Bloodflood

Говоря о погоне, они действительно побежали. Плотно захлопнув дверь квартиры на чердаке, они поднялись ещё на этаж выше, к выходу на крышу, где над городом небо уже полностью стемнело, выпустив наружу крохотные огоньки звезд. Снизу, с улиц, слышались вечерняя музыка и смех, сопровождаемые жёлтым светом гирлянд и огней, в то время как четверо вампиров едва слышно бежали по черепице крыш в поисках скорого убийства. Им нужно было покончить с зарвавшимся одиночкой, который нашел труп, осушил его, когда он был еще свеж, и оставил всё так, как было, рассчитывая, что никто ничего не заподозрит. По собственному невежеству он угодил в ловушку, расставленную как раз для таких вампиров, как он, а потом ушел, оставив след своих зубов и посчитав, что внешней картины и так было достаточно, чтобы никто не обратил внимание на его дополнительное вторжение. Бедолага не знал, куда он влез, и теперь собирался расстаться со своей бессмертной жизнью. Вампир этот, конечно, оказался обычным, ничем не примечательным бродягой, который очутился в самой гуще событий, что никак не умоляло его глупости, когда он решил сунуться, чтобы поохотиться в Италии. Учитывая происходящее, это вполне себе объясняло, почему в стране случился такой ненормальный приток вампиров. Деметрий не уставал удивляться тупости этого одиночки и до, и после того как он открутил ему голову. Они нагнали его в подворотне современного жилого района, жажда крови напрочь перекрыла способность этого вампира мыслить рационально и логически, раз он не убрался после содеянного от территории Вольтури как можно дальше. Джейн была зла и пугающе молчалива, когда наблюдала за тем, как на мусорной свалке за городом горит его каменное обезглавленное тело. Алек, глядя на ее тревожное настроение, единственный осмелился привлечь ее внимание и сказать, что если они хотят нагнать Себастьяна прежде, чем ситуация начнет ухудшаться, им следует вернуться к поискам как можно скорее. Деметрий, в отличие от всеобщей настороженности, пребывал в радостном восторге и предвкушал скорую погоню. За машиной они не вернулись — вампирский шаг обещал быть во множество раз быстрее, особенно по пересеченной местности. Амели, глядя на свои ноги, относилась к этой мысли с сомнением. Их путь лежал через пологие засеянные поля и зеленые холмы, вдоль железнодорожных путей. Пересечения автомобильных дорог были не слишком оживленными и местами тёмными ввиду отсутствия уличного освещения при скромных маленьких поселениях, что лежали между более крупными городами, которые простирались всё дальше на север. Направление, по которому они двигались, вело их по едва заметному следу беглого Себастьяна, чей запах по какой-то причине напоминал Амели аромат травы, иссушенной жаром горячих солнечных лучей. Сама бы она ни за что не придала значения такому тонкому запаху, он легко смешивался и терялся на фоне других ароматов зелени и природы. Деметрий, как и прежде, двигался впереди и возглавлял их небольшую группу. Он бежал как завороженный, как будто ничего больше не существовало кроме этой гонки и его преследуемой цели. Сумку с больничной кровью, которую они раздобыли не самым приятным образом, он благополучно скинул на Алека, который всё так же пребывал замыкающим их четверки, и то и дело подгонял пытающуюся не отставать Амели. Амели, совсем не привыкшая к такому темпу, изо всех сил старалась держаться наравне с древними вампирами, хотя её ноги всю дорогу норовили запутаться, и она, ненарочно, то толкала себя в сторону, смещаясь от заданного направления, то слишком сильно вдавливала стопы в почву, путая ускорение и легкость с давящим усилием и спотыкалась. Чувствуя себя на редкость неуклюжей, она не могла ни на что обращать внимания, кроме местами слишком быстрого, местами беспорядочного движения своих ног, что были сбиты с толку новоприбывшей от крови силы и непривычностью быстрой погони. Она бросила следить за тем, чтобы ее очередные новые туфли не разлетелись от силы и скорости почти сразу, как только они покинули окрестности Ареццо. Алек позади негромким и спокойным голосом напоминал ей, чтобы Амели не смещалась левее с каждым шагом, а в ответ она умирала от смущения и негодования за собственное тело. Ночная растительность вокруг сливалась в единое темно-зелёное полотно и мягкий нескончаемый травяной ковер под ногами, но у Амели не было совсем никакой возможности обращать много внимания на окружение из-за опасений сбиться. Джейн перед ней, которая тоже не казалась слишком быстрой бегуньей, была сосредоточена и следовала прямо по пятам вампирского ищейки впереди. Алек, не спускавший взгляда с неуверенного бега Амели, поравнялся с ней, слева от ее, сравниваясь с ее скоростью. Она, не долго думая, подстроилась под его ритмичный шаг, который, после чего, ей сразу же сделалось держать в разы легче. Когда Алек, видимо, убедился, что Амели больше не намеревается споткнуться, чтобы расшибиться и затормозить погоню, он бросил быстрый, внимательный взгляд на усеянное звездами ночное небо. — Флоренция? — задал он вопрос, направленный бегущему впереди Деметрию. Тот издал в ответ утверждающий звук, соглашаясь с его предположением. Джейн зашипела в раздраженном разочаровании. Город, о котором они говорили, через несколько минут темным силуэтом начал вырисовываться на звездной линии горизонта, сопровождаемый небольшими бликами ночных огней. Скорость, с которой они приближались к нему, завораживала — Амели не помнила, что бы когда-нибудь ей доводилось бежать так быстро. Все громче становился шум реки, служившей границей города с южной его стороны. — План? — услышала она голос Деметрия спереди, который звучал так, как будто он вовсе не чувствовал скорости. — Мы должны поймать его, пока он еще в городе, — негромко решила Джейн, звук ее голоса сливался с шелестом воздуха, который они рассекали своими каменными телами. — Если он, конечно, не успел натворить дел, — поделился сомнением Деметрий. — Будем надеяться, что нет. У нас нет времени прибирать за ним, но если все так и будет, то придётся, — сказала девочка-вампир. — И новорожденная, никакой крови в городе, — обратилась она к Амели, чуть повернув голову в сторону. — Я поняла, — отозвалась Амели. — Не вздумай от меня отходить, — предупредил ее Алек, поправив сумку на плече. Его лицо сделалось жестким. — Если тебе понадобится кровь, то говори сразу. Флоренция — это не подземелья Вольтерры, где мы сможем удержать тебя и твой дар. Так что, никакой жажды, — сказал он. Амели тревожно сглотнула, кивая, и соглашаясь с его предостережением. Ей не нужно было одного неосторожного рывка к человеческой шее, чтобы выдать свою сущность. Было достаточно выпущенной из-под контроля жажды, чтобы ее воля потянулась к любому скоплению крови — человеческие тела были слишком хрупкими. Их кожа была для нее не толще пленки воздушного шарика, который с легкостью лопнул бы от кровяного давления, которое она могла бы себе подчинить, потеряв благоразумие. Амели не горела желанием проверять эту теорию. Ей становилось дурно, что такое может произойти, и она была бы тому причиной. Имели ли близнецы хотя бы каплю представления о том, что она испытала, и о чем она думала в Вольтерре сутки назад, когда чуть не выбежала наружу в поисках живой крови? Одновременно она надеялась и на положительный, и на отрицательный ответ. Такой огромный город станет для нее весомым испытанием, способна ли она сопротивляться жажде и держать под контролем свой дар, или нет. Очень быстро они приблизились к пригороду, Амели больше не могла об этом размышлять. Ей оставалось только взять себя под контроль и держаться поближе к крови, которую придержал для нее Алек. Они пересекли почти стоячую, вялотекущую реку Арно по торчащей из воды каменный плотине, что небольшим водопадом ускоряла течение. Со своей дикой скоростью бега они избегали открытых мест и мостов, что заставило их изрядно промочить ноги. Когда они добрались правого берега, то сразу же приняли решение подняться на крыши — полная туристов Флоренция местами бодрствовала даже ночью, а у них совершенно не было времени претворяться живыми и пересекать город с человеческой скоростью. — У меня нет для тебя обувного магазина, — раздраженно бросила Джейн Амели, когда заметила ее ступни на рыжей черепице, босые, уже в который раз. Амели виновато помялась, совсем не рассчитывая, что девочка-вампир обратит на это внимание прямо сейчас. Ее раздражение, конечно, было подтолкнуто тем, что Амели в очередной раз не держала себя в руках. Джейн, казалось, сейчас могла разозлить абсолютно любая вещь. Кровавые отголоски живых людей танцевали по чувствам Амели, как огромное стадо оленей. — Нам нужно решить, что именно мы будем делать, когда найдем его, — сказал Алек, когда стало понятно, что трое из четырех вампиров теряют способность мыслить в должной степени рационально. Джейн злилась, Амели подавляла жажду изо всех сил, а Деметрий в нетерпении топтался на месте, никого не слушая и желая продолжить погоню. — Себастьян может сбежать так же просто, как и в прошлый раз, если мы поймаем его в неудачном месте и будем неподготовлены, — выразил Алек опасение. — Ты был неподготовлен, потому что не взял с собой меня, — огрызнулся Деметрий. — Чем дольше мы тут стоим, тем больше вероятность, что он обнаружит наше присутствие раньше, чем мы его. — Мне нужно только увидеть белки его глаз, и он уже никуда не денется, — мрачно и с долей ненависти проговорила Джейн. — В прошлый раз у тебя ничего не вышло. Он знает о наших способностях и подготовлен. С его скоростью у нас нет права на ошибку, — спокойно напомнил ей Алек. Джейн явно разозлилась из-за слов брата, но не сказала, что он был не прав. — Я чувствую мертвую кровь, — вдруг поняла Амели. Три пары красных глаз обратились к ней. — Что? Прямо сейчас? — недоверчиво спросила Джейн. Полуспящая, полубодрствующая Флоренция выглядела для Амели, как громадное море красного тумана. Оно шевелилось, двигалось, и дышало, содрогаясь. Ощущение, ей знакомое, как от той кровавой пентаграммы на полу в квартире, было здесь едва ощутимым, но все же достаточно сильно отличалось от той массы живой крови, что пела ей. Оно лежало в этом море крови как мертвый груз, неподъемный. Совсем без движения. — Я почти уверена, что это пятно такое же, как кровавая звезда под трупом фанатика, — объяснила Амели. Она сомневалась, что где-то еще в городе просто так на воздухе были разлиты лужи трупной крови. Вампиры переглянулись, настороженные. Они все еще надеялись, что смогут схватить вампира без отвлечения на его пакости. — Ты уверена в этом? А Себастьян? — спросила Джейн. — Ты можешь видеть его так же, как видишь нас? Амели неуверенно покачала головой. — Слишком много крови вокруг, — сказала она, сглатывая. — Быть может, если мы подберемся к нему немного ближе, я смогу. — В этом нет смысла, — нетерпеливо возразил Деметрий. — Я и так его вижу. Но раз вы настаиваете, то предлагаю совместить приятное с полезным: двое из нас, включая меня, — ткнул он себя пальцем в грудь, — отправятся за вампиренышем прямо сейчас, а все остальные — указал он на Амели и Алека, — вытрут за ним его кровавую неожиданность, — рассудил он. — Отличный план? Полагаю, что да! Деметрию уж совсем не терпелось сорваться с места. — Опасно сталкиваться с ним только вдвоем. Он может уйти, — нахмурился Алек на него и сестру. — Тогда рекомендую вам прибраться поскорее, — предложил Деметрий. Бросив многозначительный взгляд на Джейн, он отвернулся от них, и, оттолкнувшись, соскочил с крыши, перепрыгивая через узкую улочку в сторону соседнего дома, как летучая мышь. Его силуэт быстро скрылся в темноте. Джейн посмотрела на них серьезно. — Даю вам десять минут. Дольше я его не удержу, — предупредила она. Потом она тоже развернулась и спрыгнула вслед за ним. Их шаги перестали быть слышны, как только они покинули крышу. — То, что мы разделились, может застать его врасплох, — пробормотал Алек, не слишком довольный подобным раскладом вещей. Он посмотрел на Амели, — Ты хорошо видишь след? Амели посмотрела в сторону центра города, и указала рукой на неопределенное скопление домов, где кровавое мертвое пятно казалось ей ощутимым лучше всего. — Он только один? — спросил Алек. — Кажется, да, — ответила Амели. Кровавое окружение города мешало ей сосредоточиться. — Пока не могу точно понять, как далеко. Я чувствую только сторону, в которой он находится. Эти новости не обрадовали его. — Тогда нужно торопиться. Идем. И постарайся не провалиться сквозь черепицу, — предупредил он ее. Амели не беспокоилась о том, что может куда-то провалиться, пока Алек не сказал ей об этом. Ей казалось, что сосредоточенность, которая разом охватила весь его темный силуэт в капюшоне, была практически осязаемой. Если она думала, что до этого Алек двигался очень быстро, то сильно ошибалась — через мгновение он уже не стоял рядом с ней, а тенью скользнул вперед, вдоль самого края крыши, откуда открывался удобный вид на улицу внизу. Удобный для Алека. Неудобный для Амели, пытающейся поспеть за ним и случайно не свалиться вниз. Как и за городом, она постаралась зеркально повторить все его движения. Она наступила туда же, где была его стопа, когда он бесшумно оттолкнулся от крыши. Она пригнулась так же и там же, где и он, чтобы её темный силуэт, возвышающийся над линией домов, не попался случайному взгляду. Никогда ещё ей, будучи мертвой, не приходилось двигаться так аккуратно. Теперь она понимала, почему Джейн злилась на нее за туфли — если бы она приучила себя не рвать их раньше, сейчас бы уже имела представление, как так можно двигаться, осторожно выверяя каждый шаг. Теперь ей придется наверстывать все это прямо во время этой прогулки по крышам, когда время так поджимает. Когда они добрались до пересечений улиц, Амели очень сильно постаралась правильно рассчитать прыжок между двумя крышами, чтобы не перелететь и не промахнуться. Ей повезло, что Алек пошел первым: когда она совершила толчок и прыгнула за ним, при приземлении Алеку пришлось поймать ее за плащ, чтобы она не свалилась вниз. Прыгнула она слишком уж осторожно, и чуть не упала, едва не долетев и успев поставить на крышу только одну ногу. — Из крайности в крайность, —  щелкнул он языком, недовольный. — Прости, — пробормотала Амели, втянув голову в плечи. Закатив глаза, Алек поправил ее сбившийся с плеч плащ. Он спросил ее, куда дальше им нужно двигаться, и Амели почувствовала себя немного сбитой с толку тем, что она была той, кто должен прокладывать маршрут. Она посмотрела в сторону мертвого пятна — они стояли у почти самого ближнего к реке края города, высота домов здесь в несколько раз превышала те, что она видела в Вольтерре. За несколькими рядами зданий, совсем недалеко от того места, где они стояли, над уровнем крыш возвышался собор с огромным кирпичным куполом и башней. Силуэт собора выглядел для Амели знакомо. Мертвая кровь лежала близко к этому месту, но не прямо там, а несколько дальше, в глубине города. Амели указала Алеку в сторону высокого собора, от которого их отделяла довольно широкая улица. Чтобы пройти мимо него, не привлекая снующих ночных туристов, гуляющих повсюду, им предстояло обогнуть собор по полукругу жилых домов, выстроенных по его периметру. Алек смотрел внимательно, оценивая местоположение и количество важной архитектуры вокруг, привлекающей внимание. Куча туристических лавок были всё ещё открыты внизу. Лицо его снова напоминало каменную маску, от которой Амели чувствовала себя неуютно. — Слишком оживленное место, — сказал Алек. — Если Себастьян хотел привлечь внимание, то он выбрал исключительно правильный город. И тут же он сорвался с места, без единого предупреждения. Амели прыгнула через следующую улицу вслед за ним. Шум крови стучал в ушах Амели, заглушая все прочие звуки. Темная тень Алека перед ней была для неё единственным существенным ориентиром, поскольку всё прочее окружение казалось размытым из-за теплоты и красного тумана вокруг. В темноте и дикой скорости бега для неё было сложно терпеть и переносить это ощущение, чтобы не потерять мертвый след. Пытаясь отвлечься, Амели выдала первую попавшуюся мысль, которая засела ей в голову: — Деметрий ведет себя странно, — еле слышно пробормотала она. Алек бы всё равно её услышал. Он чуть замедлился, ожидая, когда Амели его нагонит. — Это его обычное состояние во время охоты. Не обращай внимания, — бросил он. Такое поведение, должно быть, было весьма отвлекающим фактором в подобных ситуациях. Амели решила не вдаваться в подробности, когда они продолжили путь. Ей хотелось слышать спокойный голос Алека, чтобы эти кишащие кровавые сокращения не давили на нее так сильно. — И часто такое происходит? Когда кто-то пытается выдать тайну так явно? — спросила она. Алек обернулся на мгновение, бросив на нее внимательный взгляд. — Иногда случается, —  ответил он. — Но с такой безрассудностью — впервые. Чаще всего это происходит ненамеренно. Через несколько шагов Амели нагнала его, когда он сбавил скорость, чтобы их ноги подравнялись. Огромный Флорентийский собор остался за их спинами, и теперь они остановились у большой площади, на которой людей было ещё больше, чем в остальных частях города. Алек объяснил это скопление смертных большим количеством танцевальных фестивалей, что проводились во Флоренции в июле. — Ты справляешься? —  спросил он её, посмотрев пристально. Амели кивнула, не глядя на него в ответ. — Там, — указала она рукой в сторону башенки, торчавшей из продолговатого здания очередной церкви, которых здесь было много, прямо через площадь от них, на другой её стороне. Жизнерадостная инструментальная музыка внизу, вперемешку с праздничными огнями, мешала Амели думать. Настроение Алека тоже было не на лучшем уровне. — Ты абсолютно уверена, что кровь там? — спросил Алек по какой-то причине, как будто надеялся на отрицательный ответ. Амели снова кивнула, прикрыв глаза. Эти пятна были невыносимы, они плясали у неё под веками, как блики кровавого кострища. — Это Капелла Медичи, одно из самых посещаемых мест в городе. Уже утром, через несколько часов, там будет толпа смертных, — злился он. — Что с тобой? Через закрытые веки Амели кончиками пальцев вдавила собственные глаза поглубже в череп, пытаясь облегчить ощущение крови тысяч спящих и бодрствующих человек. О, с ней все в порядке. В полном, думала она. Крепко сжав ее руку, Алек неуверенно потряс Амели за плечо. — Я хотел бы быть предупрежден, прежде чем ты решишь растерзать толпу людей, — заметил он. — Тебе нужна кровь? Амели покачала головой. Да, это было трудно вынести, но она не собиралась срываться и глотать кровь при любой возможности. Так она никогда не научится должному терпению, которое подразумевал ее дар. Она почувствовала, как ей в руку вложили что-то мягкое — это был пакет с кровью. — Выпьешь, когда будет совсем невмоготу, — услышала Амели его голос. — У нас осталось мало времени, идем. Всё так же, избегая яркого света ночных огней, они побежали вдоль края кромки крыш; но чтобы перебраться к куполу капеллы им предстояло перепрыгнуть куда большее расстояние — достаточно было одному лишь человеку поднять голову, чтобы заметить тень под улицей, пусть и слишком быструю, чтобы точно распознать силуэт. Оставалось надеяться, что человеческий глаз, настроенный на вечернее освещение, не был способен так быстро перестроиться, чтобы разглядеть что-либо в темноте. Это все еще не отменяло того, что закрытую к вечеру капеллу, превращенную в художественный музей, окружали люди. Алек первым пересек этот рубеж, и теперь Амели ждала его сигнала, чтобы пойти следом. Здесь она уже не стала жалеть сил на такой дальний прыжок — если бы она не рассчитала, как в прошлый раз, и не допрыгнула, то последствия были бы куда более неприятными, чем если бы она немного повредила древнюю купольную крышу. Пальцами ног зацепившись за твердый край, двумя ногами она оттолкнулась, и в воздухе подтянула колени к груди, собираясь в комочек. Купол церкви приблизился мгновенно, так что Амели едва успела выставить вперёд ноги, чтобы дотянуться до крыши — руки ожидающего её Алека смягчили ее жёсткое приземление, крепко подхватив ее за плечи. Скорость и сила ее толчка впечатала лицо Амели в его грудь. — Собралась разрушить церковь? — услышала она его смешок. Под его капюшоном сверкнула кривая ухмылка. Амели, смущенная, в ответ только сморщила нос, не в силах произнести ничего членораздельного. У неосвещенной части стены они спрыгнули вниз, укрытые ночной тенью. Очень быстро Алек шагнул к старой двустворчатой двери, что была прямо на углу площади, и быстро вскрыл ее, смяв замок прямо в руке. Аромат разлитой крови ударил в ее нос, когда дверь открылась. Амели была рада, что след, по которому она вела их, похоже, не оказался ошибочным. Но как только они скользнули внутрь и остановились под узким арочным проходом, так и не выйдя к центру зала, то мгновенно она переменила свое мнение: открывшаяся перед ними картина была поистине ужасной. В кровавом узоре на мраморном полу не было ничего нового — это была та же перевернутая пентаграмма с обнаженным мертвым телом по ее центру, но еще не успевшему до конца остыть. Руки и ноги его, как и прежде, были раскинуты, с шеи мертвеца неаккуратно свесился золотой крест. Именно вязкость крови, помертвевшей только совсем недавно, была причиной, по которой этот след привлек Амели издалека так сильно. Стены капеллы были огромными, такими высокими, что против воли Амели почувствовала себя в крайней степени незначительной. Гигантский купол капеллы был расписан красивейшими фресками, изображающими сцены из Ветхого и Нового Завета в приглушенных и темных тонах, фасады были вырезаны из порфира и гранита. Стены были инструктированы роскошными плитами из темного мрамора, что придавало общей картине великолепного зала мрачную похоронность. Шесть огромных саркофагов по периметру зала заставляли Амели чувствовать себя ничтожно. Кровавая звезда вместе с обнаженным трупом выглядела здесь как самое настоящее осквернение. Мертвая кожа трупа казалась слишком светлой на темном каменному полу, почти белой, и ярко сияющей в темноте. Кровь заставила горло Амели содрогнуться от желания броситься на мертвое тело и выпить. Этот мужчина был мертв всего несколько часов, а не дней. Кровавый узор оказался шире и намного менее аккуратным, как будто его делали в второпях, и все конечности мертвого были перепачканы, особенно на коленях, как будто ему пришлось ползать по темному мраморному полу капеллы, чтобы след оказался как можно заметнее. Либо же, умирал он слишком быстро, предыдущий церковник нанес себе рану в живот, чтобы наверняка успеть совершить намеренное до своей смерти. Этот же, наоборот — нанес себе смертельные порезы на руках, и окровавленный ножик все еще лежал в его обмякшей кисти. Не сдержавшись, Амели зубами сорвала клапан с кровяного пакета, который все еще держала в руке, и в несколько быстрых глотков осушила его. — Конечно, — процедил Алек сквозь зубы. — Теперь, где бы не прошел Себастьян, везде будет появляться это.  Амели посмотрела на него — на его лице от мелькнувшего ранее мгновенного веселья не осталось и следа. — Но мы же совсем скоро его поймаем, верно? — спросила она. Алек из-под капюшона скосил на неё взгляд. — Он убежал от меня во время стычки, —  сказал он. — Даже не попытался отбиться, он просто бросил Галла и сбежал, а я не успел до него дотянуться. Именно поэтому разделяться было плохой идеей. Повернув голову к трупу, Алек нахмурился. — Ты чуешь? — спросил он. Амели закрыла глаза, пытаясь почуять запах жженой травы, который принадлежал Себастьяну. — Здесь нет его запаха? — спросила она. Алек кивнул. — Именно. Он даже не заходил сюда. Эти смертные по какой-то причине слушают его и приносят себя в жертву. Себастьян просто проходит по городу, говорит одну фразу в нужные уши, и сразу же оставляет компрометирующий нас труп. Да, ни один вампир еще не успел добраться сюда раньше нас, но если бы мы опоздали? Если бы решили не проверять это место? Любопытных смертных ждал бы утром не самый приятный сюрприз. Даже полиция не смогла бы скрыть это от мира — здесь слишком большая проходимость. Это значило, что убрать все эти следы, и труп в придачу, им нужно было как можно скорее и без промедления. Что это была за система, с помощью которой были связаны служители церкви и этот вампир? Имела ли значение исключительная набожность, с которой описывал Себастьяна Деметрий? Должно быть, это могло выясниться только в том случае, когда они его поймают. Амели надеялась, что это произойдет в ближайшем времени, поскольку это испытание посреди движущейся крови в огромном городе становилось для нее все труднее выносить. Это было просто чудесно, что под рукой у неё был запас доступной крови и исключительно терпимый Алек, чтобы не сойти с ума. Взгляд Амели неожиданно зацепился за знакомые очертания гербов на постаменте, что были изображены по всему периметру капеллы, прямо под громадными саркофагами. Эти каменные захоронения были действительно огромными, и размером превышали высоту человеческого роста. — Я всё время забываю, что раньше тебе не приходилось видеть ничего из этого, — сказал Алек, заметив, на что она отвлеклась. — К сожалению, у нас нет времени на экскурсию. Подойди ближе. Не смея сделать шага из-под входной арки, что вела под купол зала и трупу в его центре, Амели придвинулась, и Алек протянул руку к темной мраморной стене. В то же мгновение Амели ощутила знакомую прохладу: непроглядно-черный дым заструился по руке Алека наверх, охватывая всё его плечо, грудь, а потом и вовсе все тело. Сладковатый его запах защекотал ноздри Амели, дым с возрастающей скоростью зашелестел по стенам капеллы, поднимаясь всё выше, но недостаточно быстро, чтобы полностью покрыть их с пола до высоченного потолка в короткий срок. Она запрокинула голову, наблюдая, как наверху среди фресок начинает клубиться тьма, закрывая их чернотой. Амели смотрела, как она ширится, захватывая собой пространство вокруг. Красные глаза Алека поблескивали с едва уловимым энтузиазмом, пока они наблюдали за тем, как потоки тьмы закручивают воздух, переливаясь тысячами теней, гипнотизируя и засасывая в глубину взгляд. Его губы чуть приоткрылись, пока он вдыхал сладковатый запах тьмы. Амели невольно потянулась, едва касаясь его плеча своим, ощущая, как холодный поток темного дыма струится рядом, теперь касаясь и её кожи тоже. Бледный, почти белый в темноте, красивый профиль лица Алека выделялся и сиял так ярко, что Амели не могла заставить себя отвести от него взгляд. Сейчас, когда она смотрела на него, пока Алек, казалось, так наслаждался течением своего дара и тьмой, что вилась в его руках, Амели осознала, что впервые видела на нём это прекрасное выражение искреннего наслаждения, такого неподдельного, что она не могла им не восхититься. Когда их красные глаза наконец встретились, и Алек посмотрел на неё в ответ, заметив её долгое молчание, Амели только лишь могла стоять и смотреть, как он наблюдает за её восторженным взглядом, направленным на него. Он просто смотрел на неё яркими, непроницаемыми глазами. Они были обрамлены веером длинных темных ресниц, и Амели не могла смотреть ни на что, кроме их кристально-красной радужки. Испытывая приятнейшее послевкусие от недавнего вкуса крови на ее языке и от этого красивого зрелища, Амели все же спохватилась, медленно отрывая от него взгляд, чтобы продолжить следить за поглощением зала капеллы. Алек, заметив её восторженное подглядывание, ничего не сказал. Чуть позже он вернулся к делу и объяснил, что был почти уверен, что смертные могли установить здесь камеры слежения, чтобы кто попало не вознамерился в этой усыпальнице устроить вандализм. Если они действительно здесь были, то точно успели заснять этот самоубийственный акт, что произошел здесь, и у них с Амели уж точно не было никаких причин, чтобы светиться на записи, чтобы быть хоть как-то связанными с тем, что произошло здесь. — Думаю, что если бы действительно кто-то следил за этим залом сейчас, то труп уже был бы найден. Но такая темнота не даст нас увидеть, в любом случае. Сейчас у них уж точно не было никакой возможности рисковать, когда в любой момент где-либо могли обнаружить аналогичное самоубийство и связать одно с другим. Амели, больше не смея посмотреть на Алека, наблюдала, как фрески и величественные стены капеллы тонут в темноте, становясь неразличимыми за черной дымкой, как будто их вовсе не существовало. Вскоре, в великолепном зале не осталось ничего, кроме непроглядной тьмы и их троих: Алека, Амели и окровавленного мертвеца с крестом на груди. Без дальнейших церемоний Алек приблизился к трупу церковника, стягивая с себя темную накидку с капюшоном, в которой он ходил всё это время. Бросив ткань Амели, он поднял болтающееся тело с пола, перебрасывая его через собственное плечо. Его жировые мертвые складки растеклись по его черной рубашке, и Амели невольно сморщилась, в то время как выражение лица Алека оставалось по-прежнему неразличимым. Быстро наклонившись, Амели за несколько секунд вытерла темное пятно крови, пропитывая им черную мантию. Кровавая пентаграмма размазалась, оставив после себя только пятно, едва видимое на темном полу. Большинство внимания, так или иначе всё равно привлекало безобразное тело мужчины. Алек поглядел на безвозвратно испорченную вещь с безразличием.  Как только они покинули капеллу с трупом, завёрнутым в плащ, дым тот час растворился в зале за их спинами. Огни на улицах, в то же время, в некоторых местах начали гаснуть. Время начало переваливать за три часа ночи, хотя некоторое количество людей всё ещё оставалось снаружи, бодрствуя. Дверь в капеллы была тихо закрыта, и в ту же секунду они беззвучно скользнули в ночную тень. Когда они вернулись на крыши, тот час же решили по кратчайшему пути возвратиться к реке, чтобы сплавить тело. Все время обратного пути Алек был странно тих. Он держал мертвое тело на своем плече, как самый настоящий груз, хотя Амели знала, что на самом деле, едва ли он мог почувствовать его тяжесть. Наблюдая за его темной фигурой, уже не скрытой плащом, Амели думала о том, что Алек почти никогда не заговаривал первым. Прямо как сейчас, большую часть времени он был закрыт для общения. Только приложив усилия можно было вытянуть из него хотя бы слово, односложный ответ, прежде чем он вовлекся и заговорил бы. И хотя всегда он больше молчал, с каждым заданным вопросом он, так или иначе, начинал отвечать и говорить всё больше. Это немного радовало её, потому что если бы ему не было интересно, вряд ли бы он поддавался уговорам на беседу. И хотя Алек не был Деметрием, который так явно любил слушать звук своего голоса, ему тоже нравилось высказывать свои мысли, когда его слушали. Амели задавалась вопросом, как много он вообще разговаривал с кем-либо, кроме своей сестры. Она мало кого знала и видела из других членов Вольтури, но ей казалось, что Алек, Джейн и Деметрий были достаточно закрытой группой вампиров для общения с другими. Судя по тому, что она наблюдала в зале суда, или даже если учесть тот короткий диалог Алека с Феликсом, который она застала, то все они скорее ощущались более… отстраненными. Никто не держался ближе к главам Вольтури, чем они, что наверняка отдаляло их от всех остальных. Могло ли это быть причиной? Амели знала, пусть даже и по своим ощущениям, что в катакомбы Вольтерры приходило и уходило множество вампиров. Она задавалась вопросом, когда ей доведется увидеть кого-нибудь из них. Очень быстро они возвратились к плотине, по которой раньше перешли реку по дороге к городу, поскольку им не нужно было таиться так сильно, как некоторое время назад. Тело мертвого церковника было безвозвратно сброшено в течение Арно, и легкий водопад, переливающийся через плотину, понес его вниз по течению. Немалый вес трупа медленно, но верно уводил его под воду. В его теле уже не было воздуха — Амели не сомневалась, что он затонет быстро. Мрачным взглядом Алек провожал последнее путешествие этого мертвеца. Теперь на Алеке уже не было мантии с капюшоном — она задавалась вопросом, что же он будет делать, если их нагонит солнечное утро. — Не слишком приятное дело, — решилась заговорить Амели, наблюдая за его реакцией. Алек поднял на нее красный взгляд. — Нет. Не слишком, — согласился он. А потом снова посмотрел в сторону города: — Нужно поскорее найти мою сестру. Ты же не чувствуешь больше никаких похожих следов крови? Амели покачала головой. — Тогда пошли, — бросил он, явно все еще пребывая в напряжении, хотя лицом он этого не показывал. Он повернулся навстречу городу. — Я хотела поблагодарить тебя, — внезапно сказала Амели. Алек обернулся. Он наградил Амели странным молчаливым взглядом. Амели тут же замялась, уже не слишком обрадованная, что вообще открыла рот. Но она не знала, когда еще сможет застать его вот так, когда вокруг не было ни его сестры, ни вездесущего ищейки, чтобы он выслушал ее. — Ты не сдал меня Джейн в ту ночь, — нерешительно проговорила она. — не отдал меня на растерзание Феликсу. И нашел меня, когда я была готова от жажды с ума сойти, — быстро закончила она. — Спасибо. Амели не знала, нарочно это было или нет, но точно считала, что это стоит благодарности. У нее было не так много возможности подумать об этом, но она понимала, что за все это время ей так ни разу и не пришлось рассчитывать на хоть какое-то проявление помощи. Амели была предоставлена только самой себе и губительным событиям, что сопровождали ее на каждом шагу с того самого момента, как была отнята ее жизнь. Последняя неделя, которую она провела здесь, в этом незнакомом месте, была единственным проблеском стабильности в ее нынешнем существовании. Алек склонил голову, короткое замешательство промелькнуло на его лице. Потом он, конечно, сразу принял прежний невозмутимый вид. — Джейн всё знает, — сказал он. Амели моргнула. — О, — разумно отреагировала она. Конечно. — Да? — Деметрий рассказал ей, — пояснил он, кажется, не слишком довольный этим фактом. Амели опустила голову, не имея понятия, что ей сказать еще. Она понимала, что у Алека, как и у всех остальных, не было никаких особых причин помогать ей, и все же, именно это он и сделал. Разумное существо бы просто приняло бы эту удачу, и пошло бы дальше, но нет, Амели прямо сейчас понадобились причины. Но Алек продолжил, и теперь, кажется, тоже задумался: — Она всё равно не стала в это вмешиваться, по какой-то причине, — сказал он, вспоминая день её несовершенного побега. — Предпочла сделать вид, что ничего не было. Мы ведь и так разобрались, в конце концов. Должно быть, ей показалось это странным, что я ничего не сказал ей, поэтому она пока просто следит за тобой. Амели думалось, что за ней и так следят круглосуточно. Очевидно, это было какое-то личное дело между братом и сестрой. — А почему ты не сделал этого? Не стал говорить? — спросила Амели. Она знала, что пока нужна была им живой, но выгораживать ее, с ее точки зрения, было совершенно необязательно. Какая разница, накажут её, или нет? Да и ей, в конце концов, все равно было больше некуда пойти. Алек поджал губы и выглядел теперь так, как будто не хотел говорить об этом, и вообще искать ответ на этот вопрос. — Мне показалось это ненужным, — сказал он, в конце концов. — Ненужным? — спросила Амели. Алек отвернул голову, глядя куда-то в сторону, и теперь она видела только профиль его лица. Его голос резко принял оттенок безразличности: — Это была не нужная вещь, сдавать тебя, — произнес он, равнодушный. — Не было никаких причин вредить тебе. Амели сглотнула капли яда в своём рту. — А раньше они были? — спросила она с осторожностью. — Причины вредить мне? В абсолютно человеческом жесте, плечи Алека дрогнули, поднявшись и опустившись на место, прежде чем его тон снова сменился, и он заговорил совершенно откровенно, всё так же не глядя на неё: — Не совсем, — пробормотал он. — Ты давно могла понести наказание. Тебе было запрещено существовать: ты была обращена ради незаконного числа армии вампиров, и раз уж нам так никого и не удалось убить, как было приказано... мы могли бы отыграться, — пояснил он, абсолютно спокойно. — Но думаю, мы все прекрасно понимаем, что ты просто оказалась не в то время и не в том месте. В чём тебя винить? Алек не смотрел на неё. Но, когда Амели, застывшая, больше ничего не сказала, его взгляд всё же обратился к ней. Амели показалось, что весь её желудок разом окаменел и потяжелел, как будто кровь, которую она так недавно выпила, вдруг резко свернулась, не давая ей пошевелиться. Теперь в том, как Алек смотрел на неё, появилась тень озабоченности. — Тебе снова нужна кровь? — предположил он, бросив взгляд на ремешок криосумки, что теперь покоилась на плече Амели. О, ей всегда нужна была кровь, но сейчас было еще слишком рано. Амели сокрушенно потянула носом воздух, ощущая пресноводный аромат стоячей реки, что заглушал почти все прочие запахи. Просто она никак не ожидала услышать то, что ей только что сказали. В его словах не было ничего предосудительного. Это было обычное предположение, рассуждение, которое любой другой человек мог бы пропустить мимо ушей, или же не обратить внимания вовсе. Просто раньше это было так неудивительно, что за последние полгода её жизни никто не высказывал даже какого бы то ни было подобия на сочувствие к той ситуации, в которой она оказалась. Для Амели это стало так привычно, быть непонятой. Это даже по другому назвать было нельзя. Эта ситуация. Ситуация, в которой была Амели, для Алека и всех остальных стала неожиданным выходом и из положения, в которое они попали. И в то же время, она же стала своеобразной, глубоко завуалированной рукой помощи, которую протянули Амели, и в которой она тоже так нуждалась, хотя и не имела понятия об этом. Это заставило мёртвые внутренности Амели сжаться от этой странной дрожи, что прокатилась по ним, хотя она не имела понятия, откуда она взялась. — Всё в порядке, — глухо выдавила Амели, испытывая странную боль от едва заметного беспокойства в его глазах. — Это сложно, но пока терпимо, — пояснила она, ни на мгновение не забывая о тысячах живых, что ждали её в городе. Она не была уверена, поверил ли он ей. — Ты опять слишком много думаешь, — сузил взгляд Алек, но шаг, который он сделал ей навстречу, был неуверенным. — Ты готова идти? Амели со страхом взглянула на руку, которую он протянул ей. Она не смела моргнуть, глядя на его пальцы и раскрытую ладонь, повернутую к ней навстречу, как будто она была плодом её воображения. Прежде чем рука Алека успела сомкнуться, оставшаяся без ответа от её непонятного, но такого очевидного ступора, Амели резко потянулась, хватая его за ладонь. Она почувствовала, как кровь под кончиками его пальцев отозвалась на её прикосновение. Тёмные ресницы Алека дрогнули, когда Амели ощутила сквозь его тело этот импульс, реагирующий на её кровавый дар. Даже после этого, должно быть, очевидно странного ощущения, Алек не одернул от неё руку. — Поторопимся, — только сказал он, и Амели, ведомая им, мгновенно двинулась и побежала рядом, следуя. Одним сильным прыжком они возвратились на крышу ближайшего дома, и двинулись дальше. Всё время Амели ощущала кровь и ток яда в его ладони. Алек не был полон ею, после того, как он заполнил тьмой всё здание капеллы: яд в нём поглотил часть крови, распространив её остатки по венам. Отрываясь от этого ощущения, сразу же она попыталась найти знакомые отголоски, обладателями которых могли быть Джейн и Деметрий, и едва не потерялась в обилии крови, к которому, как казалось, привыкнуть было просто невозможно. Но теперь Алек взял эту часть на себя, продолжив поиски уже самым обычным способом — по запаху. Они нашли их на территории общественного паркового сада — он быстро обнаружил свежий след своей сестры от того места, где они расстались. Парк принадлежал какому-то старинному поместью "Fabbricotti", Амели увидела название на табличке при входных воротах с каменным основанием. Дорога к вилле уводила по склону вверх мимо небольших фонтанов и мозаичных стен, и была окружена различными видами растительности и обилием карликовых пальм. Высоко, уже ближе к самому дому, но вдали от лестничных маршей, ведущих к нему, они нашли Джейн и Деметрия. Они явно дожидались их. Не приближаясь, через сад, они издалека наблюдали за лужайкой перед виллой и разворачивающейся там сценой. Вампир, с бледной кожей, сияющей в лунном свете, что была так похожа на мраморный камень статуй, окружавших его, разрывал на части другое бессмертное тело, уже совершенно не сопротивляющееся ему ввиду отделённой от его плеч головы. Лицо Джейн было каменно-спокойным, в то время как Деметрий наблюдал за этим действом с намёком на презрение. Их силуэты были скрыты тенью деревьев, отчего вампир, перед старой виллой, казалось, всё ещё не заметил присутствия зрителей, так неподвижно они стояли. Как только Алек и Амели достигли их, Алек сразу же вновь выпустил тьму, пеленой отгораживая их от происходящего, чтобы вампир на лужайке не смог их услышать. — Прошло пятнадцать минут, — сказала Джейн, обращая внимание на их задержку. Хруст незнакомого вампирского тела прогремел над садом. — Место было неудобным, — едва слышно отозвался Алек, пристально наблюдая за двумя вампирами на открытом пространстве. — Вы тоже искали его дольше, чем предполагалось? — Отвлеклись на жандармов в северной части города, — вставил Деметрий. — Какое-то происшествие в одной из местных часовен вызвало переполох. Уж слишком много крови там было для обычного преступления, — произнес он, и его расчетливый взгляд обратился к Амели. Амели застыла. — А как ваши успехи? — невинно поинтересовался Деметрий, всё так же глядя на нее, довольный её ошеломлением. — Распятие в центре города, прямо в капелле Медичи, — жестко ответил ему Алек. — Нам очень повезло, что мы успели хотя бы замести следы. Глаза Деметрия сощурились до узких щелочек. Амели поняла, что среди всех этих кровавых волнений ей не удалось разглядеть еще одно мертвое кровопролитие, за которым тоже нужно было уследить. Кровь, кровь, кровь. Её было слишком много повсюду. — Значит, теперь и полиция в курсе? — мрачно осведомился Алек. — Похоже, что так и есть, — теперь даже у Деметрия голос лишился восторженных ноток. — Просто прекрасно, — холодно оборвала их Джейн. — Всё это не отменяет того, что этот слабоумный намеревается сделать теперь. Все они посмотрели в сторону виллы, на которой, как поняла Амели, и был Себастьян, которого они так упорно искали. Себастьян выглядел так, словно был готов выйти на сцену для участия в какой-нибудь театральной пьесе. На нём был темно-синий камзол с пышными, широкими рукавами, расшитый золотыми нитями, на ногах его были одеты бриджи и гетры, того же цвета, что и верхнее изысканное одеяние, которое, учитывая все его путешествия, выглядело очень потёртым. Его внешний вид привел Амели в замешательство. Она плохо себе представляла, как должен выглядеть вампир двухтысячелетней старости, но определенно точно не таким образом. Веселые цвета его наряда вместе с куском мертвой руки, которую он держал, выглядели жутко. Себастьян был ошеломительно высок: его ноги были длинными и стройными, а тело крепким, поджарым; теперь Амели могла понять, почему Алек говорил о его скорости. Тело Себастьяна выглядело и двигалось так, как будто было создано для того, чтобы перемещаться с невероятной скоростью. Амели осознавала это факт с полным разочарованием для себя самой — уж она-то точно не была предназначена для таких целей. Куда ей, в случае чего, было сравниться с ним, учитывая все его долгие годы жизни на земле? Особенно, когда даже близнецы считали его угрозой? Действительно, что можно сделать против этого, когда даже с вампирскими возможностями, как они говорили, было практически не поспеть за его движениями? Что толку бить или уворачиваться, когда его действия превышали скорость чужих вдвое? Амели поняла, почему Алек упустил его — тьма не могла распространяться так быстро, чтобы настигнуть его и обездвижить. Чтобы уловить его таким образом, потребовалось бы закрытое, замкнутое пространство, в то время как Себастьян, прямо сейчас, находился посреди открытой парковой лужайки. Алек говорил об удачном месте? Это уж точно было не оно. Амели посмотрела на него украдкой — лицо его застыло, пряча за красными глазами тлеющую ярость, с которой он не мог ничего поделать. Себастьян, как назло, был повернут к ним спиной так, что Амели не могла видеть его лица. Вместо этого, они с успехом лицезрели, как он, разорвав на части неизвестного вампира, теперь равномерно раскладывал его мёртвые руки и ноги по лужайке перед виллой, в аккурат по центру между белыми скульптурами, что украшали ее. Между оторванными конечностями и телом без головы наблюдался какой-то определенный, конкретный порядок, странный для Амели, и понятный только самому Себастьяну. — Мы позволим ему закончить? — осведомился Деметрий. — Или напугаем бедолагу как следует? Джейн не посмотрела на него. — Что он делает? — напряженно прошептала Амели, не понимая, что происходит. — Оставляет послание, — проговорила девочка-вампир. Голос её был ледяным и спокойным, как и выражение её лица. — Он разбрасывает тело бессмертного в том же виде, что и оставленные в крови трупы смертных. — Он хочет, чтобы труп вампира нашли люди, — добавил Алек, ставя жирную точку в этом объяснении преступления, которое Себастьян судя по всему, был намерен довести до конца. Амели не понимала этой концепции. Себастьян определенно должен был понимать, что при таких откровенных действиях его, в худшем случае, ждет смерть, а в ещё более худшем — бега и преследование до тех пор, пока он не расстанется с жизнью. Но он, конечно, не мог делать это просто так, без намерения умереть. Во всем этом должен был быть смысл, выше какой-нибудь странной провокации. Амели сомневалась, что даже близнецы и Деметрий до конца понимали его замысел, кроме как быть раскрытым, так как пока что они практически не обсуждали его возможные мотивы, как будто сам факт такого поведения был вещью не вполне объяснимой. И всё равно Амели спросила: — Зачем ему всё это? Алек, Джейн и Деметрий ответили ожидаемой тишиной. Через несколько мгновений созерцания разрушительных для существования вампиров действий Себастьяна, Джейн решила, что им нужно обратить его внимание на себя и приблизиться к нему прежде, чем он вознамерится удрать. Алек подтвердил её опасения, заметив, что если они объявят о своем присутствии слишком резко, у них, скорее всего, не будет вариантов, чтобы Себастьян остался там, где он был сейчас. Они приняли решение, что Алек распространит тьму кольцом вокруг всей лужайки и предварительно спрячет её в тенях так же, как она скрывала их присутствие прямо сейчас, сливаясь с окружением, и заляжет в темных углах, чтобы успеть предотвратить возможное отступление Себастьяна. Потом, когда они выйдут, то сгустки тьмы резко станут заметными, чтобы сбить его с толку и не дать возможности сосредоточиться на будущем действии. Они все, в то же время, не должны были ни в коем случае дать ему понять, что у него вообще есть какой-то шанс уйти безнаказанным. Это чувство безысходности, как правило, парализовало их будущую жертву на месте. Джейн говорила, что это должно произвести должное впечатление. Во всем нужен эффект. Страх был их союзником — он калечит сильнее, чем любое оружие. А потом они сказали, что Амели должна остаться в кустах. Амели уже открыла рот, что снова начать задавать вопросы, но Джейн тут же осадила её, красноречиво взглянув на её босые ноги. Вид у Амели, по её мнению, был ненадлежащий. Алек и Деметрий подавили смешки. — Смотри, учись, и не высовывайся, — сказала ей Джейн, после чего они покинули обволакивавшую их тень. Амели наблюдала, как волны тьмы растекаются по краю сада, избегая лунного света и проникая всё дальше к лужайке и старой вилле на ней. Алеку даже не потребовалось смотреть на неё, чтобы та расширялась и поглощала вокруг себя воздух. Втроем, они шли не быстро, и не медленно, как раз так, как было нужно, чтобы привлечь внимание своим появлением, но не шокировать излишне, потому как дым Алека скрывал их запахи и звуки ранее. Когда Себастьян, очевидно, наконец почуял их приближение, он выпрямился и замер, явив вид широкой спины вместе с неприятно узкой талией. Всё его существо напряглось, вытягиваясь в жесткую линию и не шевелясь, в ожидании. Он, как казалось, готовился к рывку. Джейн, поменявшись с Деметрием местами, встала теперь с левого края их тёмного трио, уступив ему место в центре. Так у нее, казалось, было больше шансов застать Себастьяна врасплох, когда он повернул бы голову, посмотрев на них. — Достаточно, — проговорила Джейн, обратившись к его неподвижности. Части тела бессмертного лежали у ног высокого вампира, демонстрируя собой пятиконечный выложенный на зеленой траве узор. Вот только он не оборачивался. Застыв, он не сделал ни единой попытки, чтобы посмотреть на них, и встретить. — Ты не мог не знать, что рано или поздно мы настигнем тебя, Себастьян, — продолжила Джейн, выверяя каждое слово. — Ты бы не смог убегать от Вольтури вечно. Его медноволосая голова, почти совсем незаметно, чуть двинулась влево, так, что теперь Амели могла видеть край его уха, как будто он прислушивался. Джейн, очевидно, избегала упоминать причину и количество совершенных им преступлений, чтобы не выдать их собственную недостаточную осведомленность. Они не собиралась убивать его прямо сейчас — Себастьян нужен был им живым, чтобы позже предоставить его воспоминания Аро и наконец разобраться с тем, что происходит. В данном случае, его смерть была очень нежелательна, но, в самом крайнем случае, такой исход тоже нельзя было исключить — дать ему возможность вырваться живым, чтобы он продолжал бесчинствовать, было просто невозможным вариантом для них. Поймать его нужно было прямо сейчас, но не убить, лишить его возможности двигаться, что с его способностями казалось задачей очень трудновыполнимой. Амели следила за тем, как они собирались с этим справиться. Но ей совсем не нравилось, что Себастьян, проявив такое очевидное неуважение к его преследователям, даже не обернулся. Было абсолютно ясно, что как только он встретится взглядом с Джейн, для него тут же все будет кончено. Но в то же время, если Джейн сделала бы резкое движение, чтобы увидеть его самой, он тут же бы сбежал, и даже тьма Алека не успела бы его остановить. Как по команде, в ту же секунду круг темноты начал выползать из-под тени окрестностей, что скрывали его, и начал сужаться. Алек, справа, хранил гробовое молчание, пока тьма клубилась по отросшей траве лужайки. Плечи Деметрия напряглись, готовые к прыжку. Амели перехватила сумку с кровью поудобнее. Зная, что ее шагов никто не услышит, она двинулась вдоль круга черного дыма, по внешнему его краю, едва касаясь его прохлады пальцами, чувствуя, как отнимается ее кисть. Какое знакомое чувство, думала она, сгибая и разгибая пальцы, которых не могла почувствовать. Да, они сказали ей оставаться на месте, но Амели вовсе не собиралась мешать им, или же высовываться — никто бы все равно не заметил ее, а она, в свою очередь, смогла бы заглянуть в лицо мятежного вампира, обойдя лужайку по полукругу. Одновременно, она заставила свой дар присмотреться к Себастьяну, пытаясь понять степень его готовности противостоять: крови в нём было не так много, как она ожидала, что значило, что силы его, должно быть, были или почти на исходе, или близки к тому. Деметрий говорил ей, что недавно выпившие кровь вампиры сильнее, чем те, кто пил много времени назад, вот только Амели не была уверена, как эта особенность может сказаться на даре Себастьяна. В таком состоянии он должен был стать более медлительным, и реагировать не так быстро. Но проявилось ли бы это, учитывая каким даром он владел, она не могла сказать. — Я бежал не для того, чтобы скрыться от вас, — услышала она чистый нежный голос, которым, как оказалось, владел Себастьян. Деметрий сузил взгляд. — Должно быть, в Ватикане не досчитались комплекта швейцарской формы, — с презрением проговорил он, окидывая взглядом его странный наряд. — Кардиналы вновь не оценили твоей вовлеченности, раз ты обрел такую внезапную прыткость со сдвигом ума? Ах да, здравого смысла тебе всегда не хватало. Джейн, на мгновение отвлёкшись от наблюдения за Себастьяном, послала Деметрию убийственный взгляд. Сам Деметрий остался невозмутимым. Амели не понимала, планировал ли он его разозлить, или просто нес чушь. Темнота Алека подкрадывалась все ближе, перекрывая пути к отступлению, а Амели, добравшись до правого края старой виллы, затаилась у крыльца. Теперь она могла видеть лицо Себастьяна, и все действие с другой стороны лужайки: его выражение, после слов Деметрия, исказилось, принимая вид такого крайнего сожаления, как будто вампир испытывал болезненные муки. Как и его голос, лицо Себастьяна оказалось крайне миловидным, таким красивым, почти детским, отчего его брови, поднятые домиком, придавали ему сходство с кающимся херувимом. Его наивное лицо совсем не вязалось у Амели с образом древнеримского воина, который она себе выстроила. — В нынешние времена Вера нуждается в защите, как никогда, — проговорил он скорбно, сжимая роскошные рукава своего камзола, который теперь, как заметила Амели, был ему совсем не по плечу. Пятна крови темнели на синей ткани, как свидетели недавнего убийства. Деметрий закатил глаза. — Значит вот, что ты планировал? Защитить свою прекрасную веру? — поинтересовался он, издеваясь. — А не слишком ли тебе много лет, чтобы ты продолжал находиться в подобном заблуждении? Себастьян прикрыл глаза, как будто поддаваясь какому-то необъяснимому смирению. — В нашем существовании нет места сомнению, — проговорил он. — Я следую велению Господнему дабы искупить свои грехи. Глаза Себастьяна по-прежнему были красными, когда он открыл их, и кровь в нем всё ещё была человеческой. Его вампирская сущность, убивающая людей, вместе такой верной преданностью, по мнению Амели, выглядели неуместно и жутко. — А Господнее ли это веление? — спросил Деметрий. — Или ты просто слишком туп, чтобы отличить это от манипулирующих тобой приказов? Себастьян вздохнул, похоже, совсем не обиженный его словами. — Кто говорил с тобой от Его имени? — ледяным голосом заговорил Алек. Его речь подстраивалась под Себастьяна, чтобы он продолжил говорить, что очевидно, Алеку делать совсем не понравилось. — Он не назвал своего имени. Он только лишь последователь, — взгляд Себастьяна опустился ко тьме, что настигала его. — Я понимаю, чего вы добиваетесь, — смиренно проговорил он. — К моему сожалению я не смогу дать вам то, в чем вы нуждаетесь. Я должен завершить это дело, и я не могу позволить вам остановить меня. Господь защищает своих верных слуг. Амели, сжав пальцами собственные щеки, пыталась хоть как-то примириться с бредом, который он нёс. Алек, Джейн и Деметрий, кажется, понимали больше, чем она сейчас — наверняка именно поэтому они не пустили ее, чтобы она не смущала их своим невежеством. Но боже, в его словах не было никакого смысла. Себастьян, после этого, извлек из спрятанного в швейцарской форме кармана обыкновенный сотовый телефон. — Знаете, я до последнего избегал прибегать к этому виду сообщения… — Что ты делаешь? — остро спросил Алек. Молниеносным движением пальцев, которое невозможно было отследить, Себастьян использовал кнопки для введения непонятной комбинации действий, после чего, его телефон оказался смятым в его кулаке. Больше устройство не подавало никаких признаков жизни, лишая возможности определить, что именно он сделал, или же отменить. — Себастьян, — прорычала Джейн, уже не пытаясь сдерживать гнев. Себастьян только лишь мечтательно улыбался. — Тридцать членов прелата Deus Omnia получили сигнал к действию, — сообщил он. — Очень скоро они отдадут себя делу Божьему во имя всеобщего спасения. Прошу меня простить, — произнес Себастьян, как будто действительно сожалея. — Я никак не могу позволить вам получить больше информации. В следующее мгновение произошло несколько вещей.  Деметрий резко подал корпус вперед, вынося ногу, чтобы броситься на стоящему к нему спиной вампиру. Сам Себастьян повернулся в абсолютно противоположную Джейн сторону, туда, где стоял Алек, который уже приказал тьме, что почти вплотную окружила их, подняться выше и броситься на Себастьяна. Это было слишком быстро. Деметрий, не успев схватить его, промахнулся. Алек едва успел сделать неустойчивый шаг назад и поднял руки в защите, потому что Себастьян уже занес руку, целясь ему в горло. Джейн только лишь успела перевести на своего брата взгляд, полный ужаса. Пока Деметрий поворачивался, как казалось, слишком медленно, собирая руки после неудачного броска к Себастьяну, ушедшего из под него, тьма остановила свое приближение, потому что Алек уводил запястьем руки от своей шеи удар вампира и больше не был на ней сосредоточен. — Поверни его голову ко мне! — рявкнула Джейн, уже не скрывая страха за брата. Что, никто из них, конечно, не успел сделать. В следующее мгновение, пока руки Алека были наверху, Себастьян нанес ему прямой удар в солнечное сплетение. Алек задохнулся. Тело Амели онемело от ужаса, когда вся тьма вокруг растворилась в один миг. Грохот удара зазвенел по лужайке и парку, похожий на звук, с которым обычно трескается скала. Джейн издала испуганный крик. Себастьян, оттолкнувшись от него, приготовился выпрыгнуть из окружения вампиров и уже выбросил себя вверх, но Деметрий, едва успев протянуть руку, схватил его за лодыжку прямо над собственной головой. Резко потянув его в обратную сторону, Деметрий со всей силы швырнул Себастьяна об землю, как раз в то место, куда от удара упал Алек. Он едва успел откатиться прочь, прежде чем еще один громоподобный удар вампирского тела расколол землю. Это, к сожалению, Себастьяна не остановило. Другой ногой, за которую не держал его Деметрий, он пнул, почти лягнул его назад, заставляя Деметрия увернуться, защищая голову от его ступни. Джейн отчаянно шагнула вперед, пытаясь поймать его взгляд уже самостоятельно, но Алек рявкнул на нее: — Не подходи! Джейн оторопело остановилась, глядя, как рывком ее брат поднимается на ноги. Пока Себастьян то и дело укорачивался от их движений, не позволяя Деметрию и Алеку остановить его, Амели заставила себя сосредоточиться на каплях крови внутри него, что поглощалась ядом с громадной скоростью из-за дара Себастьяна, с которым он заставлял двигаться свое мертвое тело. Осторожно она подкралась ближе к лужайке, заступая за черту лунного света, Джейн повернулась, увидев её выступившую фигуру. Джейн ничего не успела сказать ей. Себастьян вырвался, избегая руки Алека со вложенной в нее тьмой, и откатился прочь, мгновенно подрываясь на ноги и направляясь дальше от них, намереваясь сбежать. Деметрий издал разочарованное рычание, бросаясь следом, хотя он был недостаточно быстр, чтобы поспеть за движениями его длинных ног. Быстро, быстро, Себастьян был слишком быстр. Никто из целей Амели не двигался с такой скоростью, поэтому она, приложив все силы, отчаянно потянулась к крохам крови, оставшихся в нем, и замахнулась рукой. Резким движением своих пальцев она зацепила вены и потащила его ноги на себя, заставив его споткнуться и распластаться по траве. Ликующий вопль раздался из горла Деметрия, когда он прыгнул на него, собираясь прижать и схватить, но Себастьян, конечно, даже после этого не растерял своей прыткости: мгновенно перекатившись, он подорвался и скрылся в деревьях, пока Деметрий сжимал пальцами пустое место, где только что была его шея. Амели, разочарованно провожая его взглядом, больше не могла его достать — теперь Себастьян был пуст от крови, голоден, и полон яда. Джейн тревожно закрыла лицо руками. Алек сидел на коленях, сжимая траву в кулаках, тьма затравленно клубилась под его пальцами. Как бы они не пытались, они лишь отсрочили его побег. Все они посмотрели на Амели, которая теперь стояла посреди лужайки, чувствуя себя не на своем месте. — Это было очень полезно, дорогая, — похоронным тоном проговорил Деметрий, перекатываясь на спину. — Очень вовремя, я бы сказал. Амели обхватила себя руками, поджимая губы в тонкую линию. Они сами сказали ей не вмешиваться. Дрожащими пальцами она потянулась к сумке. Кровавые отголоски пульсировали на периферии, заставляя её судорожно сглатывать яд. Алек резко поднялся на ноги, выуживая из кармана зажигалку. Через секунду разбросанные конечности разорванного на траве вампира вспыхнули пламенем, от которого он очень быстро отвел взгляд. — Джейн? — позвал он. — Ты возвращаешься в Вольтерру. Прямо сейчас. Джейн перевела затравленный взгляд с костра на брата, как будто всё ещё не в силах поверить, что они только что упустили вампира, приказавшего еще тридцати живым людям показательно убить себя ради какой-то фанатичной цели. — Что? — спросила она. — А как же вы? Деметрий прыгнул на ноги прямо с земли. — Отправляемся вдогонку, как это не очевидно, — сказал он. — А новорождённая? — бросила Джейн на Амели взгляд. — Она будет задерживать тебя, — быстро сказал Алек. — Нужно рассказать Аро обо всем как можно скорее, пока все это не началось. Нужно обыскать города большим количеством, свежую кровь будет отыскать не так сложно, — рассуждал он. — И да, мы пойдем за Себастьяном. Если догоним его — хорошо, если нет — это будет уже не твоя проблема. А если не убрать трупы, будет плохо всем. Джейн сцепила маленькие руки в замок, тревожно слушая брата. Амели, осушив пакет с кровью, с горечью бросила взгляд на сумку — там осталось восемь из десяти пакетов, что они с Деметрием украли, и это учитывая, что остальным, наверняка, тоже нужно будет пить. Бросив взгляд на лужайку, она с раздражением обнаружила смятый вампирской силой телефон, которым пользовался Себастьян. Он просто валялся в траве, как святая невинность, которой демонстрировал себя его владелец. — Почему Аро нельзя просто позвонить? — подала она голос, не понимая, почему она до сих пор не видела ни одной такой вещи ни у кого, кроме Деметрия, еще тогда, в самолете. — Дорогуша, мы вовсе не так часто пользуемся телефонами, если ты не заметила, — обратился к ней Деметрий. — Особенно тогда, когда в этом деле уже замешана полиция. Амели равнодушно ткнула указательным пальцем в сторону телефонных обломков. — Себастьяну уже все равно, прослушают его или нет, — подметил Деметрий. — Мы же пока еще пожить собираемся. Кроме того, Аро отдаст приказ только тогда, когда увидит всё своими глазами. — Хватит об этом, — сказал Алек, обрывая его. — Это сейчас не важно, — он повернулся к сестре. — Иди. Я разберусь совсем остальным. Джейн кивнула. Порывистым движением она обхватила брата за талию, обнимая. Очень быстро она ему что-то сказала, а потом, натянув голову капюшон, развернулась и скрылась с вампирской скоростью. — А как же я? — жалобно бросил ей в вдогонку Деметрий, но она, конечно, уже не могла его услышать. Теперь они оба повернулись к Амели, всё ещё цепляющейся руками за сумку с кровью. — Тебе понадобится ещё, — сказал ей Алек. — Мы не остановимся, пока не настигнем его. И нам бы тоже не помешало, — заметил он, бросив на Деметрия вопросительный взгляд. Деметрий злобно ухмылялся, без сомнения, все еще раздосадованный их общей неудачей. — До дна? — поинтересовался он.