Honor thy Father (Почитай отца своего)

Ужин на следующий вечер поначалу проходил в молчании. Эмма и не ожидала меньшего, поскольку пригласила Джефферсона и ... Румпельштильцхен до сих пор не простил ему его роль в уходе Эммы. Но, в конечном счете, то, что они оказались в одной комнате, было к лучшему. Эмме нужна была поддержка от них обоих, а это не сработало бы так хорошо, если бы они злились друг на друга. Итак, они сидели в тишине. Эмме пришлось сказать, что это было намного лучше, чем она предполагала. Ее отец пообещал, что не будет бить Джефферсона по лицу тростью, но это не означало, что он не собирался причинить ему боль другим способом. Он обещал попытаться измениться, но она не ожидала результатов в первые 24 часа. Пока они тихо сидели, Румпельштильцхен приготовил на ужин обильный завтрак, который Эмма всегда любила. Картофельные оладьи, яйца, блинчики, сосиски и печенье.…Эмма два года не ела домашней еды, и ей нужно было наверстать упущенное. - Итак... - Джефферсон начал и неловко уставился на свои картофельные оладьи. - Как там, в этом мире? Румпельштильцхен бросил на него яростный взгляд: - Как ты смеешь спрашивать ее об этом. - Это всего лишь вопрос. - У тебя нет никаких прав после того, что ты сделал, - кипел Румпельштильцхен. - На твоем месте я бы не говорил о том, что я сделал, - огрызнулся Джефферсон. - Все в порядке! - Эмма резко сказала им обоим. Она не хотела, чтобы ситуация вышла из-под контроля, и, похоже, все вот-вот пойдет по этому пути: - Все в порядке. Я насытилась окружающим миром, и теперь я вернулась. Я бы с радостью сравнила людоедов и ведьм с некоторыми вещами, которые я видела или через которые прошла ... - Нет, ты бы этого не сделала, - сказал Румпельштильцхен и сделал глоток апельсинового сока. - Да ... твой отец прав, - сказал Джефферсон, - с людоедами и ведьмами связываться не стоит. По крайней мере, с теми вещами, которые существуют, ты вернулась… За это Румпельштильцхен еще раз пристально посмотрел на него. Это было больное место, о котором Джефферсон не знал, но она сама прекрасно это осознавала. Ее отец едва выжил в битве во время войны с ограми, и это потому, что он сбежал. Он никак не мог победить, и поэтому поступил разумно ... не обязательно правильно, и поэтому, когда вербовщики нашли его, они вытащили его из кустов и убедились, что он никогда больше не сможет баллотироваться, и отправили домой с позором. Это была всего лишь история, которую ей рассказали прошлой ночью. Его нога была ценой, которую ему пришлось заплатить за свою трусость, и, в конце концов, он потерял гораздо больше. Ей лучше сменить тему, пока они снова не начали ссориться: - Грэм предложил мне работу. Румпельштильцхен замолчала, но Джефферсон продолжала есть. Ее отец секунду изучал ее, как будто пытался понять, пойдет ли это ему на пользу или нет: - Ты собираешься это принять? - Я не знаю, - сказала она и потерла переносицу, - Я не знаю. - Ну, почему бы тебе не взять это? - Спросил Джефферсон. - Потому что у меня есть ребенок, - сказала Эмма так, словно это была самая очевидная вещь в мире. - Ну, я мог бы понаблюдать за ним, пока ты работаешь, - сказал Румпельштильцхен. - Да, не похоже, что он что-то делает весь день, - ухмыльнулся Джефферсон, - Или, если хочешь, я думаю, ты могла бы брать его с собой в офис. С тех пор, как ты использовала сердце Грэма, чтобы не подпускать его к постели Реджины, у нее не было причин заходить туда. - Я полагаю, Сидни до сих пор так делает, - пробормотала Эмма, - Постоянно пытается предать огласке скандал. Он кружил надо мной, как стервятник, пытаясь вытянуть интервью из своей истории; Сбежавшая дочь арендодателя возвращается домой мамой-подростком с судимостью за малолетство. - Я могу заставить его отказаться от этой истории, - прошипел Румпельштильцхен. Эмма грустно посмотрела на него: - И дать всем еще больше поводов для разговоров? Он просто излагает на бумаге то, что все говорят, мы все это знаем. Румпельштильцхен напрягся: - Я не потерплю, чтобы тебе постоянно напоминали о чем-то, что ты сделал и теперь пытаешься искупить. Особенно от одной из пешек Регины. Я не оставлю это так. Последнюю фразу он произнес так громко, что из гостиной донесся детский плач. Эмма и Румпельштильцхен одновременно встали, чтобы проводить его, но Эмма была уже у двери, прежде чем он успел схватить свою трость. Румпельштильцхен снова сел, и они прислушались к нежному шепоту Эммы, и ребенок перестал плакать. Джефферсон посмотрел на Румпельштильцхена: - Я сожалею о том, что я сделал. - Эмма объяснила мне это, - коротко сказал он. - Я знаю, почему ты оттолкнул ее. Но это не значит, что мне это должно нравиться, как и не значит, что я должен любить тебя за то, что ты приложил руку к тому, чтобы лишить меня двух лет с моей дочерью. Джефферсону было стыдно за себя. Хорошо, - Все равно приятно, что она вернулась. Румпельштильцхен почувствовал, что слегка улыбается своей дочери, когда она что-то нежно шептала Дэвиду и гладила его по спине. Теперь она была дома. На данный момент она в безопасности. - Действительно. *** Хуже всего в приготовлении еды на ужин был беспорядок, который после этого оставался на кухне. Эмма проклинала посуду, когда мыла и мыла, пока на ней не появились признаки чистоты. Джефферсон ничем не помог, он был слишком занят, держа Дэвида на руках и прислонившись к незанятой части раковины: - Я могла бы работать помощником шерифа. - Я думаю, у тебя бы все получилось, - сказал Джефферсон, но его внимание было больше сосредоточено на Дэвиде, который бил его по лицу в какой-то игре, в которую играл ребенок. Или, может быть, он просто открывал для себя свои конечности. Эмма не была уверена. - Что ты думаешь? - спросила она. Он перевел взгляд на нее и пожал плечами: - Ну, это работа. Ты этого хочешь? -Да. - Тогда возьми это. Что тебя сдерживает? Она вздохнула и поискала подходящие слова, чтобы сказать: - Я только несколько дней назад вернулась домой, я пытаюсь научиться быть мамой, я пытаюсь приспособиться к роли дочери Румпельштильцхена ... и Грэм заходит на мою вечеринку "Добро пожаловать домой" и говорит, что хочет, чтобы я у него работала? У меня даже не было времени осознать все, что мой отец рассказал мне прошлой ночью. - Ну, Эмма, все застряли в одной петле, и не похоже, что кто-то отнимет у тебя эту работу. Грэму понадобится помощник, когда тебе будет 18, 21 или 25 лет. Итак, спешить некуда. Если хочешь отдохнуть, возьми отпуск на месяц или два. Если хочешь воспользоваться им позже, тогда воспользуйся им. Если хочешь воспользоваться им сейчас, то воспользуйся им сейчас. Эмма кивнула, а затем задумчиво спросила: - Как ты думаешь, он позволил бы мне превратить тот другой офис в детскую? - Я не вижу, чтобы налогоплательщики пошли на это. Эмма пожала плечами: - Я тоже. *** Близился закат, и в доме было тихо. Эмма проводила Джефферсона, обычно это беспокоило бы его из-за предыдущей привязанности его дочери, но она, казалось, отступила от него на пару шагов с тех пор, как ее сердце разбил тот никчемный подонок, с которым она встречалась. Он схватил трость и вышел на крыльцо, где Эмма сидела на качелях с бодрствующим, но довольным Дэвидом, покоящимся у нее на груди. - Ты не возражаешь? Она покачала головой: - Продолжай. Он со вздохом сел рядом с ней и слегка улыбнулся. Он не мог выразить словами, как сильно скучал по этому "Прекрасному вечеру. - Да, здесь было ... мило, поэтому мы решили немного отдохнуть. - Я часто делал это с тобой, когда ты была маленькой, - сказал он ей, - иногда, если было достаточно тепло, я приводил тебя сюда, и мы просто проводили несколько часов на улице, наслаждаясь хорошей теплой погодой. - Я помню, как ты гонялся за мной по двору, говоря, чтобы я вернулась на крыльцо, - сказала она, приподняв бровь. - Ну, это была совсем другая история, и тогда ты шда пешком, и у тебя была замечательная привычка идти прямо туда, где ты могла оказаться в наибольшей опасности, - улыбнулся он воспоминаниям. - Тогда все было проще, - заметила Эмма и погладила сына по спине. - Они были, - согласился он. - У меня все еще есть ужасная привычка уходить и попадать в неприятности, - с горечью сказала она. Он опустил глаза: - Я знаю, что эта жизнь была тяжелой для тебя ... и мне очень жаль. - Все было не так уж плохо, - Эмма вытерла набежавшую слезинку, прежде чем она успела скатиться по ее лицу, - Ты был не таким уж плохим отцом ... гораздо менее ужасным, чем ты кажешься, и я действительно скучала по тебе. Часть меня даже стала немного скучать по городу. Он взял свою дочь за руку, а затем замер, когда увидел проезжающую мимо знакомую машину. Реджина. Эмма тоже увидела ее, и ее рука автоматически поднялась, чтобы крепче прижать сына к груди. Их взгляды встретились через пассажирское окно, но Реджина не сбавила скорость. Она просто продолжала вести машину. Затишье перед бурей. Эмма выглядела встревоженной: - Я иду внутрь. -Думаю, я присоединюсь к тебе, - сказал он ей. Не было смысла сидеть здесь сейчас, когда момент был испорчен.