Юность

- Чем можно безопасно связать человеку руки? Чтобы кровоток не перекрыть и всё прочее, - как-то спросил Луна. - Я дам тебе подходящую верёвку и могу прислать правила плетения, но всё надо делать осторожно. Кожа на запястьях тонкая и легко может пострадать, - женщина старалась скрыть дрожь в голосе. Что должен был сделать Земля чтоб терпеливый и всепрощающий мышонок хотя бы задумался о таком способе рещения проблемы? - Я буду аккуратен. Просто не хочу чтобы из-за моих капризов Земля потом не мог нормально играть. Но и мириться с его несдержанностью больше не могу, - вздохнул сероглазый. - Почему ты вообще позволяешь ему так к себе относиться? – не выдержала женщина. - Я не знаю, просто… Я не знаю, - Луна отвернулся и попытался уйти с кухни. - Прости, - мать аккуратно перехватила сына за плечо. – Я не должна была повышать на тебя голос. Просто я волнуюсь за тебя. - Прости, что трепаю тебе нервы, - подросток сел на место и прижался лбом к столу. – Мне, правда, очень жаль. - Всё хорошо. Я люблю тебя, любым. Просто мне больно смотреть, как ты страдаешь. - Я не знаю, что делать. Это фраза идеально описывала ощущения сероглазых. Ни мать, ни сын не знали что со всем этим ужасом делать. А делать что-то было надо. Карина говорила что мышонок приближается к пограничному расстройству личности. Но тоже не знала, как это остановить. Женщине было больно за сына. Больно запоминать, что тонкие запястья почти всегда в синяках и их лучше не трогать. Больно покупать в аптеке пластыри, по десять штук в день. Больно видеть царапины от ногтей, прокушенные губы, слёзы. Деструктивность происходящего стала наглядной. Земля больше не смотрел ей в глаза. Вообще. Просто избегал взгляда и вообще старался не разговаривать. А она вынуждена была молча терпеть этого поддонка в своей квартире. Серёже как обычно было плевать. Иногда казалось, что он вообще не знает о существование Луны. Что они живут как соседи и не заметят если кто-то из них съедет. Казалось бы всё кричало «вмешайся!», но сын не просил о помощи. Он искал выходы, советовался, но не пытался спихнуть с себя ответственность за происходящее. Когда Земле стукнуло восемнадцать они купили наручники. Так как носить их предполагалось зеленоглазому и выбирал их он. Выбрал, конечно же, какие-то красивые, но плохие. Так что теперь зрелище Луны, который аккуратно обрабатывает сильные запястья перекисью стало обычным. Мышонок мрачнел и всё глубже уходил в апатию. В какой-то момент слёзы стали абсолютно нормальной частью его жизни. Серёжа уже не спрашивал «Что у него опять случилось?» потому что привык, что Луна грустный всегда. Карина начала говорить о Земле как о «проблеме», а не человеке, что вообще-то жутко непрофессионально. Женщина не знала что делать. В таком темпе сын опять скатится в ту яму в которую попал из-за Сэма. Вот только Сэма можно было искусственно убрать из его жизни, а Землю нельзя.