Мое ночное несчастье

      Тэхен пытался стремительно скрыться со двора школы. Он не оборачивался, а лишь смотрел вперед, пытаясь не заглядывать в глаза удивленных и даже порой довольных лиц других студентов. Парень затылком ощущал, что Чонгук бежал за ним, слышал его быстрое дыхание, бьющееся сердце и чувствовал тот же страх. Это конец? Жизнь типа решила сделать его счастливым на пару дней, а потом снова дать жесткую пощечину? Чонгук обещал… Он обещал быть рядом, обещал, что не сделает больно. Он ведь чуть ли не на коленях стоял перед Тэхеном, просил довериться и так просто все проебал? Прямо во дворе школы, где Ким легко мог спалить его за изменой? Думая об этом, Тэхен еле сдерживал истерический смех, выбивающийся из самой груди — Чонгук точно не дурак и скорее всего не поступил бы так явно… наверное. Что-то внутри самого Кима просило остановиться и ждать, когда Чон схватит его за руку, прижмет к себе до боли в ребрах и нехватки воздуха и объяснит, что же на самом деле произошло. Но разве Тэхен послушает самого себя? Ему легче закрыть глаза и снова убежать от боли, перетерпеть и никогда не вспоминать. Но гребанное сердце оглушительно кричало ему, оно доказывало, что Чонгук не такой как все. До безумия банально думать о таком, ведь чувства только-только вспыхнули, но это ощущение было другим: Ким был готов довериться в первую же секунду и открыть ему свою душу, он позволил себе утонуть. — Тэхен, стой! Подожди меня! — кричал Чонгук, пытающийся пробиться через раздражающие тела, закрывающие любимого в толпе.       Тэхен все слышал. Как Чонгук просил, как он кричал через весь двор и как дрожащим голосом называл его имя. Но он не остановится, потому что больно. Сейчас он был обижен, хоть и чувствовал себя самым последним трусом, ведь даже не выслушал его. Но стоило ли оно? Если все произойдет вновь? Дрожь в теле появлялась при каждом возникновении этих вопросов в сознании — Тэхен до слез пытался обжечься, снова сделать шаг и поверить в счастливое будущее. Блять, он просто не мог этого позволить. — Тэ, выслушай его! — Чимин взял Кима под локоть маленькими ручками и попытался остановить друга, который, как бык на красную тряпку, бежал к одному из стоящих впереди такси. — Ты не можешь просто закрыться! Не сейчас! — Чим, отпусти меня, — холодно попросил Тэхен. Он взглянул на друга, чье лицо выражало сильную грусть и одновременно надежду достучаться до Кима. Но сейчас ему просто нужно было убежать, чтобы успокоить возникающую в груди панику, сжирающую каждую клеточку спокойствия. которую Тэхен пытался взращивать в себе рядом с Чонгуком. — Я не могу поговорить с ним сейчас, — он открыл дверь такси и посмотрел на улицу перед собой.       Все студенты ушли на оставшиеся пары, и теперь перед ним стоял единственный человек, который за короткое время сумел поселиться в его голове и сердце: Чонгук с опущенными плечами смотрел прямо на него. Он поднял руку и жестом подозвал его к себе. У Тэхена слезы наворачивались на глазах, а собственные ноги не позволяли сесть в машину. Чимин продолжал тянуть его локоть к себе, не давая сдвинуться с места и смотрел жалобным взглядом, зная, что он работал всегда. И он сработал, когда Тэхен решил остаться и выслушать Чонгука. Ким начал закрывать дверь пассажирского сиденья, незаметно и глубоко выдыхая все волнение из легких. Пак облегчил хватку и даже просиял, когда увидел, что друг наконец послушал его… до момента пока к Чонгуку снова не подошел виновник их ссоры или расставания — Тэхен пока сам не понимал. — Хосок, отъебись от меня сейчас! — рявкнул Чонгук и оттолкнул незнакомца от себя с такой силой, что тот чуть ли не рухнул прямо на окрашенную траву. Он резко повернулся, чтобы посмотреть на Кима и направиться в его сторону, чтобы остановить…       А Тэхен просто сел в машину и уехал, оставив уже после себя лишь прожженные следы от шин.

***

      — Чон, остановись! — Чимин подбежал к Чону и короткими руками пытался остановить его. Рядом с ним Пак был совсем крохотным. — Не остановлюсь! Он все не так понял! — рычал Чонгук, отодвигая от себя Чимина, у которого уже пятки горели под этим натиском. Вот-вот, и на месте его ног случится пожар. — Он не послушает тебя! Мы знакомы всю жизнь, и уж поверь, я знаю, о чем говорю! — Блять, почему вечно происходит какой-то пиздец? — Чонгук сел на корточки и схватился за голову, оттягивая волосы. Он понимал, что чувствовал Тэхен, представлял, как тот снова сидит в слезах и обнимает собственные колени, проклиная весь мир и мысленно посылая Чонгука. — Но кто это? И почему он терся об тебя? — Чимин положил ладонь на плечо Чона и сжал его. Видеть такого Чонгука почему-то было намного сложнее, ведь за эти дни они сильно сблизились, помогая друг другу с отношениями: именно Чимин подсказал Чонгуку купить курочку, которая помогла растопить Тэхена, а тот — рассказать о каждом своем переживании Юнги и наконец сделать шаг навстречу.       И да, их секс был просто крышесносным и желанным, несмотря на то, что у Пака было крайне мало партнеров, чтобы сравнивать. Все просто — он был слишком стеснительным и парился из-за каждого недостатка в своем теле. «Если Юнги по-настоящему твой человек, он только полюбит все то, что ты в себе ненавидишь. Рискни, покажи и увидишь — он лишь оставит миллион поцелуев на каждой складочке, которую ты так в себе презираешь», — сказал ему Чон и оказался абсолютно прав, ведь Юнги миллиард раз расцеловал его тело, прежде чем снова признаться в любви.       — Я не могу сказать тебе, сначала не рассказав Тэхену. Он должен был первым узнать о моей семье. Я лишь хотел показать, что мне можно верить, — дрожащим голосом говорил Чонгук. Он точно так же, как и Тэхен, обнимал свои колени и вдавливался в них лбом. Чон чувствовал себя глупым и раздавленным после того, что произошло, дергаясь каждый раз от мысли, что Ким даже слушать его не захочет. — Бро, по-моему ты слишком преувеличиваешь. Прибежит к тебе твой Тэхен, — незнакомец подошел к друзьям и оперся о плечи Чонгука. Он подмигнул Чимину, а после почесал макушку Чона и присел рядом, — какой-то он слишком ревнивый, знаешь… — Эй, не нужно так говорить о моем друге! — Чимин начинал злиться. Этот парень не только рассорил возлюбленных, за которых Пак болел всей душой, но и расстроил его лучшего друга, который уехал в неизвестном направлении. — Ты не знаешь его, чтобы делать какие-то выводы. — Оу, я не хотел обидеть. Сделал выводы по тому, что увидел. Слишком драматично было садиться в такси после этих ваших с ним длительных взглядов. Он что в дораме живет? Не хватало только включить reverb музыку и медленно залезать в такси… — Хосок, остановись! — Чонгук тоже вскипал. Он параллельно отправлял СМС на номер Тэхена, потому что тот не отвечал ни в одном мессенджере, но ни одно из них не доходило, так как Ким отключил телефон и даже не сказал, куда поехал. От этого на душе было еще паршивее, а тревога сжирала уже с головой. — А что я сказал то? Это ведь правда! — Извини, но кто ты такой? — недоумевающе спросил Чимин, вставая на ноги. — Чим, это Чон Хосок, — представил незнакомца Чонгук и встал следом, дернув голову в его сторону. — Приятно познакомиться, мой новый друг. Я кажусь странным и даже грубоватым, но это лишь шутки, — он довольно протянул руку и прыснул смехом, когда Чимин скрючил лицо от логической цепочки, выстраивающейся в его маленькой голове. — Так он твой?.. — Чимин указал на Хосока и открыл рот от удивления. — Ага… — коротко ответил Чонгук и посмотрел куда-то в горизонт, пытаясь догадаться, куда мог отправиться Тэхен.

***

      Морской воздух стоял прямо в ноздрях, волосы развевались на легком ветру, а руки уже краснели от приближающихся заморозков. Вокруг не было ни души — кто вообще осенью решится приехать на море и неподвижно стоять в этом холоде, пробирающимся под кожу? Песок под обувью был совсем не мягкий или рассыпчатый, а наоборот очень густой от больших волн, то надвигающихся силой, то уходящих обратно, цепляясь за мелкие камешки. Солнце едва согревало. Оно светило прямо в лицо и опаляло мокрое от брызгающей воды лицо, лучами обнимало промерзшие уши и покрасневший нос. Но Тэхену было все равно. Он скукожившись в одном легком пальто стоял перед бескрайней водой и смотрел в горизонт. Мысли о Чонгуке одна за другой возникали в голове, которая, кажется, разучилась думать о чем-то другом. Все, что хотелось — рвануть к нему и стереть произошедшее из их воспоминаний. Черт, как же сильно он ненавидел ссориться с любимыми людьми.       Перед лицом Кима стояли его грустные глаза и дрожащие губы, которые он видел издалека, а в ушах играли звуки его бьющегося сердца. Может, ему не стоило убегать? Не стоило превращать это все в такую драму и демонстративно уезжать со двора универа? Но он был так сильно обижен… Еще в прошлом он только и делал, что стелился перед своими парнями, которые вытирали об него ноги, как сучка, делал все, что ему приказывали. Но с Чонгуком это было по другому: тот словно давал понять — твои чувства важны. И, блять, да, Тэхен не придумал ничего умнее, чем просто обидеться и уехать. Не сказать прямо, а просто свалить, как маленький ребенок. Тэхен нащупывал уже трясущимися от холода пальцами смартфон в кармане пальто. Неужели Чонгук больше не позвонит? Не скажет о том, что любит, или просто напомнит о том, что Ким ему важен? Это так эгоистично с его стороны — уехать в неизвестном направлении и ждать, что хоть кто-то о нем вспомнит. Но ведь Тэхен и не был нужен кому-либо настолько. Ему просто нужно было еще раз услышать о тех чувствах, о которых твердил Чон, принося Киму неземное удовольствие. Но телефон молчал. Лишь не умолкали страх в груди и пожирающая все счастье грусть. Он чувствовал, как тяжесть в груди еще больше сковывала его движения и ноющей болью отдавалась под ребрами. Так было каждый раз, когда Тэхен топился в своей печали и пожинал плоды того, что создал — собственная эмоциональность порой подбивала его на неожиданные решения и поступки, от которых страдал не только он. Теперь ему просто хотелось, чтобы всего произошедшего не было, хотелось вернуть время назад, отвести Чонгука в подсобку и попросить вытрахать из него всю эту чертову обиду, наполняющую его вновь, когда он вспоминал, что какой-то мудак терся об его парня. Хотя… они ведь так и не успели обсудить их статус? Ну да, Чон пару раз отсосал и признался в чувствах, но у них даже первого свидания не было.       Ким еще какое-то время простоял перед голубой водой, бушующей с каждым порывом ветра все сильнее и сильнее: словно с каждым рождающимся в сознании переживанием, море тревожилось вместе с ним, чувствовало его и на себе показывало, насколько сильно тот разрывается внутри. Он продолжал носом вдыхать морской бриз, и ураган утихал. Тогда Ким достал телефон, чтобы позвонить Чонгуку и… почувствовал себя самым глупым и абсолютно невнимательным человеком — его смартфон был отключен. Он не просто был отключен, а, блять, разряжен, и непонятно сколько времени уже прошло с момента, как аккумулятор показал «ноль зарядки». — Пиздец, — на весь берег воскликнул Ким и пальцами обхватил переносицу, начиная заливисто смеяться. Наверное, это был истерический смех от нелепости происходящего. Ведь все это время он реально думал, что ни Чимин, ни Чонгук даже не вспоминали о нем, но как он мог? Теперь он ощущал себя самым неблагодарным другом и парнем, чей эгоизм, кажется, был размером с Эверест.       Он рванул к дороге. Машины одна за другой проезжали мимо и даже не думали останавливаться, а с отключенным телефоном Тэхен вызвать такси не мог, поэтому на трассе вылавливал хоть одну добрую душу, которая не полезет в качестве оплаты в его трусы. Ким уже знатно замерз, от чего пальцы тряслись и уже не сгибались, а на теле появилась раздражающая морозная сыпь, которая беспокоила его каждый год с началом заморозков. Эта осень казалась самой холодной за всю его жизнь. — Тэхен? Ты что тут делаешь в такое время? — знакомый голос послышался в стороне. Ким повернул голову и увидел черную машину, которая остановилась рядом. — Ого… Намджун? — Тэхен удивленно смотрел на своего спасителя. Что за неожиданное везение с ним только что произошло? Ему даже не придется исподлобья следить за движениями незнакомого человека и думать о путях побега, если встретится озабоченный придурок. — Я тут застрял. Аккумулятор на нуле, а вокруг ни души. — Запрыгивай и рассказывай, что произошло с твоим красным носом. Мне тут нашептали, что вы с Чонгуком поругались? — Намджун постепенно увеличивал жар печки и перекинул Киму небольшой плед, затем достал мармеладки из сумки и всучил их другу. — Ешь и успокаивайся. — Но откуда ты?.. — Тэхен крутил в руках пачку сахарной лакрицы и, наконец, ощущал на ледяных щеках теплый воздух. — Мы знакомы еще со школы. Думаешь, я правда не запомнил, что ты любишь лакрицу? Не забывай, что я был влюблен в тебя до десятого класса, пока ты не разбил все мои мечты, — говорил старший Ким дразнительным голосом, пытаясь хоть немного успокоить. — Я увидел его с другим… — Ким выдохнул и собственный голос выдал его с потрохами — он задрожал, а из глаз потекли слезы. Произносить это вслух приносило больше боли. — Вот как… Ты знаешь, кто это был? — Н-нет, — прерывисто отвечал Тэхен, языком слизывая соленые капли с губ, — я просто убежал. — А что они делали с тем другим? — Кофе пили на парковке, и он… терся будто бы об него, а потом еще и в щеку поцеловал. — И вместо того, чтобы поговорить, ты уехал? — Но что мне еще оставалось делать? Сказать «Милый, а кто этот неприятный парень, который решил засосать тебя прямо во дворе школы?», а потом еще и добавить «Какой ты негодник, так нельзя делать. Изменять ведь плохо», — раздраженно дразнился Ким, поедая лакрицу. — Если тебе важно мое мнение, думаю, что нужно было отвести Чонгука от всех и уже там устроить ему взбучку. Может, пару раз дать в морду, чтобы полегчало, а уже потом спросить, почему он оказался таким мудаком, — под размышления Намджуна Тэхен уже громко смеялся, ощущая, как тревога постепенно уходила из груди. — А если серьезно, мне кажется, что нужно было узнать, кто это. Вдруг это какой-нибудь родственник, о котором ты не знал? Вдруг Чон так влюбился в тебя, что решил познакомить со своим близким человеком? — Я… я не подумал об этом. У меня снесло крышу, когда я увидел эти обжимания. Это так больно, даже думать об этом, но увидеть… Особенно после того, что было со мной в прошлом. Я сразу же испугался, — снова поник Ким. — Помни, что, хватаясь за прошлое, ты никогда не построишь свое будущее. Чонгук — это твое будущее, и пока ты будешь сравнивать его с другими своими партнерами, которые не уважали тебя, ты не увидишь, как сильно любит и уважает тебя Чонгук. Все, что ты будешь делать — ждать той самой подлянки, которая происходила в прошлом, и ожидать, когда же Чон снова решит обнаглеть до той степени, до которой наглел Хан, принуждая тебя к сексу и унижая при других людях. Если когда-то ты снова вдруг захочешь увидеть в Чонгуке эту мразь Хана, снова оттолкнуть, потому что сердце болит, попытайся вспомнить, кто за эти дни смог его хоть немного подлечить и из кожи вон лезет, угождая тебе, угу? — Намджун говорил уверенным и серьезным голосом, а Тэхен чувствовал, что его отчитывают. И правильно делают, ведь каждое его слово было правдой. — Угу… Я такой глупый, — Ким шмыгнул носом. Он ощущал себя плохим партнером, а голос в голове все громче твердил, что ему вообще не стоит быть чьим-то близким, чтобы не делать больно. — Ты совсем не глупый, Тэ, ты просто боишься снова обжечься. И это нормально после того, как с тобой обращались и как усердно мы с Чимином вытягивали тебя из того пиздеца с теми лезвиями и синяками на теле. Даже вспоминать страшно, — с грустью в голосе произнес старший Ким и силой сжал кожаный руль, тихо продолжив: — но что-то мне подсказывает, что Чон не такой. Хотя бы по тому, как он смотрит на тебя. — Наверное, ты прав, — ответил Тэхен и сжал колено друга в знак благодарности. — Кстати, ты сегодня убежал, поэтому не знаешь. Я завтра вечеринку устраиваю, придешь? Чонгук тоже должен быть там, по крайней мере так сказал Чимин. Вот и помиритесь… Только напейся для начала, чтобы ни одна плохая мысль не проникала в твою красивую красную голову, — Намджун заворачивал во двор. — Я приду, тусовщик. Только соберусь с мыслями, — пообещал Ким, уже вылезая из машины. — Лакрицу я забираю! — Мне, может, тебе еще привезти? — усмехнулся он. — Спасибо, что оказался рядом. Мне это было нужно, — ответил Тэхен и медленно направился к дому.

***

      Тэхен полдня бегал по квартире, уже чуть ли не плача. Он вывернул весь свой комод с одеждой, пытаясь найти хоть что-то, что бы поразило Чонгука. Но ни белая футболка, ни его топ с блузой или той золотой портупеей, в которую он был одет при их первой встречи, а тем более шелковые рубашки — ему не нравилось абсолютно ничего. Но больше ему не нравилось, что Чонгук молчал. Чон не писал и не звонил со вчерашнего дня, он даже не приехал. Конечно, после того, как поступил Ким, он не должен был ждать этого первого шага, но где-то на поверхности души его эгоизм нуждался в этом. Хотя рациональная сторона твердила, что именно он должен позвонить Чонгуку, но что решил Тэхен? Правильно — напиться и завалиться к Чону с ноги, моля о прощении после того унижения во дворе универа. Да и чувство того, что именно он поступил, как мудак, не исчезало, а лишь подпитывалось и увеличивалось, как клубок ниток. Более того, Тэхен не отвечал на звонки Чимина, который оставил ему уже миллион пропущенных и, кажется, миллиард сообщений на телефоне. Каждый раз сердце щемило, а руки тянулись к смартфону, чтобы ответить и успокоить, но в этот раз Тэхен решил, что исправит все сам. И если он сейчас ответит Паку, то весь его план будет разрушен, ведь спорить с Чимином было самым бесполезным делом в жизни. Первое, второе, третье сообщение… грустные смайлы и слова, написанные капсом. Может, все-таки стоит ответить? Нет. В этот раз это только его проблема.       Еще несколько часов Ким крутился перед зеркалом, неоднократно поменяв макияж и перемерив весь свой гардероб. И наконец, он с довольным лицом смотрел в свое отражение: черный пиджак, надетый на голое тело, открывал сексуальную трафаретную грудь и небольшой кулон с изображением тигра. Золотые пуговицы и запонки придавали дорогой, значимый вид, а широкие брюки удлиняли и без этого длинные худые ноги. Темные тени и густые ресницы создавали поистине хитрый лисий взгляд — Ким выглядел опасным. Его взгляд буквально выстреливал во все находящееся вокруг и точно бы попал в сердца глупых мальчиков, если бы Тэхен сильно этого захотел. Розовые румяна идеально сочетались с его огненными волосами, а хайлайтер придавал большего сияния. Он был идеальным.       Собрав всю волю в кулак, Тэхен сел в такси. Его ладони потели, а ноги не переставали трястись. Ему казалось, что таксист через минуту вышвырнет его из машины под шквал раздраженных оскорблений. При приближении к дому Намджуна волнение било по вискам, голова начинала кружиться, а взгляд мутнел. Ким пытался прочистить горло, которое уже слегка болезненно тянуло, а язык словно отсох. — Тэ? Ты пришел! — Намджун обнял Кима за плечи и притянул вглубь дома.       В нем было слишком много людей, отчего казалось, что вечеринка проходит не в двухэтажном доме, а в каком-то очень популярном клубе. Незнакомые Тэхену гости громко кричали в такт музыке и активно прыгали, танцевали. Вот-вот, и начнется землетрясение. Музыка еще сильнее била по вискам, которые и до этого неприятно пульсировали, а басы отдавались прямо в груди. Уже пьяный Намджун пытался что-то рассказать Киму, который ни черта не слышал из-за уровня громкости и ощущал себя не в своей тарелке. Но он выдержит, если Чонгук все-таки приедет. Старший Ким привел его на знакомую для Тэхена кухню и посадил на высокий барный стул. Когда-то в этой комнате они вместе с Чимином готовили пиццу в виде призраков и тыкв на Хеллоуин, а теперь прямо на этой стойке какая-то парочка терлась своими задницами и поедала друг друга уже где-то полчаса. За все это время Тэхен выпил уже стопок десять текилы в ожидании Чона, но ни его, ни Чимина даже не горизонте не было видно. Это угнетало и давило еще сильнее. Слезы уже наворачивались на глазах, губы были полностью съедены и уже болели от кровяных ссадин. — Здесь не занято? — незнакомый парень подсел к Киму и нагнулся прямо к его лицу. Ким отпрянул назад от такой близости, даже испугался. — Ты слишком красив, чтобы пройти мимо. — Занято, — резко ответил Тэхен и отодвинул стакан, который незнакомец любезно поставил перед ним, — отвали от меня. — Какие мы злые, — он пальцем затронул ткань пиджака и нагнулся еще ниже, прямо к его уху. — Что-то я не вижу… — Обернись, — знакомый голос послышался за спиной. А у Тэхена холодные мурашки пробежали по позвоночнику. — Проваливай, или вместо твоего лица останется кровавое месиво, — Чонгук взял парня за ворот футболки и силой толкнул к столу. — Ч-Чон? — Тэхен уже с трудом стоял на ногах. Комната кружилась перед глазами, тошнота стояла уже в самом горле, но видеть Чонгука рядом, ощущать его тепло и родной запах было сильнее этого. — Ты тут… — Привет, Тэхен! — изо спины Чонгука выпрыгнул тот незнакомец, который стал их яблоком раздора. Он довольно улыбался и напирал на него протянутой рукой. Но что он делает, и как Чонгук посмел привести его после того, что произошло? Он даже и не думал послать его?.. — И ты здесь… Как это понимать, Чон? — в груди Тэхена повышалось раздражение, сопровождаемое зарождающейся злостью. Даже поджилки тряслись, а губы снова трескались и болели, когда Ким начал скалиться. — Это я и хотел объяснить, детка, — Чон протянул руки к Киму, собираясь прикоснуться к его ладоням, но недоумевающе посмотрел, когда Тэхен отдернул их и приклеил к своему телу. — Я даже слушать тебя не хочу, — снова эмоции брали верх. Тэхен сжимал горячие ладони, отчего синие следы ногтей оставались на тыльной стороне. Он с трудом сдерживал слезы, пытался держать язык за зубами, чтобы не наговорить лишнего. Точно не после того, что произошло на парковке. — Это не то, что ты думаешь, Тэ! — Не трогай меня! — кричал он на Чона, надрывая горло из-за оглушительной музыки. Их ссору услышали даже те, кто находился рядом. Тэхен в очередной раз пытался сбежать, толкая одно тело за другим и прокладывая себе путь. — Чонгук! Не смей делать это снова! — требовал Ким, когда его задница снова оказалась на плече Чона.       Ким колотил его по спине ладонями, упрашивая отпустить на землю, ерзал на плече, чувствуя, как собственное возбуждение нагло выдавало его истинные чувства. Чон хлопал его по заднице, сжимал ее и даже не обращал внимания на все взгляды присутствующих, которые пялились на них с открытым ртом. — Не кричи, Тэ! Сейчас отпущу! — отвечал он, спускаясь вниз по крыльцу. — Я так сильно соскучился по твоей заднице, детка. — И как это понимать! — вопил раздраженный Тэхен. На его лице больше не было румянца — он покраснел, как самый настоящий огонь, который опалял все в груди, и даже свежий воздух не помогал потухнуть. — Это? — Чонгук вплотную подошел к опущенному на землю Тэхену, взял его горячие щеки ладонями и впился в губы. Он напористо целовал, молил пустить его внутрь и ни на секунду не отпускал обмякшее тело Кима в руках. Чонгук прижимал его за макушку и пальцами массировал кожу головы, легко оттягивая красные волосы. — Это мой шаг к тебе навстречу, принцесса. — Я ждал тебя… — Ким посмотрел в лицо Чона, и мурашки прошли по каждому месту на теле. Он так сильно соскучился. Хотелось уже под кожу впиться, прочувствовать изнутри, поселиться прямо в этой сильной груди. — Мне накапали на мозги и сказали, что тебе нужно гребанное время. Я думал, что помру в ожидании тебя, — Чонгук поцеловал его в лоб и обнял еще сильнее. Он вдыхал ароматную вишню в волосах Тэхена и наслаждался теплом любимого тела. — Так вы помирились?! — удивился Хосок. Чонгук глубоко и раздраженно выдохнул, уже понимая, что может произойти дальше. Тэхен резко напрягся в его руках. — Чон, отпусти меня! Отпусти говорю! — Вы мне уже оба надоели. Тэхен, я не красная тряпка, понятно? Я брат Чонгука. Точнее, сводный… но это не так важно. Чону приходится возиться со мной, потому что у меня нет друзей. И да, я признался в этом! А ты, Чон, молчи, иначе снова не найдешь свои домашние тапки, потому что я их сожгу! — на одном дыхании прокричал Хосок, чтобы его никто не перебил.       У Тэхена даже подкосились ноги. Брат? Сводный брат? Он стоял в глубоком шоке, кидая взгляд на братьев Чон. Его лицо бросило в жар, уже не от возбуждения, а от уровня стыда, который он ощущал. Его поступок казался еще тупее, еще более неправильным, а чувство вины уже застилало все сознание. Он поступил как настоящий глупец, как маленький ребенок, убежав от Чонгука, оттолкнув его и унизив перед всеми. Тэхен думал, что Чон плохой, в то время, когда плохим оказался он сам. В этот раз именно он вытер ноги, он не отнесся уважительно к любимому. От этого на душе было еще паршивее. — Все это время я пытался сказать тебе это, но ты и слушать меня не хотел, глупыш, — Чон тыкнул указательным пальцем в нос Кима и погладил его волосы. — Я такой придурок… — Знаешь, Чимин рассказал мне… — начал говорить Чонгук, когда Тэхен перебил его, накрыв рот поцелуем. Он с легкостью пробился языком внутрь, целовал страстно, показывая, как сильно скучал и как сильно виноват перед ним. — И за что это? — удивленно спросил Чон. — Хочу тебя. Очень сильно хочу, — шепотом сказал Тэхен и зубами оттянул мочку уха Чона, который аж вздрогнул от этих действий.       Чонгук схватил Кима за бедра и на руках понес в неизвестном направлении. Он целовал его щеки, зубами цеплялся за нос и губы, зализывая каждую, пытаясь исцелить. Это было так вкусно, так сладко, от чего у Чонгука уже слетала крыша. — Ты куда несешь меня?! — Тэхен от быстрой ходьбы немного подпрыгивал в руках Чона и уже ощущал его возбуждение. Черт, он сейчас просто, как зверь, набросится на него… — Я неподалеку тачку припарковал. Ты вроде бы хотел прощупать задние сиденья? — шептал Чонгук, а Тэхен продолжал дрожать от нетерпения, потому что собственный член уже больно терся о штаны, царапаясь за ширинку.       Чонгук аккуратно положил Тэхена на мягкое кресло машины и навис сверху. Он закрыл дверцу и силой впился в губы, протолкнув язык внутрь. Они жадно целовали друг друга, словно не видели и не чувствовали целую вечность. Тэхен буквально пожирал любимого, кусая и зализывая отметины, которые оставлял на чужой коже. Чон проделывал дорожку из поцелуев прямо к шее, оставляя на ее поверхности синие собственнические метки. — Ты мой, — повторял он, оставляя уже третий по счету засос. Он отмечал любимого своим ртом, мягкими губами, которые проносили по телу обоих миллион мурашек и разжигали горячее пламя в груди. — Т-только твой, Чон, — прерывисто отвечал Ким ерзал под Чонгуком, своим членом играясь с его и выпуская изо рта короткие стоны. — Если продолжишь так делать, я сорву с тебя всю одежду и нагну прямо на этом кресле, — глубоким томным голосом произнес Чонгук, обхватив шею любимого длинными пальцами и немного придушив. — Этого я и добиваюсь. Трахни меня так, как не трахал никого, — ответил Ким и оттянул волосы Чонгука на макушке. А Чон сразу же послушался. Он поднялся во весь рост, прямо к потолку машины и медленно перевернул Тэхена на живот, за бедра притянув к себе и поставив Кима в коленно-локтевую. Чонгук нырнул руками под пиджак, чтобы нащупать самые вкусные соски на свете и надавить на немного пухлый, но сексуальный живот, отчего тот начал дышать громче и даже скулить, придвигая задницу прямо к возбуждению Чона и виляя ею перед ним. — Блять, это должен был быть нежный секс, но я просто не могу держаться… — Чонгук снял брюки Кима вместе с трусами и языком прижался к колечку мышц, проходясь по нему, спускаясь к мошонке, засасывая его яйца и возвращаясь к анусу. Тэхен уже громче стонал, пальцами цеплялся за кожаную поверхность и лбом утыкался прямо в мебель. Капельки пота начинали стекать вниз, ноги и руки, на которые он опирался, уже дрожали и с трудом держали Тэхена в позе. Чон протолкнул первый палец внутрь Кима, от чего тот напрягся, ведь не успел расслабить себя. — Детка, сейчас будет приятно, потерпи немного, — Чон пытался найти заветную точку и целовал мягкие половинки любимого, чтобы расслабить. — Черт! — воскликнул Ким и выгнулся в спине. Молнии удовольствия пронзили все его тело. Бушующие волны внутри накрывали уже с головой, которая переставала думать, а молила лишь о разрядке. Именно в этот момент он понял, как сильно устал и как сильно нуждался в Чонгуке, его любимом и, кажется, теперь самом родном человеке. Его руки оставляли на его коже обжигающие следы, а губы — приятные до слез, нежные отметины.       Когда первый палец уже легко скользил в колечке мышц, Чон решил добавить второй, и, когда Тэхен уже криком молил его о большем, сам не мог держаться. Второй секс у них точно будет нежный… но не первый, потому что сейчас Кима хотелось сожрать и принести такое удовольствие, от воспоминаний которого тот будет возбуждаться вновь и вновь. — Блять, Чонгук, войди в меня уже! Иначе я, как школьник, кончу только от твоих пальцев, — умолял Ким, исподлобья злым и голодным взглядом посмотрев на любимого, челка которого уже прилипла ко лбу, как и футболка, открывающая вид на объемную сильную грудь. Это заводило еще сильнее. — Как скажет моя принцесса, — довольно ответил Чонгук и, сняв уже собственные трусы, аккуратно вошел в Тэхена, который громко простонал и закинул голову назад.       Чон окольцевал его шею и притянул к себе, накрыл губы в поцелуе и начинал скользить внутри. Брови Кима недовольно скатывались друг другу от непривычности большого размера, но это не мешало Чону с легкостью найти заветную точку и нажимать на нее, отчего Тэхен еще сильнее дрожал. Чонгук одной рукой прижимал мокрую грудь Кима, второй удерживая за бедра, ускоряясь и двигаясь в такт каждому стону Тэхена. Он опустил руку и схватил его член горячей рукой. Орган уже знатно пульсировал, Ким мычал, скулил, цеплялся за кожу Чонгука. Голова уже не держалась на весу, как и тело, которое хотело просто упасть. Горло саднило и першило, воздуха в груди не хватало, как и голоса от громких стонов. Ким уже не мог держаться, ощущая удовольствие, которое прежде никогда не чувствовал, и с последним стоном обильно кончил прямо в большую руку Чонгука, который излился следом прямо в Тэхена. И он был до одури доволен, в очередной раз пометив Тэхена собой. Он его, он с ним, и Чон так сильно счастлив, смотря на эту сексуальную спину с тонкой осиной талией, острым позвоночником и плечами, уходящими в тонкие руки. Ким был идеальным для него, потому Чонгук даже не удивился, когда все его сердце заполонил этот тигренок в его руках. С каждым днем он все больше благодарил холодный вечер, принесший ему огонь в груди. И так идеально они подходили друг другу — казалось бы, ледяной Чон Чонгук и пламенный Ким Тэхен. Две противоположности, случайно встретившие друг друга, но навсегда отдавшие маленькие половины своего больного сердца.       — Детка? — тихим голосом позвал любимого Чонгук, целуя его макушку. Он спиной опирался о дверь машины, обнимая Тэхена, лежавшего прямо на его груди и одетого лишь в одни трусы. Все стекла оставались запотевшими от уровня жара внутри авто, и ни одна душа не беспокоила их в этот спокойный и одинокий вечер. — Да, малыш? — лениво ответил Ким. Он губами проходился по каждой мелкой татуировке на запястьях Чона. — Так ты пойдешь со мной на свидание? — смеясь, спросил Чонгук и посмотрел в удивленное лицо напротив. А Тэхен снова нежно поцеловал любимые губы, потому что больше не мог насладиться ими и тихо произнес «и в каждой следующей жизни тоже». Затем прижался к Чонгуку и мирно засопел.