Мое ночное несчастье

      — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — Тэхен бегал по комнате, раскидывая одну вещь за другой. Вся кровать была разворочена, подушки валялись на полу, прямо в перьях, которые вываливались из них. В спальне было темно из-за задернутых штор, стоял едкий запах какао, который Тэхен так и не смог доварить и раздражающий звонок телефона, разрывающийся уже второй час. Ким сидел посередине комнате, обнимая собственные колени и упираясь в них лбом. На душе было слишком паршиво, даже пусто. Он прятался в себе. Прятался от всего окружающего его мира в руках, не желая снова открыть глаза. Слишком драматично, правда ведь? В голове Кима четко стояло осознание того, что, кажется, не случилось ничего страшного… Ну, подумаешь, встретил парня, от которого колени трясутся, башню сносит и слюни текут. Но именно это и выбивало из колеи: Тэхен до сих пор вспоминал как рыдал на этом же полу из-за очередного придурка, которому решил доверить свое сердце, но напоролся лишь на нож поставленный перед его грудью. Долгое время он собирал себя по кускам, медленно шел к тому, чтобы снова начать улыбаться. Наверное, это была та самая первая любовь, от которой бабочки в животе, розовые очки на лице и воздушные замки на будущее. А тот парень…просто хотел кого-то трахнуть, и нет не просто сделать это — он поспорил на Кима на одной из пьяных вечеринок, когда тот был еще первокурсником. Банальная история из самых типичных мелодрам, и кто, если бы не Тэхен оказался замешан в таком? Было больно, слишком больно, чтобы просто забыть и идти дальше, как следовало и делать по словам Чимина, который ни на один день не оставил Кима одного. Только он и смог вытащить друга из этого болота. Но все повторялось вновь — умопомрачительно красивый парень, который в ту же секунду поселился в мыслях, как только Тэхен его увидел в ночных огнях рядом с местным клубом, когда воздух наполнился сладким запахом, возбуждение било не только по ширинке джинсов, но и по ушам, а сердце просто улетело в пятки. Чертов Чонгук разрушил спокойствие, к которому Ким так усердно шел, просто выбил ногой заколоченную дверь, сломал замки. Да, и сделал он это без особых стараний. Может, и не такой уж недоступной была эта дверь? Держалась лишь на выдуманной уверенности серьезного парня, который на самом деле был намного мягче, чем пытался показать.       На дисплее телефона высвечивался уже пятнадцатый пропущенный звонок от Чимина. Разговаривать не хотелось, да, и видеть кого-либо тоже. Может, ему стоит перевестись на другой факультет? Или лучше в другой универ, чтобы больше никогда не смотреть в эти гребанные оленьи глаза, от которых дух захватывает. Шестнадцатый звонок, семнадцатый и восемнадцатый по счету. Происходящее накаляло. Тэхен был в шаге от того, чтобы просто разбить телефон о стену со всей злости, которая накопилась внутри. Он снова начал чувствовать. Все эмоции, которые были закрыты глубоко внутри, начали вылезать из дыры, что была заклеена на пластырь. Но как известно, пластырь вечно отклеивается от кожи или сдирается силой, что и произошло после встречи с Чонгуком. — Что такое, Чимин-и? — тихим голосом спросил Тэхен, уже устав от звуков и вибрации сотового. Он осторожно прикладывал телефон к уху, заранее зная, каким в гневе мог быть Чимин. — Я ЗАДУШУ ТЕБЯ, ТЭХЕН! УБЬЮ, РАСЧЛЕНЮ И ВЫКИНУ ТВОИ ОСТАНКИ В ОЗЕРО, В КОТОРОМ ТЕБЯ НИКОГДА НЕ НАЙДУТ! — Пак буквально кричал на друга в трубку. В его голосе слышалось волнение и страх за Тэхена, от чего тот начинал ощущать вину за свою пропажу и беспокойство, ведь Чимин близкий его человек. Потерять парня и друга за один день? «Могу, умею, практикую» — сказал бы Ким. — Лучик, ты пересмотрел репортажи про маньяков? Откуда такая бурная фантазия — Ким пытался заговорить друга. Ругаться с Чимином было одним из самых тяжелых испытаний для него. — Каких репортажей? Я чуть не поседел, пока пытался дозвониться и дописаться, Тэ. Что случилось? — Ну, когда я пошел в уборную, то… — Стоп. Сначала выслушай меня хорошо? — Чимин сделал паузу и продолжил, — тебе больше нельзя пропускать учебу. Ко мне подходил наш ректор и расспрашивал, почему ты снова отсутствуешь. Я сказал, что ты приболел, и он дал тебе пару дней, но твое имя в списке на отчисление… — Блять… — Я не знаю, что у тебя произошло, но милый, я всегда рядом, ты же помнишь? Буду ходить с тобой за руку и защищать от твоего этого Чонгука — Меня не нужно защищать, просто я… — только начал признаваться Тэхен, но друг его перебил. — Боишься? Знаю, но стоит ли оно того? Мы пообщались, и я бы не сказал, что он похож на придурка, — пошутил Пак, — хочешь я приеду? — Ты думаешь, что ему нужно дать шанс? — тихим голосом спросил Тэхен. Поджилки снова тряслись, тело бросало в жар. Только одна мысль о доверии начинала волновать ноющую душу. — Мне кажется, что ты должен дать шанс себе и своему сердцу, Тэ. Ты на первом месте, а потом уже твой Чонгук. Но ведь это не плохо, что ты влюбился? Любовь бывает непредсказуема, бывает неожиданной и не всегда сахарной, какой мы бы хотели, чтобы она была. Бывают скачки, бывают даже гребанные падения, но если он тебя полюбит, то ни одна неудача не отвернет его от тебя. — Но если это снова спор? Если он просто хочет трахнуть меня и забыть, а потом выставить как посмешище? — Ты не узнаешь, если не попробуешь. Да я сам наколдую тебе обет безбрачия, если этот Чонгук поступит как мудак, не побоюсь даже его размеров и изобью так, что его не узнают! — Чимин смеялся в трубку, а у Кима словно в груди таял лед. Каждый раз он винил себя, когда не рассказывал другу прямо. Он всегда знал, что с ним будет легко, но молчал, пока паника не накроет с головой, и каждый раз это было его ошибкой, — ну, а если он реально тот, каким я увидел его сегодня, и чувствует то, о чем говорил, думаю, станет тем самым. И я не шучу, Тэ. — Не приезжай, лучик. Утром я заеду и поедем на учебу. Люблю тебя, — успокаивал друга Ким. Слова Чимина в секунду пробрались в каждый уголок сознания — неожиданно пришло осознание, что он стоит на том самом распутье, от которого бежал, принимая решение не связываться с кем-либо, и выбор пути зависел лишь от его решения. Чертов Чонгук внаглую растирал все его убеждения и привычки. Да, и чертовым его называть ведь уже не хотелось.       Тэхен перестал плакать и улеглся прямо на перьевые подушки. Комнату снова заполонила тишина, даже собственные мысли перестали кричать в голове. Он закрыл глаза, как делал это и раньше, когда пытался успокоить тревогу в груди, забирающую весь воздух. Мог ли он отпустить страх снова шагнуть в эту неизвестность? Или довериться тому, кого видел два раза в жизни?

***

      Ким вздрогнул от громкого, но глухого звука рядом со своим ухом. Он был похож на то, что кто-то усердно стучал по двери и ломился в его маленькую квартиру. Стоп? Ломился? Тэхен протер глаза и понял, что неожиданно заснул. Грохот продолжался, кто-то усердно нажимал на сломанный дверной звонок, и видимо, даже не думал останавливаться. Тэхен на полуватных ногах после неудобной позы во сне поплелся ко входной двери и настороженно заглянул в глазок. Сердце упало в пятки, челюсть от удивления рухнула вниз и кажется поднять ее уже было невозможно, пальцы затряслись, во рту пересохло и ноги превратились в натуральную вату — перед его дверью мелькала светло-голубая макушка, которая тряслась точно также как и тело Кима. Он улыбнулся… От чего то наблюдать за такой сексуальной скалой, мистером мачо и похитителем сердец, который выглядел как маленький котенок с самым милым личиком на свете, было до горячего тепла внутри приятно. Открыть дверь слишком страшно, Тэхен не мог даже прикоснуться к дверной ручке, будто перед его квартирой стоял призрак, а не живой человек. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, ощущая себя самым последним трусом. Но ведь жизнь одна? Не будет же он до конца жизни бегать от каждого парня, как от огня… — Что ты здесь делаешь, Чонгук? — Ким старался держаться уверенно, хотя был готов провалиться сквозь этот приквартирный коврик, об который испачкал белые носки. — Одна милая феечка нашептала, что ты готов продать душу «за колу и не острую курочку в кисло-сладком соусе, смешанном с токкпоки» — Чонгук поднял пакеты с ароматной едой перед глазами Тэхена, пародируя серьезное наставление Чимина. Он улыбался точно также как маленький ребенок, который принес своей маме новый рисунок. — И по-твоему я должен впустить тебя?.. Я за еду не продаюсь, если что, — Тэхен едва сдерживал смех, смотря на Чона. Хотелось самому себе дать в морду за то, что так легко отдавался в чужие руки и начинал чувствовать, наверное, что и не должен был. Но, может, судьба ведет его по этой дорожке? — Я сам заплатил за еду и бензин, на котором приехал. Прошу лишь провести со мной время? — они оба молчали. Чонгук переминался с ноги на ногу и ждал, когда Ким впустит его свое убежище, сделав шаг вперед. Он смотрел на него большими умоляющими глазами, а Тэхен метался и прокручивал в голове исход каждого ответа: если он скажет «нет», то просто потеряет Чона, и почему-то это приносило боль, но если скажет «да», то… — Заходи, Санта Клаус, — Тэхен приоткрыл дверь и жестом указал войти внутрь. — Никакой не Клаус. Просто мне передали, что ты слишком плохо себя чувствуешь без заботы и объятий, поэтому я не мог не приехать, принцесса, — Чон пританцовывал и раскладывал еду на столе, в то время как Ким стоял и не мог сдвинуться с места.       Он повернулся, чтобы пройти в комнату и увидел, что его спальня выглядела домом вечно линяющих белоснежных попугаев из-за разбросанных на полу перьевых подушек, которые лежали в форме маленького домика, учебники вываливались из портфеля, а вещи валялись где-то у кровати. Ким сжал пальцами перегородку и покраснел, как самый яркий помидор, ведь стыдно так еще не было ни разу. Что теперь подумает Чон? Да, Тэхен не та самая золушка и совсем ненавидит напяливать на себя фартучки, но хоть мышей не содержит и на том спасибо. — У тебя прошла пижамная вечеринка, на которую меня не пригласили? Очень жаль, что я не увидел тебя в коротких шортиках… — Эй, Чонгук! Где твои манеры? Сейчас вылетишь из моей квартиры! — Тэхен стремительно собирал весь беспорядок, и уже слишком переживал. Руки продолжали трястись, жар не сходил со лба, из-за чего по лицу скатывались маленькие капельки пота. Он как кролик прыгал от одного угла комнаты к другому, ощущая на себе пристальный взгляд Чона и слыша маленькие смешки. Черт, как глупо он выглядит сейчас в его глазах. — Зайчонок, может, ты остановишься на секунду? — Чон нежно положил холодные руки на горячую кожу Тэхена, который вздрогнул только от одного прикосновения. Он большими пальцами поглаживал кожу, чтобы успокоить, аккуратно сжимал талию и медленно двигал Кима ближе к себе. А тот стоял с закрытыми глазами и позволял делать все это. — Если тебе некомфортно, мы приберем все вместе, а если нет, плюхнемся прямо на пол и слопаем твою любимую курочку, — шепотом говорил Чонгук прямо на ухо Тэхену и носом проводил по огненной макушке. Запах Тэхена вызывал мурашки и требовал сжимать парня перед ним еще сильнее. Хотя, Чонгук все это время, как ненормальный, думал о неми представлял рядом. И даже в душе.       Тэхен коснулся своими ладонями запястья Чонгука и сплел их пальцы. Градус в комнате повышался, как и возбуждение, которое росло в геометрической прогрессии. Он потянул руки Чона и обнял ими свою талию, встал настолько близко, что уже чувствовал ткань чужих джинсов. В комнате повисла тишина, казалось, что они оба перестали дышать. Было хорошо. Так сильно хорошо, что все происходящее казалось сном. Что он делает? Он ведь не должен сразу падать в эти объятия, которые ощущались как уютный дом, не должен был следить за чужим дыханием и чувствовать каждое вздымание в груди, не должен был брать эти руки. Но кто он такой, если пойдет против себя? Ким медленно развернулся в чужих объятиях и встал на носочки, от чего их лица расположились на одном уровне. Молчание продолжалось, ведь сказать что-то означало разрушить момент, который со всем существующим трепетом в груди хотелось сохранить в памяти. Чонгук пристально смотрел в лицо Тэхена. Ни один звук не мог заставить отвести взгляд от покрасневших щек и маленького носика, длинных ресниц, которые на мгновение застилали глаза. Пока ему было дозволено, он усердно запоминал положение родинок на лице парня напротив, чтобы целовать каждую даже во сне и знать о нем то, чего не знали и не замечали другие. Каждая была красива и каждая появилась когда-то на лице, в которое Чонгук был влюблен с первой секунды. И это впервые ощущалось свободно еще с того вечера, когда он разглядел Тэхена в огнях ночного клуба. — Так и будешь ждать новогоднее чудо или уже поцелуешь? Между прочим Новый Год только через 4 мес…       Чонгук трепетно накрыл манящие уже долгое время губы, легким прикосновением прошелся по их поверхности, практически не дотрагиваясь. Все это время он смотрел на покрасневшие щеки Тэхена, который стоял перед Чоном с закрытыми глазами и открытым ртом, ожидая продолжения. Его грудь вздымалась от резких вдохов и выдохов, пальцы сжимали черную футболку парня, крепко обнимающего за талию всей длиной рук — Ким ощущал себя скорее в лапах большого пушистого медведя, а дыхание обжигало его нежную кожу вокруг рта. Чонгук чувствовал еще не зажившие раны на губах, которые царапали его. Но это лишь усиливало чувствительность обоих. Он осторожно кончиком языка облизал губы Тэхена, из уст которого пронесся совсем тихий стон, и отстранился. Он боялся спугнуть, боялся сделать больно, если вырубит все тормоза и набросится на Кима со всем желанием. С самой первой встречи Чонгук увидел в нем ту самую нежность, что искал в каждом, и как бы Тэхен ни пытался строить из себя недоступного и язвительного парня, он за секунду стал для него «принцессой». — Передумал?.. — тихо спросил Тэхен, наблюдая за взглядом Чона. Он положил теплую ладонь ему на щеку и ногтем поглаживал ее. Чонгук резко усмехнулся и опустил голову вниз, чтобы не запачкать Кима своими слюнями, потому что смех получился неожиданным, ведь он старался держать лицо серьезного и загадочного парня, пристально смотрящего в глаза. Прямо как в самых слащавых дорамах. — Боже, детка, что ты делаешь со мной? — он пальцами крепче сжал кожу под тонкой хлопковой тканью и снова услышал тихий стон. — Ты ведь сам напрашиваешься, хитрюжка? — М-м, — Тэхен высунул вторую руку из хватки Чонгука, накрыл ладонями его щеки и резко впился в губы, ударившись об чужие зубы. Он переминал каждую мягкость и кончиками зубов, совсем аккуратно, но с силой оттягивал нижнюю губу, улыбаясь от чужих всхлипов, — с тобой я не могу по другому. — Я знал, — довольно сказал тот на ухо Киму хриплым голосом, от чего мурашки прошли по коже, а по телу дрожь. Ее чувствовали оба. — Придурок… Чонгук положил руку на затылок Тэхена, смотря прямо в глаза, и резко поцеловал его в губы. Ким вздрогнул от неожиданности, даже растерялся. Все внутри него кричало, что будет больно, требовало не влюбляться еще сильнее, чем в этот момент, после которого чувства непременно начнут расти, но через секунду мозг снова отключился — теперь он таял как масло в удерживающих его руках, растекался по полу от каждого укуса, каждого причмокивания, каждого вздоха перед собой. Тэхен начинал хвататься за плечи Чонгука, до отметин сжимал чужую кожу, спрятанную футболкой. Чон продолжал вжимать его в себя и удерживать за затылок. Воздуха не хватало, как и секунды на то, чтобы осознать происходящее. Тэхен обнял Чона за шею и на носочках встал еще выше. Поцелуи словно длились целую вечность — оба не хотели заканчивать и оба продолжали вязнуть в этих чувствах как в самом глубоком болоте, из которого вылезать не хотелось. Чонгук целовал мокро, оставляя на губах Кима слюни, которые тот охотно слизывал, проходя языком по уголкам рта. Чона вело от этого Тэхена, который не боялся показать то с каким желанием он хочет его, который не боялся своих чувств, а давал им волю. Он схватил его за ягодицы и крепко сжал в своих ладонях, а потом резко пригнулся, не расцепляя поцелуй, и поднял Кима на руки. Тэхен окольцевал талию Чона и прижался к его уже голому торсу из-за задернутой футболки своим возбуждением, ощущаемое под тонкой тканью боксеров. Он и забыл, что стоял перед Чонгуком в одних трусах и длинной кофте, но ему точно было плевать. Чонгук сжимал мягкие места и чувствовал как Тэхен незаметно терся о его кожу. Он стонал, он натурально и без зазрения совести стонал верхом на гребанном Чонгуке, который только и добивался этого с момента их встречи. В голове мелькали сцены как Ким седлает его в тот вечер в его маленькой машине, задницей трется о мешающий руль и от этого льнет ближе. Эти мысли возбуждали еще сильнее. Чонгук взглядом осмотрел комнату и увидел небольшое кресло, накрытое пледом. Бинго. Он медленно направился к предмету мебели, все крепче сжимая Кима, чтобы тот не убежал, а потом плюхнулся в него и в порыве страсти шлепнул Тэхена по ягодице. — Что это ты делаешь? — Тэхен отпрянул и положил руки на грудь Чонгука, выгнулся в спине. Он пытался сдерживать смех и любовался полузакрытыми глазами перед собой и следил за тяжело вздымающейся грудью от возбуждения. — Упс? Не смог сдержаться, Тэ. Ты блять слишком сладкий… — он снова шлепнул его по ягодице и ущипнул, — Ну вот опять! Ладонь сама по себе тянется. — Ты наглый врун, Чон Чонгук! Я с такими не целуюсь, знаешь ли… Чонгук положил обе руки на лопатки Кима и приблизил к себе, прямо к лицу, от чего их лбы соприкоснулись. Чон продолжал гипнотизировать взглядом и уже чувствовал насколько вспотел Тэхен от высокого градуса тела и даже немного подрагивал. Эмоции волной накатывали, порой хотелось задушить в объятиях от количества чувств, укусить каждую часть тела до крови, оставить отметины на коже. Тэхен не сопротивлялся, он намеренно заигрывал с парнем напротив и ему это нравилось. Сейчас было наплевать, чем закончится то, что происходило между ними — им обоим было это необходимо. Чонгук улыбнулся и снова поцеловал Кима. Более страстно и более желанно. У обоих уже болели губы, а у Тэхена и вовсе кровоточили, от чего они оба на кончиках языка чувствовали железный привкус крови. Чонгук уже не просто улыбался, он как маньяк скалился и слизывал капельки крови, пытался залечить маленькие ранки на губах любимого. Точно вампир и никак иначе. Ким охотно отвечал. Он терся возбуждением о ткань джинсов Чонгука и начинал стонать еще громче. Сознание полностью помутнело, мозг вообще больше не соображал. Ничего не хотелось, кроме как целовать чужие губы всю ночь и терпеть эту приятную боль. Чонгук спустился губами до подбородка, языком проводил дорожку до шеи, от чего Тэхен задрал голову назад, чтобы открыть доступ к каждой вене. Чон нежно целовал чужую тонкую кожу, еле притрагиваясь к ней губами. — Это блять только мое, — тихо сказал он, словно это был их маленький секрет и в данный момент их мог кто-то услышать, — твой ароматный запах, твой сладкий вкус, каждое место на твоем теле. Оно мое, — Чонгук оставлял короткие поцелуи прямо на тонких ключицах. — Да… — простонал Тэхен. Член в трусах уже не просто каменел за касаниями, он уже намокал в трусах. Черт, Ким ощущал себя каким-то школьником, который сходит с ума от своего взрослого препода. — Скажи это еще раз, — Чонгук ногтями поглаживал кожу над кромкой трусов, оттягивал волосы на дорожке, ведущей прямо под ткань. Низ живота тянуло, Тэхен был готов умолять взять его на этом кресле и вытрахать из него все, что накопилось за эти дни. Он шел навстречу рукам Чона, прося зайти еще дальше. Комната перед глазами уже кружилась, воздуха не хватало. Он каждую секунду покрывался мурашками. Чонгук игрался, пальцами хватаясь за резинку, которая хлопала прямо по животу, ладонью накрывал член Тэхена, на секунду переставая целовать и наблюдая за реакциями Кима уже с опухшими губами и закатанными от удовольствия глазами. И черт, насколько это было возбуждающе и сексуально. Чон был готов поклясться, что штаны с трусами слетали с него уже сами. Он продолжал трогать Тэхена, гладить его член и цепляться за яйца, от чего тот начинал стонять еще громче. — П-прикоснись ко мне, Чон, — тихим умоляющим голосом произнес Ким. — Как сильно ты этого хочешь, детка? — Чонгук горячим дыханием опалял кожу на шее и оставлял короткие поцелуи на чужих острых плечах. — Хочу ощутить твой член в себе и почувствовать как хорошо ты можешь трахнуть меня, — прерывисто отвечал он и тянулся к губам перед собой. — Звучит заманчиво, — Чон усмехнулся, любуясь покрасневшим Кимом, который буквально лежал на его груди не в силах держать равновесие, сидя на коленях, — но сегодня у меня на тебя другие планы, — Чонгук резко вскочил с дивана, держа Тэхена на руках. Он снова впился в чужие губы, сжимал ягодицы ладонями, наслаждаясь их мягкостью, и положил ослабевшего Тэхена на кресло. — Ч-что ты… — Чон стянул трусы с Тэхена, и солидного размера член ударился о его живот. У Чонгука буквально потекли слюни от вида перед собой: горячий Ким лежал с раздвинутыми ногами, практически голый закатывал глаза и языком переминал пальцы во рту. — Вау… — резко выдохнул Чонгук и слизал с губ слюну, которая незаметно текла все эти минуты, что он пялился на объект обожания. — Блять, — живот Кима скрутило от дикого стеснения. Он был возбужден уже до предела, даже тело кажется начинало трясти, — я сейчас сгорю под твоими взглядами, Чон… — Я не могу любоваться тем, от чего схожу с ума? — С ума?.. — воскликнул Тэхен и громко сделал глубокий вдох. — Пиздец, Чон! — Чонгук накрыл теплыми губами головку члена Кима и медленно начинал двигать головой. Он ждал, когда Тэхен сам будет идти навстречу, поэтому взял орган еще глубже и игрался с его яйцами. Чонгук дрочил ствол, пытался сглатывать и останавливал рвотный рефлекс, спускаясь ниже и ниже, пока стенки горла не обхватили весь член. Тэхен ерзал в кресле, пытался найти хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться, но наслаждение было настолько окрыляющим, било уже по вискам, в глазах вызывая тысячу звездочек. Он начинал стонать все громче и громче, бедрами двигался во рту Чонгука и, забив на все правила, схватился за его волосы на макушке и сжал их в руках, а после вдалбливался прямо в его горло. Гортань уже горела, по шее Чонгука стекали слюни и естественная смазка Кима. Он открыл глаза и посмотрел на Чона, чуть не потеряв сознание: Чонгук довольно улыбался, когда Тэхен с силой оттягивал его волосы, а член заходил глубоко в горло. Тэхен мычал его имя так, что, кажется, это слышали уже все соседи, видимо, либо уже сидящие с попкорном, либо трезвонящие в полицию, жалуясь на озабоченных кроликов. Ким вошел еще раз, еще и еще, пока внизу не произошел ядерный взрыв: белая жидкость вытекла прямо в рот Чона, который довольно слизал ее до самой капли. Тэхен буквально кричал от разрядки, хватаясь за все вокруг и изводясь от судорог в теле. Он мог поклясться, что это был лучший минет в его жизни, который точно бы довел до обморока, если бы продлился еще пару минут. — Детка, ты невероятен, — Чон собирал остатки семени со рта и облизывал пальцы, — а еще ты такой вкусный, знаешь? — О боже, избавь меня от подробностей вкуса моей спермы, — Тэхен закрыл лицо руками. Возбуждение ушло, а с ним пришла та самая свойственная ему стеснительность. И как он мог вообще искать тело для перепихона, когда горел под Чонгуком? Ну, или просто Чон влиял на таким образом? — Поцелуешь? — Чонгук встал на колени и раздвинул ноги Кима, чтобы придвинуться ближе. — А что если да? — Тэхен положил ладони на щеки Чона и оставил на его губах нежный поцелуй. Все тело переполняло тепло, эйфория буквально проникла в его сознание и ничего больше не приносило такого удовольствия как этот парень в его руках. Он тонул, и именно Чонгук привязал к его ногам огромный булыжник весом тонны. — Курочка отменяется? — Не-ет, — уставшим голосом ответил Тэхен и положил голову на Чона, севшего рядом. Он обнимал уже сладко сопящего Кима за плечи и поглаживал мягкую кожу на длинных ногах. — Ты нагло привязываешь меня к себе, Тэ. Черт, я не хочу тебя больше отпускать, — тихо сказал Чон спящему Тэхену после пары минут молчания. Скрывать чувства, которые уже сжирали изнутри, больше не хотелось. Буквально каждая клеточка тела молила быть рядом только с ним, ощущать только его, и черт, любить только его. Да кто ты такой, Ким Тэхен, что смог снести голову неприступному Чонгуку? Он как ошпаренный вечно бежал от любви и попал в этот капкан, решив спасти растерявшегося парня в голубой шелковой рубашке.       А теперь он нежно салфетками убирал итог их вечера с любимого тела, чтобы на руках перенести в теплую постель, лечь рядом и проспать в объятиях до самого утра.