сопровождать ее. Должно быть, она была и их ответственностью тоже. По реакции Кайуса в том мрачном зале, ей показалось, что здесь не жалуют таких, как она — новорождённых. Не то, что бы Деметрий не предупреждал ее об этом ранее. Пребывая в исключительно радостном расположении духа, Деметрий поинтересовался, что она, должно быть, голову ломает над тем, как устроен их «дом». Амели ничего ему не сказала в ответ. Возможно, это был ее последний шанс поговорить с кем-либо, но она мелочно решила не доставлять такого удовольствия ни себе, ни Деметрию. — Все наши залы находятся под землей, это конечно, даже ты должна была заметить. Но с самого начала их было не так много, так что нам приходилось иногда оставаться в храмах на поверхности, чтобы спрятаться от солнца. Это конечно, было не очень удобно, — рассуждал Деметрий, шагая в ногу с Феликсом ради развлечения. — За такой простор под землей мы благодарим La Blaze. Это наш местный феномен. Из-за эрозии почвы вокруг Вольтерры земля уходит вниз, тут постоянно случаются обрывы и оползни. Земля здесь буквально полощет здания и они уходят под землю и, таким образом, переходят в наше полное пользование. Мы не даём им разрушиться полностью, и так они расширяют наши владения. В каком году Некрополь ушёл под землю, не помнишь, Феликс? — поинтересовался Деметрий, как будто эта информация стала для него вмиг жизненно важной. Феликс только пожал плечами. Деметрий неутешительно вздохнул. — Ну вот, — продолжил он. — Еще один фрагмент моей памяти утерян в веках безвозвратно. Между прочим, место, куда мы направляемся, одно из таких — земля поглотила собор лишь частично, но его купол все еще виден с поверхности. У нас даже есть пара-тройка назначенных, которые каждый день проверяют его состояние «погружённости». Полено знать, когда храм сподобится утонуть полностью. Рядом с этим местом в такое время лучше не находиться. Быть погребённым заживо — не слишком приятная перспектива. Амели не стала упоминать, что они все, на самом деле, похоже уже были мертвыми, как и не признала, что рассказ Деметрия ей, на самом деле, был очень интересен. Она не стала спрашивать, скольким приговорённым к смерти он так же рассказывал о своём «доме», где ему, несомненно, так нравилось. Таким образом она знала, что стоя в этом роскошном мраморном зале, она находится под землей лишь частично. Судя по солнечному свету, исходившего из-под купола, именно там и заканчивалась погребенная под землю часть собора. Но зал все равно был таким светлым, что сама Амели никогда бы не догадалась, что храм находится не на поверхности города. Теперь здесь не были только она, Джейн с Алеком и трое вампиров. С каждой прошедшей минутой ее ожидания здесь, прибывали и другие вампиры. Ее поражало их количество: она никогда не думала, что большее число вампиров, чем двадцать, способны без риска для жизни сосуществовать в одном помещении, каким бы огромным оно ни было. Так или иначе, все они, включая Амели, ожидали трёх глав Вольтури — этому свидетельствовали три незанятых трона. Это были именно троны, их уже нельзя было сравнить с теми креслами, которые Амели видела в «приёмной». Амели ощущала себя странно. Все эти приготовления и огромный зал сбивали ее с толку: неужели все это было необходимо только для того, чтобы оторвать ей голову? Она не была уверена, что казнь никому неизвестной новорождённой заслуживает такого количества свидетелей. Вампиры в тёмных мантиях, тем временем, занимали места и становились вдоль периметра белых стен собора, не переговариваясь, золотые гербы сияли на шеях некоторых, но не большинства. Зал был окутан полной тишиной. Не было даже слышно шагов каменных созданий, ступающих по мраморным ступеням. В конце концов они, главные, появились, выходя из-за двери за каменными тронами на возвышавшемся над всеми вампирами балконе. Со своего места в самом низу, почти в центре собора, между Деметрием и Феликсом, где ее мог видеть каждый, Амели наблюдала за ними, как они шли, как хозяева жизни и времени. Джейн и Алек тоже были с ними, сопровождали троицу в царских мантиях. Они встали по обе стороны от трона, что был по центру, куда опустил свою бессмертность Аро. Кайус, без следа вчерашней злобы и негодования, занял трон слева, а Маркус, распространявший по залу ауру печали, правый. Теперь Амели знала, как его зовут — Деметрий, не без упрека о ее невежестве, рассказал ей. Казалось, Деметрий был единственным, кто не чурался разговора с ней. Амели неуверенно предположила, что прочие бессмертные создания утомились от звука его вечной болтовни. Когда Аро заговорил, Амели подняла на него глаза в изумлении — она не понимала ни слова из того, что он говорил. Ее рука незаметно, как она надеялась, потянулась к черному рукаву Деметрия и потянула в надежде, что он поймет ее проблему. Амели не представляла, как будет вслушиваться в незнакомую речь, и даже не поймет, когда придет время ее последнего мгновения жизни. Казалось, что то, как вампир слева от нее закатывает глаза, можно услышать. — …существование подвергается чрезвычайному риску, — начал он нашептывать ей перевод. — людские умы и технологии развиваются быстрее, чем даже пятидесятилетие назад, и хотя их религиозность отрицается все большим количеством населения, а вера в науку распространяется, мы не можем оставить без внимания их стремление к угрожающему истреблению друг друга. В этом они превосходили и всегда будут превосходить нас, и в этом их главная глупость. Они плодятся и размножаются, уже нет ни единого кусочка земли, куда бы не дотянулись их жадные до превосходства друг над другом руки, и этим угроза, нависшая над нами, стала в сто крат больше, чем это было на памяти каждого из нас века назад. Теперь, вместо того, чтобы управлять и контролировать этот неизбежный прогресс, нас приходится прятаться все глубже, заметать следы. И хотя это и было нашей первоначальной миссией, предотвратить наше разрушение надвигающимся развитием смертных — сейчас одна из сложнейших задач, которую все мы должны поддерживать сообща. Аро сделал паузу, окинув взглядом собравшихся с высоты своего трона. Вампиры внимали каждому его слову, подняв головы, чтобы лучше видеть его со ступеней, не несколько уровней ниже. Когда Аро, удовлетворенный аудиторией, встал со своего трона и вышел чуть ближе к слушателям, продолжая, Амели перевела взгляд на близнецов, чтобы увидеть, как Алек, между Маркусом и троном Аро, смотрит прямо на нее. — …мы будем разобщены, весь наш род ждет крах. Если мы не будем помогать друг другу, нас постигнет уничтожение. Поэтому непослушание, нарушение наших законов, должно быть строго… Выражение его красных глаз было непонятно Амели. Как и каждый раз, когда их взгляды пересекались, когда она смотрела на него, Амели не могла даже предположить, о чем он думает. Его бледное лицо вызывало в ней необъяснимое чувство дежавю, чувство, как будто было что-то не так, и как будто ей уже это было знакомо. Это чувство сидело у нее в груди и было тяжелее, чем каменные ребра. Ей было странно смотреть на него, и она гадала, не возникает ли такое же чувство и у него тоже. —…грязная, ни чем не прикрытая резня, что случилось в Новом Свете некоторое время назад, доставила немалое беспокойство не только нам. Я уверен, мои друзья, что вы все были озабочены произошедшим, — кивнул вампирам Аро, выражая согласное сочувствие словам. Все они переглянулись и чуть зашумели, делясь осторожностью с другими, но в миг стихли, когда Аро заговорил снова. Деметрий продолжил свой перевод: — Такое зверство — воистину высшая мера оскорбления, которую мы, бессмертные, только можем нанести друг другу. Подвергать опасности не только себя, но весь наш род подобной выходкой — непростительно. Зал шумно согласился. — Это недопустимо, друзья мои. Наша гвардия, самые ценные и дорогие защитники, предотвратили надвигающуюся на нас с вами катастрофу! Аро широко раскрыл руки в стороны, как будто в приглашающих объятиях — жест, как поняла Амели, который он делал довольно часто. Обе его ладони указывали на Джейн и Алека, которые сделали шаг вперед после его приглашения. Не последовало ни восхищенных вздохов, ни слов похвалы или благодарности. Все вампиры вокруг Амели склонили головы в уважительном поклоне, их приглушенные голоса произнесли одновременную фразу. — Спасибо за службу, — вторил ей тихим шепотом Деметрий, чтобы и ей было понятно. Амели замерла в осознании, разом ощущая картину благодарной толпы вампиров вокруг нее. Вещи, которые несомненно должны были последовать за этой речью. Она содрогнулась. Амели подняла голову, взглянув на балкон и троны. Яд сжал ее мертвое сердце, когда она увидела Кайуса и его рот, изогнутый в ужасной улыбке. — Вы можете и дальше жить в безопасности, друзья мои, — улыбался Аро всем присутствующим. — Вольтури будут оберегать Вас. Его красные глаза, сияющие необъяснимым счастьем, обратились к ней. Амели, как и в прошлый раз, не была у этому готова. — Наши отважные стражи привезли вам свидетельство их победы, — белоснежная ладонь Аро указывала теперь на нее. — Необразованная и невежественная, эта новорожденная здесь, чтобы вы взглянули, кем могла быть нарушена наша спокойная, бессмертная жизнь. Те из вас, у кого есть к ней какие-либо вопросы, могут обратиться к ней, — Деметрий и Феликс вдруг крепко обхватили ее плечи. — Только прошу вас, пожалуйста. Не все сразу, — и с этими словами, которые Деметрий уже не перевел для нее, Амели оказалась вытолкнутой в центр зала, под балконы, где на нее смотрели со своих тронов трое древних вампиров, и стояли без движения близнецы. Словно замедленная, Амели обернулась, чтобы обнаружить, что уже никого не было рядом. Ее сопровождающие теперь стояли далеко и недосягаемо, у арочного выхода из белоснежного зала. — Закон есть закон, — произнес Деметрий одними губами, печально улыбаясь. Когда на нее бросились, Амели знала только, что все они, вокруг нее, были очень сытыми. Амели закрыла глаза. С глубоким выдохом, когда ненужный ей воздух покинул ее мертвые легкие, ее тело больше не могло отвлекаться ни на что, кроме пульсации яда и поглощенной крови вокруг. Руки, испещренные застывшими сосудами тянулись к ней, чтобы разорвать ее на кусочки. Она протянула свои в ответ, соприкасаясь с незнакомой мертвой хваткой самого ближнего вампира, оказавшегося перед ней, и притянула его ближе. Кровь отхлынула по его предплечьям прочь, ударила вверх, наполняя глотку, голову и омертвевшую полость мозга. Его тело сопротивлялось давлению собственной поглощённой совсем недавно субстанции, а потом поддалось — Амели почувствовала сладкий запах, брызнувшей под напором крови, льющейся из его ушей, носа и рта. Она слышала хруст, скрежет камня, она знала что его окаменевшая шея была неспособна выдержать подобное напряжение. Это был один. Шею Амели обхватили мертвые пальцы. Ее руку сжали, выгибая локоть на излом. В ее колено уперлись стопой, чтобы раздробить на маленькие осколки. Ее торс растягивали в разные стороны сильной хваткой нескольких рук. Ее каменные кости трещали от усилия. Она должна была разломиться на множество частей в тот же миг. Вместо этого ее тело замерло, как скала, не двигаясь и не шевелясь, вместе со всей кровью, что была вокруг нее. Когда Амели открыла глаза, она увидела, что все вампиры, вцепившиеся в ее тело и нависшие вокруг, так же застыли. Они не двигались. Их красные глаза были широко раскрыты. Их длинные конечности подрагивали от напряжения, желание убить, отражавшееся на лицах, сменилось выражением немого изумления, когда они больше не были властны над собственным телом. Это Амели теперь повелевала кровью в них. Обдуманным движением она раскрыла свои кисти и потянула руки назад, высвобождая плечи, когда кровь в их застывших по ее воле жилах подчинилась действию — их руки отодвинулись прочь, подрагивая от движения неподконтрольной им крови. Вместе с их весом, Амели чувствовала всю тяжесть сопротивления застывших вампиров и крови, которая, в отличие от них, все еще была живой. Она знала, что не смогла бы удерживать их долго. Вместо этого она, сжав свои пальцы и потянув руки книзу, она стянула всю их кровь, поднятую от желудков ядом на место, в животы, отчего вампиры содрогнулись еще сильнее, согнувшись от резкого толчка в их телах. Вместе с этим Амели собрала все силы, которое у нее только остались, и сильным толчком отшвырнула их от себя. Вампиров отбросило в разные стороны, как мешки с плещущейся кровью, которыми они стали, круша и разламывая мраморные ступени твердостью их тел. Один или двое из них, дрожа, попытались приподняться, но тут же рухнули обратно, содрогаясь, и исторгнули из себя все выпитое прошлой ночью. Ноги Амели дрожали. Тревожные круги расходились от босых пальцев ее ног по огромной луже крови на белом полу. Ее платье с маленькими кружевами пропитало алое. Запах стойкий, вкусный, сладость исходила от ее рук, возвращая чувство жгучего зуда в ее горло. Амели задрожала от жажды. Крови вокруг нее было так много, что она не могла устоять. Три громоподобных хлопка за ее спиной эхом прокатились под потолком и по светлым стенам собора, когда Амели обернулась на звук: Аро стоял у мраморных перил, улыбаясь ей с высоты — этого соприкосновение его ладоней издало этот громоподобный звук. Это было единственное звучание, которое звенело в зале. Амели быстро осмотрелась, опасаясь, что кто-нибудь еще захочет хлопнуть в ладоши или броситься на нее, но все вокруг стояли неподвижно, в том числе и те, кто так и остались у стен зала, не приняв приглашение Верховного вампира разобраться с ней. На всех их шеях сияли золотые гербы. Когда Аро заговорил, Амели с трудом поняла, что он говорит на знакомом ей языке. Она не слушала его, она не могла сосредоточиться: плавающие вокруг лужи крови и подрагивающие от воздействия ее воли вампиры подрагивали на полу, она отвлекалась на них, не способная отличить происходящее вокруг от тумана насилия, обрушившегося на нее. Амели металась, дрожала, пока окутывающая боль вспышкой не пронзила ее нутро, возвращая к ясности. Она рухнула на колени, чувствуя вибрацию от удара собственных коленей об мраморный пол. — Деметрий, Феликс, — сказал Аро, и Амели в спешке задрала голову. — Разберитесь. Амели приготовилась обороняться, когда двое вампиров подчинились, покинув свой пост у выхода из зала. Но они, вопреки ее опасениям, двинулись совсем не к ней — их руки, едва заметные в скорости их движения, потянулись к шеям валявшихся по залу контуженных рывками и давлением крови вампиров. Без труда лишая их рук и голов. Амели дрожала. — Естественный отбор, — сказал Аро, и Амели быстро повернулась обратно к балкону, на котором он стоял. — это одна из немногих мыслей смертных умов, с которой я полностью солидарен, — улыбался он так, как будто рядом не ломали толпу едва шевелящихся вампиров на части. — Мы не будем процветать, если нас вдруг станет слишком много, — его ужасные красные глаза метнулись к ней, снова, пока он вышагивал вдоль балкона. — Или мы их, или они нас. Давно у нас не было новорожденных, — в очередной раз хлопнул он в ладоши, заставляя Амели, нервничающую от громких звуков, вздрогнуть. — Это, конечно, большой риск для всех нас, но уверен, что наши усилия, которые мы приложим, будут стоить того. Все вы могли убедиться этому несколько мгновений назад. Аро снова повернулся, протягивая ладонь в сторону Амели, до которой она, со своего место внизу, конечно, не смогла бы дотянуться. — Теперь это станет первостепенной ответственностью нашей дорогой Джейн, — улыбнулся вампир и ей тоже, но Джейн, казалось не выглядела слишком счастливой. — Только совместными усилиями мы добьемся нужного результата, — добавил он, странным движением руки завершая свой разговор. — Quod suus' finem! Амели была способна слышать ничего, кроме звона в своих ушах.