Темнее всего перед рассветом

Суд Визенгамот

Июнь 1998 г.

— О том, что Драко Малфой сотрудничал с Орденом Феникса, я не знала, — рассказывала Астория Гринграсс в суде. — Но я была уверена, что Драко Малфой — хороший человек. Когда меня наказали за то, что я хранила колдофото Гарри Поттера, он не возненавидел меня. А вот Тео Нотт относился ко мне с презрением. Проговорив это, она украдкой взглянула в ту сторону, где сидел Гарри Поттер, и покраснела.

***

Февраль 1998 г.

Если бесхитростные маглы что-то заподозрили, то было уже поздно: рано утром шикарный люкс пустовал, а история места пополнилась ещё одной странной легендой, коих в старинных отелях всегда предостаточно. В коттедже на окраине Тинворта Драко осматривал восстановленные комнаты и прикидывал, какую мебель нужно будет приобрести или незаметно забрать из мэнора. Больше всего пострадали гостиная и спальня Джинни. — Мёртон, отправляйся в мэнор и забери из самой дальней комнаты для гостей кровать, зеркало и туалетный столик. И кресло. — Будет исполнено, — прокряхтел домовик и со щелчком исчез. Драко подумал, что прежде вытащить мебель без ведома матери никогда бы не решился. Но теперь хозяйку дома едва ли волнует старая мебель из дальней комнаты для гостей. Он повернулся к Джинни и обнаружил, что она грустно смотрит в пустой угол, где прежде находились её вещи. — Почти всё сгорело, — сказала она дрогнувшим голосом. — И учебники. И одежда тоже. — Я куплю тебе новую, — неловко ответил Драко, не совсем представляя, как это организовать. — А учебники принесу свои. — Там были памятные для меня вещи, — Джинни печально вздохнула. Она прошлась по пустой комнате и обернулась. — Подумать только. Я так желала покинуть этот дом, что это почти сбылось. Бойся своих желаний, называется! — невесело рассмеялась она. — Наверное, это моё отчаяние и спровоцировало пожар. Она подошла к окну и уставилась вдаль, на рассвет над далёким лесом. Солнце почти поднялось над горизонтом, и розово-оранжевые облака уже побледнели. Фигуру Джинни обрамлял тёплый свет, из-за чего она казалась неестественно хрупкой. Драко шагнул к ней и обнял со спины. — Дневник тоже сгорел, — не оборачиваясь, сказала Джинни. В её голосе прозвучала лёгкая тоска. — И чёрт с ним. Раздавшийся гул заставил их обернуться. В комнате возникли кровать, кресло, зеркало, туалетный столик и старинный платяной шкаф. — Мёртон исполнил, хозяин, и даже принёс платяной шкаф вместо сгоревшего, — хмуро глядя на них, проговорил эльф. — Прикажете заняться обедом? — Да, — кивнул Драко, и старый домовик, тяжело вздохнув, убрался прочь. Джинни распахнула створки шкафа и рассмеялась. — Ты только посмотри на это! На полках были аккуратно сложены вещи — тонкое бельё, чулки, сорочки, атласные халаты и пеньюары, с другой стороны висели платья и мантии. — Кажется, это принадлежит твоей маме, — прокомментировала Джинни. — Ну, думаю, что это ей уже не нужно, а тебе как раз пригодится, — развеселился Драко, представив, что вместо коротких шорт и безразмерных футболок на Джинни будет длинный атласный халат. Или сорочка из тончайшего кружева. — Не мой стиль, — наморщила нос Джинни. Покопавшись на полках, она всё-таки нашла брюки и джемпер для полётов на метле, одобрив их как то, что можно носить. А потом они обедали и со смехом вспоминали поездку на такси, услужливого батлера и странные магловские приспособления в номере отеля. — Мой папа был бы в восторге, если бы увидел их! — говорила Джинни. — Знаешь, он заколдовывает вещи маглов! — В самом деле? — из вежливости проявил интерес Драко. Он не слишком вникал в то, что она рассказывала. Ему нравилось видеть Джинни такой оживлённой. Она была рада вырваться из своего заточения, даже несмотря на обстоятельства. Драко очень надеялся, что она не станет больше играть с огнём. А потом они отправились гулять по окрестностям. Смотрели на море и целовались, пока не продрогли. На обратном пути Джинни спросила Драко о Луне, и он зачем-то рассказал ей, что она находится в подвале поместья вместе с отцом и Олливандером. Это известие привело Уизли в волнение. Когда они вернулись в дом, Джинни пристально посмотрела Драко в глаза. — Как с ними обращаются? Он сразу понял, о ком Уизли говорит. — Это пленники Лорда, — Драко неохотно ответил. — Без его указа никого не трогают. — Но их кормят? — с надеждой спросила Джинни. — Им можно что-то передать? — Я знаю, зачем ты это спрашиваешь, — Драко раздражённо поморщился. — Сразу говорю, что ничего не буду предпринимать. — Но… — Мой окончательный ответ — нет. Джинни недовольно нахмурилась. Она сложила руки на груди. — Я понимаю, что это опасно, но ведь ты и со мной рискуешь. «Ты — это другое дело», — подумал Драко, а вслух холодно сказал: — Я выполняю то, о чём договорились моя мать и Орден. Так что спасение пленников оставим Избранному. Джинни резко отвернулась, и Драко схватил её за запястье. — Не уходи. — Если ты будешь со мной так разговаривать, я не стану это слушать. — Не уходи, — повторил Драко, притягивая её к себе и заключая в объятия. Джинни упрямо стояла, не реагируя. Он принялся покрывать поцелуями её висок, скулу в надежде, что она сменит гнев на милость. — Давай поупражняемся в заклинаниях? Это помогло Уизли оттаять. Они упражнялись в заклинаниях, отрабатывали чары до вечера. Джинни схватывала всё на лету, чем очень гордилась. — Хочешь, я научу тебя вызывать Патронус? — предложила Джинни, протягивая палочку Драко, сидящему на диване. Он перехватил её руку и ухмыльнулся. — Всенепременно, но в другой раз. Уизли опустилась к нему на колени. Драко потянулся за поцелуем, но палец лёг на его губы. — Можно, я задам вопрос? — улыбка Джинни была лукавой. — Только обещай ответить честно! В голове возникли сотни каверзных вопросов и столько же заготовленных ответов. Драко напрягся, стараясь не подавать виду. — Задавай, — с оттенком равнодушия разрешил он, думая про себя, как бы поудачнее соврать в случае чего. Джинни склонила голову, не переставая улыбаться. — Подарки на Рождество — это же твои подарки? Отпираться смысла не было. Драко почувствовал, как покраснели кончики ушей. — Это не единственная глупость, которую я совершил ради тебя, — хмыкнул Драко как можно небрежнее. Рассмеявшись, Уизли принялась его целовать, шепча слова благодарности за Альберта. Драко вытащил эти воспоминания и поместил в колбочку. Запер ящик и взглянул в зеркало в спальне поместья. Всё в порядке. Теперь можно идти на ужин с Тёмным Лордом. И он накинул пожирательскую мантию на плечи и отправился в трапезную, где в очередной раз готовилось пополнение армии инферналов.

***

— Делаешь успехи, — сдержанно похвалил Долохов, убирая палочку в карман. Он внимательно оглядывал Драко, пригубив вино. — Твоя мать просила передать, что хочет с тобой поговорить. После тренировки Драко был выжат как лимон, и всё, что ему хотелось, это упасть в постель и забыться крепким сном. Он бы с удовольствием проигнорировал просьбу матери, но тревожность дала о себе знать: а если у неё какая-то важная информация? Наскоро попрощавшись с Долоховым, Драко устремился к матери. Через раскрытые двери трапезной Драко увидел, как возле камина дремлет свернувшаяся кольцами змея. Её брюхо было раздуто и влажно блестело в отблесках огня из очага камина. Драко подавил рвотный позыв: он знал, что тварь переваривает свой ужин, состоявший из пойманных егерями волшебников. Мать вошла в комнату вслед за Драко, как будто давно поджидала его. Выражение её лица было каменным. — Мам, я хотел зайти к тебе позже, — Драко сбросил мантию, и та улетела в гардеробную. — Разговор не терпит отлагательств. Нарцисса стремительно подошла к Драко и пристально посмотрела ему в глаза. — Мне стало известно, что в общении с девчонкой ты позволяешь себе вольности. Спину словно ошпарило кипятком. Драко постарался сохранить невозмутимость. «Чёртов эльф, нашёл лазейку», — ругнулся он мысленно, припоминая, что по неосторожности отменил свои приказы, а в новых предусмотрел не всё. — Ничего такого… — вслух сказал Драко под тяжёлым взглядом матери. — Ничего такого? — тон матери был ледяным. — Я просила тебя быть осторожнее. Я предупреждала! — Так ничего плохого не произошло! Мать посмотрела на Драко так, что ему захотелось провалиться сквозь мраморные полы поместья. Он знал, что она спросит, и заранее сгорал от стыда. — Ты с ней спал? — ровным тоном спросила она и, не дождавшись ответа, повысила голос: — Отвечай! — Ну было, — выдавил Драко, уведя взгляд в сторону. — Ты спятил?.. Вопрос повис в воздухе. Драко думал, что это даже хуже, чем когда он в детстве без спросу взял материнскую палочку и попытался колдовать, результатом чего явилась затопленная гостиная и сожжённые портьеры. Нарцисса долго выдерживала паузу, прежде чем снова заговорить. — Ты влюблён в неё? — Нет, — автоматически соврал Драко. — Значит, ты её используешь? Драко был загнан в угол. — Нет, — он запнулся, припоминая, что говорила в этом случае сама Джинни. — Уже полгода она видит только меня и неудивительно, что прониклась ко мне чувствами. — Значит, она прониклась. — Да. — А ты нет. — Нет. Мать сложила руки на груди и недоверчиво склонила голову. — Я же вижу, что ты лжёшь. Ты влюблён в неё. Драко не нашёлся что ответить. Хотя миссис Малфой и не нужно было оправданий. — Ты же понимаешь, что в случае чего это сыграет против тебя? — негромко спросила мать. Под её взглядом Драко готов был раствориться в пространстве. — Я… Это всё несерьёзно. — То есть если я сейчас потребую, чтобы ты больше не появлялся там, ты спокойно исполнишь? — Мам, подожди, — заволновался Драко. — Пусть всё останется так, как есть. Она же привыкла ко мне, и… Не дослушав, мать развернулась к нему спиной и отошла к зеркалу. Она долго стояла, глядя на своё отражение, а потом негромко заговорила: — Я должна была предугадать, что девчонка может тебя соблазнить. Я сделала ставку на то, что у неё чувства к тому мальчишке и имеется мораль, но ошиблась. — Она не соблазняла меня. Это… Получилось само собой. Разговаривать о Поттере и Уизли с матерью было до странности неловко. Нарцисса повернулась. Её лицо оставалось холодным. — Ты думаешь, что в случае победы Ордена она выберет тебя, а не его? — Если она ещё будет, эта победа, — глухо отозвался Драко. — Девчонку всё равно заберут. Эти слова больно царапнули. Драко старался не думать об этом даже наедине с собой. Нарцисса пристально наблюдала за ним. — Я не одобряю этого, — она медленно выдохнула, словно сама мысль о связи сына и дочери Уизли была ей неприятна. — Ни тебя, ни её — я не одобряю. Но препятствовать и останавливать это тоже не буду. Драко уставился на мать. — Я сделала всё, чтобы реабилитировать нашу семью в будущем. Остальное будет зависеть от тебя. Запомни это. Драко кивнул. — И будь осторожнее. Не хватало ещё, чтобы девчонка забеременела, — резко сказала мать и опустилась в кресло. Они долго молчали, не глядя друг на друга. Драко неловко прочистил горло и решил перевести тему. — Как ты узнала? — Обнаружила пропажу мебели из дальней комнаты для гостей. Вызвала всех домовиков и узнала от Мёртона всё, кроме того, куда делась вся прошлая мебель. Драко был вынужден рассказать и про пожар, и про Снейпа. Услышав, что директор вызывал Драко, Нарцисса напряглась. — Итак, теперь ты знаешь. Драко кивнул. Да, теперь он понял, для кого оставил меч на дне озера в лесу Дин по указу Снейпа. Теперь он много чего понимал, кроме одного: убийства Дамблдора. — Почему… — начал было он, но Нарцисса шикнула. — Меня в такие дела не посвятили. Таким образом, яснее не стало, но Драко хотя бы стал понимать суть поступков, которые совершал. Неприятно, конечно, что мать узнала про них с Джинни. Но Драко не слишком обижался на предательство Мёртона. Он понимал, как работает приказ «Расскажи, как мой сын общается с девчонкой» — не имея прямого запрета, домовик не мог ослушаться. В тот вечер он вернулся в Хогвартс. Убедившись, что соседи по комнате крепко спят, Драко задёрнул полог кровати и устроился поудобнее. Провернул кольцо на пальце, поднёс руку с кольцом к губам и прошептал: — Спокойной ночи. Карбункул поймал на грани тусклый свет, блеснув в темноте. Потекло томительное ожидание. Драко неотрывно смотрел на перстень, гипнотизируя его взглядом. Может, Джинни уже спит и не ответит? Камень нагрелся. Сердце затрепетало в предвкушении, и Драко поднёс кольцо к уху. «Спокойной ночи, Драко». В душе разлилось тепло. Драко закрыл глаза, вслушиваясь в её голос. Кажется, она говорила это с едва-едва заметной улыбкой. Быстро, но мягко. Внутри всё сладко сжималось, когда Драко снова и снова слушал этот голос. В ту ночь кошмары не снились. От Синистры Драко получил дисциплинарное наказание за то, что ушёл с урока астрономии. Перерисовывая старые звёздные карты несколько вечеров подряд, Драко думал о Джинни. Плохие сны, связанные с ней, исчезли, но тревога не отступала. Впрочем, дементоров над Хогвартсом стало больше, и ученики, которые были слишком подвержены влиянию их соседства, находились в депрессии. Чёртов дневник сгорел, но вместо него появилось кое-что получше: связь через кольца. Каждую ночь, перед сном, Драко шептал карбункулу нежные словечки и получал от Уизли ответ. Он засыпал, слушая её голос, и считал дни до того момента, когда отправится к Джинни. Старый коттедж, когда-то казавшийся обузой, сделался местом, где Драко мог на время забыть об угнетающих буднях Хогвартса, об устраиваемых время от времени рейдах и о том, что продолжало происходить в мэноре. Джинни сделалась его светом, тем самым смыслом, который он так долго пытался найти среди мрака и тьмы. Он тянулся к ней, как замёрзший росток к солнцу. Драко казалось, что они созданы друг для друга, и в этом виделась какая-то правильность, непреложная магия. Они были противоположностями в одном, но идеально сходились в другом. Даже когда возникала ссора и Уизли запиралась в своей комнате, или Драко демонстративно обижался и не разговаривал с ней, это ничего не меняло. Проходил час, и один непременно ощущал потребность в другом. «Ладно, Уизли, открой, хватит дуться!» Или: «Перестань драматизировать и признай, что был не прав!» После этого обычно спор снова разгорался, но уже не так ярко, потому что Драко нашёл ключ к Джинни: чтобы переключить её упрямство, нужен был поцелуй. Он пользовался этим без зазрения совести — с её одобрения, конечно же. Их близость каждый раз была растворением друг в друге. Драко не мог насытиться Джинни, а она, в свою очередь, отзывалась со всей чувственностью и страстью. Так пролетели недели февраля. Драко механически посещал занятия, стараясь ни с кем не общаться, абстрагироваться от школьных будней. Даже навязчивая слежка Нотта не беспокоила. Он встречался иногда с Макнейром и Мальсибером, но всякий раз под надуманными предлогами быстро уходил. Драко замечал ровно то, что хотел замечать, и запоминал то, чем можно было поделиться с Джинни. Они проводили каждую ночь субботы вместе, а если Драко удавалось, то он оказывался в Тинворте уже в пятницу. И всегда эти часы пролетали быстро и незаметно — за учёбой, за полётами на мётлах, за прогулками по берегу моря и за жаркими поцелуями. Конечно, было и то, что напускало тень на этот бережно хранимый свет. Джинни по-прежнему верила, что Тёмный Лорд скоро будет побеждён и наступит мирное время. Драко в это не верил, но после очередной ссоры предпочёл больше не спорить. Однако каждый раз, когда Джинни заговаривала о том, как она ждёт, что война закончится, внутри Драко что-то замирало. Он замечал, как, слушая по радио «Поттеровский дозор», Джинни уходит в себя. Драко не мешал ей в такие моменты — он выходил из дома и садился на старые качели, которые после зимы скрипели ещё отчаяннее. Он упрямо сидел в одиночестве, пока Джинни, нацепив одну из старых мантий его матери, не находила его там. — Опять ты здесь! — говорила она с улыбкой, от которой хмурое настроение Драко быстро улетучивалось. Весна охотно вступала в свои права, снег растаял, обнажив бурую прошлогоднюю траву, но ночи оставались тёмными, не желая отпускать зиму. Порой Драко просыпался под утро и больше не мог уснуть. Он слушал мерное дыхание Джинни, чувствовал тяжесть её головы на плече, вдыхал цветочный аромат рыжих волос и размышлял, сколько у них ещё осталось таких ночей? Иногда темнота за окном задерживалась слишком долго, и Драко начинало казаться, что день не наступит никогда. И его обступали странные иррациональные мысли: что, если время остановилось и они с Джинни навсегда застряли в этом моменте? Что, если больше не будет ничего — ни побед, ни поражений, ни смертей, ни Тёмного Лорда? Но темнее всего перед рассветом — и солнце каждый раз это доказывало. Вместе с первыми лучами Джинни просыпалась, и Драко делал вид, что спит, зная, что она обожает будить его. Она невесомо водила пальцем по шрамам на его груди, шептала какие-то глупости, а Драко выжидал момент, чтобы внезапно сгрести хохочущую Джинни в объятия, и прошептать на ухо «Поймал!» И когда Драко смотрел в смеющиеся карие глаза, в которых словно танцевала золотая пыль, он осознавал, что уже не представляет жизни без Джинни Уизли.