Bloodflood

Первым, что сказала ему Кеби, было, что великий Амон-Ра одарил его своим благословлением, и теперь он должен вечность служить ему. Деметрий спросил её, кем же Кеби тогда считает себя, и она ответила, что она его преданная раба, которую он тоже одарил за её верную службу. Деметрий задавался вопросом, что же он сделал такого прекрасного, что его тоже "одарили". Кеби рассказала ему, как великий Амон-Ра тысячу лет назад покинул свою гробницу и вернулся, чтобы прожить свою загробную жизнь в мире живых, как настоящее божественное и бессмертное явление в их мир. Деметрий не стал её разубеждать и говорить, что Амон был сехметом, а потому и жрал человеческую кровь, чтобы выжить, а не для того, чтобы принимать смертные жертвы во имя всеобщего блага. Как оказалось, именно та гробница, которую он решил ограбить, оказалась гробницей Амона, из которой он вышел сотни лет назад. Кеби была сехметом. Деметрий тоже был сехметом. Кеби была рабой. И Деметрий тоже им был, никогда не переставал им быть, с тех пор как его продали наемники в храм Амона-Ра. Они продали его Амону. Все те рабы принадлежали Амону. Пирамида, которая строилась на рабских трупах, строилась для Амона. Деметрий никогда не забудет, как он впервые открыл глаза, пребывая в этом холодном теле, а Амон сидел над ним на каменном троне, глядя на него сверху вниз, точно так же, как и в их первую встречу. На нём больше не было красных тканей, скрывавших его тело, и он глядел на него, больше не пряча своих ужасных глаз. Он продолжал щупать своей расслабленной босой ногой холодное лицо Деметрия, лежащего на полу, как будто он осматривал свое творение. Амон сказал Деметрию, что ему очень повезло, что он нашел его достаточно ценным. Деметрию повезло, что Амону нужны были слуги. Деметрий был голоден. Как сехмету, ему нужно было много крови, но в том была одна загвоздка: кровь с жертвоприношений полагалась только для Амона. А Деметрию и Кеби её нужно было заслужить. Когда Амон в тот первый день отвел его в зал жертвоприношений, то там, в самом центре, стоял одинокий больной старик, на которого Деметрий бросился без промедления. И когда Деметрий попробовал насытиться, и выпил все до последней капли, то получил от Амона такую сильную затрещину, что решил , что у него голова разлетелась на части. Амон сказал, что это был его первый урок: так будет всегда, если Деметрий выпьет кровь без разрешения. Деметрию было разрешено питаться чем угодно, чем ему заблагорассудится, но если он хотел получить человеческую кровь, ему нужно было хорошо постараться. Амон сказал, что Деметрий не сможет ему соврать. Он сказал, что может видеть по глазам, какую кровь пил Деметрий, и как давно он это делал. А если Деметрий попробует ему лгать, то тогда он останется без крови до тех пор, пока не окажется на грани смерти. Амон сказал, что он настолько силен, что легко может убить Деметрия, едва пошевелив пальцем. Деметрий не горел желанием проверять способности сехмета, которому было больше тысячи лет. Кеби совсем не жаловалась на это. Деметрий подозревал, что она сама каждый раз прибывает в экстазе, "прислуживая" ему в постели. Деметрий же в постель, к его счастью, не приглашался. Его обязанностью было выступать в качестве вечного телохранителя. Он должен был следить за остальными "вечными", как их называл Амон, выкупать для него новых рабов, поскольку у Амона всё было по закону, время от времени запугивать фараоновских наемников, которых иногда присылали к его храму, и выискивать по Фивам и всему Египту молящихся Амону-Ра, чтобы они посетили его "ритуал" жертвоприношения. Если Деметрий справлялся хорошо, он получал человека. Если Деметрий был не достаточно удовлетворителен, то отправлялся на самостоятельную охоту за животными существами, после чего Амон всегда проверял его глаза очень тщательно. Если Деметрий разочаровывал, то его отправляли в пустыню, где найти что-либо съедобное было близко к невозможному. Один раз Деметрий не сдержался и загрыз женщину в переулке. Амон, увидев, как сильно его глаза покраснели, жестоко избил его, оторвав ему руки на несколько дней. После этого, Деметрию было запрещено пить любую кровь три недели кряду. — Если попробуешь ослушаться, ты знаешь, что будет, — говорил ему Амон. Да. Деметрий очень хорошо выучил и запомнил, что. Деметрий потерял счет времени. Сначала он отсчитывал дни. Потом месяцы. А потом он как-то он обнаружил, что забыл посчитать и вовсе сбился с этого безостановочного количества дней, что он пребывал прислужником в храме Амона-Ра, то есть, самого Амона. Когда Деметрий уже пробыл там столько, что он и посчитать не мог, он начал замечать, что у Амона время от времени проявляются параноидальные наклонности. Амон несколько недель кряду мог говорить о немыслимой угрозе, надвигающейся на Египет, которая поставит под вопрос существования божеств, которые так активно помогают смертным в их существовании (на что Кеби заботливо заверяла его, что такого просто не может быть, что Амон-Ра и другие боги незыблемы и вечны). В другой тревожный период он приказывал Деметрию запереть двери храма на целую луну, а то и больше, изредка выпуская наружу его и Кеби, чтобы привести ему новых человечков, что жаждали отдаться ему в жертвоприношение. Кеби же такое поведение нисколько не настораживало, она искренне переживала за своего хозяина и твердила, что всё это из-за его искреннего беспокойства за египетский народ. Но Деметрий вскоре понял, что всё это не просто так. Потому что, когда он сам следил за другими храмами, то он вовсе не наблюдал подобной рабской свиты, которую держал при себе Амон, включающую в себя Кеби и самого Деметрия. Они были целиком и полностью одни. Деметрий видел Исиду в храме, посвящённом Исиде. Деметрий видел Сета, самого кровожадного из них всех, так же в храме, посвящённом Сету. Это было, конечно, понятно, что никакие они вовсе не боги. Они были людьми, получившими при рождении имена в честь выдуманных египтянами богов, а потом были обращены в сехметов, отчего они возомнили себя "вечными". Они действительно мнили себя если не богами, то уж точно их посланниками. Деметрию стало так смешно от этого, что он, наблюдая за храмом Птаха, чуть не свалился с крыши. Он, конечно, не стал бы переступать дорогу этим тысячелетним существам, но это было просто уморительно, как смешно. А ещё Деметрий понял, что не просто так они жили тысячи лет. Они просто не обращали других, чтобы им подобных не становилось больше, и никто не разуверился в их божественности. Но вот, похоже, только один Амон перестал держать эту маску незыблемости и вечности, потому что что-то очень глубоко и сильно беспокоило его. Деметрий пока ещё не разобрался, что именно. Но, в любом случае, каким бы высокомерным ни был Амон, Деметрий старался никогда не забывать о своем месте, и чем неповиновение может закончиться для него. Деметрий не знал об этом, но эти слежки, наказания, состояние постоянной жажды, мутнящей сознание, и преследование мнимых богов продолжались почти сто лет. Они продолжались до тех пор, пока он не наткнулся на след вечных, которых он в Египте никогда прежде не видел, потому что не знал и не мог знать, что существуют другие сехмет.

***

Деметрий, конечно, выследил эту незнакомую пару, которая выглядела и пахла как вечные прежде, чем они успели добраться до Фив — Амон велел ему всегда очень тщательно следить за территорией, иначе бы Деметрий не получил своей порции крови. Они были очень бледными, совсем не такими, какими Деметрий привык видеть местных "богов". Эта пара держалась очень близко друг другу, они ни разу не пролили кровь на виду и, что самое странное, избегали показываться на солнце. По их тесно пересекающимся следам и запахам, Деметрий решил, что они были любовниками. Хотя, по его мнению, общались они друг с другом слишком уж неприкрыто и нежно. Кеби, например, было запрещено подходить к Амону, пока он сам ее не позовет. Они не знали языка и говорили только на торговом наречии, что несколько опустило их в глазах Деметрия. Он осуждал их неподготовленность: как можно было соваться на чужую территорию, не различая местного говора и речи? Это было глупо. Но несмотря на это, что-то в том, как они между собою говорили, отзывалось в мертвом теле Деметрия знакомой болезненностью. Эта чужеземная пара пришла в храм Амона-Ра, чтобы поговорить с его хозяином. Куда же еще могло их принести, злобно думал Деметрий, не представляя, как сейчас он доложит об этом Амону. Деметрий не мог сейчас его тревожить. Амон был занят получением жертвоприношений в свою честь, что значило, что он занимался поглощением крови и пользовался Кеби. Это был процесс, во время которого ни ему, ни кому бы то ни было ещё не было разрешено его беспокоить. Именно это он и сообщил этой странной паре, когда они вошли под тень храма, и предупредил их, что им придется подождать. — Сколько? — спросила девчонка. Её волосы были темными и длинными. Эти волнистые локоны замечательно переливались бы на солнце, и Амон непременно приказал бы притащить подобное существо ему в наложницы, если бы она была смертной. И даже в облике вечной — Деметрий сомневался, что что-то помешало бы Амону сделать это, если бы он того захотел. Деметрий сказал ей, что Амон освободится через шесть дней. Мужчина рядом с ней, выше и её, и Деметрия, с собранными в низкий узел волосами, вдруг сказал, что говор Деметрия ему знаком. Они предложили ему продолжить беседу на его родном языке, если он его помнит. Это застало Деметрия врасплох. Их предложение было нелогичным. Он продолжил говорить с ними на торговом языке, проигнорировав их. Ему совсем не понравилась жалость, проскользившая во взгляде этой незнакомой девчонки. Она представилась, сказав, что её зовут Дидим. За внутренними стенами храма эхом слышались неописуемые звуки, приглушенные плотно закрытой дверью, и девочка спросила, часто ли здесь происходят подобные вещи.  Деметрий ответил, что это зависит от заполненности луны. Конечно, ароматы крови просачивались сквозь дверные щели. Эта странная парочка уже имела представление, что там происходит. Деметрий сглотнул, чувствуя как в его горле всё скребется, точно трескаются пересушенные скалы. Его язык был твердым и неповоротливым, с привкусом отслоившейся старой слюны в его рту. Дидим заглянула в его глаза и спросила, когда он пил в последний раз. Деметрий сказал, что это было пятнадцать дней назад. Глядя на её сочувствующее лицо, он вдруг по какой-то неведомой причине испытал необъяснимый укол случайной радости, который исчез так же быстро, как и появился. Деметрий нахмурился, пытаясь найти в чертах девчонки следы обмана. — Это Маркус, — представила девчонка этого высокого бледного вечного, что стоял так близко к ней. Дидим объяснила, что они пришли к ним с миром, и им нужно обсудить с его наставником вопросы, касающиеся вида жизни и существования бессмертных на Юге. Она сказала, что они собирают клан заинтересованных "бессмертных", чтобы скрыть и спрятать их существование от мира людей. Она сказала, что их клан считает, что было бы разумнее, если бы "бессмертные" не совершали таких откровенных кровопролитий и не обращали новых так беспорядочно, потому как им тяжело было разобраться с особенностями такой жизни самостоятельно. Дидим сказала, что их клан ищет сочувствующих их делу и намерениям "бессмертных" по всему миру. — Смертных людей очень много, и они, равно или поздно, смогут разобраться и дать нам отпор, в то время как нам вовсе не обязательно использовать такое непомерное количество крови и тратить ее впустую. Ни к чему искать вражды, когда и та и другая стороны могут сосуществовать в мире. Деметрий был готов расхохотаться прямо там. Смертный человек против вечного? Он на личном опыте смог убедиться, что такое было бы невозможно. Как могут смертные даже думать о том, чтобы попытаться сравниться с тем, что представляет собой Амон прямо за этой дверью? Кто может быть на это способен? Амон обладает таким влиянием и богатством, таким количеством рабов, что всего этого хватает чтобы держать в страхе не только Фивы, но и самого фараона. Эта ненормальная парочка с их сочувствующими взглядами, этими нежными соприкосновениями их рук, пока они стоят тут, перед ним, вызывали в Деметрии отторжение и странную зависть. Кто они, чтобы говорить о таких вещах? Деметрий посчитал из самыми настоящими глупцами. Он не мог смотреть на эту девчонку. В её присутствии ему было странно испытывать что-то кроме ненависти и привычного желания жажды крови, туманившей его разум. — Всё не обязательно должно быть так, — мягко сказал ему Маркус, имея ввиду то ли дверь, за которой находился Амон, то ли же самого Деметрия. Деметрий ничего им на это не ответил. Он сказал им, что Амона им придется подождать. — Мы подождем еще одну ночь и день, — предупредил Маркус, — после чего мы уйдем. Тогда нам придется сообщить нашему клану, что ни один из египетских бессмертных не высказал желания сотрудничать. Клан, задумался Деметрий. Как много их существует вне Египта? — Так будет лучше для всех, — согласился он, несмотря на свои раздумья. Дидим, прежде чем уйти, посмотрела на него с сомнением. Прошел день. Прошла ночь. Деметрий не покинул своего поста в храме Амона-Ра и на следующее утро, когда туда вернулись Маркус и раздраженная по какой-то причине девчонка. Дидим спросила у Деметрия, не закончил ли Амон, чтобы выслушать их. — Нет, не закончил, — сказал ей Деметрий. Дидим спросила, выпил ли Деметрий кровь за то время, что они с Маркусом отсутствовали. — Нет, — по-прежнему был его отрицательный ответ. Дидим почему-то посмотрела на него с яростью. А потом, не обращая внимания на попытку Маркуса остановить её, она неожиданно прорвалась мимо Деметрия, оттолкнув его в сторону, и отворила двери в закрытый зал храма, где всё ещё занимался своими наслаждениями Амон. О, Деметрий вскоре собирался очень, очень сильно пожалеть об этом. Она оттолкнула его с такой легкостью. Почему, злился Деметрий, то ли на нее, то ли на себя самого. Глядя, как эти двое проходят в двери наверху широких ступеней, Деметрий, заставив свои ноги двигаться, поднялся вслед за ними. За огромными, тяжелыми створками им открылся зал с высоченными потолками, для возведения которых, насколько знал Деметрий, потребовались жизни не одной сотни рабов. По центру зала, в его глубине, куда вниз уводили широкие ступени, в огромной каменной купели, до краев наполненной кровью, лежал Амон, вместе с Кеби и другими человеческими наложницами, живыми и мертвыми. Десятки трупов истекали кровью, разбросанные по периметру кровавого бассейна, которых Деметрию, наверняка, хватило бы на всю его вечную жизнь. Запах крови, стоявший здесь, конечно, был невыносимым. Он сводил Деметрия с ума. Дидим, настоящая дура, с нежнейшей из улыбок сразу же очень извинилась, что прервала такое роскошное пиршество. Амон, едва обратив внимание на это вторжение, сначала ничего им не сказал. Деметрий до последнего надеялся, что он их по какой-то причине не заметил. Амон даже не потрудился снять с себя Кеби, не позволяя ей останавливаться. А потом он посмотрел на Деметрия. — Месяц в песках, Деметрий, — сказал он ни грубо, не весело. Именно тем тоном, после которого Деметрий обычно заливал весь храм криками. — Скорпионы будут рады снова оказаться в твоей компании. Деметрий, сглатывая негодование и дрожь, послушно кивнул ему в ответ. Он не посмел обратить внимания на удивленные взгляды ворвавшихся внутрь чужеземцев. Это была их вина, в конце концов. Но Деметрий и сам был виноват, что позволил им войти, и собирался заплатить за это. — Очень сожалею прерывать, — снова обратилась к Амону Дидим, — но у меня к вам очень срочное дело с посланием от моего брата Аро, главы недавно образованного клана из Мекен. Есть несколько важных вещей, которые нам очень стоит обсудить. Ее дипломатичный тон, конечно, никак не вязался с происходящей в зале храма кровавой оргией. — Выйди, Деметрий, — отдал Амон ему небрежный приказ, но Деметрий знал, сколько ярости было за этими словами.  Деметрий тут же развернулся, чтобы покинуть зал, но Дидим, глупая дура, возразила: — О, в этом совершенно нет никакой необходимости! Наш клан рад говорить со всеми бессмертными, которые могут и хотят нас слышать. Амон взглянул на девчонку с жестким презрением. Это заставило вечного рядом с ней заметно напрячься. — Не чужачке распоряжаться послушниками в моем храме, — прорычал он, и все равно сказал Деметрию покинуть зал. Деметрий знал этот взгляд. Ему, так или иначе, придется справиться с его последствиями позже, когда эти двое уйдут или же будут убиты, как бы ему не были любопытны намерения этой безумной девчонки, спорившей с Амоном. — Как жаль, — Деметрию показалось, или он правда услышал издевку в ее тоне? — Тогда я боюсь, что нам вовсе не о чем говорить. Клан Аро из Мекен не имеет дел с бессмертными, посягающих на право других себе подобных. У Деметрия сложилось впечатление, что она не рассчитывала на долгую беседу с самого начала. — Какое разочарование. Ведь нам так хотелось послушать, что скажет такая неразумная мелочь, как ты, — все так же спокойно произнес Амон, но всё же, жестко ссадил с себя Кеби. Она отползла к другому края кровавого бассейна, напуганная. — Да и что ты можешь знать о правах раба? — Этот бессмертный — твой раб? — осведомилась Дидим. Она с виду, была очень поражена. Деметрий настойчиво проигнорировал взгляд, которым одарил его тот второй вечный, Маркус. — Так и есть, — удостоил ее ответом Амон с насмешкой. — Это правда?—  спросила Дидим. Эта ненормальная, кажется, обращалась к Деметрию. Деметрий не смел посмотреть на нее. Ему даже находиться здесь было запрещено. — Что же, — сказала она в конце концов, презрительным взглядом окидывая жертвенный зал Амона. — В таком случае, мы уходим. Прямо сейчас. Амон посмеялся над ними. Он сказал, что им не следовало сюда приходить. Деметрий собрался выйти вслед за ними, чтобы точно проводить их за двери храма, но Амон остановил его. Деметрий смотрел, как за уходящими спинами Дидим и Маркуса захлопываются двери. — За такое отвратительное поведение, мой мальчик, мне следует дать тебе не месяц без людской крови, —  заговорил Амон, — а десять лет, чтобы ты понял, кого тебе следует слушать, а кого гнать прочь. Ленивым движением он облизал собственный мизинец, искупанный в крови, прежде чем, наконец, посмотреть глазами на Деметрия: — Ты проследишь за этими самозванцами до тех пор, пока они не покинут мою территорию, а если они задержатся в Фивах еще хотя бы на день, то ты избавишься от них. Тебе ясно? Деметрию было всё предельно ясно. Когда он покинул храмовые покои Амона, то у самого выхода он обнаружил, что Маркус и Дидим ещё не ушли. Они стояли, как будто ожидали чего-то. Дидим была заметно раздраженной и не смотрела на него, но когда Деметрий приблизился, Маркус одарил его этим сочувствующим взглядом, который ему не нравился. — Как ты оказался здесь, Деметрий? — задал он вопрос.  Деметрий не торопился с ответом. Это была не слишком простая история, чтобы даже задуматься о том, чтобы вывалить её на этих незнакомцев, хотя всё это было уже неважно. Деметрию казалось, что он был в Египте всегда. Дидим повернулась к нему, когда он ничего не сказал. Она заговорила с ним на языке, который был Деметрию знаком: — То, что мы с моим братом собираемся построить, — сказала она, — Там не будет места этому, — бросила она, как будто оскорбленная, с неприязнью обводя взглядом храм с пола до потолка. — Мы не сильно надеялись, что наша попытка договориться о сотрудничестве с египетскими кланами станет успешной. Хотя мы обязаны были попытаться, — продолжил Маркус, нежно сжимая девичью руку Дидим. — Но мы не можем пройти мимо зверств и мучений, через которые проходит наш сородич. Если ты действительно хочешь уйти, Деметрий, если ты хочешь избавиться от этого, то мы будем рады пригласить тебя с собой. Они сказали, что будут ждать его за городом до полуночи, если он все же решится покинуть Амона и присоединиться к ним. А потом они ушли, печальные, по какой-то причине. Деметрий ни разу не видел вечных печальными. Это смешно, думал он. Им не было никакой необходимости говорить ему, что они будут его ожидать. Он бы и так нашел их. Из какого совершенного мира они прибыли сюда? Они были полностью ненормальны. Всё это, должно быть, существует только в их глупых головах. Эта парочка наивных идиотов своим комментарием только облегчила ему задачу, несмотря на то, что если бы даже они молча ушли отсюда, он бы и так увидел, куда именно они направились. Это было бы слишком легко. Это было бы скучно. Но Деметрий тут же вспомнил о том, что ждет его, после того как он вернется в храм. Он надеялся, что эти двое будут ошиваться возле Фив как можно дольше, чтобы он, в свою очередь, тоже вернулся в храм к Амону не так скоро. Они, как пара самых предсказуемых существ на свете, действительно ждали его у северного края Фив, на плоской крыше одного из заброшенных бедняковых домов, в которые Деметрий нередко затаскивал своих жертв. Они стояли, завернутые в льняные плащи, едва отличимые от песчаного камня дома. Капюшоны наполовину скрывали их лица, а фигуры их, одна высокая, другая до смешного низкая, совсем не шевелились. — Вам даже в голову не пришло спрятаться? — непринуждённо поинтересовался Деметрий. Одним прыжком он преодолел расстояние с земли до крыши. Деметрий встал почти у самого края расслабленно, всем видом показывая им, на чьей территории они находятся. Чтобы они знали, кому тут в ближайшее время может не поздоровиться. Маленькая девчонка бесстрашно откинула капюшон, открывая свое юное, хмурое лицо. — От кого? — спросила она. Деметрий усмехнулся. — Ну, это не я нахожусь на чужой территории, где мне не рады. И это не я вломился в храм во время проведения ритуала, что делать строго запрещено, — пояснил он для неё, наклонив в бок свою взъерошенную голову. — Так почему вы не прячетесь? Или вы думаете, что Амон смиренно будет ожидать, покуда вы не соизволите покинуть город? На вашем месте, я бы уже пятками сверкал. — И всё же ты здесь, — заметила Дидим. — Не ушел, хотя оковами тебя никто не держит. Деметрий нахмурился, её тон звучал непозволительно укоризненно. — Да и от кого нам прятаться? — продолжила она, бросив мимолётный взгляд на молчаливого Маркуса. — От тебя что ли? Деметрий почувствовал себя оскорбленным, хотя не позволил своему лицу исказиться. — Вы должны уйти, — сказал он, давая им понять, что больше возражений он терпеть не собирается. — Но тебя послали убить нас, не так ли? — поинтересовалась Дидим, как будто напрашиваясь на противостояние. Маркус легко и невесомо положил руку на ее плечо. Деметрий стиснул зубы. — Мне придется это сделать, — сказал он. — Если вы не выполните наши требования. Девчонка фыркнула. — Ты слышишь его, Маркус? Их требования. Что-то не похоже, что все вы представляете угрозу. Уж точно не этот твой Амон-Ра. Деметрий не выдержал и скривился от её тупости. Кончено, уж она то точно не может знать, какие вещи он вытворил по его прихоти. Чего он натерпелся, за все время пребывания в этом мерзком храме. За всё это время, что он пробыл на этой проклятой земле. Целый месяц в пустыне всё ещё ждал его. Он уже мог представить себе, как роется в песках, вытаскивая отвратительных грызунов, чтобы те не дали ему умереть от жажды. Дидим сощурила глаза, взглянув на него со странной проницательностью: — О, я знаю о чем ты думал. Ты ведь должно быть решил, что мы пришли на чужую землю неподготовленными, не так ли? Думаешь, что мы просто пришли сюда, в надежде мило побеседовать, рассчитывая, что все сразу послушают нас? Потому что это не так. Почти с самого начала мы были убеждены, что никто нас здесь слушать не станет, пока не приблизились к вашему храму. Ты ведь здесь тоже не местный, Деметрий, разве нет? Она рассказала ему, что прийдя сюда, они с Маркусом действительно обнаружили одну странность, которую не думали увидеть. Они нашли подозрительным то, что по всей территории вдоль Нила им не довелось встретить ни одного бессмертного, который обитал бы вне храма, к которому он привязан. — Как и твой Амон-Ра, — говорила она, — все они сидят на горах кровавых трупов и наслаждаются собственной жестокостью изо всех сил. Но их так трясет от страха, что больше они не выходят на охоту, смертные сами приносят им дары в виде своих жизней, но Амон зашел куда дальше — он еще и заполучил для себя бессмертных рабов, но для чего? Деметрий тешился над её очевидными рассуждениями. Какой должно быть умной она себя считает, что разобралась с тем, что Деметрий понял еще десятилетия назад — все они просто были слишком жадными, чтобы делиться богатством добычи с возможными конкурентами. Но чтобы чего-то бояться? Только один Амон время от времени проявлял подобные наклонности. — И что же? — поинтересовался он, закатывая глаза к луне и не особо горя желанием выслушивать ее уникальную догадку. — Они боятся смерти, — сказала Дидим. Деметрий перевел на неё взгляд. Ну конечно. Это опять была их ненормальная мысль о том, что людишки смогут одолеть вечных? Что за чушь. — Это вздор, — усмехнулся Деметрий. — Вечных смертным людям не убить. Это мы уже проходили, — бросил он. — О, для этого действительно ещё слишком рано, — сказала Дидим. — Но я говорю о других бессмертных, которых за морем в десятки раз больше, и число их увеличивается с каждым годом, по сравнению с тем, что происходит здесь. Ваши бессмертные застыли и сидят на месте, пока кланы на севере растут и ширятся, в то время как твой Амон-Ра держит тебя на грани изнеможения, чтобы ты даже думать не смел противостоять ему. Как думаешь, сколько он так протянет, когда бессмертные с севера хлынут на юг в поисках пропитания среди нации людей, которая размножаются с немыслимой скоростью? Как долго смертные продолжат верить, когда бессмертные будут убивать их по городам без разбора, в то время как ваши боги будут сидеть в своих храмах, прячась? Смертные, рано или поздно, поумнеют, разрушат храмы, а все твои боги будут метаться по улицам в поисках пропитания и гибнуть от рук более сильных и опытных бессмертных. Как тебе такой расклад?    Деметрий злился на нее за то, что она читала ему эту лекцию. Он действительно не понимал, зачем ему это нужно. Это были не его храмы. Срать Деметрий хотел и на богов и на их храмы. И все же эти доводы нельзя было назвать нелогичными, только если она не врала о ситуации, которая происходила у них в том месте, откуда они пришли. — Откуда мне знать, что ты не врешь? Что вас там так много? Зачем же вы, в таком случае, пришли сюда договариваться со "слабыми" бессмертными, как ты говоришь? Дидим закатила глаза, и Деметрию захотелось ее прихлопнуть. — Ты совсем нас не слушал? Если мы хотим избежать масштабных кровопролитий как с людьми, так и между собой, нам нужно перестать демонстрировать угрозу, которую мы представляем, так явно. Если хотя бы ваши "боги" перестанут толпами пожирать людей, смертные будут почитать ваши храмы ещё очень долго. Если все хотя бы попытаются скрыть свое существование от смертных, будут контролировать себя, то никакой борьбы за территории может и вовсе не случиться. Она сказала, что местным "богам" не придется опасаться за собственную божественность, и они смогут вернуться к обычной охоте и жить ещё очень долго. Деметрий бы посмотрел на этих двоих, как они вежливо просят Амона отказаться от рек крови, которыми он питался. Ах, да, подумал Деметрий. Он же наблюдал за этой бесполезной просьбой, которая ни к чему не привела, всего час назад. — Мы хотим предотвратить возможную угрозу и вред, который мы можем нанести друг другу, только из всего, — добавила она уже более миролюбиво. — Жестокость может стать нашим концом, но никак не принципом вечного существования. Мир во всем мире, ухмылялся Деметрий, ничего не сказав ей в ответ. Прославленный альтруизм. Эти идиоты совершенно не понимают и не знают, как устроен мир. Он подумал, что это прекрасно. Он был очень рад, что у этих вечных была целая куча времени, чтобы философствовать, в то время как он был вынужден бороться за свою жизнь каждый день этого ужасного существования, которое он вел. Деметрий был голоден, он не пил никакой крови уже более пятнадцати дней, он совсем не хотел стоять здесь и выслушивать чушь, которую они вложили в свои головы, пока он умирал от жажды и мог думать только о том, что в ближайший месяц он не выпьет ничего существенного. Он будет целыми днями валяться на песке, вслушиваясь в вибрации лапок крохотных животных, роящихся под его поверхностью. Деметрий так хотел, чтобы все это быстрее кончилось. Покончить с этими идиотами, потом доложить обо всем Амону, а потом отправиться в пустыню. Чем раньше он начнет, тем быстрее закончит. Так всегда было проще. Он видел, как Дидим смотрит на него, явно собираясь добавить к своей просветительской речи что-то еще, но больше не мог ее ясно слышать. Его руки дрожали, а в глазах мутнело, и облачная темнота ночи вовсе не была тому причиной. Это был недостаток крови. Деметрий злился на них, что они так задерживали его. Он хотел избавиться от них, убить их, прямо сейчас, чтобы они перестали делать его жизнь еще более невыносимой. Кровь. Как давно он не видел ее. — Маркус, нам нужно дать ему выпить. Срочно, — услышал он ее приглушенный девичий голос, едва разборчивый, как будто издалека, хотя никто из них никуда не уходил. Но Деметрий, внезапно, сорвался с места. Его нога совершила шаг, а руки потянулись к шее этой девчонки, казавшейся хрупкой. Его руки так жаждали переломить ее. Но не успев дотянуться, он тут же он оказался отброшенным прочь. Размашистое движение руки этого высокого вечного сбило Деметрия с ног, и он, перевернувшись, полетел с крыши вниз. Его челюсть звенела от удара, он потерял ориентацию. Удар этого Маркуса оказался слишком сильным, силнее, чем когда его бил Амон. Едва сумев подняться с земли, будучи отброшенным вниз, в безлюдную ночную улицу, Деметрий снова почувствовал себя ничтожеством.  Они, разумеется, прыгнули за ним. Деметрий едва мог подняться, пропуская зыбкий песок сквозь пальцы: он был слаб, всегда слишком слаб, чтобы противостоять им. Как Амон мог ожидать, что он прикончит их? Силуэт Маркуса, что навис над ним, как черная тень, как и Амон когда-то, был слишком громоздким для противостояния Деметрия и его обескровленного тела. На мгновение Деметрий задумался о том, а не должен ли он принять, наконец, свое поражение, и встретить смерть? Он закрыл глаза, когда Маркус, в плаще, потянул к нему свою длинную руку. И пока Деметрий сжимался и видел за своими плотно закрытыми веками темноту, к его удивлению, смерть так и не наступила. Как не пришла и боль. Вместо этого он почувствовал манящий, такой теплый и сладкий, тягучий запах крови, что пролилась так близко. Его горло судорожно сжалось, пока он пытался справиться с этим горящим, голодным ощущением, от которого страдала каждая частичка его твердого тела. Поблекшие глаза раскрылись сами собой, ведомые в поисках живительной субстанции. Жесткие пальцы Маркуса поддерживали его за шею, помогая. Дидим, склонившись перед ним на коленях, с едва заметным напряжением в красных глазах протягивала ему труп мужчины, чья шея была переломана. Доспех на мертвом теле сверкал оттенками армейской формы фараоновской охраны. Не в силах больше выдержать и секунды рядом с таким ярким ароматом, обещавшим облегчение, Деметрий, дрожа всем телом, потянулся к передавленной шее убитого для него человека. Он пил. Пил и пил. Много, пока Дидим вдруг не забрала у него тело, что он уже готов был встретить с протестом, но через мгновение она вернулась, предлагая ему еще одно. Деметрий потянулся к нему руками, крепко впиваясь в еще теплую плоть, все еще опасаясь, что и это могут у него отнять. Маркус и Дидим, над ним, обменялись тревожными взглядами. Глотая кровь, Деметрий ощущал, как все его тело находится в каменном напряжении в ожидании применения силы или наказания. Такие подарки никогда не предоставлялись просто так. За них всегда нужно было платить. А Дидим сказала ему, чтобы он не торопился. Она сказала ему не делать глотки слишком большими, чтобы насыщение происходило равномерно. Она сказала ему, что они дадут ему столько крови, пока он не почувствует себя достаточно сытым. Пока с каждым выпитым глотком замутненное сознание начинало проясняться, он, не смея вытаскивать зубы из мертвого тела, думал, что такие вещи не происходят. Никто просто так не приходит тебе помочь, просто потому что ты голоден. Так не должно быть, думал он. Когда он поднял на Дидим взгляд уже заполнившихся красным глаз, она вдруг широко улыбнулась ему, как будто обнаружила перед собой какое-то очень редкое сокровище. Все тело Деметрия, в тот же миг, заволокло необъяснимое ощущение ответной радости. — Ты одаренный, — сказала она, не то утверждая, не то задавая вопрос. Деметрий не знал, что это значит. Его голова покоилась в руках Маркуса, пока челюсти были сжаты вокруг мертвой шеи еще одного тела, которое они принесли ему. Дидим, все так же сидя перед ним, объяснила, что им показалось странным то, как быстро он обнаружил их. Обычно бессмертным требовалось некоторое время, чтобы проверить все запахи и двигаться четко по следу, оставленному целью, а Деметрий же нашел направление, как будто точно знал, где именно они находятся. Хотя перед этим, из опасений, как она сказала, они нарочно дали ему ложный след, и сказали, что будут ждать его у переправы через Нил, а никак не там, где он их обнаружил. Они двигались, путая следы, чтобы заранее понять его намерения, но из-за его прямого рывка у них совсем не хватило на это времени. Мысли в голове Деметрия, должно быть, были слишком запутаны, когда он говорил с ними в последний раз. Он действительно не услышал или ничего не запомнил про сказанную ими переправу. Деметрий действительно мог видеть дальше и больше, чем это, наверняка, предполагалось. Даже отсюда он мог ощущать расположение знакомых тел Амона и Кеби, что были от него на другом конце города. И теперь Дидим говорила ему, что, похоже, никто из них больше не умел этого делать. Именно так Деметрий выслеживал и наблюдал за возможным приближением прочих вечных, которые были разбросаны по Египту на почтительных  друг от друга расстояниях. Эта новая информация заставила Деметрия почувствовать себя неуверенно. Действительно ли он один был таким, способным на это? — Не думаю, что Амон-Ра действительно планировал это, когда обращал тебя, откуда он мог знать? Но, должно быть, он быстро понял, какой ты исключительный и как ему с тобой повезло, раз он позволял тебе оставаться в живых так долго. Деметрий отреагировал на предположение Дидим с сомнением. Он действительно не думал, что Амон считал его кем-то особенным. Он был только лишь раб и собственность, и ни о чем другом просто не могло быть и речи. Но тот факт, что Амон действительно обратил его, а не убил насовсем, и оставил подле себя, давно взывал у Деметрия вопросы. — Ты очень похож на нас, — заговорил Маркус над ним, и Деметрий поднял взгляд к его острому подбородку. Его голос был странно успокаивающим, и как Деметрий не привык пребывать в постоянном напряжении, сейчас, находясь между этими двумя такими странными вечными, он не мог не расслабиться, хотя бы немного. — Мы тоже владеем даром, — продолжил он говорить, — и ты, как и мы, одарен. Дидим способна дарить окружающим счастье, — объяснил Маркус, с нежностью взглянув на девушку, — в то время как мне позволено видеть нити взаимоотношений между людьми. Именно поэтому мы приняли решение задержаться здесь. Еще нигде мне не приходилось видеть такую застарелую нить угнетения. Именно по ней мы и нашли тебя. Деметрий не знал, что должен сказать на это. Этого не может быть, думал он. Такие вещи не происходят. Никто не ищет, никто не приходит только потому, что где-то есть кто-то, кто нуждается в помощи. Это звучит как сказка: кто-то пришел и принес подарок. В настоящем мире такое никогда не происходит взаправду. И вот они сидят здесь, пред ним, и поют его кровью, потому что ему больно и он так в этом нуждается. Они смотрят на него без злобы и тайных мыслей, рассказывают ему о том, что он особенный, а не просто раб, пробывший в неволе больше времени, чем он был способен сосчитать. Потому что все это время он был рабским заложником не только телом, но и в собственной голове. Всё, что может сделать Деметрий — это замереть. Его мозг словно отключается, потому что в голове не возникает больше ни одной мысли. Пока его голова пустеет, кровь внутри него, только что выпитая, начинает странно пульсировать, вместе со скопившимися в его желудке излишками, так сильно, будто вот-вот поднимается обратно и выпрыгнет изо рта. Деметрий дышал так тяжело, плотно закрыв рот и широко раскрыв глаза. — Тебя лишали пропитания и удерживали в неведении, заставляя думать, что ты слаб, — вдумчиво проговорила Дидим, и Деметрий больше не мог слышать ничего, кроме ее спокойного голоса. — Человеческая кровь дает тебе силу, если ее пить достаточно, и ни одно существо на свете не будет способно удержать тебя, когда ты не будешь так сильно ограничен. Все, что бы тебе не сказал Амон-Ра — все это ложь. Ты можешь, и ты должен поверить в это и проверить самостоятельно, — сказала она. — У тебя есть выбор, — продолжил Маркус, поддерживая Дидим. — Ты можешь вновь попытаться убить нас, и возвратиться к той жизни, которая у тебя есть сейчас, и продолжить существовать, как будто нас и не было, — проговорил он со всей серьезностью своих слов. — Или, ты можешь позволить нам помочь тебе уйти от Амона-Ра, после чего ты будешь волен идти туда, куда захочешь. Маркус и Дидим спокойно смотрели на Деметрия сверху вниз, и впервые в таком положении он не чувствовал себя прижатым или лишенным. Это чувство было таким странным и незнакомым для осознания, но таким вкусным, что Деметрий не знал, сможет ли он устоять. Взгляд его повернулся в сторону едва движущихся следов присутствия Амона и Кеби в храме вдалеке. Деметрий не смел ни моргать, ни дышать, принимая решение. Когда он, после этого, вновь посмотрел на Дидим, то она улыбнулась ему самой счастливой улыбкой, которую только видел мир. — Надеюсь, ваши милые сердца не будут погребены под землю, — едва различимо проговорил Деметрий, как будто опасаясь , что кто-то ещё может его услышать.