Глава десятая, в которой приоткрывается завеса будущего
18 октября 2024 г., 15:44
Примечания:
Жду ждунов. Бете спасибо. Всем хороших выходных!
Приятнейший Бьёрд удивил.
Он лупцевал связанного Койона с тем же приятным выражением лица, что и всегда. Маска любезности приросла настолько крепко, что Бьёрд даже сейчас не мог от неё избавиться.
Бьёрд еще раз врезал Койону, на этот раз смазанный удар пришёлся по скуле.
Ведьмак сначала согнулся от силы удары, упал на колени. А потом сплюнул кровью и рассмеялся.
— Вот Хельга-то обрадуется, когда я ей расскажу!
Бьёрд посмотрел на костяшки своих пальцев — сбиты до крови.
— Ах ты, сука, — сказал он с истеричной, не подходящей его всегдашней улыбке, но бьющей из зрачков ненавистью. Глаза у Бьёрда зло выкатились, да так и застыли на улыбчивом лице. — Ах ты, тварь ведьмачья, ещё небось её и трахал! Хельга такое любит!
Койон, отплевываясь кровью, засмеялся еще раз.
Бьёрд озверел. Замахнулся, явно собираясь выбить из связанного Койона душу.
Барка бешено затряслась, и кулак Бьёрда впечатался в стену. Тот ошалело оглянулся и, отчаянно ругаясь, распахнул ведущую во внешний коридор дверь.
— Закончу с вами чуть позже, — пообещал он с своей вечной приятной улыбкой. — Растяну удовольствие.
И выскочил на палубу, захлопнув дверь.
Из-за двери неслись панические крики и характерное лязганье, как будто кто готовился принять бой.
Забившийся в угол спасенный Койоном скоят`аэль покачал головой. Выглядел он куда лучше — плоть под ошметками одежды заросла, а глаза перестали напоминать мутные бельма.
— Это не могут быть наши, — сказал он на неожиданно хорошем всеобщем, обращаясь к Койону. — Слишком близко к Горс Велену.
Гулкие раскаты грома заглушили все звуки. Гроза снаружи не просто ревела, она неистово ярилась, как вырвавшийся из клетки и готовый сожрать своих мучителей лев. Барка потеряла управление и беспомощно болталась на волнах. Койон клацнул зубами, почувствовав холод. Для ранней осени просто невообразимый холод.
Ведьмак попытался встать, но ничего не вышло — ноги не держали.
Дверь резко распахнулась, и оттуда выкатился странный круглый предмет прямо Койону под ноги. Он помотал головой, не понимая. И, только увидев улыбку, которая наконец-то перестала быть любезной, понял, что это. На него выпученными глазами смотрела оторванная голова приятнейшего Бьёрда, несостоявшегося отца хельгиного бастарда и торговца людьми.
Хрупкая дверь ещё раз хлопнула, и в каюту размеренной поступью вошла Бьёрдова смерть.
У здоровенного облаченного в доспехи эльфа плечи были широкие, как створки кафедрального собора, а лысую уродливую голову венчал рыжий ирокез. Доспехи у него были выполнены в виде вывороченного наружу скелета, с секиры в правой руке капала кровь. Эльф скалился, как собака на охоте.
За ним в каюту зашёл другой эльф — тот был красив как солнце и, судя по всему, облечен властью. Блестели золотые шевроны, а гроза запуталась в гриве темных волос. Крылья острого носа трепетали.
Надменное лицо второго вышедшего скривилось от брезгливости. Он зажал пальцами нос и отвернулся к двери.
— Позаботься тут обо всем, Иммельрих — прогнусавил он на Старшей Речи — Вытаскивай души, эти доходяги путь не переживут. Да не увлекайся! И Aen Seidhe не трогай! Только d'hoine.
Лысый с ирокезом кивнул и шагнул к клеткам. Совершенно безэмоционально выдернул оттуда грязного эльфа, откинул в сторону. Следующий пленник был человеком. Койон видел, как лысый перебросил секиру в левую руку и аккуратно, почти нежно взял пленника пальцами правой за горло.
Пленник страшно закричал. Из его горла, из самого его нутра рвалось навстречу закованному в доспехи здоровому что-то сияющее, что-то бесформенно-облачное. Койон протер глаза, не понимая, было ли там что-то или ему привиделось. Здоровяк сделал хватательное движение правой рукой, и пустая оболочка от человека свалилась на пол.
Здоровяк удовлетворенно хмыкнул. Их клетка была следующей.
Спасенный Койоном эльф отклеился от стены и попробовал встать между Койоном и лысым кошмаром.
— Ну уж нет — сказал он упрямо. — Его ты не тронешь.
Скоя’таэль стоял перед самой смертью, взъерошенный, жалкий, худой как тростинка. Стоял и не хотел отступать. И кошмарная смерть засомневалась.
— Nee, — упрямо повторил эльф, загораживая собой Койона. — Nee.
Сзади снова послышался грохот.
— Имельрих, прекратии — сказал раздраженный властный голос. — Раз тут попался такой идиот, то пусть и подыхает с d’hoine. Поторапливайся, у нас тут душ уже достаточно! Валим!
Смерть с секирой, равнодушно пожала плечами и тяжело шагая отступила отступила Эльф кинулся к Койону.
— Вставай! Поднимайся! Иначе утонем вместе с баркой! Давай, W’attended. Сгинем ведь оба!
Эльф потащил Койона по шатающемуся деревянном полу — откуда только силы у доходяги взялись! Койон, с трудом переставляя ноги, старался поспевать. Они выбрались на палубу, и Койон с ужасом осознал, что палуба скользкая от крови. Там и тут валялись человеческие тела. Небо грохотало, и, подняв голову, ведьмак увидел призрачные фигуры, уносящиеся вдаль по ставшему ледяным небу.
А буря продолжала реветь.
Барка необратимо тонула, и эльф потащил Койона по скользким доскам к борту.
— Прыгай! Прыгай, брат!
И Койон прыгнул. Ледяная вода обожгла лёгкие, и в желудке что-то нестерпимо заныло. Тысячи ледяных иголок впились под кожу, пока Койон, барахтаясь, пытался удержаться на воде. Вода не добила его тогда, но добьет теперь.
Рядом раздался всплеск, и Койон почувствовал, что чьи-то руки пытаются охватить его, пытаются помочь ему плыть. Но ведь он же не легонькая Мин-чи, он здоровый, тяжелый мужик, на котором до сих пор висит кое-что из брони.
Он не доплывет. Он пойдёт ко дну.
Случайная мысль была как вспышка.
Уже теряя сознание, Койон закричал.
— Криинмайхед! Криинмайхед! Помоги, будь ты неладен! Помоги, если ты там где-то есть!
***
Койон лежал на мягком холодном песке, и свежий послештормовой ветер тихонько холодил влажную кожу. Странным образом ничего не болело, хотя, припомнил он, должно было бы. Глаза открывать не хотелось. Почему-то ему было покойно и хорошо. В голове звенело многоголосье, и, прислушавшись, Койон понял, в чем дело. Это было как подслушанный разговор, только тот, который вёлся не снаружи, а внутри. Криинмайхед. Ну конечно! Не оставил в беде. Чужие мысли вливались ведьмаку под черепушку помимо его воли — он откуда-то знал, что напавшие на них были Дикой Охотой, и что эту Дикую Охоту Криинмайхед ненавидел всеми фибрами своей единорожьей души. Спасенный за компанию эльф валялся рядом на песке, и по отношению к нему единорог тоже пыхал расизмом, хоть и в куда меньшей ментальной пропорции. Койон застонал и попытался подняться. Руки-ноги слушались, и это было удивительно — приятнейший Бьёрд отхайдокал его тогда не на шутку. — Вылечил я тебя, — пояснил Криименхайд. — Пожалел, Койон. А вот что это? — он указал рогом на эльфа, лежащего ничком. Эльф не подавал признаков жизни, и единорог аккуратно обошёл его, брезгливо передернув копытами, ну чисто кошка, которая боиться вляпаться в собственные экскременты. — Этот пусть помирает. Ты, Койон, сердобольный сверх меры, как и не ведьмак вовсе. И зачем ты эту остроухую тварь спасал? Койон поднялся с песка и подошёл к Криинмайхеду. — Спасибо, — сказал он с чувством. — Спасибо, друг. А потом взял и обнял единорога за шею. Единорог заурчал и подобрел. — Так это он меня спас, — пробормотал Койон и вызвал в голове образ, как лежащий сейчас на песке эльф встал между им и неминуемой смертью, другим эльфом, как Койон теперь знал, из Дикой Охоты. Единорог напрягся. Свойственное единорогам милосердие и сострадание бились в его душе с не менее свойственной единорогам нелюбовью к проклятущим эльфам. От когнитивного диссонанса Криинмайхеда встряхнуло… Койон успокоительно почесал ему за ухом. От единорожьей гривы пахло водопадами и теми самыми травами, что росли у подножия странной двурогой башни. Казалось, что стоит открыть глаза — и рядом будет стоять Мин-чи. — Пожалуйста. — попросил Койон единорога. — Криинмайхед, пожалуйста. Помоги. А потом можешь у меня попросить, что хочешь — я не откажу. Криименхайд фыркнул. — Ладно, — решил он. — Только у меня действительно будет просьба. Баш на баш, идёт? Койон кивнул, чувствуя неладное. Мысли Криинмайхеда на мгновения стали для него непрозрачны. Единорог подошёл к эльфу, наклонился и дотронулся до него рогом. Тот застонал и открыл глаза. Койон протянул ему руку, помогая подняться. — Благодарю, брат. Глаза у эльфа были зелёные, как лесной мох, а улыбка на удивительно красивом, как почти у всякого эльфа гармоничном лице — открытой и доброй. Был он какой-то от природы плавный, изящный и лощенный, сразу было видно, что хорошими манерами жил и дышал. В школе Грифона бы оценили. Как-то он с образом скоя’таэля в койоновой голове не очень вязался. Эльф приложил руку к сердцу, изящно и ловко поклонился и произнес: — Отныне моя дорога — твоя дорога, а мой враг — твой враг. И ещё раз поклонившись, представился: — Киаран аэп Энниселен.***
Цири прошла сквозь водопад легко и гладко: сказался опыт, приобретенный, страшно подумать, аж во внешних мирах. Если бы её попросили ответить, откуда она знает, что вот здесь, под этим самым утесом вот этот самый небольшой водопад позволит ей проскользнуть сквозь миры гладко и тихо, она бы не ответила. Но она знала. Она закрыла глаза и представила себе Мин. Думать об Аваллак’хе, а уж, тем более, представлять его себе, было слишком больно. Поэтому Цири выбрала своей целью Мин. — Приведи меня к Мин, — попросила Цири Спираль. — К Мин из Верхнего Волоха, которую три года назад принесли здесь в жертву. К хорошенькой Мин со смущенной улыбкой и с голубой лентой в волосах. Мин Цири не видела вживую ни разу, и поэтому еще там, в будущем, в том будущем, которое не наступит, расспросила Койона. Тот помнил про Мин все до мельчайших деталей. Странно это для того, кто утверждал, что кроме нетяжелого флирта не было вообще ничего. — Ничего… — сказала сама себе Цири, проскальзывая под струями. Она шла пружинистая, напряжённая, с мечом наизготовку. — Ничего, Мин! Будешь ли ты сидеть в будущем на коленях у Койона или нет — не важно. Может, и забудешь про него. И станешь женой зажиточного фермера. Или сделаешь карьеру на Континенте как куртизанка с острова. Или сопьешься. Все это не имеет никакого значения. Главное — ты останешься жива, Мин. Жива! Струи водопада наконец расступились. Цири стояла в небольшом озере по колено в воде. Это озеро жило и переливалось, соединясь змейками-каналами с многими такими же озерами. Вода звенела и казалось, что озера парят в воздухе. В стране водопадов не бывает зимы, вспомнила Цири. Благодаря элементалям. Чтобы вода никогда не замёрзла и свободно текла меж мирами. Мягкий солнечный свет отражался от воды и солнечными зайчиками играл на листьях водных лилий. На берегу озера полоскала белье черноволосая девушка, и при первом же взгляде на неё Цири окончательно поняла, что Койон ей бессовестно и возмутительно наврал. Нетяжелым флиртом он точно не отделался. Вокруг шумели травы и деревья, летнее разноцветье плескалось у юбки Мин из Верхнего Волоха. Да. Это точно была она. Одно лицо с братом. Цири осторожно приблизилась, пряча в заплечные ножны меч. Кажется, Мин знала Цириллу, точно так же, как и Цирилла Мин — по койоновским рассказам. Подбородок у Мин вдруг затрясся. — Вы Цирилла, — полутвердительно прошептала она. — Цирилла. У вас в руке серебрянный меч. Но почему вы одна? Цири, расплескивая воду, подошла к ней. — Он жив, слышишь жив! С ним все в порядке. Мин глубоко вздохнула. Слезы, показавшиеся было на глазах, так и не пролились. Для деревенской простушки она просто отлично держала себя в руках. — Я не понимаю, — просто сказала она. — Койон ушёл за вами. Это был договор с Аваллак’хом. Когда он выполнит договор с Аваллак’хом, то сможет выполнить договор с Регисом. И я вернусь домой. Разве нет? Цирилла подошла к ней, присела рядом на траву. Белье в беспорядке свалено в корзину, скомканное, рукава рубашек беспомощно торчат — Мин о нем просто забыла. Вот так вот — с наскоку допрос, но хоть не Аваллак’х. — Да, — ответила она Мин. — Именно так. Он ушёл искать меня, и Регис ему помог. Регис написал письма на все адреса, где я могла бы быть. Мы должны были встретиться в Каэр Морхене. Койону пришлось ждать четыре года. И все эти четыре года, Мин, он не забыл о своем обещании. Все эти четыре с половиной года он был верен своему слову. Он должен был вернуться сюда, в этот полный водопадов мир. Вернуться за тобой. Чтобы отвести тебя домой. Мин покачала головой, и в глазах её остались стоять слезы. Черты лица у неё враз заострились, она потерянно втянула голову в плечи и вся сьежилась. — Но он не вернулся за мной, так? И не вернется, хоть и обещал? Цири кивнула. — Не вернулся, потому что погиб как и многие… защищая Остров. Погиб в том будущем, которое не должно наступить. Поэтому я здесь.***
Мин проводила Цири до двурогой башни. Подбородок у Мин дрожал, и пальцы, которыми она вцепилась в несчастную плетеную корзину, тоже дрожали. Во внутреннем дворике на Цири все смотрели так, что сомнений в том, что они знали, кто она такая, не оставалось. Роскошью как Тир-на-Лиа это место отнюдь не блистало, но Цири ожидала куда меньшего. Это же по сути для эльфов тюрьма, этот край водопадов. Мир, куда можно зайти, но невозможно выйти. Хотя для тюрьмы обустроено неплохо. Они поднялись по витой кружевной лестнице и, зайдя в покои, Цири убедилась, что Аваллак’х себе не изменил. Зал, и камин, и шкура на полу, и изысканной ручной работы столики — если это не те самые, произведеные в Тир-на-Лиа, то, по крайней мере, хорошие копии. И этот Аваллак’х, живой Авалак’х выглядел преотлично. Не было в нем того отчаяния, того надрыва, тех горящих глаз — всего того, от чего и к чему она бежала. Этот Аваллак’х был действительно рад её видеть. — Наконец-то ты здесь, Zirael. Я ждал. Я смотрю, ты добиралась до меня длинным, очень длинным путем. Ну, тебе ли не знать, как играть с временами. Фиолетовые глаза сузились. Он всё понял. Цири кивнула. Помялась, не зная как начать. Даже если этот Аваллак’х знал намного меньше чем тот, выбора не оставалось. Ей придётся быть с ним честным. Одной ей Эредина не переиграть. — Про особенности островитян, я смотрю, ты уже знаешь, — сказала она. — Иначе откуда у тебя столько слуг с острова? Аваллак’х криво улыбнулся. — Во-первых, как ты правильно выразилась, слуг. Не самим же нам навоз убирать. А во-вторых, да. Они — моя личная страховка. На всякий случай. Впрочем, я всегда им говорю, что они могут уйти добровольно. И именно поэтому они никуда не идут. Очень по-людски. Он прошелся взад-вперёд. Цири усмехнулась — не так она себе представляла эту встречу. Не так. Аваллак’х хоть и был Знающим, но все равно не представлял себе, во что ввязался. — Кроме одной, — вдруг добавил Аваллак’х. — У ведьмака по имени Койон был контракт на Мин из Верхнего Волоха. Я так понимаю, что свой контракт он каким-то образом выполнил. Поэтому пусть забирает Мин и катится отсюда. Я свое слово держу. Кстати, где он? Цири опустилась в кресло. — Погиб. — жестко сказала она. — Погиб. Как и ты, и все твои эльфы здесь. Как и Геральт, как и весь Остров. Как половина Спирали сейчас, в том будущем, из которого я сбежала, погибает под пятой несокрушимого императора Эредина Светоносного. Аваллак’х вздернул брови. — Ах, даже так… В дверь робко постучали. Аваллак’х, сделав рукой знак Цири, кивнул. Двое человеческих слуг внесли ужин — изысканно сервированную дичь, фрукты, вино и источающий убийственный аромат нежнейший козий сыр. Некстати вспомнилось, что с утра у неё и маковой росинки во рту не было. Но расслабляться было нельзя. — Зачем ты ушёл из Тир-на-Лиа, Аваллак’х? — спросила она, наливая в бокал вина. Аваллак’х скривился. — Потому что мне надоело. Тебе ли не знать. Я служил Тир-на-Лиа тысячелетиями… И что? Если лошадь сдохла, то она сдохла и даже красный всадник на ней не поедет. Он подошёл к окну и скрестил руки за спиной. — Я все еще надеюсь найти совершенный мир, где можно все начать заново. А тут появляешься ты, ласточка, и заявляешь, что я должен умереть. Цирилла начала раздражаться. Ей не нужен был этот Аваллак’х, ей нужен был тот, кем он станет через пять лет. — И, к сожалению, — продолжил он. — Я склонен тебе верить. Видения не отпускают… Это было хотя бы что-то. — Ты думаешь, что можешь использовать островитян как обычных людей, — сказала она. — Выпить их души, и на этой силе скользнуть в другие миры. Что ж, ты по-своему прав. Предполагаешь, что, вполне возможно, они будут немножечко лучше, чем люди с Континента. Но, насколько я понимаю, ты еще ни разу не пытался этого сделать. Ты же не убиваешь никого просто так, Аваллак’х, я хорошо тебя знаю. Вот и здесь… И ты просто не представляешь, что будет, когда ты попытаешься… Просто не представляешь, насколько они другие… Та самая древняя магия, которая создала Врата, течёт в их крови. Проблема лишь в том, что они — не я. Они не могут путешествовать по мирам в одиночку, они созданы для того, чтобы делать это с кем-то. Этот самый народ гаа’л, тот самый народ, который вы, Ольхи, попытались уничтожить, схлестнувшись с единорогами. То самый, который жил в том же мире, что и они. Тот самый, который послушно строил для единорогов Aerd Gaeth. Аваллак’х отвернулся от окна. — Они спаслись, они бежали по Великой Реке, и единороги, одержимые чувством вины, постарались, чтобы они все забыли… И они забыли. Водопады не призваны запереть тебя здесь, Аваллак’х, водопады не пускают тебя к ним, не пускают эльфов на Остров. Так оно и было многие сотни лет. Многие сотни лет по ту сторону водопадов. Но наши миры необратимо сближаются, синхронизируются, и время в них начинает течь все более и более одинаково. Аваллак’х нервно прошёлся по комнате, заложив руки за спину. — Глупый народ! Наверняка так и было, не начни они приносить в жертву невест! А я то все гадал, почему мы здесь застряли… Цири кивнула. — Вот так вот играют времена и пространства. Такова её величество Спираль. Пройдя сквозь водопады, ты нарушил баланс. Для тебя прошёл год, а для них — десятилетия. На острове начались засухи и г’аал, вернее уже не г’аал, а просто островитяне стали бороться с ними варварскими способами. Она втянула воздух поглубже. — А потом одна невеста попалась в руки Эредину.
