Следы лисицы

Лорд-Феникс, магистр ордена рыцарей-чародеев, стоял на балконе, к которому примыкала крытая галерея. Он ждал. Неестественно крупная птица показалась в небе. Ветер стремительно нёс её к балкону. Несколько секунд — и птица почти упала на балкон. Приор Адлар распрямился и посмотрел Лорду-Фениксу в глаза. — Здравия, магистр, — сказал он. — Здравия, приор, — Лорд-Феникс кивнул. — Вы вызывали меня. Магистр кивнул снова и двинулся на галерею. — Брата Иена нашли, — сказал он ровным голосом. — Но слишком поздно. Я провёл рассечение, но для восстановления его тела потребовалось бы долгое лечение. Он выбрал уйти за Грань. Его контрактор вернулся к полярным огням в ожидании нового носителя. Они помолчали. Приор Адлар кинул долгий взгляд на высокие здания обители, сложенные из светлого камня столь искусно, что между отдельными блоками почти не было видно швов, будто скульптор-великан выточил весь комплекс прямо из огромной скалы. — Надеюсь, в иных мирах его душу ждёт счастливое будущее, — сказал он наконец. — Может, кто-то из Хранителей решит включить его в свою свиту. — Я тоже надеюсь, — отозвался Феникс ровно. Но Адлар знал, что этот тон и спокойное выражение лица на самом деле совершенно не передают его настроение. Феникс умел скорбеть, но тихо, и уже долгие годы никто не видел его слёз. — Расскажите, с чем именно вы столкнулись в Шейверии? Когда рассказ подошёл к концу, Феникс снова замолчал, надолго. Не выдержав, приор Адлар сказал: — Я всё думаю, правильно ли поступил, отпустив княжну. И не следует ли нам самим наведаться к её отцу? Магистр остановился и посмотрел на Адлара. Его брови едва заметно приподнялись. — Вы хотели сказать, не следовало бы мне наведаться в гости к князю? Адлар не нашёлся, что ответить, глядя в красно-оранжевые глаза магистра. Признаться, он не ожидал, что Лорд-Феникс так ясно ощутит его беспокойство и безошибочно определит причину. — Разве ситуация ещё не критическая? — спросил приор Адлар. — Эти слияния, предатель среди троллей? Магистр улыбнулся, медленно, словно силился вспомнить, как это делается. — Поговорите с леди Амальтеей при случае. Она расскажет вам, как выглядит действительно критическая ситуация, — ответил Феникс. — Увы, но я пока не могу покинуть обитель — только отсюда я достаточно хорошо чувствую, что сейчас происходит на грани миров. Я не думаю, что этот тролль, Рейнир, сказал княжне всю правду о своих намерениях. Что, якобы, он хочет всего лишь войны на поверхности. Он в чём-то прав, конечно… Но, к сожалению, ничего сделать с положением его народа я не в силах. Не говоря уже о том, что Хранительница Топи, Госпожа Туманов, поставила меня в довольно затруднительное положение… — И из-за этого вы и не покидаете обитель? — спросил Адлар. Феникс кивнул. — Да уж. Дали лисице ключ от курятника… — Такова была воля сестры, — магистр пожал плечами. — Она сделала силарий Хранителями Топи, даровав право распоряжаться этой силой. Нам остаётся только смириться и ждать, пока дела в Топи снова придут в норму. — Ждать? И сколько? — спросил Адлар, не особенно надеясь на ответ. — Если я помню правильно, то ещё шестьдесят шесть… Нет, скорее, шестьдесят пять лет. Это ведь, вроде, случилось зимой?.. — Зимой? Останется шестьдесят пять лет? А к тому времени… — протянул Адлар и неожиданно осёкся. Затем изумлённо посмотрел на магистра. — Подождите. То есть, ситуация в Топи стабилизируется, когда… — Да. Вы всё поняли правильно. — Но как?! Как ей удалось такое?! — Золотая силария, — ответил магистр, пожимая плечами. — Недаром же они считаются самыми могущественными из всех. Но важнее другое. В исследовании случилось определённое продвижение, пока вас не было. Мы нашли оставленную подземную базу в Лисьей Пасти. Хорошо обустроенную и явно не новую. Полагаю, многие опыты проводились именно там. — Кого-то удалось спасти? — спросил приор Адлар. — Нет. Когда приор Амальтея и командор Эрленд прибыли на место, там уже никого не было — оборудование и оставшиеся в живых сотрудники и подопытные были переправлены в другое место с помощью портала. — Удалось выяснить, куда именно? — спросил Адлар. Они зашли во внутренние помещения крепости и по светлому коридору двинулись в сторону покоев магистра. Несмотря ни на что, приору стало немного спокойнее. Эти стены всегда обещали безопасность, защиту, и чаще всего — ответы на волновавшие его вопросы. По крайней мере, с тех пор, как он получил право эти ответы знать. — На юго-восток, за море, — ответил магистр. — Похоже, в этом деле замешаны те, кто считает себя наследниками традиций халдеев Сайхараджа. Каким образом они смогли установить контакт с Эльданским полуостровом и с кем именно сотрудничали — ещё предстоит выяснить. Но, по моим сведениям, их интересуют некие артефакты, которые якобы хранятся в сокровищнице королевского дома Эльды. Они верят, что потомок нечестивой связи унёс с собой нечто, способное снять проклятье Королевства Камней. Но вот откуда у них взялись эти идеи — я сказать не могу. — Иногда суеверия и предубеждения зарождаются совершенно непредсказуемым образом даже в умах неглупых, вроде бы, людей, — заметил приор Адлар. Они дошли до двери из светлого, но яркого, почти оранжевого дерева, на которой был выжжен воспаряющий из пламени феникс. Один из прошлых магистров сам сделал этот узор — до того, как он заключил контракт с духом, он был талантливым резчиком по дереву, а затем использовал свою новую силу для создания украшений на дереве с помощью магии и огня. Они прошли внутрь, и приор Адлар кинул рассеянный взгляд на стену слева от стола магистра, увешанную различными картами. Большинство смертных удивились бы, как сильно эти карты отличались от знакомых им… Хотя общие очертания береговых линий и гор совпадали, пропорции отличались довольно существенно. — Я собираюсь в ближайшее время вернуться в Рейвель, — сказал Адлар. — Какие из этих сведений можно будет передать эльданскому королю? — Все, — ответил Лорд-Феникс. — Кроме того, о чём я скажу сейчас. Деятельность на базе в Лисьей Пасти была свёрнута из-за атаки Хранителя Бездны. Я попытался подробнее выяснить у него, что именно случилось, но он отвечал очень расплывчато — якобы, люди слишком нагло вторглись в его домен. Но что именно они сделали, он не сказал. Возможно, я не на том языке задавал вопросы, возможно, он действовал, повинуясь инстинкту и не обдумывая толком, что именно его разозлило. — Те, кто создал эту базу в Лисьей Пасти, смогли понять причину шторма? — спросил Адлар обеспокоенно. — Не могу сказать, — ответил магистр и, подойдя к глобусу, что стоял у окна и также был сделан из обожжённого дерева, прокрутил его, затем остановил кончиком когтя. — Если в деле замешаны тролли, то они могут знать очень и очень многое. Но что именно они говорят своим подручным-людям — вопрос. Возможно даже, именно Рейнир или его предшественники заронили в умы халдеев мысль о том, что проклятье Королевства Камней может быть снято, и ключ надлежит искать на севере, у потомков тех, кто когда-то выбрал покинуть руины Сайхараджа. Этот регион начинает вызывать моё беспокойство даже в большей степени, чем Ишмания. Но, к счастью, к нашему присутствию там пока относятся очень спокойно. И всё же… Люди — такие занимательные создания. Истинные дети моей сестры. Их способность восстанавливать утраченное, используя для этого любые имеющиеся средства, поразительна. Только бы они лучше умели отпускать прошлое… Только бы чаще прикладывали силы к тому, чтобы создать новый Рай вместо того, чтобы пытаться вернуть то, что уже отжило своё… Адлар некоторое время помолчал. Иногда общаться с Фениксом становилось очень сложно. Обычно такое случалось, когда за получеловеческим обликом проглядывал лик не просто могущественного духа, а существа, что было старше, чем их мир. Фениксу был необходим носитель — в чистом виде, без человека-посредника, его сила могла быть губительна для мира, что он поклялся защищать. Но душа человека, соприкоснувшись с этой сущностью, постепенно истаивала, подпитывая её. И порой Адлар задумывался, хватит ли у него решимости стать следующим магистром, если титул будет предложен именно ему. — Мне следует прибыть ко двору вместе с княжной, или стоит чуть раньше? — спросил приор Адлар, нарушая философскую глубокомысленную паузу. — Заранее, — сказал магистр. — Королю и его окружению потребуется время, чтобы осмыслить все новости. И, если я правильно понимаю, что именно сейчас происходит при дворе, лучше, если они получат сведения о заморском влиянии как можно скорее. Но сперва, приор, отдохните здесь ещё день или два. Я настаиваю. — Хорошо, магистр, — Адлар поклонился. — Как прикажете. Почти всё время до своего отбытия Адлар проспал. Он хотел переговорить с другими приорами, но, к своему удивлению, обнаружил, что даже Амальтея до сих пор не вернулась. По-видимому, Лорд-Феникс, хоть и был вынужден сам сидеть в обители, вовсе не бездействовал. Можно было бы полюбопытствовать, как именно идут дела в других землях у братьев и сестёр, но Адлар предположил, что вскоре в любом случае состоится полное собрание капитула, и решил пока сосредоточиться на своей задаче. В Рейвель он прибыл под конец обеда и какое-то время ждал там же, где в прошлый раз, на дорожке, ведущей к казармам. Примерно через двадцать минут к нему быстрым шагом подошёл Айолин, удивительно легко одетый с учётом наконец ударивших холодов. Впрочем, сам Адлар тоже не утеплялся — дух-буревестник помогал ему переносить любую непогоду даже в человеческом облике. Адлар даже немного удивился, когда Айолин, поприветствовав его, не стал бросаться с расспросами, только поинтересовавшись, желает ли приор побеседовать с ним или с королём. Адлар ответил, что у него есть сведения, которые нужно донести до Его Величества, и Айолин, кивнув, пригласил приора следовать за ним. Во дворце стало значительно спокойнее, но в целом ничего не изменилось. Однако Адлар несколько удивился, когда в кабинете короля обнаружил не только самого короля, но также королеву и старшего принца. А вот младшего почему-то не было… Впрочем, приора это не касалось. В конце концов, принц Алейф мог просто подхватить какую-нибудь болезнь. После нового круга приветствий Лиор, пристально, но устало глядя на Адлара, сказал: — Я не ожидал вашего возвращения так скоро, приор Адлар. И, к тому же, без остальных членов комиссии. Хотя мне приходило письмо, что они движутся обратно, я думал, что вы прибудете вместе с ними. — Кое-что случилось, что заставило меня возвращаться другим путём, — сказал Адлар. — Я был в обители ордена и, помимо новостей от комиссии, также принёс вести и от магистра. — Я весь внимание. Адлар почувствовал, как напряглась вся королевская семья. Принц Эльвид, кажется, был готов подпрыгнуть на стуле, а командор Айолин сильно, до побелевших костяшек, вцепился в навершие меча. Её Величество сидела с идеальной осанкой, хотя платье на ней было без корсета, а король автоматическим жестом поглаживал кольцо с печатью. Адлар вздохнул и начал свой рассказ — как комиссия прибыла в деревеньку, как он увидел след Сольвейг и брата Иена (на этом месте Эльвид всё же на миг приподнялся в кресле) и как затем получил сигнал о помощи. Адлар умолчал о виверне и рассказал лишь о том, что сигнал вывел комиссию к форту, где они столкнулись с продуктами магического эксперимента. Затем он рассказал, как они обнаружили Сольвейг в темнице, но сумели вырваться из форта благодаря её магии. Далее он поведал о Рейнире и о том, что княжна намерена после возвращения в Рейвель отправиться домой и переговорить с отцом. — Она вернётся? — всё же не удержался Эльвид. Король, королева и Айолин одновременно кинули на принца абсолютно одинаковый взгляд, в котором печальная усталость смешивалась с лёгким раздражением. — Да, — кивнул Адлар. — Я планирую отправиться к пещерным троллям вместе с ней, если до этого Лорд-Феникс не даст мне иное задание. — В пещеры? — переспросил Айолин. — Но разве же… Вы же… — Я не слишком хорошо переношу подземелья, это верно, — кивнул Адлар. — Но всё же это будет дипломатический визит, а не битва. Разумеется, я бы предпочёл, чтобы вместо меня поехал кто-то другой, но, когда я был в обители, то не повстречал там больше никого из капитула. По-видимому, все остальные рыцари добывают сведения в других частях света. Так что прямо сейчас больше идти некому. К слову об этом… Мы узнали кое-что важное о том тролле, что появился в Лисьей Пасти. И о том, как он там оказался. Старший принц, кажется, полностью утратил интерес к разговору, но, главное, что король и королева внимательно выслушали его рассказ. — Проклятье Королевства Камней? Потомок «нечестивой связи»?.. — переспросил Лиор озадаченно. — Вам ведь наверняка известна легенда о Сайхарадже, — сказал приор Адлар. — Стране, где когда-то под надзором Змеиного бога люди проживали под защитой василисков. Однако после вторжения существ из иного мира большинство василисков обезумело и превратилось в кровожадных чудовищ, которые начали требовать человеческие жертвы. Это, в конце концов, привело к тому, что василиск напал на родное поселение будущего короля Сеша и потребовал в жертву его мать. — А дальше было благословение Сайха, убийство «злого» василиска и исход на север, — кивнул Лиор. — Но, как я понимаю, там, где когда-то был Сайхарадж, кто-то остался? — Да, — кивнул Адлар. — Не все люди покинули эту местность вместе с королём Сешем. Со временем климат в этой области снова стал мягче, пустыня отступила, и сейчас там снова возникли довольно процветающие города-государства. Однако то вторжение из иного мира привело к превращению значительной части бывших земель Сайхараджа в камень из-за магии василисков. Так те пытались остановить захватчиков. По-видимому, люди нового Сайхараджа, который они теперь называют Самараджем, считают, что у потомков Сеша есть артефакт или тайное знание, благодаря которому можно обратить окаменение, вызванное когда-то василисками, вспять. Их убеждения ложны, но, к сожалению, когда дело доходит до такой веры, объяснить это просто невозможно. — Если эти люди верят, что мой род может помочь им, то почему просто не обратились напрямую? — спросил Лиор. — Если они верят в то, что союз человека и василиска был «нечестивым», то, возможно, эта же вера запрещает им иметь дело с тобой напрямую, — заметил Айолин. — Чтобы разобраться в этом, нужно лучше представлять себе мышление живущих там людей. — А ещё, если я правильно понял, в том форте были люди с Белого Берега… — пробормотал Лиор. — Итого, в этом деле замешаны и южане, и северяне… И силы в самой Эльде. Люди, нелюди, духи из иных миров. Только ишманийцев не хватает. — У меня остались знакомые из знатных домов Белого Берега, — сказала королева Халла. — Я попытаюсь что-нибудь выяснить, но, учитывая начавшийся сезон штормов, письма могут идти очень долго. — И, выходит, мы ошибались насчёт Истрама, — заметил Айолин. — Эксперименты проводились не там. — Мы не ошиблись, — возразил Лиор. — Но недооценили. Эксперименты проводились не только там. Но из отчётов Айлефа и моих людей следует, что в Истраме ставят какие-то опыты на людях, даже на самих учёных. — И очень уж нервно ректор Велос реагировал на вопросы о возможном лекарстве для королевы-матери, — добавила Халла. Лиор коротко вздохнул. — Я приказал перебросить войска ближе к долине Истрама под предлогом учений, — сказал Лиор. — Посмотрим, как будут разворачиваться события, когда Велос вернётся туда. Но всё, что вы сообщили, приор, ещё нужно осмыслить. Могу я позже ещё раз побеседовать с вами? — Разумеется. Я останусь до тех пор, пока не вернётся комиссия. — Я могу распорядиться насчёт гостевых покоев для приора? — спросил Айолин. — Да, маркиз, — кивнула королева Халла. За приказами и организационными вопросами Айолин смог немного разложить по полочкам всё, что рассказал приор Адлар. И всё же он был почти уверен, что были вещи, о которых его наставник умолчал. Лаборатория в Лисьей Пасти с выходом к морю, шторм у Тихого берега… Кеир! Как несвоевременно Алейф забрал юношу с собой в Истрам! Кеир точно был одним из подопытных там же, где отравили первого горного тролля. Тогда, на берегу, Айолин не чувствовал от него магии… Он не чувствовал вообще ничего необычного, и в конце лета, он не был вымотан. Но он не проводил глубокой диагностики на яды или иные вещества, сосредоточившись на царапинах и ушибах и на магическом чутье, чтобы убедиться, что они не имеют дела с жертвой проклятья или замаскированной нелюдью. К тому же, потеря памяти Кеира отлично объяснялась травмой головы, и Айолин даже подумать не мог, что она могла быть вызвана ядом. Сейчас же прошло уже несколько месяцев… Если Кеира и подвергали действию каких-то веществ, они, скорее всего, вымылись из его крови. Получится ли понять, что именно делали с ним, по одним лишь последствиям? Приор Адлар ожидал его в приёмной короля. Когда Айолин закончил отдавать распоряжения, позаботившись, чтобы его наставника поселили в покоях, куда можно было легко и быстро добраться от его собственных, он попросил приора пройти уже в свой кабинет для личной беседы. — Я не буду спрашивать, — сказал он тотчас, едва за ними закрылась дверь. — Обо всём, что вы, приор, не сообщили королю. Думаю, мне тоже лучше не знать, если только вы не считаете иначе. Вы уже сообщили ему о духах из иного мира, и, думаю, этого достаточно. Но у меня есть к вам просьба. Пока мы ждём возвращения комиссии, прошу, станьте снова моим наставником. — Что вы имеете в виду, командор? — спросил Адлар. — Ваше обучение в ордене давно завершено. — Но уроки уже подзабылись, — ответил Айолин. Он начал чертить в воздухе светящиеся золотистые линии, но стёр, не закончив формулу заклинания. — И я не могу не думать, достаточно ли тех знаний, что у меня есть, чтобы защитить короля. По меркам людей я почти непобедим. Но мы уже имеем дело не с людьми. — Значит, магия, — сказал Адлар. — А что насчёт меча? — Лишним не будет, — сказал Айолин. — Хотя я и тренируюсь, но я давно не практиковался в применении магии во время боя. — Хорошо, — кивнул Адлар. — Есть защищённое помещение? — Да. Я наложил экранирующие чары на небольшое складское помещение, где обычно отрабатываю магию. — Тогда можем начать прямо сейчас. — Разве вам не нужен отдых с дороги? — спросил Айолин удивлённо. — Нет. Я хорошо отдохнул в обители. Идём, командор. Кто знает, сколько у нас ещё времени?

***

На следующий день утром к Его Величеству в кабинет зашёл наследный принц. После того, как отец и сын обменялись приветствиями, Лиор поинтересовался причиной нежданного визита. — Я хотел попросить тебя потренироваться со мной сегодня, — сказал Эльвид. — Командор Айолин отменил наши занятия, сказав, что хочет использовать присутствие своего наставника в столице и потренироваться с ним, чтобы отточить навыки. А мама… продолжает настаивать, что мне нужно больше общаться с тобой. — Языком меча, как видно? — спросил Лиор с иронией. — Но, если Лин будет занят, то и я остаюсь без привычного партнёра для тренировки… Да уж, хорошо быть чародеем, которому хватало сил и учить вас, и держать в форме меня. Я согласен. Думаю, через час я разберусь с утренней корреспонденцией и смогу прийти в малый зал. Жди меня там. Эльвиду казалось, что этот час тянулся вечность. Что ж, по крайней мере, у него появился шанс хоть как-то отыграться за то, что отец запретил ему ехать с комиссией в Шейверию. Пока Сольвейг рисковала своей жизнью, пока другие дети благородных домов рисковали собой, он, наследный принц, сидел даже не под крылом матери — на поводу отца! Будто он не мог постоять за себя! Будто у королевской семьи не хранилось зачарованных мечей и крепких доспехов! Да, Эльвид понимал, что Лиор не хотел рисковать ещё и старшим сыном после того, как разрешил Алейфу уехать в Истрам, но будто в его силах было оградить их от любой беды! Наконец, Лиор пришёл в зал, уже в плотном тренировочном костюме. Кивнув друг другу, отец и сын взяли оружие… и вскоре Эльвид понял, что отыграться за домашний арест будет несколько сложнее, чем он полагал… Эльвид выиграл королевский рыцарский турнир, и выиграл честно — ни один противник не поддавался ему. Он полагал, что справиться с отцом будет не сложнее, чем с маркизом Ардании, которого он победил на том турнире. Но, кажется, как и Айолин, Лиор слишком хорошо видел недочёты в технике сына. Лиор атаковал его молча, не давая времени собраться с мыслями или осознать ошибки. Он просто наносил условные смертельные удары, отступал, давая сыну достаточно времени, чтобы восстановить дыхание и стойку, а затем шёл на сближение снова. Его техника была несколько более тяжеловесной, чем у Айолина, но очень точно выверенной. Клинки сшиблись, но Лиор не позволил сыну снова увеличить дистанцию. Вместо этого он рванулся вперёд и, схватив сына за плечо, толкнул его в сторону, одновременно ставя подножку. Эльвид попытался перегруппироваться и почти смог уйти от последовавшего удара, но тупой меч всё равно обрушился ему на спину, как палка учителя на нерадивого ученика. Принц поднялся и отошёл на несколько шагов, поднимая руку как знак того, что ему нужна передышка. — Ты же использовал похожий приём на турнире, я это своими глазами видел, — хмыкнул Лиор. — Да… — выдохнул Эльвид и пошёл к скамье. — Но я не ожидал, что им владеешь ты! — Я, знаешь, тоже немало времени провёл на ристалище, — заметил Лиор. — Только после того, как при дворе появился Айолин, всеобщей мечтой стало одолеть рыцаря-чародея. А до этого многим нужно было убедиться в воинской доблести короля. — Точно… Я и забыл совсем! — Эльвид устало усмехнулся. — Эль, как ты мог? Я до сих помню, как ты радовался моим победам! — Ты бы ещё Лейфу это высказал… Мне было пять! Лиор с улыбкой покачал головой. — Я не всерьёз. Но приятно, что я ещё могу задать перца молодому поколению. Выходит, я не такой старый, как думал… Либо же во мне всё-таки осталось что-то от крови василиска, что позволяет продлевать юность… Тон короля изменился, и Эльвид, сев на скамью, внимательно посмотрел на него. Лиор, пару минут назад унизительно выигрывавший у него с твёрдой решимостью в глазах, теперь растерянно смотрел себе под ноги, глубоко погрузившись в невесёлые мысли. — Ты… так переживаешь? — спросил Эльвид тихо. — Из-за тех слухов. Об истинном короле-василиске. — Отчасти, — ответил Лиор так же тихо. — Я никогда не переживал из-за того, что не убивал василиска. Жрецы Сайха благословили моё правление, а ритуал был признан устаревшим из-за того, что василиски попросту вымерли на территориях, близких к Эльде. Но теперь это может быть использовано как оружие в битве за умы наших подданных. И даже если бы мы откуда-то достали живого василиска, представь, сколько свидетелей боя пришлось бы собрать. И как это делать? — И в конечном итоге, всех бы мы всё равно не убедили, — закончил Эльвид его мысль. — Люди предпочитают верить в то, во что им удобнее верить. Или же привычнее, что часто одно и то же. — Верно. Хотя насколько было бы проще, если бы той самой крови в наших жилах текло чуточку больше… — сказал Лиор совсем тихо. — Из-за легитимности? Лиор ничего не ответил. Эльвид подошёл и, глубоко вздохнув, сказал: — Папа. Я… понимаю, почему ты не отпустил меня с комиссией. Правда. Но только… думаю, чтобы меня потом признали, мне нужно рисковать собой. Мне нужны подвиги, понимаешь? Иначе меня ждёт та же судьба, что и короля Беруина, о котором до сих пор говорят, что он держался за материнскую юбку. После короткого правления дедушки и прадедушки, после подозрительной смерти кронпринца Мориона… если ты правда хочешь, чтобы я унаследовал трон, то позволь мне сначала доказать, что я достоин этого трона. Лиор поднял глаза на сына и спросил: — А ты хочешь? — Стать королём? Я не знаю, — ответил Эльвид честно. — Но, как мне кажется, у меня может просто не остаться выбора. — И на какие же подвиги ты намерен пойти? — спросил Лиор бесцветным голосом. — В первую очередь… хоть это и не подвиг в привычном смысле слова, но есть у меня одна мысль, — сказал Эльвид. — Княжна Сольвейг хочет убедить своего отца помочь нам. Я ещё обсужу эту идею с ней, но… я хочу тоже отправиться к князю. Лиор ничего не отвечал, выжидательно глядя на сына и явно ожидая продолжения. — С моей точки зрения, это самый лучший способ доказать князю, что мы желаем наладить мирный контакт с его народом, — сказал Эльвид. — Пусть даже у них наследование престола происходит иначе, думаю, он сможет понять всё значение этого жеста. И я не вижу причин, почему князь хотел бы навредить мне. Некоторое время король не отвечал. Ему хотелось сказать, что они обсудят эту идею потом, спустить разговор на тормозах, но это было просто нечестно. — Мы в самом деле должны сперва обсудить этот шаг с княжной, — сказал Лиор. — Только если она скажет, что это хорошая мысль, я дам своё разрешение. В конечном итоге, мы совершенно ничего не знаем об обычаях пещерных троллей. Ты ведь обратил внимание, что от ишманийцев на празднование юбилея моей коронации приехал только второй принц? Эльвид кивнул. — Личное присутствие короля и наследника у них считается слишком большим давлением на другую сторону, — сказал Лиор. — Мы виделись с Его Величеством только один раз, когда возобновляли трёхсторонний договор о ненападении с Икарией. Так что мы не можем знать, как тролли расценят приезд к ним человеческого наследного принца. И нужно подумать, как это воспримет наша знать, посмотреть, как пройдёт встреча Совета после возвращения комиссии. Но, обещаю, я рассмотрю твою идею. И если появится какое-то дело, где ты мог бы проявить себя, как воин или как дипломат, обещаю, я предложу его тебе, даже если оно будет рискованным. — Спасибо тебе, — Эльвид поклонился. — Ну… может, ещё пару раундов? Вдруг у меня всё-таки получится выиграть… Когда тренировка закончилась, (и у принца всё же получилось вырвать одну победу), Лиор вернулся к себе и некоторое время стоял в спальне, не переодеваясь сам, и не звал слугу, чтобы тот помог ему. Айолин тренировался с приором Адларом. Логично и очень правильно — Лиор мог только поддержать это решение. И всё же это напомнило ему о том, что он всегда так навязчиво гнал от себя. Айолин — рыцарь-чародей. Пусть даже Лиор пока оставался крепким мужчиной, он всё же выглядел только чуть моложе своих лет. Айолин на лицо был ровесником маркиза Себастьяна. Но проблема была даже не в том, что однажды рядом со стареющим королём будет стоять сохраняющий свежесть молодости любовник. А в том, что, раз дело начало касаться иномировых угроз, Лиору, возможно, снова придётся просто стоять и ждать, пока Айолин будет рисковать собой. Как тогда, в Лисьей Пасти. С точки зрения придворного протокола всё было правильно и логично. Командор королевской гвардии должен был защищать монарха своей жизнью, если понадобится. Но даже если наплевать на правила, Лиор, несмотря на всё своё воинское умение, однажды мог стать просто помехой в бою. Пусть даже где-то в его жилах ещё оставалось кровь василиска, пусть он был королём, но не чародеем. Одно дело, когда выбираешь не рисковать и остаться в стороне. Другое — когда осознаёшь собственное бессилие. А именно это чувство Лиор ненавидел сильнее всего. Ужин проходил под обычный тихий говор о наступившей зиме, о сезоне штормов на Белом море. В двух больших очагах тихо трещали поленья. Во главе стола, где сидела королевская семья и их приближённые, царила тишина. Лиор посмотрел на Айолина. В свете очага светлые волосы маркиза отливали огнём. Он держал обычную безупречную осанку, но Лиор обратил внимание, что у него немного подрагивали руки. Когда ужин завершился, Лиор нагнал Айолина, явно пытавшегося побыстрее улизнуть в свои покои, еле удержавшись от того, чтобы взять его за запястье. — Наставник не щадил тебя? — спросил он тихо, чуть улыбнувшись. Айолин вымученно улыбнулся в ответ. — Можно сказать и так. Даже молодость вспомнил… Я же говорил тебе, что система тренировок, которые я разработал для гвардейцев и принцев — это ничто в сравнении с методами обучения в ордене. — Мне кажется, человек просто не должен быть способен пережить такие нагрузки, — пробормотал Лиор. — Когда рыцари-чародеи не колдуют, мы можем использовать избыток магической силы для поддержания тела. В том числе — для борьбы с усталостью, — сказал Айолин. — Но дело именно в том, что я попросил приора Адлара о тренировке с применением магии, а я давно не колдовал в бою. Это меня и измотало. — Понятно. Некоторое время они шли молча. Потом Аойлин неожиданно остановился и посмотрел на короля. — Твои покои в другой стороне, — напомнил он. — Да, и мы прошли поворот примерно минуту назад, — сказал Лиор. — Ты в порядке? Дело точно только в усталости после тренировки? — Кеир, — ответил Айолин коротко. — Тот юноша, которого Алейф подобрал летом на юге. Когда это произошло, я не провёл полную диагностику. Проверил только отсутствие на нём каких-либо чар, наличие явных травм, но… мне не пришло в голову задействовать более тонкие методы, которые позволили бы нам раньше понять, что он мог быть жертвой каких-то опытов. Лиор коротко вздохнул. — Лин, даже если бы мы поняли… это бы ничего не изменило. Даже если бы мы начали искать раньше, до того, как начались эти случаи с отравленными троллями, у нас не было достаточных зацепок и, главное, повода для официального расследования. Кроме того, даже если этот Кеир в самом деле жертва опытов, он вряд ли смог бы даже рассказать нам о том, где его держали и что именно с ним делали. Даже если бы он не потерял память. Его похитители наверняка позаботились о том, чтобы он не знал путь до места, где его держали. — Возможно, — сказал Айолин. — Или, если бы мы начали действовать чуточку раньше… Но важнее не это. Я — последний человек, которому нужно твоё снисхождение. И я смог бы простить себе этот недочёт, будь я уставшим или перегруженным, как во время празднования юбилея твоей коронации. Но тогда, летом… у моей халатности не было оправдания. — Ты — командор гвардии, — продолжал настаивать Лиор. — Ты не офицер сыскной канцелярии. Твоей задачей было убедиться, что Кеир не представляет для нас опасности. — Но ещё я — маркиз Велларии, — возразил Айолин. — Будущий герцог. Лиор… обычно ты беспощаден к ошибкам других, но лишь потому, что не прощаешь их и себе. Так и для меня не ищи оправданий. — И снова ты отказываешь мне в попытке хоть как-то тебя подбодрить, — король попытался улыбнуться. — Тренировка с приором вполне поможет, — сказал Айолин. — Это поможет мне собраться и больше не допускать подобных ошибок. Спокойной ночи, Ваше Величество. Дав таким образом понять, что разговор окончен, Айолин пошёл дальше. Лиор некоторое время стоял посреди коридора, пока коварный зимний сквозняк не погнал его на третий этаж, в сторону его собственных покоев. Скоро Айолину исполнялось тридцать пять лет. Но часто люди на десять лет моложе него разговаривали с ним как с ровесником, потому что не знали его настоящий возраст. А ещё всегда будет та часть его жизни, связанная с магией и орденом, что будет ограждена невидимой стеной от Лиора. Тревоги, что король не сможет с ним разделить. Вопросы, с которыми он никак не сумеет помочь. Айолин должен был рано или поздно унаследовать герцогство и удалиться от двора. Они оба всегда знали это. И, возможно… так будет к лучшему. Возможно, придёт день, когда они и сами захотят расстаться, потому что оставаться вместе будет слишком тяжело. Но сперва до этого дня следовало дожить. И пока Лиору стоило сосредоточиться на тех вещах, на которые он, как король, мог повлиять. И всё же, переодеваясь ко сну, Лиор задумался снова. Если представить… Эльвид и Сольвейг. Если предположить, что старший принц в самом деле отречётся от престола в пользу младшего брата (и отогнать мысли о том, с каким количеством осложнений это может быть сопряжено для Алейфа, которого неизбежно будут подозревать в том, что он подстроил это отречение), а затем женится на тролльей княжне… будет ли этот брак счастливым? Можно предположить, что троллья женщина, особенно сильная колдунья, может родить от человеческого мужчины. Но каково этому самому мужчине будет рядом с ней? Точно ли сам Эльвид сможет стать частью её мира? Что ж, с этой точки зрения тем более следовало позволить Эльвиду ехать к пещерным троллям. Он должен был увидеть их жизнь и культуру изнутри, чтобы понять, действительно ли сможет решиться связать свою жизнь с дочерью их правителя. «Ты совсем не веришь, что наши дети смогут жениться по любви?» — вспомнились Лиору слова королевы. Но самая горькая правда была в том, что даже любовь не обещала, что брак будет безоблачным и счастливым. Может, Эльвид ещё и передумает. Может, юношеский порыв минует, и затем принц выберет себе невесту из числа придворных дам. Пожалуй, так было бы лучше всего.

***

В маленьком пустом складе, временно превращённом в тренировочный зал для двух рыцарей-чародеев, пахло горелым мясом. Айолин с трудом отвёл вторую молнию приора Адлара в пол и, тяжело дыша, перенаправил свою энергию на исцеление ран. — Ты стал сильнее, — заметил Адлар ровно. — Толку? — фыркнул Айолин, глядя, как заживает ожог на левой руке. Они сражались обнажёнными по пояс. Исцелить собственные раны для них обоих было проще, чем залатать одежду. — Мне не хватает скорости. Если бы только была возможность продолжить обучение… — Твоя система чар во дворце — одна из самых сложных и продуманных, что я когда-либо видел, — заметил Адлар. — Не знаю, сколько у меня ушло бы времени на её расшифровку и смог бы я нарушить её работу так, чтобы ты не заметил. И, полагаю, там под поверхностью больше, чем просто сигнальные чары. Но, если ты считаешь, что твоя подготовка недостаточна, почему вообще уехал? И почему бы просто не вернуться назад? — На создание этих чар у меня были годы, — заметил Айолин. — Что касается полноценного продолжения обучения — я действительно не мог и не могу. Велларии нужен наследник. Если бы я не покинул обитель тогда или если отрекусь от титула и уйду сейчас, может начаться грызня за власть между младшими ветвями дома. Даже если отец официально назначит другого наследника. Даже если это одобрит король. А со своими детьми у меня пока сложности. Приор Адлар покачал головой. Концепция того, что дворяне зачастую были вынуждены продолжать свой род, хотят они того или нет, с супругами, которых выбирают согласно статусу, а не по собственному желанию, так и осталась для него абсолютно непонятной и чуждой. Зачем так жить?.. — Продолжим, — сказал Айолин, когда ожог от молнии окончательно прошёл. — Ты не измотаешь себя сверх меры? — спросил Адлар чуть обеспокоенно. — Вы сами сказали — я стал сильнее. Раз уж навыка мне не хватает… остаётся полагаться на выносливость. Я должен понять пределы собственных возможностей. Адлар коротко вздохнул. Когда-то он гадал, не слишком ли строгим и жёстким был со своим учеником. Но, похоже, теперь никто не мог быть к Айолину строже и жёстче, чем он сам. Качество, которое могло показаться полезным, но на деле — могло погубить вернее вражеского меча. В тот же день Эльвид снова попросил отца о тренировке и, к удовольствию Лиора, со второго раза принц показал себя уже лучше. Их бой в этот раз прошёл без задушевных разговоров, но оба остались довольны друг другом. Из десяти раундов Эльвид сумел выиграть три, начав прибегать к более сложным тактикам и приёмам. Лиор чувствовал гордость за сына — тот быстро учился. Сам Лиор годами тренировался с рыцарем-чародеем, и было наивно считать, что во время их дуэлей Айолин позволял себе быть мягким или хотя бы осторожным. Лиор не смог бы сосчитать всех травм, от которых Айолину приходилось исцелять его после их тренировок. С принцами во время обучения командор обращался намного бережнее. Кажется, вся королевская семья отчаянно пыталась хоть чем-то себя занять, чтобы время до прибытия комиссии пролетело быстрее. После обеда Халла пришла к Лиору с вопросами о весенних торжествах, хотя обычно они не обсуждали их до середины зимы. И посреди этого разговора их также почтила своим визитом королева-мать. Когда Нирит вошла, как обычно, бормоча что-то себе под нос, а потом, завидев Лиора и Халлу, начала нести что-то о том, как отрадно видеть, что их прекрасный союз всё так же силён перед натиском злых сил, король еле подавил порыв выставить мать вон. Он пытался напоминать себе, что Нирит была отравлена, но от этого стало только хуже. Это беспокойство, эта любовь — только следствие яда. И ему хотелось, как мальчишке, воскликнуть, чтобы мать просто перестала притворяться. Как было в самом начале, двадцать лет назад, когда она впервые пришла к нему, пытаясь дать утешение, в котором он совсем не нуждался. Пока Нирит причитала об ишманийском духе, который, по её словам, всё ещё витал во дворце, Лиор, стиснув зубы, вспоминал, как мать пыталась обнять его вскоре после похорон отца, называя «бедным мальчиком, от которого они оба требовали слишком много». Тогда Лиор сорвался на неё. Тогда, в семнадцать, он кричал, спрашивая, где раньше была её любовь. Раньше, когда он в самом деле в этом нуждался. Он довёл мать до слёз, но сам… Сам он не плакал. Ни тогда, ни на похоронах отца. Нирит сама отучила его от этого. Где была её любовь? Да не было её. Ни тогда, ни сейчас. Только чужое внушение. И пусть даже разумом Лиор понимал, что его мать — такая же жертва обстоятельств, как и он сам, не было способа объяснить это всё ещё жившему в нём мальчишке, который жаждал ласкового прикосновения, но получал только лишь удары. Отец… от него это хотя бы было ожидаемо. К его огромному облегчению, Халла вступила в беседу со старой королевой и вскоре увела её прочь под предлогом того, что не стоит им мешать Лиору работать. Оставшись один, Лиор некоторое время сидел в тишине и пытался вернуться в реальность. Поскорее бы приехала комиссия. Поскорее бы Алейф вернулся в столицу. И желательно — вернулся с учёными-предателями, приведя с собой новые жертвы, с которых Его Величество мог бы спустить шкуры в подвалах дворца. Лиор тряхнул головой, отгоняя видение, в котором ректор Велос дрожащим голосом молил его о пощаде. Халла, в конце концов, не просто так увела прочь его мать — ему и в самом деле надо было работать…

***

Маркиз Себастьян пытался рассчитать их путь так, чтобы они приехали в столицу в первой половине дня, не уставшими и готовыми сразу же предоставить доклад Совету, но злая непогода сбила все планы: ещё с рассвета небо хмурилось и солнце почти не проглядывало, из-за чего княжна Сольвейг сняла человеческую маскировку раньше, чем собиралась, чтобы наложить на комиссию и лошадей заклинание сумеречного зрения. К полудню зарядил тяжёлый мокрый снег, и в итоге комиссия достигла Рейвеля уже после заката. Из всех придворных появиться во дворе и встретить их рискнул один только маркиз Айолин, к которому также присоединился приор Адлар. Себастьян с некоторой завистью смотрел на чародеев, которым мерзкая погода, кажется, не доставляла проблем. Приор почти сразу же увёл троллью княжну, и маркиз Себастьян с облегчением выдохнул: по правде говоря, присутствие Сольвейг, даже под маскировкой, его угнетало. Он не мог не восхищаться мужеством княжны, которая решилась, несмотря ни на что, ехать вместе с ними, представителями условно враждебной страны, не в своём собственном обличье и почти не зная языка. Но Себастьян понимал, что его беспокойство по поводу возможного дипломатического скандала из-за того, что на землях Эльды мог сгинуть северный тан, было сущим пустяком в сравнении с возможными последствиями исчезновения Сольвейг. Груз ответственности как самого знатного и влиятельного члена комиссии давил на него, и сейчас облегчение стало почти физическим. Айолин приблизился к комиссии, здороваясь с новоприбывшими. Затем сказал, не обращаясь ни к кому конкретно, но стоя рядом с Себасятьном: — Мы ждали вашего прибытия, но последний участок пути, как вижу, оказался тяжёлым. Будем собирать Совет сегодня, или вам нужно время отдохнуть? — Хоть солнце уже и зашло, на деле ещё не так поздно, — ответил Себастьян. — А я, пожалуй, не смогу спокойно спать, пока мы не расскажем Совету обо всём, с чем довелось столкнуться. Пусть даже приор, я полагаю, уже рассказал часть сведений королю. — Но всегда лучше выслушать несколько точек зрения, — кивнул Айолин. — Хорошо. Тогда назначим сбор через два часа, чтобы у вас было время перекусить и переодеться с дороги. — Ваше Сиятельство, — обратился к Айолину Себастьян, понизив голос, — как мой отец? Он сейчас во дворце или в городе? — Не могу знать, — ответил Айолин. — Его Светлость покинул Рейвель вскоре после вашего отбытия. — Покинул?.. — прошептал Себастьян озадаченно. — Именно так. — Неужели ему совсем не было интересно?.. — прошептал маркиз Арданский совсем тихо, чуть сильнее сжимая повод нетерпеливо потряхивающего головой коня, который ждал, когда его наконец отведут в тёплый уютный денник. — Возможно, Его Светлость просто не сомневался в вашем успехе, — сказал Айолин, заставив своего собеседника вздрогнуть — тот не думал, что Айолин сможет его расслышать. — Или же срочные дела потребовали его присутствия дома. До встречи на Совете, Ваше Сиятельство. С этими словами Айолин удалился. Себастьян сжал поводья ещё сильнее, а затем отвёл коня в сторону, передавая одному из королевских конюших. В конечном итоге, что бы там ни думал его отец, у Ардании был только один наследник. И сейчас ему нужно было сосредоточиться на докладе королю и не ударить в грязь лицом. Чтобы герцог Вернер не сомневался в успехе своего младшего сына?.. Понимал ли маркиз Велларийский, насколько неправдоподобно и почти издевательски это звучало? Два часа спустя в торжественном магическом свете зала Совета король Лиор слушал доклад комиссии с выражением лёгкой заинтересованности на лице. Сейчас он был безгранично признателен Адлару, который заранее посвятил его в произошедшее — он мог почти полностью сосредоточиться на отслеживании реакции придворных. Нахмуренные брови, сжатые челюсти, нервные ёрзания и широко раскрытые глаза, когда члены комиссии стали описывать встречу с существами-гибридами. Лиор почти не вёл собрание, позволяя присутствующим задавать комиссии вопросы вместо себя. Герцог Лорн Шейверийский всё ещё оставался в Рейвеле, хотя многие ожидали, что он уедет в Данэйрио. Но он хотел сам услышать доклад комиссии и потому выбрал остаться в столице, и Лиор вполне понимал это решение. Однако лицо Его Светлости застыло мрачной каменной маской, по которой даже Лиор не мог понять, что именно герцог думает о тайной базе, что была обнаружена на его землях. Айолин добавил, что орден рыцарей-чародеев также нашёл базу и в землях Велларии, и что есть основания полагать, что нить тянется на юго-восток, за пределы известных в Эльде земель. Это известие всё же подняло переполох в зале, и Лиор поднялся со своего места. Гомон тотчас смолк, и Его Величество спокойно сказал: — Я направлю магов расследовать это дело вместе с рыцарями. Обсидиановой башне пришло время доказать свою пользу и верность короне. Пусть поищут другие следы порталов на всех наших землях. В любом случае, насколько я понял, создание портала — сложное и дорогое предприятие. Учитывая, что база в Лисьей Пасти была зачищена, люди с юга потеряли важный мост к нашим землям. Если они придут в открытую, мы найдём, чем им ответить. Если решат взыскать с моего рода то, что потомки Сеша якобы забрали с собой с их земель, я сам как нынешний король-василиск встречу их честь по чести. С людьми, кем бы они ни были, мы сладим. Что беспокоит меня — так это тролли. — Позвольте говорить, Ваше Величество, — прозвучал голос княжны Сольвейг. — Позволяю, — король кивнул и сел. — Приор Адлар, вы можете выступить переводчиком для нашей гостьи? Сольвейг пересказала историю с Рейниром и с тем, что она намерена ехать к отцу, завершив свою речь тем, что будет настаивать на том, чтобы князь Вестгейр собрал ко двору Эльды официальное посольство. Краем глаза Лиор уловил направленный на него взгляд Эльвида. Принц хорошо держался, вёл себя абсолютно спокойно и внимательно слушал все разговоры. Лиор едва заметно кивнул ему. — Разрешите спросить, княжна Сольвейг, — сказал он, поднимаясь. — Ваш приезд ко двору Эльды — первый официальный контакт между нашими народами, но, ещё не зародившись, наша возможная дружба уже проходит испытание на прочность. К тому же, как я понял, у Рейнира могут быть сторонники среди других троллей, включая приближённых вашего отца. В таких обстоятельствах, как мне кажется, люди Эльды должны делом доказать мирные намерения. Однако обычаи вашего народа нам неизвестны. Скажите, как расценят князь и весь ваш народ, если я, наследник престола Эльды, в свою очередь отправлюсь к вам, чтобы заверить князя в чистоте наших намерений лично? Зал погрузился в оглушительную тишину, где был слышен только негромкий голос приора, переводившего Сольвейг слова принца. Лиор переводил взгляд с сановников на Сольвейг и своего сына. Эльвид вообще не смотрел по сторонам. Взгляд стальных серых глаз был полностью сосредоточен на княжне. — Я буду честной с вами, принц, — сказала Сольвейг наконец. — У нашего народа всегда был только один правитель и нет опыта мирных отношений на равных. У нас нет обычаев, касающихся того, как надлежит принимать послов. Но вы — достойный человек и сын правителя, который может говорить от имени своего народа. Это мой отец сможет понять. Если таково ваше желание, я не вижу препятствий, что мешали бы вам переговорить с моим отцом. Когда приор Адлар закончил перевод, он также добавил от себя: — Как представитель ордена рыцарей-чародеев, я тоже отправлюсь к князю Вестгейру. И я готов лично поручиться за безопасность кронпринца в этой поездке. — Что ж, — сказал Лиор. — После того, как я отправлял чужих детей навстречу опасности и неизвестности, негоже мне делать исключение для собственного сына. И после того, как княжна отважилась одна прийти ко двору Эльды, время для ответного жеста. Эльвид перевёл взгляд на отца, и уголки его губ чуть заметно дрогнули. Лиор кивнул ему, а затем перевёл совещание в другое русло: следовало ещё согласовать план действий по изучению подземной базы в Лисьей Пасти, форта в горах Шейверии… Когда совет наконец подошёл к концу, и приор Адлар вместе с княжной шли в сторону гостевых покоев, их нагнал принц Эльвид. — Княжна Сольвейг! Приор! — он чуть поклонился, успокаивая дыхание. — В чём дело, принц? — спросил Адлар. — Пока будем ехать в подземелья троллей, прошу, научите меня их языку! Хоть немного! — Времени у нас будет мало, — заметил Адлар. — Двигаться будем так быстро, как нам позволит погода. — Я понимаю. Но хоть что-то. Хоть основные фразы благодарности и приветствия. — Хорошо, Ваше Высочество, — кивнул Адлар. — Это мы точно успеем. — Принц Эльвид, — сказала княжна негромко. — Да, Ваше Высочество? — Я… должна сказать вам. Я жалею, что уехала без прощания. Я думала — это будет хорошо для меня и для вас. Эльвид глубоко вздохнул и медленно кивнул. — Я понимаю, княжна. Я много думал с тех пор, как вы уехали. И я, и вы — мы скованы нашим рождением. Возможно, нам и правда не дано порвать эту цепь. Но всё же… позвольте мне хотя бы стать вашим другом. Сольвейг отвела взгляд. Серая кожа на щеках стала немного лиловой. — Ваш подарок я потеряла. Платье. Мне жаль. Эльвид только покачал головой. Приор Адлар, хотя и понимал, что он может быть тут полезен как переводчик, почувствовал себя немного лишним. — Это не то, о чём стоит печалиться, княжна, — сказал принц. — После всего, через что вам довелось пройти, остаётся лишь благодарить богов, что вы вернулись невредимой. Мне жаль, что я не был там, чтобы помочь вам. — Меч, что я принесла вашему отцу, — сказала Сольвейг. — Вы можете взять его? — В поездку? — уточнил Эльвид. — Думаю, отец разрешит. — Это хороший меч, — сказала Сольвейг. — Я выбрала его как знак, потому что мне сказали, что ваш правящий род связан со змеями. Мой народ узнает сделанное нашими руками оружие. Пусть увидят, что я считаю вас и вашего отца достойными того, чтобы носить его. — Хорошо, княжна, — сказал Эльвид. — Я попрошу отца об этом. И, раз времени так мало, можем ли мы начать уроки тролльего уже сегодня?