Запрещено так любить.

Артем был грубо затолкнут в собственную комнату, находившуюся рядом. Ему было страшно, он тут же испуганно шагнул от старшего, трясясь всем телом. На глазах еще виднелись невысохшие слезы, и от грубых действий старшего, казалось, сейчас появятся новые. Тимур смотрел на него раздраженно, словно тот провинился в чем-то. Говорить не спешил, отчего итак плохое состояние младшего становилось еще хуже. Он запугано глазел на Тимура, ожидая чего угодно. Тишина уже начинала душить. Но произнести что-либо Артем боялся. — Ты еще и ныть будешь? — не выдержал старший, — Ты хоть понимаешь из-за чего? Из-за того, что твой старший братец показался тебе хорошим, но недоступным вариантом? Реально, блять? Теперь будешь ходить полумертвый, потому что, сука, якобы влюблен?! Артем не торопился отвечать. Он вообще не мог ответить из-за кома в горле. После этих слов стало невыносимо больно и обидно. Он смотрел с обидой, со злостью. Взгляд был такой, словно его предавали в этот момент. — Отвечай! — рыкнул снова Тим, шагнув ближе. — Что я сделал тебе? — жалобно смотрели серые мокрые глаза, голос был очень тихим, — Как давно вообще ты шаришься в моих вещах? Я ведь никак не приставал к тебе, не хотел, чтобы ты узнал… — его голова стыдливо опустилась вниз, — Зачем ты читал дневник? — совсем тихо проронил он дрожащим голосом. В эту же секунду Тимур почувствовал укол совести. Ему стало жалко младшего, который сейчас уязвимо трясется перед ним. Эта картина попросту заставляла его отбросить злость. — Потому что видел ту порнуху, которую ты смотрел, — неотрывно глазели карие глаза. Казалось, Тимур не раздражен больше, но очень сосредоточен. На лице младшего снова отразилось удивление, смешанное со стыдом. Он то краснел, то бледнел, находясь в ужасном физическом состоянии. — И… и что теперь? — шепотом начал он, снова опустив голову в пол, чтобы не видеть пристального взгляда, — Я… — голос дрогнул, — я не хотел говорить тебе, — глаза вновь наполнились слезами, руки подрагивали, — Как давно ты знаешь? Поэтому ты так издевался надо мной? По-твоему я заслужил? За что, Тим? — он быстро лепетал все, что было на уме, пока слезы катились. Тимур не перебивал, хотел, чтобы младший выговорился. Стало совсем жалко его. Он весь закрылся, съежился, явно не собираясь продолжать говорить. Но Тимуру хотелось, чтобы он сказал. Хотелось, чтобы высказал все. Может даже накричал. — Я знаю уже две недели, — спокойно смотрел старший, ожидая реакции. Несколько мгновений Артем будто вспоминал все произошедшее, прикидывал. А после раздумий на лице вновь едва показались эмоции удивления и испуга. — Что? — вскинул брови старший брат, — Удивлен? — он снова шагнул ближе, отчего Артем тут же опасливо вжался в стол, — Просто скажи, почему… Я не понимаю, как это началось. Почему я? — с паузами продолжал Тимур. Его интонация изменилась с изначальной, будто перед Артемом стоял уже другой человек. — С чего? Я сделал что-то неправильное? Тёма не знал, как реагировать на это. Только что Тимур затащил его в комнату, грубо толкнул, наорал, а сейчас спрашивает таким спокойным голосом, будто они обсуждают погоду. Он верил ему, но было так страшно разозлить его своими словами снова. — Что ты хочешь услышать? Я не понимаю… — тихо проронил Артем, опуская взгляд в ноги, с глаз скатились две крупные слезы, нижняя губа дернулась. Больно. Так больно внутри, будто сейчас грудь разорвется. Тимур не отвечал. Молча пилил взглядом, который невозможно разобрать. Ему хотелось пожалеть, успокоить, потому что Артем казался маленьким запуганным мышонком. Его рука осторожно коснулась плеча младшего. Он притянул его к себе, слегка обнимая. — Не надо… — шепнул Тёма, вздрогнув, — Почему ты то отталкиваешь меня, то ведешь так, словно тоже… — скомкано начал он, закрыв лицо ладонями, оказываясь в объятиях брата. Действия Тимура были для него нелогичны и непонятны. И сам он не торопился их объяснять. Но от этой теплоты грудь сдавливало еще сильнее, чем от того, что старший обвинял и кричал. Тёму продолжало мелко потряхивать, пока он шепотом снова заговорил: — Иногда ты смотрел так, что я путался… я думал… думал, что ты неравнодушен, что также… — короткие всхлипы в грудь продолжались, — но иногда ты вел себя просто невыносимо, мне хотелось больше никогда ничего не чувствовать… — Блять, — устало выдохнул старший, — просто успокойся немного. Ты такой бледный, что щас свалишься, — добавил он, разворачивая трясущееся тело к кровати. Осторожно усадив Артема в изголовье, он сел рядом, снова притянув его к себе. Тёма трясся всем телом, тяжело дышал, втягивая воздух ртом, смотрел куда-то сквозь пространство. Единственное, что ему сейчас было нужно, так это правда успокоиться. От таких эмоциональных качелей, еще и от бессонной ночи можно слечь с нервным срывом. Старший это понимал. Когда же Артем осознал, что прижат к старшему брату, то попытался смущенно и боязливо выпутаться из объятий. Но сильные руки не дали, прижали еще сильнее. Тимур продолжал успокаивающе гладить плечо младшего, чтобы тот совсем головой не тронулся. — Пусти… — коротко выдохнул Артем. — Прекрати уже возиться, — раздраженно выдохнул старший брат, не глядя на него. Это успокоило. Почему-то в сильных руках хотелось расслабиться и раствориться, но осознание своих чувств не давало сделать этого. Становилось только больнее. Грудь сдавило в новом порыве, младший всхлипнул. — Отпусти, ты не понимаешь… — плакал он, — мне так больно от твоей заботы. Еще больнее от грубости, я не… знаю… — лепет продолжался, — Не знаю! Мне невыносимо, Тим… я… я… — юноша не закончил, оперевшись в грудь брата головой. Руки старшего продолжали успокаивающе касаться. Они полусидели так близко, что Артем мгновенно растерялся. — Ты, что?.. — повторил Тимур, поглядывая в эти запутавшиеся окончательно глаза. Влажные глаза жалостливо впились в лицо брата. Что он хочет услышать? Можно ли сказать? — Ну? — голос звучал слишком спокойно, — Скажи. — Ты будешь издеваться и орать… — Не буду. Жалостливый взгляд сверлил Тимура. Артем сдвинул брови, поджал губы прежде, чем решиться ответить. — Слишком… — вырвалось у него смазано, он опустил глаза, — слишком люблю… я правда очень сильно… Получилось скомкано и криво. Но искренне. Артем весь сжался в руках брата, смотря куда-то перед собой. Боялся, что его сейчас могут бросить, оттолкнуть. Очень не хотелось быть отвергнутым сейчас. Пусть Тимур еще хоть мгновение пробудет с ним вот так. Но Тимур, на удивление, не отталкивал. И не смеялся, как обещал. Однако и ответа от него не последовало. Он лишь уставился в стену, успокаивающими движениями гладя младшего по плечу. Это было подарком. Артем ожидал, что может быть засмеян, и игнорирование со стороны старшего было почти самым лучшим, что могло произойти. Он успокоился, стараясь выровнять дыхание, чуть расслабился в крепких руках. И больше ничего не ждал. Но сам Тимур не был спокоен. Признание младшего брата тронуло его. Может, это все не просто подростковые игры? Может, Артем любит его по-настоящему? Может ли быть такое? Хотелось ответить, хотелось обнимать его так до самого вечера. Молчал он лишь потому, что разум вновь и вновь кричал о том, что нужно сделать все наоборот. Ясное дело, что Артем признавался ему не как брату, говорил о своих чувствах, которые скрывались в дневнике, ждал защиты и понимания. Мог ли их дать Тимур, как тот, в кого младший влюблен? Как тот, который может взять за это ответственность? Пока он думал об этом, его разрывало на части. Все внутри кричало и склоняло его к выбору в пользу Артема. Но отголоски совести и рассудка пока пытались противостоять безумству. Сдавшись, через время он ответил: — Я тоже. Черноволосая голова приподнялась от груди. Артем, кажется, немного успокоился к этому моменту, но его лицо все еще было опухшим из-за слез. По его взгляду можно было сразу понять, что он воспринял эти слова совсем не так. Он был уверен, что Тимур любит его, как своего брата. Это ложилось тяжелым осадком внутри, но услышать это от Тимура все же было приятно и немного волнительно. Он вымученно улыбнулся на мгновение, а серые глаза устремились к лицу старшего. Когда взгляды встретились так близко, когда старались понять друг друга, Тимур принял окончательное решение. Точнее, в ту же секунду он перестал думать о чем-либо, кроме этого заплаканного милого лица. Это было не решение. Это был абсолютный и стопроцентный проигрыш всякой морали, за которую он цеплялся минуту назад. Карие глаза жадно оглядывали так близко находящееся лицо младшего, опустились к приоткрытым губам. Артем выглядел спокойным, не ожидающим ничего, но в серости глаз горел тот огонь, который так нравился Тимуру. Так эти глаза смотрели только на него. И Тим продолжал изучать и запоминать каждую частичку перед собой. Его рука сама приподнялась, легла на щеку вздрогнувшего Артема, слегка погладила нежную кожу. В этот же момент младший замер, тихо и медленно вбирая воздух, опустив глаза. Ресницы волнительно подрагивали. Уже абсолютно не думая, Тимур склонился ближе, нежно и совершенно осторожно целуя приоткрытые губы младшего. Тут же почувствовал, как Артема вновь затрясло. Он не сопротивлялся, но и лишних движений не делал, боялся. Старший, ощущая соленый привкус мягких губ, с большей уверенностью прошелся своими губами снова. Поцеловал уже по-настоящему, глубже. Теперь все это точно нельзя было назвать братской поддержкой. Губы старшего продолжали ласково касаться, скользить по чуть влажными губам Артема. Медленно и нежно. С большой осторожностью. С нерастраченной теплотой. Когда же поцелуй был разорван, Артем почти не двинулся, тяжело дыша лицо в лицо. Его ресницы продолжали дрожать, он боялся сделать что-либо. Боялся спросить. Боялся, что это все окажется сном. Внутри все горело, бабочки порхали, как сумасшедшие. В груди ощущалась такая легкость, какую он не ощущал никогда. Тимур, облизнувшись, продолжал близко наблюдать за этим смутившимся выражением лица. Он чувствовал все то же самое. Как будто камень с души упал. Как будто вкусил самый сладкий плод. Интересно, потому что запретный? Или потому что Артем правда заставил его смотреть на себя иначе? Широкая ладонь уложила к груди шокированного брата, погладила по черным волосам, прижимая к самому сердцу, которое колотилось о грудь. Через время обессилевший Артем попросту уснул в теплых объятиях. Оно и не удивительно: бессонная ночь, истерика со вчерашнего дня. На веснушчатом лице затаилось удовлетворение, пока юноша тихо сопел. А у старшего в груди щемило от такого зрелища. Но сейчас разум вернулся к нему, активно намекая, что парень проебался. Пока он рассматривал густые светлые ресницы спящего, всеми силами старался отогнать свои душащие мысли. Позже и Тимур погрузился в сон. Они так и остались в теплых объятиях друг друга. Под вечер дверь в комнату тихо скрипнула. Тимур тут же приоткрыл глаза, потому что не спал, а уже как пару часов думал о случившемся, наблюдал за спящим братом. В проеме показалась мать, которая ласково улыбнулась на такой вид. — Помирились? — шепотом спросила она, кивнув на Артема. Тимур осторожно, чтобы не разбудить, выбрался из-под спящего, поднимаясь с кровати. — Больше ссор не будет, — почти без эмоций уронил он, проходя мимо матери. Довольная этой новостью, Лиза Андреевна поспешила за ним, прикрывая дверь. Ее улыбка вслед говорила о том, что женщина считает себя бесспорным инициатором примирения. Тимуру хотелось, чтобы все это было так, но он знал правду. И знать ее всему семейству совсем не обязательно. *** Солнце уже било в незакрытое шторой окно, когда Артем открыл глаза. Взволнованно подорвавшись, он забегал сонными взглядом по комнате, вспоминая случившееся. Тимур поцеловал его. Тимур его поцеловал! В губы. По-настоящему! Судорожно ища доказательства тому, что это был не сон, Артем встал с кровати. Ну, не с ума же он сошел, чтобы путать реальность и сон. Хотя вчерашнее состояние было таким, что перепутать можно было что угодно. Хоть муху со слоном. Однако волнение охватывало его все сильнее, намекая на то, что все-таки что-то да произошло между ними. Как минимум они лежали на кровати в обнимку, как минимум Тимур услышал от него признание. Нет, это стопроцентно не сон. Но от этого почему-то стало только хуже. Руки тряслись, голова разболелась от долгого сна и беспокойных мыслей. Любить Тимура в тайне — это одно. Любить Тимура, когда он в курсе этого — невыносимо тяжело. А любить Тимура, когда он берет и сам целует, — это что-то совсем не укладывающееся в голове. Да, Артем мечтал, чтобы старший брат ответил взаимностью. Но мечты и реальность воспринимаются абсолютно по-разному. И теперь от осознания случившегося Артема трясло, как лист на ветру. Что теперь делать вообще? Как себя вести? А что, если это ошибка? А вдруг это просто издевка? А если он из жалости? Если он сейчас выйдет из комнаты, а мать в курсе и попросту выгонит его из дома? Даже если все это не так, любить Тимура все еще сложно и тяжело вдвойне, если их поцелуй — это не гребаный сон. Спустя время юноша все-таки вышел из убежища своей комнаты. А причиной этому был сильнейший голод. Конечно, он не ел ничего уже больше суток. Живот дико сдавило от пустоты. Зевая на лестнице, Тёма потирал сонные глаза, а после, когда открыл их, оглядывая кухню, то замер прямо на последней ступеньке. На кухне сидела мать, Тимур и… гребаная черноволосая сука. Почему это выглядит так больно и нелепо в очередной раз? — И все-таки… ты можешь объяснить?.. она пришла вся заплаканная… — голос матери стих, когда она заметила младшего сына. Коротко глянув в карие глаза, Артем подошел к холодильнику, спешно шаря по полкам в поисках чего-угодно. Чувствовал себя неловко, но голод заставил подавить все смущения и отыскать то, что можно мгновенно съесть. — Тём, ты можешь спуститься позже? — намекая на интимность их общей беседы, произнесла мать. — Не могу, я сейчас умру от голода, ма, — уже с полным ртом ответил тот, не отрывая головы от холодильника. Он не был настолько наглым, чтобы так отвечать всегда. На самом деле его останавливало и то, что он хотел послушать разговор. Но на его фразу тут же негромко хмыкнул Тимур, расплываясь в улыбке. — Артем! — раздраженно выдала Лиза. На крик рука Артема дернулась, а с одной из полок упала банка газировки, которая тут же покатилась под стол. Оторвавшись от своего занятия, сонный юноша еще жевал еду, виновато посмотрев в глаза матери. — Сейчас, — ответил он, ища глазами банку. Она оказалась под мраморным столом, за которым сидели трое собеседников. Без стеснения Тёма обошел вокруг, присел, достав выкатившийся предмет. Не заметил, как оказался у ног старшего брата, без задней мысли сидя перед ним на коленях в полуметре. Тимур смотрел сверху вниз, усмехнувшись на это и игриво дернув бровями. Такое его настроение говорило о том, что разговор для него не был приятным. Он был раздражен и пытался намеренно закрыть это улыбкой и ехидством. Осознав интимность их позы друг перед другом, еще раз прокрутив в голове поцелуй, Артем смущенно порозовел и отвел глаза. Это точно был не сон, раз Тимур так улыбнулся ему, раз сейчас он вообще переглядывается с ним, а не орет, как мать. Поднявшись с колен, Артем так и замер с банкой в руках. Ох, как же он выглядел в этот момент в глазах старшего брата. Смущенный, отводящий взгляд, покладистый милый мальчик, который его любит. И которого Тимур поцеловал несколько часов назад. — Иди в комнату, — мягко раздалось от старшего брата, — Я принесу тебе поесть через десять минут. Младший кивнул, не поднимая глаз, и двинулся в комнату. Мать ошарашено проводила его глазами и теперь посмотрела на довольного Тимура. Артем послушался его? Не возмущался, не спорил и не ныл, а послушался и ушел? Это что-то новенькое в их семье. Как только юноша поднялся по лестнице, дверь его комнаты закрылась, Тимур перевел внимание на мать и Катю. — Значит так, — заговорил он, — Заканчиваем эту клоунаду, — он собрался было встать из-за стола и уйти, но мать не дала. — Нет, Тимур. Мы поговорим, — ее глаза горели злостью от ситуации с Катей, — Поговорим, как взрослые люди. Ты повел себя отвратительно! — началась тирада, уже повторяющаяся за этот разговор третий раз, — До чего ты довел ее? Она пришла вся в слезах… — распиналась Лиза так, словно Катя — его жена, а не девушка, с которой они были вместе пару недель, — Это поступок не мужчины! Тимур слушал, закатив глаза. Он все-таки встал, когда она закончила, и принялся готовить бутерброды младшему. Это разозлило Лизу еще сильнее, но сын не дал ей и слова вставить, заговорил сам: — Ма, заканчивай, реально, — выдохнул недовольно он, — Мы встречались немного, детей я с ней нянчить не собирался. Расстались и точка, — он повернулся к Кате, — А если уже говорить «по-взрослому», то это уж точно не приходить ко мне домой и жаловаться маме. Блять, — усмехнулся он, — мне двенадцать лет что ли? К этому моменту небрежно приготовленный «завтрак» уже почти был готов. Тимур просто развернулся с тарелкой в руках и двинулся в комнату Артема. Мать проводила его взглядом, полным недоумения и злости. Катя сидела, опустив глаза, потому что теперь сама поняла, как глупо было приходить. Но изначальной причиной ее прихода было то, что она хотела поговорить лишь с Тимуром, но никак не разбираться с его мамой. Это правда выглядело глупо и странно. Коротко постучавшись, Тимур вошел в комнату. Серые глаза сразу взволнованно устремились на него. Артем сидел на своей кровати, прижав к себе колени. — На вот, — присел на край кровати брат, протянув ему тарелку, — чай надо, может? — Нет, — удивленно смотрел Тёма, — С-спасибо. Это было что-то на грани фантастики. Тимур приготовил и принес ему еду. Тимур приготовил… Артем принял тарелку, но продолжал пялиться на брата широченными глазами. — Ешь уже, — фыркнул старший, отворачиваясь. Младший моргнул пару раз, опомнившись. Сильный голод заставил его наброситься на бутерброды, почти не думая о смущении. Хотя, как о нем не думать, если Тимур, кажется, поцеловал его вчера? Мгновенно прокрутив это в голове, Артем снова оторвался от еды через мгновение: — Тим?.. — Что? — не смотрел на него старший. — А мы… — смутился Тёма, — мы вчера правда?.. — договорить он так и не смог, карие глаза теперь устремились на него. — Ага, — спокойно ответил брат. Лицо младшего мгновенно стало пунцовым, руки слегка задрожали. — И что это… значит? — шепотом выговорил он. Старший брат молчал несколько мгновений. В комнате создалась напряженная тишина. Артем, кажется, слышал свое быстрое сердцебиение. — Это значит, что ты никому и ничего не скажешь, — грозно раздалось от парня. Младший открыл было рот для ответа, но дверь комнаты скрипнула, и неторопливо вошла мать. Кажется, она уже не была такой раздраженной. Ее глаза оглядели сыновей, женщина чуть улыбнулась, рукой придерживая дверь. — Я очень рада, что вы помирились. Насмотреться не могу! — продолжала глазеть она, — Надеюсь, теперь никаких ссор. А с тобой, Тимур, мы еще не закончили! — шикнула она на старшего. Артем растерянно опустил глаза, а Тимур мгновенно ответил ей: — Ага. Лиза лишь довольно и приторно улыбнулась, проходя дальше в комнату, чтобы поговорить и посмотреть на примирившихся детей подольше, а Тимур, наоборот, встал и двинулся к выходу. — Мне перед сменой выспаться надо, — буркнул он напоследок. Мать не возражала, ей не показалось это странным. Она еще несколько минут пробыла с Артемом, позже тоже покидая его комнату. Как же абсурдно было то, что она радуется такому примирению. Но невероятно хорошо, что она ни о чем не догадывается. Артем не скажет, Артем будет молчать, словно от этого зависит его жизнь. Младший остался один, размышляя над происходящим. Он ничего не понимал. Почему они поцеловались? Почему Тимур был так добр? Почему он холодно и странно ответил, а после ушел? Что вообще все это значит? Гнетущее состояние не проходило от всех этих бесконечных вопросов в голове. Так продолжалось до самого вечера. Младший не выходил из комнаты, исписал еще несколько страниц дневника, подробно описывая их поцелуй. Чертовски приятное ощущение, до дрожи в руках. Но где все те ответы, которые так мучали? Их нет. И Тимур, казалось, не собирается их давать. Поэтому через строчку то и дело проскальзывали фразы: «не знаю», «не понимаю», «почему», «как дальше» и подобное. Его волнительное состояние продолжалось вплоть до темноты. В комнате горела настольная лампа, и это было единственным источником, потому как солнце уже опустилось за горизонт. Артем встал, чтобы закрыть плотные шторы, и неожиданно дверь скрипнула. В комнату, закрывая за собой дверь, вошел Тимур. До его смены оставалось около часа. Он несколько часов мучал себя вопросом, зайти ли к младшему, наконец, решив, что уже итак все зашло слишком далеко. Сорвался окончательно. Артем стоял неподвижно возле своего стола, непонимающе моргая большими глазами. Неудивительно, ведь старший брат за эти сутки стал для него совершенно другим человеком. Тимур уверенно шагнул к нему, а младший вжался в стол поясницей, не зная, чего ожидать. Нового скандала? Выяснения отношений? Или… Не успел он прокрутить в голове все варианты, как был тут же схвачен старшим братом за воротник футболки и грубо притянут. Их губы соприкоснулись так резко, что и смутиться времени не хватило. Тимур целовал глубоко, требовательно. Губы сминали, страстно и нежно скользили по губам младшего, тело которого загорелось, словно свечка. Когда же Артем почувствовал властный горячий язык, заставляющий его только следовать всем этим настойчивым движениям, он закрыл глаза, немного хмурясь от накативших мгновенно чувств. Живот тут же стянуло в приятном ощущении. Это было тем, что он так долго и упорно ждал. Несбыточная мечта, снившаяся много и много раз. Только вот сейчас как-то слишком волнительно принять ее. В груди щемило от накативших резко и неожиданно чувств. Чуть оторвавшись, Тимур почти легко и небрежно усадил Артема на стол, тяжело дыша лицо в лицо. Прижав к себе податливое тело, он продолжил впиваться в губы младшего, теперь без стеснения касаясь его тела. Артему казалось, что руки брата были повсюду: касались напряженного торса, талии, оглаживали бедра, сжимали шею. Стало невыносимо жарко, голова пошла кругом. Возбуждение уже било через край, о чем напоминал упирающийся в белье член. Горячо настолько, что сердце колотилось, дыхание перехватывало. Оторвавшись, братья с тяжелым дыханием смотрели друг на друга. Тимур каким-то странным, прожигающим взглядом, а Артем таким покорным и нежным, словно сейчас готов сделать все для старшего брата. Руки дрожали, уши и щеки горели. А приоткрытые губы словно умоляли о продолжении. Пару мгновений тишины нарушил старший: — Ты. Никому. Не. Скажешь, — каждое слово он выделил, словно это молитва, которую Артем должен заучить наизусть. — Никому, — смотрели серые глаза, чуть наполнившиеся влагой от переизбытка чувств, — не скажу, — выдохнул он. *** Следующим утром Лиза Андреевна все-таки устроила уборку. Причем, подняла всех довольно рано. Артем уже убрал свою комнату, натирая до блеска все полочки, разобрав шкаф, пропылесосив, вытерев каждую пылинку. Наводя последние штрихи, он собирался пойти на кухню, но дверь резко открылась, и в комнату ввалился взволнованный Игорь. Они неприятно столкнулись, Тёма поднял на него удивленные глаза, потирая лоб, которым вписался в грудь брата. — Ты чего? — Тём, засада… — взвыл тот, — Можно я у тебя тут кое-что оставлю, — начал блуждать по комнате взгляд Игоря. — Что? — с непониманием смотрел тот. — Что-что… — шикнул он, — сигареты… — еще тише добавил, — Мать ко мне в комнату завалилась, все там перевернула, потому что срач был. Найдет — мне люлей таких ввалит… Итак последнее время… ну, сам знаешь. Тёма хлопал глазами, пытаясь вникнуть. Когда же дошло, он тихо усмехнулся на брата, который уже бесцеремонно вошел в комнату в поисках места, куда приткнуть свой «секрет». — Не знал, что ты куришь… — Вот именно! Никто из вас не знал, потому что я хорошо прячу, — ответил Игорь, сунув пачку в первый попавшийся ящик, — Ну, — повернулся он к младшему, — Не сдашь меня? — Нет, — ответил Тёма, хихикнув. Уборка продолжалась до самого вечера, пока дом чуть ли не дышал свежестью и приторной чистотой. Тимур же позволительно спал после смены, но недовольный Игорь заставил-таки мать поднять и его. А какого черта он ее на все это надоумил, а теперь отсыпается? Нет! Работать должны все. Так, трое вымотавшихся парней разошлись по своим комнатам после ужина, а Лиза, уставшая, но довольная до ужаса, побрела болтать по телефону. Артему в комнате не сиделось, учитывая то, какие события развивались между ним и Тимуром. Юноша не мог себя занять, ходил из угла в угол, брал дневник, но тут же клал его обратно. Мысли все время возвращались к старшему брату. Решившись, он направился в его комнату. Однако, стоя перед темной деревянной дверью, он не решался ни постучать, ни войти. Все-таки волнительно это все. Как себя вести? А что говорить? Что между ними? Во время уборки Тимур никак не обращал на него внимание, не намекал зайти. Но попасть к брату хотелось ужасно. — Ты че мнешься тут? — раздался удивленный голос со спины. Резко обернувшись, Артем увидел перед собой Игоря. Тот странно оглядел его, шагнув и открыв дверь в комнату Тимура. — А я… я поиграть хотел… Или там, не знаю… — пролепетал в оправдание Тёма. — Так заходи, — уже в проеме ответил ему Игорь, — У работяги завтра выходной, он долго не спит обычно, — уже смотрел он на Тимура, развалившегося на кровати и ковырявшегося в телефоне. Старший обратил свое внимание на открытую дверь, но тут же безразлично уткнулся обратно в телефон. Одна его рука обнимала подушку для удобства. Артем прошел за Игорем, который уже уселся за компьютер, но остановился по середине комнаты в нерешительности. — Тим, че за хрень ты установил? — Игорь крутанулся на кресле, чувствуя себя, как в своей комнате, в отличие от младшего. — CS, — нахмурился старший, оторвавшись от экрана, — не возникай. — Да это ж гавно лютое… — пробубнил себе под нос он. Тимур в ответ лишь коротко глянул на брата, тут же переводя взгляд на Артема, который и слова разобрать не мог из их разговора. — Го фильм посмотрим, — шлепнул он по кровати, подвинувшись. Младший хлопнул глазами, смущенно двинувшись к кровати. Внутри все переворачивалось от мысли, что Тимур предложил ему такое. Волнительно и приятно. Уселся рядом, но как-то отстраненно, аккуратно. — Жанр какой? — Только не ужасы… — чуть смущенно раздалось со стороны. — Э, — встрепенулся Игорь, — Вы че реально смотреть чет будете? Я с вами! — он встал со стула, мгновенно плюхнувшись на матрас рядом с Артемом, — Двигай жопу! От такого младший тут же рассмеялся, пододвигаясь дальше. Тимур аж брови вскинул, глянув на них. Редко можно было услышать смех Артема, особенно в последнее время. Снова вернув внимание экрану телевизора, он продолжал листать список фильмов при помощи пульта. А вот Артему больше смешно не было. Оказавшись близко к Тимуру, его охватил трепет. Неловко было сидеть вот так. Но приятно до ужаса. Этот вечер начинал быть похожим на те, что были у них в детстве. Через несколько минут на экране уже мелькали картинки включенного боевика. Стиснутый с двух сторон Артем сидел, как на иголках. Там, где сбоку привалился Игорь, было не так чувствительно в отличие от стороны, где находился Тимур. Младший каждое его движение замечал, совершенно не вникая в то, что было на экране. Раскинувшись в полную меру, Тимур касался его плечом. Внутри все дрожало только от одной мысли, что они лежат так близко. Сердце заходилось, а руки немного подрагивали. Спустя время, Артема все-таки увлек сюжет фильма, и он с интересом смотрел на экран. Картинки мелькали одна за другой, освещая темную комнату. До ностальгической боли было приятно ощущать этот вечер. Трое братьев вместе. Не было и вечно удручающего состояния, в котором Артем находился длительное время. И влюбленность заиграла новыми красками, заставляя его чувствовать прилив энергии. Настроение было таким вдохновленным, что хотелось прыгать от счастья. В какой-то момент Тимур, внимание которого до сих пор было лишь на экране, двинул ногой так, что теперь она касалась бедра младшего. Артем чуть повернул голову, смущенно оглядывая брата, но сделал вид, что не придал этому значения. На самом же деле, сердце слегка зашлось от приятных прикосновений через одежду. Он ответно еле заметно двинулся, не нарушая прикосновения. Еще через несколько минут юноша ощутил легкое поглаживание на своем предплечье. Взгляд старшего был прикован к экрану, а кисть, свободно лежащая на кровати, касалась руки брата. Тёма мгновенно ощутил нахлынувший жар, чуть краснея и закусывая губы. Но голову не поворачивал больше, боясь за то, что может возбудиться. Игорь, активно комментировавший в начале фильма его события, притих. Его сонные веки были слегка опущены, что заметил смущенный Артем. Но брат не спал, поэтому больше он ни на что не решился. И Тимур, видимо, тоже наблюдающий за сонными глазами, через время перестал касаться младшего. Когда же в правое ухо Тёмы засопел уснувший все-таки Игорь, младший не мог сдержаться. Он застенчиво положил свою ладонь рядом с ладонью Тимура, касаясь ее тыльной стороной. Старший неожиданно для него поднял руку, бесстыдно положив ее на бедро, чуть сжав упругую кожу. Снова стало жарко. Очень жарко. Тело пробило волной мурашек от прикосновения. Возбуждение было уже более ощутимым, резко настигнувшим его тело. Тяжело дыша, Артем повернул-таки голову влево. На него смотрели бесстыдные карие глаза, а губы Тимура расплылись в наглой улыбке. Младший смотрел во все глаза, приоткрыв рот. Нахлынувшие чувства и ощущения были слишком яркими, как их сдерживать? Ему хотелось прижаться ближе, хотелось касаться стройного тела, хотелось большего. Чертовски мало Тимура! Слишком хочется. Кажется, это даже было написано на его выражении лица, поэтому Тимур чуть наклонился, опаляя близко находящееся лицо горячим дыханием. Он явно игрался. Ему нравилось, что рядом лежал Игорь, сдерживающий Артема. Нравилось, как младший хочет, но не решается из-за страха. Дразняще медленно Тимур наклонился ближе, языком проходясь по нижней губе младшего. Тот дрожал всем телом, ярко ощущая и касания к бедру, где находилась татуировка, и тяжелое дыхание на своем лице. Наклонившись ближе, Тимур мокро поцеловал его податливые губы, снова прошелся языком, но резко отстранился. Его искрящиеся глаза выдавали незлобную насмешку. Артем загорелся таким желанием, что потерял всякую связь с реальностью. Он смотрел каким-то помутненным взглядом, ресницы дрожали, а приоткрытые губы вновь потянулись за поцелуем. Однако Тимур резко поднял руку, останавливая его. Они дышали так близко и горячо друг к другу. Старшему было отчетливо видно, насколько Артем теряет голову. И ему самому хотелось поддаться, но гораздо большим удовольствием было растягивать все это. — Тш-ш, — указательный палец коснулся губ младшего, — извращенец… — это было сказано без какой-либо злости, шепотом, — На сегодня хватит, — шепнул прямо в губы младшего Тимур. Грудь Артема быстро поднималась от учащенного дыхания. Он очень хотел еще. Слишком хотел. Но несмотря на огонь в глазах, несмотря на реакцию тела, юноша послушно опустил глаза, закусив губы. Раз Тимур сказал «хватит», значит, действительно, хватит. Как сильно бы не хотелось. Они играют только по его правилам. Только он решает, что теперь можно, а что нельзя.