Honor thy Father (Почитай отца своего)

Вечеринка, слава Богу, была небольшой. Эмме на самом деле не хотелось чувствовать себя так, будто она стоит перед аудиторией, которая ждет, что она облажается. Они были в закусочной; Руби и бабушка, конечно, были там, Арчи, Грэм, Мэри Маргарет и несколько других горожан, которых Эмма не особенно узнала, покинули свои маленькие домики, несмотря на страх перед мистером Голдом, чтобы поприветствовать его дочь, вернувшуюся домой. Или же они были здесь только ради еды. Все захлопали, когда она вошла, и она почувствовала, как к щекам приливает жар. Они праздновали ее возвращение, и не было похоже, что она сделала что-то стоящее, из-за чего ее не было, так что ... просто устраивать вечеринку казалось неправильным. Но ради Мэри Маргарет, ее отца и мистера Кларка (который, вероятно, все еще залечивал раны, нанесенные ему Мэри Маргарет, когда покупал сувениры для вечеринки), она улыбнулась и изобразила удивление. Они приложили все усилия, чтобы все подготовить; она могла, по крайней мере, наслаждаться этим. Здесь больше не было никого ее возраста, возможно, за исключением Руби, которая была ближе всего к ее возрасту биологически. Эмма на самом деле не возражала против этого... Ее не было два года, все, кого она знала в школе, были все в том же месте во времени, и не было никого, кого она знала в восемнадцать. Мэри Маргарет первой обняла ее и поприветствовала в ответ. Руби последовала ее примеру и заключила в крепкие объятия. Эмма не была уверена, что все гены оборотня исчезли из ее Сторибрукской личности, и после этого ей было трудно дышать. Руби отстранилась, было трудно поверить, что она была лучшей подругой своей матери: - Где ребенок? - Я оставила его... - она указала на дом, - он был уставшим и раздраженным, так что… Руби ухмыльнулась: -Который из них? Ребенок или твой отец? - Руби!- Бабушка отругала: - Почему бы тебе не пойти подать напитки? Руби нахмурилась: -Мне следовало пойти с тобой. -Она бы пожалела об этом, - сказала Эмма бабушке, которая услышала шепот. - Я пожалела. -Ну вот, теперь ты вернулась, - сказала бабушка и внимательно посмотрела на нее. - Приведи ребенка завтра, я бы хотела его увидеть. Эмма хотела сказать, что, по ее мнению, это было бы не лучшим решением, потому что она хотела как можно дольше держать его подальше от глаз общественности. Но это была бабушка, а не Реджина, и ей было трудно сказать бабушке "нет. -Я посмотрю, что смогу сделать. Арчи предложил ей терапию ... разумеется, со скидкой, на что Эмма вежливо сказала ему, что подумает. После разговора, который она ожидала провести со своим отцом сегодня вечером, ей, возможно, понадобится профессиональная помощь. Кроме того, ей нравился Арчи; он был вторым в списке, который она составила, когда была маленькой девочкой, за кого хотела выйти замуж. А потом был Грэм, он большую часть ночи играл в дартс и был сам по себе. Он подошел только тогда, когда небольшая компания начала рассасываться, а она пошла в бар налить себе еще содовой. -Если эта вечеринка станет еще более бурной, тебе, возможно, придется ее прекратить, - поддразнила она и приняла полный стакан. -Ну, я некоторое время волновался, когда миссис Лукас подсыпала что-то в этот пунш, поэтому я решил остаться и убедиться. -Что ж, - она наклонилась к нему, - Нам очень повезло, что у нас есть такой заботливый мужчина, как ты, защищающий наши напитки от подливки. -Я делаю, что могу, - неловко сказал он и опустил взгляд на свой бокал. -Ты пришел на вечеринку, потому что чего-то хотел?- Эмма спросила: -И если ты говоришь, что ты здесь, чтобы заставить моего отца снизить тебе арендную плату, пожалуйста, не делай этого, потому что я уже слышала это три раза. -Три?- спросил он с притворным разочарованием. Она подняла три пальца. - Вообще-то, я здесь, чтобы предложить тебе работу, - осторожно сказал он. - Как ты смотришь на то, чтобы стать моим заместителем. - Звучит интригующе, - сказала она, - И почему ты предлагаешь мне эту работу на второй день после того, как я сбежала домой? - Поскольку ты побывала в большом мире, ты лучше, чем кто-либо другой, узнаешь признаки преступности и опасности, а также того, что наш город сошел с рельс... -Ах, с тех пор, как я побывала по ту сторону преступности. - Тебе понадобится работа, - напомнил он ей, - если только ты не планируешь унаследовать бизнес своего отца. - Фу, нет, - сказала она и сделала глоток. Нет, не в этом смысле. -Ну, ты знаешь мой номер, он не изменился ... просто ... дай мне знать, если подумаешь об этом. -Я так и сделаю, - сказала Эмма и сделала еще глоток, когда к ней подошла ее мать. -Итак, шериф, похоже, заинтересовался. -Его интересует только то, что я делаю за него всю бумажную работу, - пробормотала Эмма и положила голову на плечо матери, когда Мэри Маргарет быстро обняла ее. - Я рада, что ты вернулся, - сказала Мэри. Эмма схватила салфетку и начала теребить ее: - Как он поживал? Мэри поджала губы: - Он был ... холоден ... отчуждён. Немного более жесток… Эмма выпрямилась: - Он никому не причинил вреда, не так ли? - Нет, - Мэри Маргарет покачала головой, - ничего подобного просто ... он скучал по тебе ... и я скучала по тебе, и не убегай снова, потому что мы не знали, где ты и... - Прости, - сказала Эмма и обняла мать. - Я больше не уйду. Мэри Маргарет смахнула пару набежавших слезинок и улыбнулась: - Что ж, теперь ты вернулась и это все, что имеет значение. О, если бы это только могло быть так просто. *** Румпельштильцхен еще немного поиграл с ребенком в надежде, что он больше устанет, и в надежде спокойно поговорить с Эммой. У маленького Дэвида были другие планы. Он отказался от раннего кормления и практически заставил Румпельштильцхена танцевать для собственного развлечения. Было поздно, когда Румпельштильцхен покормил его и уложил в кроватку. Эмма уже подъезжала к дому, когда он спустился вниз. Он едва добрался до гостиной, когда она вошла: - Эмма, как все прошло? - Отлично, - она посмотрела на него, у него еще не было времени сесть. Перегнувшись через стол, возможно, толкнул его: - Лерой попытался нанести удар, когда я сказала, что с этим покончено. Я вернулась домой. Это было так неловко, - Хорошее решение. Она кивнула и переминалась с ноги на ногу: - Я должна ... проверить, как там малыш. - На самом деле, - он протянул руку, - я надеялся, что мы сможем поговорить. - Но... Он не мог позволить ей подняться наверх; если бы она это сделала, у него бы сдали нервы: "Я только что уложил его, Эмма. С ним все в порядке... нам нужно покончить с этим. Эмма засунула руки в карманы пальто: - Хорошо. Он указал на стул: - Не хочешь присесть? -Мне и здесь хорошо, - сказала она. - Эмма, это долгая история, просто, пожалуйста, сядь. Она неохотно прошла в комнату и чопорно опустилась в одно из кресел с подголовниками. Румпельштильцхен тоже сел и сложил руки вместе: - Ты знаешь, что я нехороший человек. Я всегда был честен с тобой в этом, с тех пор как ты была ребенком. Она ничего не сказала, ее лицо оставалось бесстрастным, и она не спорила. Она просто ждала. Итак, он перевел дыхание и рассказал ей все; он рассказал ей о том, как был бедным фермером-овцеводом, о Миле и ее судьбе, он рассказал ей о Бэе и обретении темной силы, когда пытался спасти его от неминуемой смерти. Он рассказал ей о том, как потерял того самого ребенка, которого пытался защитить, и как потерял рассудок на следующие 300 лет, пытаясь исправить эту ошибку. Он признался в тех жизнях, которые разрушил и которыми манипулировал. Он не извинялся за это; он не пытался оправдать то, кем он был. Он хотел выложить это на стол, и это было сделано. - ... и я сказал твоей матери, что буду защищать тебя, и вот мы здесь - закончил он. Эмма сидела, стиснув зубы: - Так ... значит, это все? Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать заранее, чтобы не узнать от кого-то другого? Он выглядел униженным: - Это все. - Итак, ты разрушил мою семью, чтобы найти своего сына - сказала она и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, - Все это время у тебя были планы использовать меня как свою пешку. -Не всегда. - Ты удочерил меня, - она уставилась на него, - потому что я была бы тебе полезна. Ты не думал о том, будешь ли ты любить меня или заботиться обо мне. Насколько ты знал, я росла в нелюбимом доме, но, эй, пока я продолжала играть в судьбу, которую ты мне назначил, и ты позволял моей матери видеть меня, тебя устраивали любые умственные или эмоциональные проблемы, которые могли возникнуть у меня под твоей крышей! К счастью для меня, ты научился заботиться обо мне как о дочери! - Я полюбил тебя, ты уже знаешь это. - Вряд ли это имеет значение; ты не знал этого, когда заключал сделку с моей матерью! И что касается тебя, то я никогда не узнаю правды о .... - Ну, конечно, я бы не хотел, чтобы ты знала все, потому что я знал, что ты так отреагируешь, - сердито сказал он, - И это не значит, что я никогда не хотел объяснять. Я был готов сделать это, но ты сбежала прежде, чем я успел ... - У тебя БЫЛО время! - огрызнулась она, - В течение шестнадцати лет у тебя было время. И не сиди здесь и не притворяйся, что я недостаточно взрослая, потому что ты свалил на меня всю эту чушь о спасителе, когда мне было семь. Семь лет, папа. Большинство детей этого возраста пытаются понять дроби и убедиться в правильности их умножения и деления! Мне говорили, что от меня зависит целый мир! -Я хотел рассказать тебе, потому что ты начала собирать все воедино благодаря этой книге, и я не хотел, чтобы ты узнала о своей судьбе из этой книги. В то время не было хорошего выбора ... - Я знаю это, - отрезала она и в отчаянии провела рукой по волосам, - Но я бы не оказалась в таком положении, если бы не ты и то, что ты сделал. - Все, что я делал, было для моего сына. Однажды ты поймешь, что родители делают все, что в их силах, и поймешь, как далеко они готовы зайти иногда, когда их ребенок в опасности или одинок. -Это не значит, что ты имеешь право разрывать всех остальных на части - закричала она. -И то, что тебе не нравятся вещи обо мне, хотя я всегда называл себя монстром, не дает тебе права убегать. Боже мой, Эмма, ты даже не позвонила своей матери. Никто из нас не знал, где ты; неужели ты не понимаешь, как все были напуганы? Как испугался я? Ты могла пострадать! И ты знала свое предназначение и поставила себя в такое положение, что могла бы забеременеть и тоже зачать ребенка, участвуя во всем этом! Тебе не повредило бы снять трубку и сообщить нам, что ты в безопасности, вместо того чтобы ждать, пока ты чуть не родила, чтобы попросить меня о помощи. Ты прав, я не любил тебя, когда удочерял, и мне было все равно, кому я причиню боль, когда буду возвращать своего сына. И во многом я не изменился, но в чем-то изменился. Один из них в том, что я люблю тебя и я люблю того ребенка наверху. Теперь я мог бы использовать его как рычаг, чтобы заставить тебя вернуться домой, но так и не сделал этого. Я знаю, что одно доброе дело не меняет человека. Я знаю об этом, Эмма, и мне за многое нужно ответить. Но, в конце концов, и тебе тоже. Ты на секунду бросила своего сына, и это причинило боль людям. Я нехороший человек и никогда не притворяюсь им. Но ты принял сознательное решение бросить нашу семью и этим причинил боль нескольким другим. Ты можешь сидеть здесь и осуждать меня за жизни, которые я отнял и разрушил, и, честно говоря, ты не ошибешься. У тебя есть все причины скрывать от меня ребенка и держаться от меня подальше самой ... но тебе также нужно понять, что я больше не тот мужчина. Не совсем. Я люблю тебя. - Не совсем - повторила она его слова с усталым вздохом. Он просто обеспечивал себе выход из постоянных попыток поступать правильно, - Вот о чем я беспокоюсь. Он закатил глаза: - Эмма. - Я не справлюсь без тебя в своем уголке - сказала она и перевела дыхание. - У меня есть Джефферсон в качестве проводника, и у меня есть моя мать в качестве поддержки, но ты единственный, кто рядом со мной, кто является и тем, и другим. И хотя у них обоих тоже есть роли друг друга ... ни один из них не делает этого в том объеме, в каком делаешь ты. Через 10 лет ... Я знаю, что произойдет что-то, что заставит меня захотеть, так сказать, надеть мантию спасителя ... и я не смогу сделать это без твоей поддержки. Но я не буду пешкой в твоих играх, и моя семья тоже. Я отказываюсь. Разве ты не хочешь измениться из человека, которым ты был раньше? - Я не могу измениться. - Каждый может измениться - сказала она. Он усмехнулся, он ей не поверил. Он все еще думал, что она все та же наивная маленькая Эмма, поэтому Эмма сразу перешла к сути дела: - Бейлфайру тоже не понравится то, кем ты стал, если ты когда-нибудь снова его найдешь. Он был твоим моральным центром, таким же, каким ты сделал меня. Ты хочешь измениться? Я думаю, что хочешь, ты просто не думаешь, что это возможно. Если ты хочешь измениться, ты можешь это сделать. Тебе нужна причина, тогда сделай это для нас. И сделай это, потому что тебе жаль. Потому что, если ты останешься таким же, каким был всегда, то Бейлфайр возненавидит тебя за это, тогда все будет напрасно ... и тогда как ты будешь смотреть на себя? Он уставился на нее: - И почему ты так уверена, что я смогу стать лучше? Слова причинили боль, когда они прозвучали: - Потому что я хочу снова доверять тебе, и я не смогу, если мы продолжим в том же духе. Я не хочу, чтобы между нами все было так, как раньше, я хочу, чтобы все было лучше, чем то, что у нас было. Теперь я знаю, что причинила тебе боль, и словами не передать, как мне жаль. Но я хочу быть лучше…Я хочу, чтобы ты тоже стремился к этому. И это не обязательно должно быть для меня, и это не обязательно должно быть для Бейлфайра, но ты должен быть лучше для своего внука, потому что в течение десяти лет ты будешь единственным примером, которого он действительно будет знать. Он опустил глаза, полностью напряженный. Эмма положила свою руку на его и пересела напротив него. Неужели она не понимала, что он ХОТЕЛ быть лучше? Он столько раз пытался, но у него никогда не получалось. Это никогда не срабатывало у Милы, это никогда не срабатывало у Бэя или Белль .... Или, может быть, он мог бы извлечь уроки из своего опыта, может быть, он мог бы разочаровать и причинить ей боль, но, может быть, он мог бы попытаться. Может быть, с уходом Темного и дочерью, внуком и сыном где-то в этом мире.… потеряв все это, он смог бы найти мотивацию стать лучшим человеком. Эмма села на кофейный столик и схватила его за руки. В ее глазах была мольба: - Мне так жаль ... за все, что я сделала, чтобы причинить тебе боль. Его защита рухнула, как это было всегда, когда она смотрела на него такими глазами, которые говорили, что ей было больно. Он знал, что ей понадобится время, чтобы простить его за это, но она предлагала ветку ... Он крепче сжал ее руку и начал рыдать. Он поступил со всеми ними ужасно несправедливо и знал, что не заслуживает ничего из того, что она предлагала: - Мне тоже жаль. Эмма наблюдала за всем его поведением, когда он обхватил голову руками, и она обняла его, пока он осознавал всю ту несправедливость, которую причинил своей семье. Это было начало.