Темнее всего перед рассветом

Суд Визенгамот

Июнь 1998 г.

— Банда егерей изловила нас в лесу и притащила в поместье Малфоев, — Гермиона Грейнджер говорила чётко и громко. — Я успела замаскировать Гарри — от жалящего проклятия его лицо распухло. Люциус и Нарцисса Малфой собирались вызвать Волдеморта, чтобы сдать нас. Когда они попросили своего сына подтвердить, точно ли это Гарри Поттер, он отказался сделать это. — Грейнджер набрала побольше воздуха в лёгкие и добавила: — Драко Малфой притворился, что не узнал Гарри.

***

Февраль 1998 г.

Драко натянул капюшон мантии пониже, повернул перстень монограммой «М» внутрь и толкнул дверь «Дырявого котла». Только бы там оказались Мальсибер и Макнейр. С ними можно было бы отвлечься и забыться. Но в прокуренном зале среди подозрительных личностей знакомых не обнаружилось. Драко устроился за барной стойкой в углу. Пожилой бармен тут же подошёл. — Чего желаете, мистер? — Двойной огневиски, — отозвался Драко, пряча лицо. Ему совсем не хотелось, чтобы старик узнал в нём того, кто был в комнате с убитой маглой. На испещрённой царапинами стойке появился кубок. Драко выпил его залпом и попросил повторить. Вторую порцию он цедил медленнее. Хмель не спешил накрывать, душу рвало на части от вероломства Уизли. А ведь мать предупреждала! Говорила ещё в сентябре, что с девчонкой нужно держаться осторожно — мало ли что у неё на уме! И, как всегда, оказалась права. Глоток огневиски обжёг горло и проложил дорогу в желудок. Сердечная боль не отпускала. Почему так больно? Драко мог бы попробовать покопаться в себе и разобраться в причинах своей обиды — но он не хотел этого делать. Предпочтительнее было упиваться страданиями, лелеять в душе обманутые чувства. Ему казалось, что это больнее, чем когда он узнал, что Пэнси ему изменила с Ноттом — нет, от Пэнси этого можно было ожидать! Но Уизли, как ему казалось, задела его сильнее. Она же не Паркинсон! Но хладнокровно играла с Драко, заставляла мучиться, читая её дневник! Никогда, никогда больше он не переступит порог дома в Тинворте! Ни за что! И матери скажет, что не может больше покидать Хогвартс из-за подозрений Нотта. Затем мысли снова переключились на болезненную тему. Она должна была сказать. Если бы Уизли сказала, что девственница, он бы всё сделал по-другому! А как — по-другому? Драко отхлебнул алкоголь. Он не знал как. Но точно не вот так, как это произошло. Возможно, он был бы более чутким и нежным с ней. Возможно, после секса он бы увидел в её глазах признательность. Драко скосил глаза на перстень с карбункулом. И совершенно точно это не было бы на фоне ритуала. Лучше бы Уизли не появлялась в его жизни! Лучше бы мать не соглашалась на дурацкую авантюру! Зарываясь таким образом в дурацкие обиды, Драко накачивался алкоголем, сам не понимая, для чего. В итоге бармен предложил ему комнату на верхних этажах, и Драко не стал отказываться. Добравшись до номера, он прямо в одежде повалился на кровать и заснул. Утро не принесло облегчения. Голова болела, в горле саднило. Драко с омерзением оглядел комнату, в которой провёл ночь, и поспешил убраться оттуда. Оказавшись в школе, Драко спустился в подземелья и проспал до вечера. Он проснулся в комнате один. Соседи ушли на ужин, а Драко лежал и тупо пялился в потолок. На душе было мерзко. Возникла настойчивая потребность поделиться с кем-то, облегчить совесть. Но друзей, которым можно было бы излить душу, у Драко не было. Он представил, как рассказывает о сердечных проблемах Винсу или Грегу — и стало тошно. Единственной, с кем Драко мог бы поговорить, была Астория. Уж она-то знает, каково это: страдать по тому, по кому не следует. Но с ней откровенничать опасно. Вскоре вернулись Винсент и Грегори. Ничего не объясняя и игнорируя их вопросы, Драко вышел из комнаты и бесцельно побрёл по пустым коридорам. Он сам не заметил, как оказался на седьмом этаже. Здесь тоже никого не было, и Драко медленно двинулся дальше. Когда за углом послышалось бормотание, он поспешно шагнул в сторону, прячась за статую. В коридоре показалась профессор Трелони. Она медленно шла, тасуя в руках колоду карт, и бормотала себе под нос: — Валет червей — сердечные хлопоты. Семёрка пик — небрежность, — негромко перечисляла она, глядя в засаленные карты. — Туз пик — беда, несчастье, пожар. — Трелони остановилась как вкопанная по другую сторону от статуи, за которой стоял Драко. До него донёсся запах кулинарного хереса. — Король треф — серый кардинал, от которого зависит будущее. Драко сглотнул, глядя, как Трелони медленно повернулась и в упор посмотрела на него. Он непроизвольно вжался спиной в холодную стену, мечтая оказаться в любом другом месте. Предсказательницу не смутило то, что студент явно желал остаться незамеченным. Пристально глядя на Драко, она шагнула ближе. Наугад вытащила из колоды карту и ткнула её под нос Драко. — Опасность от пожара, — мрачно изрекла Трелони. — Жертву предотвратить нельзя. Магия не терпит ошибок и слабости. Драко не знал, что отвечать. Он смотрел в круглые глаза Трелони и напоминал себе, что такие предсказания она делает на каждом уроке Прорицаний и за столько лет пора бы привыкнуть. А прорицательница подняла узловатый палец и указала на Драко. — Сохранишь жизнь врагу — и в час, когда языки пламени окружат тебя, он протянет тебе руку помощи. — Спасибо, — только и произнёс сбитый с толку Драко, растерянно глядя, как Трелони, словно стряхнув с себя наваждение, заковыляла прочь. Светлая шаль исчезла за поворотом коридора, и Драко выдохнул. Оттолкнулся от стены и дошёл до ближайшей двери, ведущей в туалет мальчиков. Это место напоминало о неприятных событиях прошлого года: именно здесь Поттер запустил в Драко проклятием и чуть не убил его. Поморщившись, Драко прошёл к окну и уселся на низкий подоконник, поставив согнутые в коленях ноги перед собой. Уставился в пространство. Где-то капала из крана вода, методично отсчитывая секунды. Драко думал над словами Трелони, пытаясь отогнать от себя зловещее предчувствие. Старуха много лет подряд предсказывала всякие ужасы. Он сам вместе с Грегом и Винсом громче всех злорадствовал, когда Трелони предсказала смерть Поттеру. И что же, теперь её пророчество не было лишено смысла. Драко почувствовал, как мороз продрал по коже. Он вдруг вспомнил урок, когда они смотрели в магические кристаллы. Трелони тогда тоже видела огонь. А ещё она сказала, что до наступления Имболка один из студентов останется сиротой. Теодор Нотт стал сиротой в январе. Драко сделалось жарко, и одновременно на коже выступили мурашки. Он шумно выдохнул, пытаясь успокоиться. Может, память играет с ним злые шутки. Драко не был уверен, что правильно помнит слова Трелони. Может, она сказала «После Имболка», и это значит, что её предсказание не сбылось. — Привет! Драко даже вздрогнул от неожиданности. Привидение Миртл парило в воздухе, приветливо помахивая рукой. — Привет, — Драко сказал это недовольным тоном, однако это было напускное — он пришёл сюда в надежде, что встретит её. Та рассмеялась и спикировала вниз. Уселась на подоконник и кокетливо посмотрела на Драко. — Ты опять грустный! Что-то случилось? — Проблемы, — односложно ответил Драко. — Расскажи мне! — мило улыбнулась Миртл. — Надеюсь, это не связано с заданием, и тебе не грозит опасность? Драко отрицательно помотал головой. Окажись на месте привидения любой другой человек, он бы оставил Драко в покое, но не Миртл. Она вздохнула и участливо спросила: — Проблемы с девушкой? — Да. — О, бедный мальчик! Я тебя понимаю, — всхлипнула Миртл. — Что случилось? Драко взглянул на любопытное привидение и процедил. — Она скрыла от меня кое-что важное. И получилось так, что я её… В общем, я её обидел. — Значит, она обманщица! — воскликнула Миртл. — И не стоит твоих слёз. — Я и не плачу, — оскорбился Драко. Он вдруг почувствовал себя бесконечно одиноким. Дожил, ищет утешение у глупого привидения. И отчего — оттого что его сердце разбито. — Послушай, если эта девочка тебя любит, она поймёт! — Миртл сменила тон на заискивающий. Драко только хмыкнул в ответ. — Нет, правда! Обязательно поймёт! — не отставало привидение. — Ага, — Драко хмуро смотрел в сторону. Миртл испустила сочувственный вздох. Затем придвинулась к Драко. — А она красивая, эта девочка? — глаза привидения горели любопытством. — Очень. — О-о! — восхитилась Миртл. — Она похожа на меня? — Нет. Привидение обиженно поджало губы. Драко вдруг почувствовал, что ему стало легче. Пустая болтовня с призраком подействовала на него положительно — тугой узел в груди ослаб, хотя всё ещё приносил боль. — А как вы познакомились? Драко поднял голову и посмотрел на Миртл. Неожиданно для самого себя он рассмеялся и сказал: — Она вступилась за мальчика, с которым я поссорился. — Как интересно! — взвизгнула Миртл, и от избытка чувств провалилась сквозь подоконник, но тут же вынырнула обратно. Через четверть часа Драко вернулся в комнату и снова улёгся в кровать, опустив балдахин. Он смотрел в ярко-алые грани карбункула в полутьме и думал, что сейчас делает Уизли? Переживает ли о нём? Что она хотела сказать, когда Драко её перебил? И… Когда Джинни говорила о том, что осознаёт, что начала испытывать влечение к нему, значит ли это, что… Но в сердце ощутимо кольнула обида. Нет, она просто использовала Драко. Крутила им, как заблагорассудится, не считаясь с его чувствами. Закрыв глаза, Драко попробовал заснуть. Но в голову как назло лезли навязчивые видения близости с Уизли. Гладкость её кожи, обнажённое тело в его объятиях, стоны, которые срывались с её зацелованных губ. Драко зарычал и перевернулся на другой бок. Ненормально возбуждаться и одновременно желать выбросить её из головы! Но это было выше его сил. Промучившись так несколько часов, Драко всё-таки заснул.

***

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Уизли и откинула волосы за спину. Ветер подхватил несколько тонких рыжих волосков и спутал их. Драко неотрывно смотрел на неестественно красные губы Уизли. «Наверное, от мороза», — подумалось ему, и он сделал шаг к Джинни. Дуновение ветра принесло от неё знакомый цветочный аромат. — Что ты хотела показать? — словно со стороны услышал он свой голос. Уизли, не поднимая глаз, раскрыла ладони. В них заплясал маленький огонёк, который приковал взгляд Драко. Он смотрел на него, не в силах оторваться, а огонёк разрастался, пламя лизало беззащитные ладони Джинни, безжалостно обжигало их. — Хватит! Уизли вскинула глаза, и Драко поразился тому, что они оказались красными. Он отшатнулся, в ужасе понимая, что вместо Джинни с огнём в ладонях стоит Том Риддл. Его холодная улыбка перешла в зловещий хохот, а вокруг стремительно разгоралось пламя. — Эй, Драко! Проснись! Драко распахнул веки, не понимая, где находится. Рядом с кроватью стоял заспанный Грег, освещая его Люмосом. — Ты чего орёшь? — сонным голосом спросил он. — Приснилось что-то? Тяжело дыша, Драко поднёс руку к глазам. Карбункул был ровного алого цвета. Выдохнув, Драко перевёл взгляд на Гойла. — Всё нормально. — Кошмар? — не отставал Грег. — Моя бабка мучилась кошмарными снами. Она говорила, надо положить под подушку сушёный крысиный хвост, и тогда они не будут сниться. Ничего не отвечая, Драко потянулся к прикроватной тумбе и извлёк из ящика склянку с зельем для сна без сновидений. Грег, бормоча что-то, завалился на кровать и тут же захрапел. Прежде чем выпить зелье, Драко снова удостоверился, что камень в перстне не изменил цвет. А это значит, что всё в порядке. Если только Уизли не сняла кольцо. Мысль об этом грозила снова расшатать и без того натянутые нервы, поэтому Драко поторопился принять зелье и заснуть. Учебная неделя началась с очередных запретов от Кэрроу. Провинившихся студентов теперь использовали для отработки тёмной магии. В те же дни Майкла Корнера жестоко наказали за то, что он отказался практиковать Круциатус на детях. — Значит, отрабатывать проклятия будем на тебе, — прорычал Амикус и направил волшебную палочку на когтевранца. Квиддичные матчи были отменены. На фоне происходящего в школе это казалось не самым неприятным событием. Мрак не рассеивался, и дементоры, охраняющие Хогвартс, получили разрешение спускаться ниже и подпитываться эмоциями живущих в замке. Ходили слухи, что стражам теперь было позволено нападать на студентов, которые покидали стены школы после шести вечера. — Да плевал я на это, — Лонгботтом говорил, не заботясь, что кто-то услышит. — Я умею вызывать Патронус, так что если я захочу прогуляться перед отбоем, меня ничто не остановит. Хогвартс окутала беспросветная мгла, и с каждым днём становилось только хуже. Впрочем, было бы ошибочным считать, что за пределами школы жизнь текла спокойно. Страх дотягивался до самых отдалённых поселений, и тревога нагнеталась постоянно. Исчезали люди, проводились рейды и леса прочёсывались егерями. Трудно было поверить, что все эти мероприятия преследовали практически единственную цель: найти Поттера. С того дня, когда Нежелательное лицо видели у Ксенофилиуса, о нём больше ничего не было известно. Поттер снова бесследно исчез. В пятницу в полночь Драко отправился на урок астрономии. Он устроился на своём обычном месте и принялся настраивать телескоп. На Астрономической башне было холодно, и многие студенты кутались в тёплые мантии. — Сегодня вашей задачей будет зарисовка созвездия Единорога, — проговорила профессор Синистра, остановившись в центре башни. — Как вы уже знаете, созвездие находится внутри Зимнего треугольника, образованного Сириусом, Проционом и Бетельгейзе. Единорог — тусклое созвездие, но его можно найти по соседним ярким объектам. Драко достал звёздные карты, пергамент и перья. С неудовольствием он отметил, что рядом с ним устроился Нотт. Принявшись за зарисовку созвездия, Драко увлёкся процессом. Синистра, подойдя к нему, удовлетворённо кивнула и отправилась к другим студентам. — Как забавно, что у опасного Пожирателя и преданного слуги Повелителя сердцевина волшебной палочки — волос единорога. Драко оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на Теодора. Тот ухмылялся, глядя в свою карту. Тёмный локон упал на лоб, и Нотт одним движением отбросил его. — Нарываешься на ссору? — тихо спросил Драко. — Отнюдь. Просто надеюсь, что скоро ты лишишься своей палочки, как и твой отец. Драко резко повернулся и впился взглядом в профиль Теодора. — Не смей говорить что-то о моей семье! — прошипел он. Тёмная бровь Нотта изогнулась. Он хмыкнул, не переставая чертить в пергаменте. — Как легко вывести тебя на эмоции. Больная тема? — негромкий голос Теодора сочился ехидством. Драко выхватил палочку из кармана мантии и направил на Нотта. — Заткнись, иначе получишь проклятье. — Брось, мы оба знаем, что у тебя не хватит духу, — Нотт размял шею. — Мистер Малфой! — строгий голос Синистры разнёсся по помещению. — Сейчас же уберите палочку. Вы меня слышите, мистер Малфой? Не обращая внимания на смешок Нотта, Драко в смятении смотрел на свою руку с перстнем. Карбункул стремительно темнел, на глазах превращаясь в чёрный камень. — Сейчас же уберите палочку! — Синистра пересекла класс и остановилась между Драко и Теодором. Очнувшись, Драко опустил руку. Он чувствовал, как от лица отлила кровь, а руки предательски затряслись. Он старался совладать с накрывшими его эмоциями, силился мыслить здраво, но чёрный карбункул притягивал взгляд и тревога неумолимо захватывала разум. — Мистер Малфой, угрожать волшебной палочкой на занятиях недопустимо! — отчитывала его Синистра. — Извините, профессор, но… — Драко сглотнул, поднимаясь. — Мне нужно прямо сейчас уйти с урока. — Что? Мистер Малфой, я вас не отпускала! — вскричала преподавательница, а Драко уже оказался у лестницы. Она говорила что-то ещё, но Драко спускался вниз, нервно теребя перстень. Задыхаясь, он остановился на пролёте и трижды прокрутил кольцо на пальце. На третьем повороте он закрыл глаза и приготовился к рывку. Портключ с силой рванул тело, словно подцепив крюком, и спустя несколько мучительно долгих секунд выплюнул Драко перед домом близ Тинворта. Невыносимый жар заставил отшатнуться. Со всепоглощающим ужасом Драко смотрел, как из окон дома вырываются языки пламени, лижут деревянные балки. Трещал и гудел огонь, заполняя всё вокруг чёрным удушливым дымом. «Опасность от пожара» — предсказывала Трелони несколько дней назад. Внутри дома что-то с треском переломилось, и из окна вырвался сноп обжигающих искр. «Жертву предотвратить нельзя». Нельзя. Нельзя. Нельзя! — Нет, — вместо крика с губ сорвался царапающий горло хрип. — Нет… Джинни была там. В полночь она точно не летала на метле, а спала в кровати. Наверняка она даже не успела ничего понять и почувствовать… Вместе с разрастающимся пожаром внутри Драко расползалась чёрная дыра горечи. Неужели это не сон? Неужели искры в воздухе и запах гари — всё это наяву? Неужели он не уберёг Джинни? А вместе с ней и мать, которую убьёт Непреложный обет. Драко никак не мог поверить, что это происходило на самом деле. Должно быть, это очередной кошмар и он проснётся от собственных криков, которые никак не могло выдавить окаменевшее горло. «Нет. Нет. Нет» — набатом бухало сердце. Драко задыхался, не в силах сдвинуться с места, а лёгкие обжигала близость огня. Если нет больше ни Джинни, ни матери, он тоже сгорит. Просто не сможет вынести тяжести горя. Боль в душе становилась невыносимой, и желание избавиться от неё стучало в висках и толкало прямо в пекло. Мысли в голове жгли, как мелкие искорки, которые долетали до Драко и попадали на одежду, лицо и руки. А он истуканом замер напротив пылающего дома и не предпринимал ничего.