Запрещено так любить.

Все трое замерли, когда в комнату медленным шагом ступил отец. Повисла давящая тишина, которую никто не спешил разрушить. Но оцепенение Тимура прошло через несколько мгновений, он сквозь зубы произнес: — Какого хера ты здесь забыл? Мужчина усмехнулся на слова. Его взгляд после случившегося был мерзко-невинным, словно он как ни в чем не бывало вернулся к себе домой. Он будто ожидал, что его встретят с радостью и теплыми объятиями, что дети скучали по отцу. — Не очень-то гостеприимно, — поджал он губы, опуская взгляд, — Я, вообще-то, приехал к себе домой. Это не звучало так, будто он эгоистичный человек, который, действительно, посягает на этот дом. Скорее, он говорил это с ноткой разочарования и сожаления. Но этих эмоций не разглядел Тимур, у которого кровь уже била по ушам. Он резко встал, чуть ли не роняя стул под собой, и кинулся к отцу. Артем видел, как у него сжались кулаки, как на лбу от злости вены вылезли, как он сбито дышит. Следом за старшим подскочил со своего места и Игорь, почти сразу же готовый разнимать драку, которая была уже, кажется, очевидной. Как только руки Тимура до треска схватили воротник отцовской рубашки, мужчина мгновенно сделал шаг назад, подняв руки в примирительном жесте. — Я не намерен скандалить! — было видно, что он тоже слегка завелся от такого жеста сына. Тимур тяжело вбирал воздух, не отпуская хватки. Его глаза, яростные, налитые злобой, казалось, сейчас прожгут дыру в чужом черепе. Игорь все это время стоял за его спиной не менее заведенный. Только Артем остался на своем месте, впиваясь глазами в двух собравшихся драться мужчин. Тимур в его глазах выглядел устрашающе, как будто он и правда уже мужчина. И самым поразительным было то, что они с отцом похожи, как две капли воды. Он был до жути напуган, но не мог и пошевелиться. — Нам нужно поговорить, — сквозь зубы произнес отец, делая упор на слове. — Поговорить, значит? — прорычал в ответ парень, — И что же ты скажешь? — почувствовав на своем плече руку Игоря, он с силой оттолкнул отца в грудь, — Как изменил матери? Как поднял на нее руку? Или как предал семью?! — с каждой фразой голос становился все громче. Они оба тяжело смотрели друг на друга. Старший еще ни к кому в жизни не испытывал такой ненависти. Но на самом деле за ней скрывалась боль. Боль за то, что отец поставил его в такое положение. Все, что они так упорно строили все эти годы, было разрушено. Тимур боялся больше смерти, что его семья разобьется. А ее собственными руками разбил тот, от кого нельзя было ожидать. Как после такого верить людям? — Начистив друг другу, мы ни к чему не придем, — встрял Игорь, — Зачем ты пришел? Его голос звучал твердо и уверенно. Его, по-видимому, тоже волновала вся случившаяся ситуация с разводом родителей. Он никогда не говорил этого вслух, но его привязанность к матери была огромной. И для него также сложно было принять поступок отчима. Он, как и Тимур, хотел рвать и метать. Однако был сдержаннее старшего. Видя такое напряжение, Артем не мог больше стоять в стороне. Он на ватных ногах шагнул к братьям, встретившись глазами с мужчиной. Наконец, Данил глубоко выдохнул, опустив голову. — Я приехал просто поговорить. Вы же остаетесь моими детьми. — Не произноси даже… — снова было кинулся на него старший, но тут же был остановлен крепкой рукой Игоря. Они с отцом снова сцепились взглядами. Но на этот раз в глазах мужчины было видно раскаяние. Артем особенно почувствовал это, следом поглядывая на Тимура через его широкое плечо. Осторожно его небольшая ладонь коснулась предплечья старшего брата. Вместе с этим и Игорь начал что-то говорить, пытаясь сгладить накал. Тимур же, почувствовав прикосновение уже не Игоря, медленно оторвал голову от отца, поворачиваясь в сторону. Серые, полные волнения глаза смотрели на него снизу вверх. В них не было слез, но совершенно точно была жалостливая просьба. Слова подтвердили это, Тёма тихо и сбивчиво шепнул: — Не надо, пожалуйста, — одними губами добавил следом, — мне страшно… Этого старший уже не мог проигнорировать. Кидаться, махать кулаками, вдребезги бить все стоящие рядом предметы хотелось с невероятной силой. Но еще больше он хотел, чтобы Артем чувствовал себя в безопасности. Прошлого раза, когда младший упал в обморок, было достаточно. Тогда Тимур сильно испугался за него. Даже пообещал себе, что в жизни никогда не устроит таких сцен при брате, чтобы не ранить его. Да и сам, будучи всегда вспыльчивым, он не хотел иметь таких качеств, хотел избавиться от привычки заводиться с полуслова. Он этим не гордился. Развернувшись всем корпусом, Тимур грубо оборвал все прикосновения к себе и сел за стол. В его взгляде все еще видны были те искры злости, с которыми он смотрел на отца. За ним медленно за стол уселись и остальные. Артем рядом, Игорь с другой стороны, а во главе стола напротив сел Данил. Старшему хотелось выплюнуть что-то едкое, но он сдержался несмотря на то, что тишина в комнате давила. Начал Игорь: — Ты правда изменил ей? Мужчина опустил голову, до этого смотря абсолютно уверенным взглядом на сыновей. Но сейчас эта уверенность улетучилась. — Позвольте начать с самого начала… — Ответь на вопрос, — сквозь зубы перебил его Тимур. — Да, — невозмутимо произнес отец, — Я виноват. Но все-таки расскажу то, что хотел… — он небрежно поправил воротник рубашки, словно она его душила, — У нас уже очень давно не такие отношения, как были раньше… — И кто их испортил?! — опять сорвался Тимур, чуть привстав со стула. Артем испуганно глянул на него, а Игорь лишь состроил недовольное лицо. Он хотел выслушать отчима, несмотря на его неправоту. Хотел осадить старшего брата, но не стал. — Тимур, послушай… — сглотнул Данил, — Я понимаю, что ты злишься! — голос сорвался, мужчина явно переживал не меньше, — Но я ничего не могу вернуть назад! Мы с Лизой уже давно отдалились друг от друга! Разлюбили, ясно?! Она тоже остыла! — он перешел на отчаянные вскрики, — Я прекрасно знаю, как ты дорожил всем. Но я ничего у тебя не отнимал! У вас троих до сих пор есть и мать, и отец. Никто от вас не отворачивается и не уходит. — Отец, говоришь? — спустя время тихо и спокойно ответил Тимур, — Ты-то? Где ты был неделю? Вспоминал о сыновьях, которые переживают вашу драку и развод? Вспоминал про Артема, которого ты бросил в обмороке, поспешив к своей потаскухе? Данил слушал с полным вниманием, словно понимая свою вину, принимая свою ошибку, но на последней фразе его лицо дернулось. Он вскочил со стула, перекосившись в лице от злобы. Тимур смотрел ему в глаза с вызовом, пока младшие снова встрепенулись от резкого поворота. — Я попрошу тебя уважать мой выбор, — сдержано послышалось от мужчины. — Нихуя ты не дождешься, — усмехнулся старший, — Ты ебаный изменщик и предатель. Данил уже мог и хотел сорваться на сына. Кулаки чесались заехать ему по лицу за такие слова в сторону родного отца. Но он сдержался только из-за испуганного серого взгляда. Артем жался ближе к старшему брату, словно его отец вовсе не Данил, его нижняя губа подрагивала. Игорь же поднялся вслед за отцом, уже готовый разнимать драку. Хотя он считал, что Тимур явно перегибал палку. Видя всю эту картину, бесстрашный взгляд родного сына, мужчина лишь горько усмехнулся, понимая, что он остается здесь проигравшим в любом исходе. — Я только соберу вещи и уйду, — смотрел он в карие глаза, — Вы можете в любое время попросить у меня помощи, поддержки, денег… — Засунь их себе в задницу, — перебил Тимур. — Артем, ты еще несовершеннолетний, я оплачу тебе учебу, как и обещал, — проигнорировал Данил. — Я сам оплачу ему все, что он захочет, — встал старший, слегка задрав голову, — Без гнилого папаши, который, видимо, решил выкупить остатки уважения. На удивление всем Тимур повернулся к лестнице, шагая на второй этаж. Как он мог уйти без драки? На самом деле, он уже и без того чувствовал себя победителем. Артем проводил его удивленным взглядом после сказанного, подавляя желание рвануть следом. А Игорь остался стоять, опустив голову. Данил хотел было сказать что-то еще, но с сомнением шагнул в спальню, чтобы собрать вещи. В нерешительности спустя несколько минут Артем все-таки оказался возле комнаты Тимура. Он хотел постучаться, зайти, поговорить, обнять старшего, поблагодарить… что угодно. Но не решался даже на первое, крутясь возле двери. Все-таки это тот же Тимур, который срывался на него временами. И между ними та же стена, не подступишься. С чего он взял, что брат захочет того же? Щелчок открытия двери заставил Тёму вздрогнуть и резко впиться глазами в старшего брата, оказавшегося в проеме. Карие глаза смотрели сверху вниз без каких-либо эмоций. На мгновение Тимур захотел впустить младшего, но передумал. За минутную повисшую паузу вспомнилось все, что тот написал в синем дневнике. Это раздражало. Но еще больше это чертовски притягивало. В голове стрельнула мысль, что он сделал бы с братом все, описанное на бумаге. Но Тимур быстро отмахнулся, раздражаясь от таких мыслей еще сильнее. — Чего тебе? — грубо выдал он. Младший хлопнул глазами, соображая, что нужно ответить. — Хотел поговорить. — Мне не до разговоров, — с трудом выдавил Тимур, всеми силами стараясь сдержать свою маску злости. Ему до жути не хотелось обижать Артема. Не хотелось отталкивать. Но принять… что? Принять его как брата? Принять его как человека, который влюблен в него? В голове все горело от мыслей. Казалось, сейчас там рванет что-нибудь от перегруза и неадекватности происходящего. С большим усилием старший шагнул мимо, плечом отталкивая Тёму с прохода. Тот лишь опустил голову, поджав губы от обиды. Вот все и вернулось на свои места. Злой Тимур, который не хотел его замечать. Пора лить слезы. *** Лиза приехала сразу же, как узнала, что домой приходил Данил. Весь ее мини отпуск сошел на нет, настроение мгновенно стало прежним: раздражительным и опустошенным. Это выплеснулось и на сыновей, хотя им и без этого было не легче. — Артем! — донесся истеричный голос с кухни, — Почему посуда стоит?! Господи! Ни ложки, ни тарелки чистой в доме, почему я просто не могу сесть и позавтракать?! — под эти причитания проснулись все, — Почему я одна должна ходить и подтирать вам задницы, даже когда вы уже взрослые! Под крики матери с лестницы спустился сонный Игорь. — Мам, Артема нет дома уже какой час, щас я помою… — Щас, щас! Не допросишься! После ночной смены Тимуру крики тоже не дали отоспаться. Он встал с тяжелой головой и двинулся умываться. После ее приезда стало только хуже. Она всем своим видом кричала о том, что происходило в их семье. Понятное дело, что «подтирать» за ними, правда, не надо, все трое уже взрослые. Но Лиза эгоистично делала упор только на своих страданиях от развода, наплевав на то, что ее дети думают по этому поводу. Когда Тимур спустился на кухню, там оказался только зашуганный Игорь, который, казалось, хочет уснуть над раковиной. Его замученный взгляд обратился к старшему. — Блять, ПМС у нее что ли? Сколько можно орать… — Давай домою, — подошел к раковине Тимур с пониманием в глазах. — Ты ж тоже не спал нифига, — нахмурился Игорь. — Да похуй уже, — выдохнул старший, вспенивая губку, — Где мелкий? Игорь устало привалился на стул, отвечая: — Да ушел под самое утро, я играл еще. — Куда не сказал? — параллельно гремел тарелками Тимур. — Не… За последние дни Тимур снова оттолкнул младшего очень далеко. Они даже не разговаривали. Про Катю тоже не думал. Даже места в голове для нее не находилось. Потому что все мысли теперь занимал младший брат. И после всего случившегося Тимур не стал ходить вокруг, признал сам перед собой, что видит в нем далеко не брата. Точнее, именно то, что Артем его младший, останавливало от всех абсурдных желаний, которые с каждым днем только росли. Поэтому Тимур старался вообще не пересекаться с Артемом. Как и сам Артем, по всей видимости. Он и вовсе ушел в себя, снова обратившись к изменениям внешности. На этот раз более отважным изменениям. Этим вечером он сделал татуировку на бедре, придав обычному неприметному рисунку большое значение. Вернувшись домой под самый вечер, чтобы не дай боже ни с кем не пересечься, Тёма пулей оказался у себя в комнате. Ему нелегко удалось уговорить себя на тату, и теперь он трясся за то, что кто-то узнает. Казалось, мать вообще голову оторвет. Заживляющая пленка была сразу же укрыта за домашними спортивками. И три полноценных дня ему удавалось скрывать это без каких-либо проблем. *** — Почему ты продолжаешь игнорировать меня? — надула губы Катя. Тимур лежал на кровати, подогнув локоть под голову. — Не игнорирую, — короткий выдох. — Я же вижу! Что не так, Тим? — нахмурилась она, сидя рядом. Карие глаза раздраженно скользнули по девушке. — Я ведь уже ответил тысячу раз, сколько можно? — чуть повысил голос парень, — Ничего. Катя продолжала обиженно смотреть на лежащего. Всем сердцем она чувствовала, что Тимур врет. И она была права, за его «ничем» скрывалось очень многое. А именно прожигающая изнутри страсть. К сожалению, не к девушке, а к младшему брату. Тимур теперь отчетливо осознавал масштаб и глубину своих возникших недавно желаний. И это его злило. Злило то, что в голове могут возобновляться увиденный порноролик и записи младшего. Как можно быть настолько аморальным человеком? Мать страдает, семья распадается на части, а Тимур дошел до того, что любит Артема совсем не братской любовью. Но остановить мысли не выходило, сколько бы он не старался. И собственная неуправляемость выводила из себя. И достающая Катя уже изрядно надоела со своими расспросами. Но самое главное — раздражали серые глаза, которые теперь усердно прятались от старшего брата. Они были в ссоре. Они были по разные стороны стены. Злость Тимура на то, что скрывает Артем, уже готова была выплескиваться за края. Терпения и выдержки оставалось совсем немного. Старший понимал все это, старался держать себя в руках, но это оказалось слишком тяжелой ношей. Когда вы живете в одном доме, навязчивые мысли невозможно контролировать. Невозможно контролировать Артема, который своими невинными действиями провоцирует каждый день. Невозможно сдерживаться и молчать, словно ничего не происходит. Поздней ночью все эти мысли не давали старшему уснуть. Он спускался на кухню, не включая свет, ложился на диван. Иногда на нем удавалось заснуть быстрее. И все равно мозг активно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Что нужно делать? Уйти из дома? Съехать? Он не мог, обещал работать и помогать матери. Без него здесь будет полный дурдом. Даже представить не мог, что станет с Лизой, если теперь из дома уйдет и он. Варианту сорваться, поддаться грязному желанию места в голове не было. По крайней мере, Тимур так думал. Единственным, что оставалось, так это просто продолжать терпеть, отдалиться, оттолкнуть Артема, прекратить любой контакт. Из минусов, казалось, будет только недовольство матери. Но очевидно, что продолжать играть в братьев они не могут. Не может Тимур, зная правду. И уже давно не играет Артем, который пишет в своем дневнике такие вещи, пытается изменить себя внешне, страдает. «Перестрадает», думал Тимур. Не то чтобы его не волновали чувства Тёмы. Просто он считал, что все это можно подавить внутри себя. Что ж, просчитался, очередной ночью спустившись на кухню с тяжелой головой. В это же время около открытого холодильника оказался младший, пришедший, видимо, выпить воды. Жадными глотками он пил из бутылки, а когда оторвался и заметил старшего, чуть не выронил ее от испуга и сразу же помрачнел. Они не разговаривали, и Тёма уже было собрался удалиться обратно в комнату. Только вот в этот раз, когда, казалось бы, никто не должен был увидеть его, он оплошал и надел гребаные шорты, из-под которых виднелась часть татуировки. И он не помнил о своем секрете ровно до того момента, пока не заметил холодный взгляд карих глаз на своих бедрах. Тимур вряд ли заострил бы на этом внимание в полуосвещеной комнате, но когда Артем испуганно начал прикрывать кожу, стараясь оттянуть шорты вниз, это само собой привлекло его любопытство. Ткани не хватало от слова совсем, чтобы прикрыться, поэтому младший замялся, проворачиваясь всем корпусом в сторону. — Что это? — заинтересованный тон был перекрыт раздраженным, потому что Тиму начинал злить тот факт, что мелкий сделал татуировку, ни у кого не спросив. — Ничего, — быстро ответил Артем, растерявшись. Он правда не планировал, чтобы кто-то увидел это. Тем более Тимур, потому что в своей голове Тёма полностью посвятил рисунок старшему брату. В знак своей преданности, неразделенной любви. В знак того, что Тимур всегда будет частью его жизни. — Я спрашиваю, что это? — еще более устрашающе раздалось от Тимура, который уже шагнул к брату. Артем не отвечал, полностью понимая безвыходность ситуации. Тимур увидел часть, он уже не отстанет, он разозлится. Опустив голову, юноша разволновался, ожидая реакции. Когда же Тимур подошел почти вплотную, тело непроизвольно начало трясти. С дрожью в руках он не прекращал попыток закрыть свою открытую кожу. Тимура заводила такая картина. Он сам не знал, но почему-то такая невинность и покорность брата приносили ему невероятное удовольствие. Он слабо оттолкнул его кисть с бедра, прошелся по открытой коже глазами и пальцами. Артем, казалось, не дышал. Внутри разгоралась невиданной силы злость. Как он мог сделать татуировку? Тимур в целом не был их любителем, но больше бесило то, что младший серьезно отбивается от рук. Хотелось подчинить его, заставить слушаться и делать только то, что Тимур скажет. Управлять им. Заставить ходить по струнке. Только вот как? А заставить слушаться Тимур мог лишь одним способом, который мгновенно пришел в голову. Он ведь знал все секреты младшего. Надо только посильнее надавить. Ладонь Тимура безжалостно сжала ткань шорт, натягивая их вокруг худого бедра. Артем чуть ли не всхлипнул от неожиданности, пугаясь любых действий старшего. На коже красовался небольшой рисунок скорпиона. Артем сделал его, потому что старший брат родился в ноябре. Он был буквально как скорпион. Ядовитый, не подпускающий к себе. Тимур усмехнулся про себя, догадываясь о таком значении. А дальше его понесло. — Татуировку сделал? — улыбнулся как-то не по-доброму он, — Взрослый, значит, — лицо было слишком близко, Артем чувствовал на себе его тяжелое дыхание и от прикосновений к бедру трясся еще сильнее. — Раз такой бесстрашный, может… расскажешь мне что-нибудь? — до сих пор бесило то, что младший скрывает свои чувства, хотелось устыдить его за это, сказать, что Тим в курсе всего творящегося в его голове. — Что? — шепотом ответил Артем, бегая глазами, не понимая, что от него хотят. — Например, о своем дневнике, — язвительно-приторно вырвалось у старшего, — О своем синем дневнике. Серые глаза испугано поднялись и замерли на лице брата. Лицо побледнело, а губы безмолвно открылись. Опомнившись, глядя на серьезное выражение лица Тимура, Артем слишком растерянно произнес: — Ты… ты читал его?! — внутри все тряслось только от осознания, что Тимур может быть в курсе, что он хоть строчку прочел оттуда. — А что там? Есть, что можно скрыть? — усмехнулся он, уходя от ответа, — Мне интересно послушать, что еще ты делаешь в тайне от семьи. Тёма опустил голову. Сердце взволнованно колотилось о грудь, словно сейчас пробьет там дыру. Сколько можно так бояться? Сколько можно так чувствовать себя рядом с братом? Хотелось убежать и спрятаться, если все это очередная игра без смысла. — Откуда… откуда ты знаешь про дневник? — еле слышно говорил юноша. — Видел его у тебя в руках пару раз, — Тим продолжал чувствовать себя, словно кот, поймавший мышь. Ему нравилось собственное превосходство, но хотелось оттянуть интригу на подольше, поиграть, — Так, что там? — Н-ничего, — дрогнула губа младшего, — Ты же правда не читал? — серые глаза вновь поднялись к лицу брата. — Давай-ка так, — закусил новую ухмылку Тим, — Я отвечу честно только на твою честность. Мои вопросы все еще остались без ответа, — старший брат находился слишком близко, очень интимно, его руки легли на столешницу, к которой был прижат Артем. Юноша тяжело сглотнул. Руки дрожали от волнения. Что от него хотят услышать? Это блеф? Тимур знает все и играет? Или просто решил подшутить, как обычно пытаясь надавить на слабые места? Что ответить?! — Там… — глаза бегали, будто выискивая ответ на футболке брата, — там я пишу о своих чувствах, — уклонился, но не соврал же! Широкая улыбка вновь возникла на лице Тимура. Он поглядывал на трясущиеся коленки младшего, на его испуганный взгляд. Да это лучшее, на что вообще можно смотреть. Коротко выдохнув от предвкушения, старший наклонился еще ближе, к уху удивленного от этого брата. Что ж, честность на честность. — Как думаешь, — шепнул он возле шеи, — матрас — надежное место для твоих секретов? Тело юноши аж вздрогнуло, касаясь напирающего на него торса. Он знает! Он все знает! Артем дрожал и смотрел опасливо, почти подавлено. Как отреагирует на все это Тимур? Что он собирается сделать? Рассказать? Устыдить? Избить? В горле стоял ком. Старший брат вновь наклонился к подрагивающему всем телом Артему, невесомо коснулся головой черных волос, произнося: — Ну же… Скажи мне в глаза все то, что ты там пишешь. Хватит смелости? Коленки уже чуть было не подогнулись от страха и близости тел, Артема как током прошибло от сказанного, он замер и даже задержал дыхание. — Скажи, куда ты там вставлял пальцы, представляя мой член? — шепнул старший, уже бесконтрольно продолжая говорить все, что думает. Младший не мог до конца осознать, как возможно все происходящее. Но четким было лишь то, что тело охватывает возбуждение, стягивает живот от таких слов, сильно обдает жаром. Он был не в состоянии ни ответить, ни пошевелиться, ни вздохнуть. Полное оцепенение. Как вообще реагировать? — Скажи вслух, как сильно ты хочешь, чтобы тебя выебал старший брат, — продолжал томно говорить Тимур, носом касаясь шеи младшего. Юноша покраснел донельзя, чувствуя как натягивается белье, как дыхание учащается от этого сексуального шепота. Никогда он еще не чувствовал такого. Жарко, так жарко, словно сейчас тело охватит пламя. Но Тимур вдруг понял, что заигрался, чуть отстранившись: — Ты — извращенец, — это было сказано словно самому себе, потому как и Тимур уже чувствовал, как твердеет собственный член. Серые глаза жалобно впились в лицо брата. Так он собирается теперь издеваться? Ужасно! Ужасно стыдно! Тело сковал страх, смешавшийся с возбуждением и трепетом внутри. Но слова ранили, полоснули по сердцу, словно нож. Как будто Артем и без этого не знал, как все сложившееся абсурдно и неправильно. Как все глупо и стыдно. И Тимур разозлился сам на себя, что не смог сдержаться. Что не смог выполнить собственное обещание — держаться от младшего подальше. Злость наполняла его с каждой секундой. На самом деле хотелось впиться в губы Артема, смутить его еще сильнее, вцепиться руками в это дрожащее тело. Но вместо этого он произнес: — Ты — гребаный извращенец, Артем. Как в твою голову вообще пришло такое? Устыдив брата, он лишь на мгновение почувствовал себя легче. В это же время серые глаза смотрели на него почти предательски, они мгновенно наполнились слезами. Нижняя губа дрогнула, как это обычно бывало у младшего, когда он сильно обижался, не мог ответить. Дрожащие слабые руки удивительно сильно оттолкнули прижимающее его тело. Артем не сдержался, громко всхлипнув и резко рванув в свою комнату. Тимур хотел его остановить. Хотел признаться, что и сам виноват, что все должно было быть по-другому. Но теперь, когда он уже наговорил дерьма, которое сильно ранило, он застыл на месте. Он ведь все правильно сказал. Нельзя. Так нельзя, они ведь братья! Так почему так ужасно на душе? Потому что в очередной раз соврал не только младшему, но и самому себе. Он, как и Артем, «гребаный извращенец». Он дрочил на записи, поцеловал мелкого, пока тот спал. Он видел его в откровенных снах пару раз, его мысли рисовали извращенные картины! Хотел выйти сухим из воды, но, кажется, захлебывался в ней сейчас. Артем оказался в своей комнате, панически закрывая дверь на щеколду, словно за ним гнался кто-то. Прислонился к дереву, тут же сползая вниз от бессилия в ногах. Слезы душили, ком в горле стоял такой, что не проглотить. Воздуха мало. Он узнал. Он все узнал, все прочитал. И теперь обвинил его. Как это могло произойти? Как все обернулось вот так? Он не перестал любить Тимура. Просто стало невероятно больно. Больно, что над ним посмеялись, оттолкнули, бросили, как игрушку. Все надежды, которые Тёма уже выстроил в голове, сейчас рушились одна за одной. Перед глазами, полными слез, стояла пелена. Он рыдал, не сдерживая всхлипов и душащего состояния. Позже он подумает, как съехать из дома, как поступить в универ, желательно, подальше от дома, как пережить это унижение. Позже. Не сейчас, когда ни вдохнуть. Уснуть в эту ночь не удалось обоим. *** — Почему Катя не заходит? — ласково пропела Лиза Андреевна, гладя белье в прихожей, соединенной с кухней. С утра она уже подняла всех на уши своим скандалом. Повезло только Игорю, который спал часа три, и Артему, который до сих пор еще был в своей комнате. Тимур ждал его появления с волнением. Всю ночь он сдерживал порывы пойти к нему и поговорить. Хотелось даже извиниться. — Она и не зайдет больше, — мрачно ответил старший, сидящий на диване. Игорь, помогающий убирать со стола, удивленно покосился на сказанное. Мать тоже подняла утюг, поставила его на доску, удивленно спрашивая: — Почему? — Расстались, — выронил безучастно Тимур. — Когда успели?.. — мать явно была ошарашена. — Прямо сейчас, — выдохнул сын, взяв телефон. Ткнув пальцем по экрану, включив запись голосового сообщения, он продолжил: — Мы расстаемся, Кать. Все кончено. Я тебя не достоин. Лиза чуть было доску не опрокинула, смотря на сына. — Тим, что случилось-то? — Ничего. Игорь удивленно наблюдал за всем со стороны, хмурясь и не понимая происходящего, продолжая тереть что-то над раковиной. Даже воду выключил. — Тимур, ты совсем уже? Нельзя так… — Ма, ты генеральную уборку хотела? — перебил ее Тимур, встав с дивана, — Давай прям щас. — Тим, — недовольно выдохнул Игорь, намекая, что никакую уборку он нахрен не хочет. — Эм… — всё еще находясь в непонимании, протянула мать, — Ну, давайте, правда, сегодня. Артём! — крикнула она на второй этаж. Тимур тут же пожалел о сказанном, но увидеть Артема хотелось. Его карие глаза скользнули в сторону лестницы, но внешне он остался непоколебим. На удивление младший спустился довольно быстро. Но выглядел он ужасно потрепано. Сразу в глаза бросался его мрачный вид, бледное лицо и отеки под глазами. — Да, мам? — произнес он, не глядя никуда, кроме ее лица. Старший оглядывал его всего без стеснения. Заметил даже, как у того ладони дрожали. Сунув руки в карманы, он присел на спинку дивана, продолжая глазеть. — Сегодня убираться будем, — заключила мать, тоже странно оглядев сына, — Да и вообще, скоро на учебу, пора бы уже и подготовкой заняться. Артем правда выглядел болезненно. Он всеми силами старался не смотреть на Тимура, но сам чувствовал его взгляд на себе. Подрагивал от стресса и переживаемых эмоций. — Можно… — с паузой ответил он, опуская глаза в пол, — Можно не сегодня? Я себя чувствую плохо. Игорь продолжал греметь на кухне, слушая вполуха, а Тимур мрачно смотрел на все это, чуть наклонив голову вбок. — Что за отмазки у вас вечные? Это я завтра, то я потом! Когда вы уже взрослеть начнете? — вскинула руки мать, выключая утюг. Ее глаза переместились со мнущегося Артема на диван, где сидел нахмурившийся и мрачный Тимур. По его взгляду, она поняла, что что-то произошло, и мгновенно начала причитать еще громче: — Поссорились опять?! Да сколько можно?! — снова всплеснула руками она. — Не ссорился никто, — вставил злобно Тимур. — Да что вы! Слушайте, я устала! Так это… — с паузой, она снова впилась в старшего сына, — поэтому ты тут спектакль с Катей устроил? Ходишь весь мрачнее тучи с самого утра, и этот пришел… — глянула она теперь на Артема, — бледный весь, еле живой! Достали уже! Пока ее крики продолжались, Игорь, стоя ко всем спиной, закатил глаза. Он не хотел ни убираться, ни слушать это всё. — Значит так! — раскричалась Лиза, — Быстро все в одну комнату! Я вас до вечера закрою, пока не помиритесь и не станете адекватными людьми! Серые глаза испуганно впились в женщину, почти умоляюще глядя на нее. Но мать вообще не видела ничего вокруг. Тимур же коротко усмехнулся, внутри сам злясь на все эти надоедающие крики. Игорь так вообще фыркнул и оставил посуду в покое, двинувшись на второй этаж. — Бегом я сказала! — приказным тоном отчеканила Лиза, продолжая махать руками. Через несколько минут все трое оказались в комнате Тимура. Игорь сел за приставку, Тимур улегся на кровать ко всем спиной, а растерянный Артем забился в противоположный угол комнаты. Стояла тишина, которую нарушил только вздохнувший Игорь: — Достала, блин… Сколько можно? Вопрос остался без ответа. Средний брат покосился на широкую спину, а затем на уткнувшегося в колени Тёму. — А вы че, реально посрались что ли? Артем смотрел перед собой, согнувшись над прижатыми к груди коленями. Отвечать он не хотел. Вообще не хотел говорить ничего в присутствии Тимура. А старший делал вид, что спит, чтобы не отвечать Игорю. Благо, что тому было почти все равно, он просто продолжил играть в приставку. Они просидели так с полчаса, пока из угла, где сидел Артем, не раздался всхлип. Игорь повернулся к младшему, вопросительно посмотрев на трясущееся тело. Лица не было видно, оно было опущено к согнутым локтям, но сам Тёма подрагивал. Раздался еще один еле слышный всхлип с его стороны. — Ты че? Плачешь что ли? — удивленно произнес Игорь, отложив джойстик. Младший приподнял голову, вытирая лицо ладонью и как можно наиграннее ответил: — Я… нет, всё нормально, — но хриплый голос выдавал его волнение. Всей душой юноша надеялся, что хотя бы старший брат не слышит этого и спит, отвернувшись к стене. Игорь же привстал, мгновенно оказавшись рядом с младшим, присев рядом и удивленно глазея на него. — Ты чего? Из-за матери? Артем все-таки поднял голову, понимая, что бессмысленно скрывать слезы. Он снова прошелся ладонью по мокрым щекам и отрицательно махнул головой. — Тимур? — нахмурившись, спросил средний, намекая на ссору. Артем мгновенно глянул на спину брата, боясь, что тот услышит. Он тяжело сглотнул, шмыгая носом. — Нет… — серые глаза вернулись к собственным коленкам, в них было полное опустошение, — Ничего такого, правд… Не успел он закончить фразу, как кровать скрипнула, и с нее резко поднялся старший брат. На лице Тимура отражалось раздражение. Почему? Артем ведь ничего не сказал. Он ничего не сделал. — Пойдем-ка поговорим, — раздалось от Тимура, который уже подошел к братьям и грубо потянул младшего за предплечье. Серые глаза расширились от испуга, но ослабленное тело почти не сопротивлялось. Игорь проводил их глазами, насторожившись. — Тим? — в спину бросил он, — всё у вас нормально? — Драться не будем, — кинул старший, который беспроблемно открыл запертую снаружи дверь своей комнаты. Это среднего вполне устроило. Раз Тимур сказал, значит так и будет. А что у них там произошло, дело не его. Между ними вообще последнее время все натянуто. Этому уже никто не удивлялся.