Запрещено так любить.

Спустя пару дней Лизе пришло уведомление о продолжающемся судебном процессе. Обычно, такие дела решаются недолго, поэтому она вдохновленная то ли от истерики, то ли действительно, летала по дому в хорошем настроении. Игорь от ее настроения тоже оживился. Конечно, мать не орет каждую секунду, не докапывается, что тот играет до утра, и по комнате снова валяются банки из-под энергетиков. У младшего тоже глаза горели всякий раз за ужином. Он стал не таким замкнутым, не спешил в свою комнату, вел себя более открыто. Лиза замечала все эти изменения, но связывала это лишь с тем, что между ними тремя теперь хорошие братские отношения. Идиллия, мать его. И только Тимур был внутренне и внешне все также напряжен от происходящего. Его до сих пор беспокоил развод родителей. Но это было отнюдь не на первом месте в его списке переживаний. Первое почетное место занимал Артем. То, что творилось между ними, не давало покоя. Он утопал в чувстве вины перед матерью за совершенные действия. Понимал, что все это — полный пиздец. По-другому и не скажешь. «В переводе с латыни «инцест» означает преступный или греховный». Карие глаза неотрывно бегали по экрану ноутбука. Тимур битый час кликал по разным сайтам, пытаясь найти хоть каплю помощи на просторах интернета. Не сказать, что это было успешным. «Если половая связь наблюдается между родственниками, не состоящими в прямом кровном родстве, то в этом случае имеет место не инцест как таковой, а инбридинг». Стоит ли выписывать новое понятие в поисковик? Или стоит поберечь свою и без того тяжелую голову? Каждое прочитанное слово врезалось, как иголка, виски томительно ныли от напряжения. «Общественностью такое явление порицается. К участникам инцеста почти во всех странах относятся с непониманием и отвращением…», «…не говоря о близкородственном сексе с несовершеннолетними». Чувство стыда наполняло Тимура с каждой строчкой. Как он мог поступить так? Ладно, его бисексуальность раскрыла себя еще пару лет назад, когда он был подростком. Но, чтобы на месте парня, к которому его влечет, оказался младший брат… Голова кругом шла, в комнате воздух казался слишком душным. Хотелось встать и выстрелить себе в голову от этой духоты. «В психологии понятие инцеста подразумевает любые сексуальные действия со стороны родственников, которые наносят вред психическому здоровью жертвы. Варьируются разные проявления такого вреда: оральный секс, прикосновения к интимным частям тела, подсматривания за обнаженной жертвой, показ обнаженных половых органов агрессора, половой акт или мастурбация в присутствии несовершеннолетнего… Даже в тех случаях, когда прямой половой акт не совершается, жертва неизменно страдает психологически». Как бы Тимур не грыз себя изнутри, на этих строчках он невольно представлял, что каждое описанное действие связано именно с ним и Артемом. Губы младшего отлично открывались бы, чтобы взять член, а серые глаза податливо смотрели бы на него снизу. Коснуться его теперь всегда хотелось. Секс в присутствии Артема… а можно ли считать тот случай, когда он занимался этим с Катей, будучи в соседней комнате? Артем ведь все слышал и прекрасно дал понять это с утра своим недовольным видом. Но здесь написано, что от этого жертвы страдают психологически. Кто из них, черт возьми, жертва? Артем ревновал, он представлял себя со старшим в одной кровати, он прямо заявил об этом в своем дневнике. Он не жертва. Но как все это уложить в голове? Почему это происходит с ними? Нужны хоть какие-то причины и объяснения. «Центральной причиной инцеста являются внутрисемейные конфликты и проблемы, «нечистоплотные» отношения родителей, которые может наблюдать подрастающий ребенок, низкая организация личности агрессора и его аморальность». С каждой новой статьей, которые судорожно перелистывал Тимур, вопросов становилось все больше. Да, проблемы в их семье были, но, судя по записям, влечение Артема началось далеко до начала этих самых проблем. Так в чем тогда причина? «Факторы, провоцирующие инцест: • Переодевание в присутствии детей, показ гениталий. • Сон в одной постели, часто нагишом. • Не сокрытые или даже показные половые контакты родителей. • Отсутствие морально-этических норм и правил в семье. • Безответственность в действиях и словах на сексуальные темы. • Отсутствие истинной привязанности, взаимного доверия и любви между членами семьи, токсичный, разрушительный психологический климат внутри семьи…» Ни один из гребаных пунктов Тимур не мог привязать к реальности. Все статьи твердили о сексуальном и психологическом насилии, но никак не отвечали на вопрос, почему так произошло у них. Над младшим никто не измывался, никто не заставлял его делать и желать все то, что описано в его дневнике. Выходит, они просто два извращенца? В голове плотно осели только пару моментов из прочитанного. Первое, что с ними явно что-то не так. Второе, пока они по-настоящему не переспят, все это не входит в рамки физического инцеста. Черт, может сходить к психологу? Парень закрыл ноутбук, устало потирая виски, зарываясь пальцами в густые волосы. А какому психологу признаешься в таком? Что вообще он скажет? «Здравствуйте, я случайно узнал, что меня страстно желает мой младший братец, и я захотел его в ответ?» Голова просто взрывалась, изнывала. Хотелось выйти на свежий воздух, не думать ни о чем хоть минуту. Встав с кровати, Тим подошел к окну, распахнув его. В комнату подул легкий ветерок, стало немного легче. Решение стопроцентно было. И самым правильным вариантом было бы съехать, ограничить общение с младшим. Тимур знал, что ему так и нужно поступить, но постоянно останавливал себя от этого шага. Казалось, сейчас, когда они только целовались, можно взять и сбежать. Однако одновременно с этим было тяжко оставлять все так, как есть. Все время заученные строчки из дневника врезались в голову, заставляли повременить с бегством. Катя, к слову, больше не писала, не приходила. Тимур думал и о ней, но старался не зацикливаться. Он порвал с ней так резко не из-за того, что был козлом, в стиле которого было «попользоваться» и распрощаться. А по той самой причине, что в голове появились все эти похабные мысли к брату. Он просто сходил с ума. В первые дни пытался увлечься девушкой, но, когда понял, что не получается, сразу же оборвал связь с ней. Потому что измена, по его мнению, даже мысленно оставалась изменой. Он не хотел прикрываться ей, и уже тем более, не стал бы играть две роли. Другого выхода для него не было. Отец тоже не объявлялся. Мать, по крайней мере со стороны, правда переживала насчет развода уже меньше. Ее постоянно подогревало то, что они якобы помирились с Артемом. Да и тот больше не выглядел, словно призрак, не ходил с большими мешками от недосыпа. Он чаще стал улыбаться, разговаривать, чаще выходил из своей комнаты и, вроде, даже про учебу говорил что-то. Скоро ведь сентябрь. И мать всякий раз хвалила Тимура за то, что тот больше не издевается над младшим. От ее хорошего настроения всем жилось легче. Даже Игорь выдохнул. Гребаная идиллия, которой не существовало на самом деле. Будто все надели розовые очки или начали играть клоунов в какой-то постановке. Приторно и тошно. Но это все же было не по-настоящему. Тимур это знал. *** Расслабленный от материнской «хватки» Игорь в один из дней заглянул в комнату Артема. — Э, мелочь, — позвал он брата. Артем оторвал серые глаза от книги, вопросительно уставившись на бритую голову, выглядывающую из проема. — Чего? — Сигареты мои верни, — шепнул ему Игорь. Коротко выдохнув, младший поднялся с кровати, припоминая, куда они вообще их спрятали. Достав откуда-то из стола пачку, он вздрогнул от испуга, потому что из кухни донесся голос матери: — Игорь, какого черта это опять делает в холодильнике?! Средний закатил глаза, узнавая раздраженные нотки в ее голосе. — Блять, — фыркнул он, — Потом заберу, — его голова мгновенно скрылась за дверью. Растерянный Артем вспомнил про книгу и мгновенно вернулся к своему занятию. События сопливого романа увлекли его с головой. Он и не подумал о том, что пачка сигарет осталась лежать на поверхности стола. Лиза Андреевна гоняла Игоря за энергетики еще полдня, поэтому он и не решался зайти к младшему еще раз, опасаясь открыть для матери еще одну зависимость. Тимур в этот день был на смене до позднего вечера, приехал совершенно вымотавшийся и уставший. На пороге он слышал, как мать отчитывала среднего брата. Ну вот, в их театральной постановке снова трещина… На самом деле, он не считал придирки матери беспочвенными. Если сейчас дать сыновьям полную свободу, не воспитать в них должной дисциплины, то они могут свернуть на кривую дорожку. Больше он задавался вопросом, потому Лиза всегда отчитывала только его и Игоря. Наверное, потому что они были старшими. Но младший-то совсем ушел в себя без ее строгости. И ухо проколол, и даже татуировку сделал! А она продолжала жить в неведении… Смешно осознавать, что еще больший пиздец рос за ее спиной прямо сейчас. Размышляя обо всем этом, он зашел к себе, скинул вещи и тут же двинулся в ванную. Горячий душ — лучшее, что может быть после тяжелого рабочего дня. В душе он пытался и смыть с себя все мысли, но выходило плохо. Все теперь кружилось вокруг Артема. Неправильно это! Сложившееся неправильно, грязно. Их семья не должна быть такой. Может, еще можно все исправить? Намереваясь поговорить с братом со всей серьезностью, Тимур после душа переоделся и уверенно двинулся к Артему. Его встретили горящие серые глаза. Младший сидел по середине кровати, подмяв под себя ноги. Он ждал Тимура. Ждал, но не был уверен, что тот зайдет. Для него теперь не было никаких сомнений, что они правда любят друг друга, и больше не будет никаких разборок. По крайней мере, он всем сердцем хотел в это верить. Карие глаза прошлись по брату. Взгляд Тимура был серьезным, не таким, как в моменты, когда они целовались, когда он играл. Младший сразу почувствовал это, но продолжал покорно ждать его слов. Из-за работы Тимура они толком не контактировали уже пару суток. — Поговорить надо… — отвел глаза брат, медленно плывя взглядом по комнате. Он так и не договорил дальше, резко замолчав. Наткнулся на пачку сигарет, которая лежала на столе в ожидании Игоря. Выражение лица мгновенно поменялось на раздраженное, и Тёма, увидев это, растерянно и широко раскрыл глаза. Он тут же понял, что на что именно смотрит Тимур, и перепуганно вскочил с кровати. А зачем? Убрать ее, спрятать уже будет полной глупостью. — Это не мои! — коротко выдохнул он, закрыв собой стол. Тимур продолжал молчать, с каким-то нездоровым блеском в глазах смотря на младшего. Попал, так попал. — Честно! — снизу вверх смотрели серые полные страха глаза. — А чьи? Друг попросил у себя оставить, чтобы мамка не спалила? — ехидно донеслось от старшего. — Но… но это так и есть, — совершенно растерялся Тёма от такого натиска. — Да ну? И что же это за друг? — немного сокращая расстояние, с прищуром произнес он. Ладони Артема волнительно впились в столешницу. — Это… это со школы… — опустил он глаза, смутившись своему вранью. А как тут расскажешь правду? Врать младший не умел. Либо подставишь Игоря, либо получишь сам. И, вероятнее всего, Игорь бы выкрутился, ничего бы ему не было, но почему-то было стыдно рассказать, как есть. — Ты меня за идиота держишь? — растянул старший, — Ты совсем уже ебнулся, Артем? Ухо, татуировка, теперь это?.. Злой взгляд брата, его слова снова ранили в самое сердце. Добило и то, что Тимур просто развернулся, хлопнув дверью на прощание. Полный провал! Как теперь быть? Все обрушилось из-за такой глупой ситуации. Двинув брови от обиды и раздражения, Артем мгновенно рванул следом. Однако его путь лежал в комнату Игоря, хоть и случайно, но подставившего его. — Игорь! — ворвался он без стука, отчего средний брат тут же удивлено покосился на это, отрываясь от своей столешницы. — Я, вроде, не оглох еще. Что случилось? — То! — шагнул в комнату младший, — Забери быстрее свои сигареты и скажи Тимуру, что это твои! — Чего? — глазел Игорь, не понимая, при чем тут Тимур. — Он теперь думает, что я курю! Но это ведь не так!.. я… я не смог рассказать ему правду, и теперь он просто проигнорировал меня, просто хлопнул дверью… — Тёма лепетал это так быстро и волнительно, что это казалось даже странным. — Да тише ты! — тоже повысил голос средний, опасаясь, что до матери могут донестись эти вскрики, — Заберу я, заберу… — Когда скажешь Тимуру? — впивались в него серые глаза. — Да господи! — удивленный от такого напора брат ответил в недоумении, — Сегодня и расскажу. Что за спешка… — добавил он уже себе под нос, разворачиваясь обратно к столу. Почти довольный результатом Артем еще с полминуты помялся на входе, уходя обратно к себе. Теперь ему оставалось только ждать. И ожидание это уже было слишком тяжелым к вечеру. Игорь ведь не забыл рассказать? Не забыл?.. Когда же стало невыносимо и утомительно сидеть в ожидании, Артем сам решился пойти к Тимуру. Он соскучился. Очень соскучился. Хотелось, чтобы он хоть минуту посмотрел на него также, как в тот вечер за фильмом. Чтобы он обнял его, прижал к широкой груди. Хотелось почувствовать запах и тяжелое дыхание на лице. Хоть на секунду коснуться губами… Стоя перед дверью, Артем аж подрагивал. Вокруг было темно и так тихо, что собственное дыхание было громким, казалось, что все семейство уже спит. Но это не могло быть правдой. Чувствуя волнение, явное предвкушение, немного страха, Артем уже было решился открыть дверь, но она внезапно открылась сама. Точнее, ее распахнул старший брат, который теперь недоуменно смотрел на младшего. Он явно не ожидал увидеть у себя под дверью стоящего в темноте Артема. — Что ты здесь делаешь? — томный тихий голос звучал очень маняще. — Я… я хотел… — растерялся Тёма, так ничего дельного и не сказав. Он бы взял себя в руки, ответил бы, но не успел, потому что рука брата грубовато и быстро втащила его внутрь. Дверь за спиной закрылась, и Артем оказался теперь близко перед Тимуром. — Говори, — вновь спокойно раздалось от старшего. — Игорь ведь сказал тебе? — промямлил неуверенно юноша, сцепив пальцы перед собой. — Сказал, — голос вдруг показался грубым и холодным, — Это все? Серые глаза мгновенно шокировано поднялись к лицу. Артем молчал, даже не зная, что можно ответить на такое. Что значит «это все»? Разве они теперь не… Тимур перебил все мысли, в ожидании ответа выгнув бровь. Артем чуть ли не поперхнулся воздухом от такой резкой смены настроения. Его брови жалостливо сдвинулись, пальцы нервно терзали кутикулу, в голове не было никакой идеи, что он теперь должен сказать. — Эм… я… — глаза опустились, ища что-то перед собой, нижняя губа была закушена, Артем думал. — Что ты? Говори уже, — чуть ли не рявкнул на это Тимур, начиная закипать. Какого черта он только решил обособиться, как младший сам приходит к нему, мнется тут и медлит с ответом? Вид у него такой, что хочется вцепиться в его тело и не отпускать. Хочется всего того, что запрещено. И эти блуждающие растерянные глаза и его нерешительность. Как сдерживаться от такого зрелища? Сука! — Можно мне… — внезапно перебил мысленный поток тихий голос, — хотя бы обнять тебя на ночь? Я соскучился, — последнюю фразу было едва слышно. Младший даже глаз не поднимал, смутившись, кажется, до предела. Неужели он правда решился сказать такое Тимуру? Но желание и одиночество просто вынудило его сделать это. Тимур же молчал, смотря на него своими глубокими карими глазами. Взгляд не прочитать. Его постоянно меняющееся настроение не предугадать. — Попробуй, — через несколько мгновений выдохнул Тимур. Сначала Тёма даже подумал, что ему послышалось, но через мгновение он все же осознал сказанное. Осторожно и смущенно младший двинулся вперед всем телом. С Тимуром медлить нельзя. Что если он передумает прямо сейчас, выгонит его или что еще? Подрагивающие руки потянулись вперед, но уже через пару секунд он уверенно обвил ими торс брата. Крепко прижался к груди головой, сбито вдохнул и положил ладони на широкую спину. Сердце волнительно ускорилось. Тимур стоял, не шевелясь и наблюдая за этим всем слегка отстраненно. Его руки не шелохнулись, он подавил желание обнять младшего в ответ. Но это действие явно подкупило его. — Тим, пожалуйста, — через время тихо прошептал Артем куда-то в грудь, не поднимая головы. — Что? — также тихо ответил брат, стараясь отвлечься предметами в комнате, озираясь. — Я бы хотел… чтобы ты… — младший тяжело дышал, — тоже обнял. Стопроцентный проигрыш. Тимур готов был поклясться, что его рука сама поднялась, что пальцы сами зарылись в ломкие густые волосы Артема. Он вдохнул глубже, чувствуя теперь их запах. Артема охватили мурашки, и он даже не думал, что нужно отстраниться. Объятие длилось уже больше минуты, но он не хотел уходить. Он не хотел даже думать, что делает что-то неправильное. — Что ты еще хотел бы? — старший прикрыл глаза, осознавая, что с каждым мгновением ему все сложнее отступить назад. Серые глаза поднялись и мелькнули в полуосвещеной комнате. Юноша чуть отстранился, но продолжал обнимать, невинно смотря вверх. Его от одних только мыслей, что он может сказать, бросало в жар. — П-поцелуй меня, — робко сорвалось с губ. Несмотря на меньший возраст, Артем оказался гораздо умнее в понимании чужих эмоций и чувств. Его же чувства всегда хлестали через край, с самого детства, и как при этом не понимать других? Все люди, на самом деле, похожи в своих желаниях, а точнее, в проявлении этих самых желаний. До младшего уже дошла вся суть резкой злости Тимура, суть его внезапного разрыва с Катей, и даже его поведения, когда он то грубо отдалялся, то с резкостью приближался на почти интимную дистанцию. Объяснение простое: боязнь совершить ошибку, стыд и даже, возможно, страх. Но совершенно точно Артем уже понял одно — Тимур тоже хочет его. И он даст старшему брату то, что он хочет. И даже будет следовать всем его правилам, позволит диктовать ему те самые правила. И стопроцентно Артем не отступит. Тимур долго прожигал его взглядом, наконец, сдавшись и неторопливо наклоняясь вперед. Их губы встретились, отчего обоих затрясло от волнующих ощущений. Грубые руки притянули к себе юношу еще ближе, бедра интимно прижились друг к другу. Младший не успел даже ахнуть, но машинально поднял руки, теперь обнимая плечи брата. Он принял поцелуй, словно так и должно быть. И с Тимуром всегда будет так, неважно продолжится их безумие или нет. Плотно смыкающиеся друг на друге губы скользили, давили, заставляя тела обоих буквально пылать. Тимур властно продолжал сжимать за талию, горячо провел языком, завладевая чужим ртом. Артема приятно потряхивало, он уже задыхался от возбуждения, но не мог оторваться. Ресницы дрожали, он неумело отвечал, прикрыв глаза, прижимаясь к горячему телу в ответ. Подумать только… два брата целуются, заперевшись в комнате, пока все семейство готовится ко сну. Живот скручивало от бабочек, с каждым мгновением становилось все жарче, когда он осознавал, что находится сейчас в крепких руках, что его ласкают недоступные ранее губы. Запретные руки. Запретные губы. Боже, сердце колотилось так, что сейчас выпрыгнет. Как же он любит его, своего старшего брата. Как же хорошо в его объятиях. Младший чувствовал его запах, его нервное, опаляющее дыхание. А самое страшное, что с каждым новым движением губ, пальцев, разгоралось такой величины желание, что его уже казалось невозможным подавить. С мокрым звуком отстранившись, они продолжали впиваться друг в друга глазами, дышали лицо в лицо. Артем глубоко вбирал воздух, тянулся всем телом к теплу брата, поглядывая из-под опущенных ресниц своим горящим взглядом. Его ладони нервно поглаживали крепкие плечи, шею, будто старались запомнить каждый миллиметр. А внизу, под бельем становилось все тяжелее и теснее. Как же хочется Тимура. Чтобы он сейчас поцеловал еще, чтобы гладил, трогал там, где нельзя, чтобы сделал хоть что-то с этим тянущим напряжением. Казалось, именно в этот момент Артем достиг высшей точки своей отважности, потому что отрывисто и волнительно выпалил: — Трахни меня. Одна фраза заставила и без того возбужденный член Тимура дернуться. Карие глаза мгновенно посмотрели на губы, с которых только что слетела такая откровенность. В первую секунду парень даже растерялся, но, опомнившись, быстро взял власть в свои руки. Младшему послышалось, что Тимур усмехнулся в ответ, шумно выдыхая. Его голова опустилась ниже, Артем ожидал поцелуя, но губы брата опустились мимо, к тонкой шее. — Думаешь, раз я минуту назад спросил, чего ты хочешь, то стопроцентно выполню это? — губы невесомо касались шеи, горячее дыхание ощущалось слишком остро. Высунув язык, старший прошелся по нежной коже, следом оставляя легкий поцелуй. У Артема аж коленки подогнулись, но он все еще крепко обнимал брата. Новая сильная волна мурашек, учащенный пульс и только растущее желание. Больше в этот момент Артем ничего не ощущал. Ни стыда, ни смущения, как обычно это бывало. Его попросту плавило от таких прикосновений к шее, от голоса брата. Но продлилось это недолго. Тимур поднял голову, оставляя кожу гореть от поцелуев, и снова посмотрел в серые глаза: — Получишь, только если будешь слушаться, — Тёма, словно завороженный, кивнул в ответ, закусив нижнюю губу, — Отлично… — будто с разочарованием произнес старший, — А теперь иди в свою комнату. Сразу после сказанного он отстранился, но цепкие ладони младшего не дали ему полностью освободиться. — Нет… нет, Тим, пожалуйста… — продолжал хватать остатки объятия юноша, жалостливо глядя в глаза брата. Но, когда Тимур, наконец, посмотрел на него вновь, даже не произнося ни слова, Артем все понял. Руки медленно отстранились от чужого тела. В глазах Тимура не было злости, не было отторжения. Были лишь желание подчинять и страсть. Именно из-за этого Тёма вынужден был послушаться, как сильно бы не хотелось нарушить уговор. Но почему старший так поступает? Почему отталкивает? Ему тоже страшно? Ладно, если так, они не будут торопиться. — Я люблю тебя… — волнительно сорвалось с губ Артема, который уже пятился к выходу, — И никто не узнает… — его пристальный взгляд даже немного вводил в ступор, но Тимур остался непоколебим, пока дверь не закрылась за младшим. *** — Мам, я порезал помидоры, — вертелся на кухне Артем. — Сюда их клади, — быстро копошилась с приготовлениями мать. К ним должны были прийти гости. Две подруги Лизы Андреевны, у одной из которых была дочь. Мать решила устроить целый праздник, подготавливаясь так, словно у них на ужине будет рота солдат. На кухне всё шкварчало, варилось, жарилось, параллельно с этим проводилась и уборка. Игорь уже успел убрать со стола, расставить приборы, и сейчас натирал бокалы, при чем так усердно, чтобы его, видимо, не заставили делать еще что-нибудь. Он и без этого думал, что до самого ужина не доживет, а помрет от того, что целый день бегает туда-сюда. Артем же в приподнятом настроении даже не замечал усталости, ему нравилось готовить, нравилась атмосфера, которая царила в доме перед гостями. Тимур был на смене, но вот-вот должен был приехать. Артем все время думал о нем, когда помогал матери с тем или иным блюдом. Думал о том, чтобы старший брат оценил его старания, чтобы ему все понравилось. Будто ужин вовсе не для гостей, а для него одного. — Кстати, Тём, — улыбнулась Лиза, что-то усердно помешивая в кастрюле, — У Марины, моей подруги, есть дочка твоего возраста. Ксюшей зовут, познакомитесь… — Ага, — увлеченный своими мыслями и готовкой также радостно ответил юноша. Он и думать не думал о том, что мать на что-то там намекала. Когда же входная дверь открылась, все его внимание устремилось к выходу. Наконец-то приехал Тимур! Радостные серые глаза встретили его уже в проеме. — Что за кипиш? — недоуменно произнес старший, оглядывая такую оживленную сегодня кухню. — Подруги мамы приедут сегодня на ужин, — все еще тер бокал Игорь, поднимая его вверх и оглядывая на свету. — Разве я тебе не говорила? — вполоборота громко ответила Лиза. «Не говорила» — подумал Тимур, продолжая смотреть на все это с некоторым удивлением. Тем временем Артем был полностью во внимании, незаметно и неосознанно подошел к старшему. — Тим, я сегодня сам приготовил лазанью, знаю, что… ты ее любишь, — покладистый взгляд был направлен на старшего брата. Парень усмехнулся на это, чуть закусывая губы. Его ладонь поднялась и прошлась по голове младшего, который, казалось, его сейчас глазами расцелует. Соскучился. Теперь его взгляд всегда был такой. Почти спустя час все уже было готово: Тимур успел сходить в душ, переодеться в нарядно-домашнее, Лиза напудрилась, младшие полностью приготовили кухню к визиту. Игорь, правда, не понимал, к чему было столько пафоса, словно они встречают самого президента. Приехали обычные женщины возраста их матери. Они хорошо и ухожено выглядели, одну звали Ира, вторую Марина. Вторая была с красивой семнадцатилетней дочерью. Но Игорю по большому счету было все равно на гостей, он ждал лишь застолья, чтобы как следует набить пузо за все свои сегодняшние мучения. Нацеловавшись и обменявшись любезностями, Лиза, наконец пригласила всех к столу. Выглядело все, правда, отменно. Белый сервиз с золотыми ненавязчивыми вкраплениями, большой выбор шикарных блюд, от вида которых слюни текли, свечи и даже торт. Единственный заказанный в пекарне, потому что с вечера мать сожгла коржи. Глазами же Артема пришедшие гости вполне соответствовали шикарному застолью. Ирина, темноволосая женщина с каре, выглядела превосходно в своем розовом строгом костюме. Марина, с длинными кудрявыми волосами блондинка, была в черном обтягивающем платье в пол, а младшая, миловидная девчонка, выглядела наимилейше в цветастом кружевном платье по колено. Кроме того, на лице у каждой был ненавязчивый и красивый макияж. Гости стали усаживаться. Артем хотел сесть рядом с Тимуром, но все произошло так быстро и скомкано, что он оказался между Ксюшей и ее матерью, Мариной. Тимур сел напротив него вместе с Игорем. Лиза же возглавила стол с одной стороны, а Ирина с другой. Сначала было как-то неловко, разговаривала только Лиза, практически не прикасаясь к еде. Только попробовала всего понемногу, чтобы убедиться в качестве: не пересолено ли где, все ли запеклось, пропиталось и тому подобное. Разговор подхватывали ее подруги, обсуждая все на свете: от новых поворотов в их жизни до банальных погодных условий позавчера. Тимур уже мысленно зевал. Игорь уплетал за обе щеки, даже не вникая в разговор, а Тёма лишь частенько поглядывал на Тимура, ожидая похвалы. Пока его внимание не привлекла Ксюша, заговорив с ним тише, чем звучал общий разговор. — Смотришь аниме? — довольно банальный первый вопрос для того, чтобы завязать диалог. Тёма даже мысленно закатил глаза, но на самом деле девушка не раздражала его. Наоборот, она была такой приятной наружности, с приятным голосом, что невольно он все же обратил на нее внимание. — Смотрю иногда… а ты? — Я тоже, и сразу поняла по тебе, что у нас будут общие интересы, — легко улыбнулась она. Их незатейливый разговор продолжался, все больше завлекая Тёму. Он даже не заметил, как увлекся, рассказывая новой знакомой о любимой манге. Этого стоило ожидать, потому как своими интересами он мало с кем делился, мало с кем можно было обсудить что-то такое. Юноша не обратил внимания, как уже через несколько минут они вместе с Ксюшей смеялись, как он неотрывно смотрел на нее, слушая про «Героя щита», и как карие глаза сверлили их обоих уже на протяжении нескольких минут. Тимур слышал то, как мать расхваливала эту Ксюшу перед ужином. Как пыталась навязать ее невнимательному Артему. Но осознание того, что младший по мальчикам, что он любит его, затуманивала картинка, которая сейчас стояла перед глазами. Увлеченный, ярко смеющийся Артем. Его редко можно было увидеть таким. И сейчас это не радовало, а безумно раздражало Тимура. Какого черта ему так интересно обсуждать с какой-то девицей какие-то мультики? Это связано с тем, что стояло у него в комнате? Он увлекается этим настолько сильно? Может посмотреть что-то, чтобы Артем так смеялся и ему? Казалось бы, вот оно: Артем мило беседует с девушкой, может она понравится ему, он забудет весь тот абсурд, творящийся теперь в их головах. Но нет. Тимур становился все злее, сам не понимая, почему. Он не хотел верить в то, что его съедала ревность. — Тим, тебе положить еще? — заметила его тяжелый взгляд мать. — Нет, спасибо, — мгновенно надел учтивую маску старший. Артем же, услышав его имя, тут же перевел взгляд прямо на него. В серых глазах была та же любовь к брату, но теперь Тимуру казалось, что глаза младшего горят из-за девушки. Он смотрел на него с ноткой строгости, но Артем не понял этого. Он лишь мягко улыбнулся брату, замявшись, и продолжил слушать рассказывающую что-то Ксюшу. Нет, так продолжаться не может. Тимур даже и не думал, что является таким собственником. Ему хотелось, чтобы младший поднимал свои смущенные глаза только на него. Где-то в глубине души его ревность рисовала картины, как Тёма попросту влюбится в эту миленькую девчонку. Как они поцелуются в первый раз. Как Артем будет хотеть ее… Черт! Разозлившись с пустого места, накрутив себя, Тимур слишком резко встал из-за стола. — Извините, — все обратили на него внимание, притихли, — Я отойду. Сказав это, он уже не смотрел на младшего, удалился, а серые глаза взволнованно проводили его спину. В уборной он не сразу пришел в себя. Он чувствовал себя уязвимым малолетним дураком, у которого чувства хлещут через край. Сомнения и страх брали верх. Его раздирало желание подчинить Артема, присвоить его внимание себе. Ему хотелось, чтобы младший оставался увлечен только им. Ревностно было представлять, что Тимур уедет, оставит его, что Артем забудет старшего брата, найдет себе девушку. Что он больше не сможет забирать его внимание на себя. Упреками, унижениями или же, наоборот, ответными чувствами. Ничем. От осознания, что так может быть, парню становилось все паршивее. Куда он теперь без этих серых глаз? Как жить без этих черных теперь волос? Без милых веснушек, подрагивающих губ? Как жить без Артема, который всецело любит? Если младшего будут касаться чужие руки, чужие губы, будет ли ему приятно? Будет ли он также смотреть на кого-то, как смотрел на брата? От этих вопросов даже дрожь прошлась по телу, голова стала тяжелой, Тимур нахмурился, закрывая лицо ладонями. Что творится в его голове? Посмотрев на отражение в зеркале, парень попробовал приободриться. И как только ему удалось так накрутить себя? Не в его стиле. Смотря в зеркало, Тимур подмечал привлекательные черты своего лица, плеч. У него никогда не было проблем с самооценкой. Все вокруг поголовно говорили о том, как ему повезло с внешностью, харизмой. Так и было, он покорял многих девчонок. Вспомнив записи младшего, его взгляд, его признание в любви, Тимур успокоился. Он все еще ведущий этой игры. И спектакль будет продолжаться за кулисами, будет сокрыт от чужих глаз. Когда старший вернулся за стол, Артем уже не так увлеченно болтал, серые глаза были устремлены на него. Но Тимур абсолютно беззаботно подмигнул ему, переводя внимание на Игоря. Тёма потеплел от такого жеста, а Ксюша продолжала диалог теперь уже о каком-то известном сериале, который младший тоже смотрел. Ему правда не хватало общения, не хватало банальных дружеских разговоров ни о чем. Поэтому он решил оторваться в этот вечер, обсудить все от и до, тем более, раз попался такой заинтересованный собеседник. Его внимание снова переключилось на девушку. Но лишь до определенного момента. До того момента, как телефон в его кармане не завибрировал от сообщения. Чаще это был всякий спам, Артем машинально достал телефон, глянул в него, уже собираясь, как обычно, убрать всплывающее окно, пока не увидел это… Сообщение от Тимура. Содержания не было видно, только уведомление и аватарка брата в соцсети. Конечно, Артем тут же забыл, о чем шла речь между ним и собеседницей, ткнув на экран. Содержание заставило его резко заблокировать экран и густо покраснеть. — Лазанья восхитительная, — громко раздалось от Тимура, который даже не смотрел на младшего. — Да! — Поддерживаю, — по очереди высказались и закивали подруги. — Это Артем готовил, — произнесла довольная Лиза, посмотрев на младшего. Тот все еще сидел с пунцовыми щеками, теперь поймав на себе взгляд и карих глаз. Тимур глазел напрямую, неотрывно, отчего даже дыхание перехватило. — Ничего себе! — снова раздалось справа, от Марины, — Тём, это правда очень вкусно вышло… ты где-то учился этому? — Н-нет, — серые глаза опустились, он слегка подрагивал, не мог нормально ответить. Ему на мгновение стало жарко, пока он прокручивал сообщение в голове. Не мог теперь спокойно сидеть после прочитанного, не мог остановить мысленный поток, который заставлял возбуждаться. Телефон снова завибрировал, отчего юноша даже вздрогнул. Ему было страшно посмотреть на экран. Лишь бы член не встал от одних сообщений прямо за столом, прямо перед незнакомыми людьми. Но не посмотреть он не мог, поэтому подрагивающая ладонь взяла устройство. Убавив яркость, чуть скрючившись, Тёма разблокировал телефон. «Отсосешь мне сегодня ночью?» — гласило первое постыдное сообщение. «Можешь не отвечать. Твой приход будет означать согласие». Господи, как он мог написать такое за столом? Ладони, держащие телефон, подрагивали от волнения. Сейчас, когда инициатор не он сам, когда сообщение прилетело так неожиданно, Артем ощущал себя очень смущенным. Было даже слегка страшно, ведь он не то, чтобы готов к такому. Желание зайти к брату после ужина было, но такой резкий «договор» смущал до ужаса. Да, они могли бы обнять друг друга, поцеловаться, наговорить пошлостей, и даже зайти дальше, поддаться моменту. Но предложение отсосать, сказанное прямо в лоб, вызывало смятение. И, конечно, нужно было прийти в себя, продолжать соответствовать их ужину, улыбаться Ксюше, но ему чертовски сложно было сделать это. Будоражило сильно. Когда же он робко поднял свои глаза на брата, тот посмотрел в ответ так, будто видит его насквозь. Смотрел пронзительно и упорно. Лучше бы Артем не поднимал глаз, ведь от этого дрожь и волнение увеличились в несколько раз… Что теперь делать?