В оковах из шрамов

Долгая, изнурительная дорога в Нокфелл прошла как в тумане. Отец молчал, не произнося ни слова. Сказал только пару раз: — Всё будет хорошо, тебе понравится, Сал. Пусто, безразлично брошенные слова чужого человека. Парень не ответил, не желая даже его видеть. Ехать нужно было долго, около двух суток без остановок. Поэтому первое время Салли равнодушно смотрел, как за грязным окном машины солнце опускалось за горизонт, напуская на почти пустые дороги чёрные тени. А позже и вовсе небо заволокло серыми тучами, и на лобовое стекло упали первые капли дождя, что постепенно превращались в ливень. Холодные дождинки размеренно стучали по капоту автомобиля. Салли вслушивался в них, считал про себя их количество, чтобы заглушить бесконечно крутящиеся мысли. Коробочка, подаренная Лиссой, покоилась у него на груди. Сал постукивал по ней пальцами, не решаясь открыть. Хотелось растянуть это мгновение с частичкой девушки, что осталась у него, надолго. И в то же время сердце жаждало посмотреть, что внутри и как можно скорее ощутить её невидимое присутствие. Крутя в пальцах чёрный замочек, парень всё же решился. Приятный шелест крафтовой бумаги мягко раздался в тишине. Генри отвлёкся от дороги на секунду, чуть вздрогнув. Но Салли ревностно скрыл коробку за большим сиденьем, совершенно не желая делиться сокровищем с кем-то ещё. Тем более с отцом. Открыв крышку, Салли пораженно вскинул бровь. Нет…не может быть… Защипало в носу. Или в груди. Лисса оставила ему на память их фотографию в род доме, которую передала ей мама. «У неё ведь так мало от неё осталось…а она решила отдать её мне. Ли…» К дорогой сердцу фотографии прилагалась записка, пахнущая душистой мелиссой. С замиранием сердца, Салли развернул листочек. Глаз бегал по строчкам, и с каждым прочитанным словом его сердце рвалось обратно, на сотни, тысячи миль назад. К ней. «Дорогой, Сал. Фу, как банально. Обычно я всегда подбираю слова красивые, аккуратные, ты знаешь, я люблю писать. Но сегодня их будто нет, Сал. Вообще. Я так много хотела тебе сказать, но необратимое чувство безысходности мешает мне кричать. Будь моя воля, я бы прыгнула к вам в машину и уехала, уехала бы с тобой, куда только пожелаешь. Это так больно. Знаешь, так…страшно. Всю мою жизнь ты был рядом. Физически, морально. Просто рядом. И я благодарна тебе, бесконечно благодарна, Сал. Наверное, я никогда не стану счастливее чем за эти 17 лет. Это так не похоже на меня. Привычная фраза «всё будет хорошо» кажется мне сейчас глупой, раздражающей. Потому что я не верю. Не верю самой себе. Будь счастлив, Сал. Начни жить заново, с чистого листа, не думая ни о чём кроме будущего. Только прошу, не забывай меня, ладно? Оставь одну песчинку прошлого в памяти. А если вдруг забудешь, даже на секунду, коснись замка на шее. Мой ключик непременно это почувствует. И ты тоже ощутишь, я уверена. А если потеряешь вдруг замок, загляни в коробку. Я уверена, мы ещё встретимся. Обязательно встретимся. Я буду ждать, хоть вечность. До встречи, Сал.

Твоя Лисса.»

Салли порывисто вздохнул, быстро моргая. Бережно, почти любовно прижал записку к груди, глубоко вздыхая. «До встречи, Ли. И я буду тебя ждать.» Сдержать восхищенный выдох не получилось. На дне картонной коробки лежало около пятидесяти фотографий. Лица на каждой счастливые, иногда немного печальные, живые, такие живые, что хочется плакать. Воспоминания вспышками вспыхивали в голове, сгорая в пламени сердца. Он сохранит всё. Первым делом повесит каждую на стену новой комнаты и Салли уверен, она не будет казаться ему чужой и холодной хотя бы потому, что он будет видеть волшебную улыбку на фотографиях.

***

Салли медленно, покачиваясь, бредёт по длинному жёлтом коридору. Он кажется бесконечным, холодным, нескончаемым. Со всех сторон зелёные двери манят. Они светятся изнутри, отражаясь в темноте тоненькой полоской света на полу. Салли кожей ощущает чей-то взгляд. Такой жуткий, ледяной, нечеловеческий, что он неприятно поёживается. А меж лопаток будто с каждой секундой прожигается дыра, бесперебойно проглядывая сквозь кожу. Сал, словно в замедленного съёмке, поворачивает голову. Шарит голубым глазом по стенам, но не находит никого. Оборачивается через плечо, натыкаясь взглядом на пустоту. Никого нет. Отчего же тогда волосы на затылке шевелятся, а кожа горит? Это стены смотрят? Двери? Коридор? Салли идёт дальше, не поворачиваясь. Вдруг, врезается в серый кирпич. Стена вырастает перед лицом за секунду. Парень делает шаг назад, но спина больно упирается в что-то холодное. В кирпич. Стены медленно, почти не заметно, сближаются. А Салли разглядывает на сером бетоне красную цифру: «1» Красный цвет настолько близко, что рябит в глазах. Хлопок. И стены сжимаются.

***

Салли больно ударился головой о стекло. Быстро заморгал, пытаясь сбросить остатки очередного сна. Наваждение пропало тут же вместе с воспоминаниями о кошмарах. Салли покачал синими хвостиками. За окном было светло. Фишеры проехали целую ночь, не останавливаясь. Тело неприятно ломило из-за неудобной сидячей позы. Голова не соображала совсем. Парню удалось поспать всего несколько часов. В машине спать очень неудобно, даже если не брать вечную трясучку. Салли потянулся, широко зевая. Немного поёжился от утренней прохлады, которая оседала на плечах мурашками. Утро, как назло, было серым. Ночной ливень оставил после себя приятный запах свежести, однако, за тёмные мрачные тучи Салли вовсе не был ему благодарен. — Кхм…скоро будем на месте, – буркнул с первого сиденья Генри. Отец выглядел мрачным и очень усталым. Долгая дорога легла ещё одним большим грузом усталости. Но, к счастью, в далеке ещё тёмной дороги, Сал разглядел маленькие огоньки, что осторожно зажигались вместе с людьми. Нокфелл был уже рядом. Станет ли это место его домом? Без неё–нет Салли устало прикрыл глаза, мысленно настраиваясь на слишком быстро подобравшиеся к нему перемены.

***

Nomad–Nectry, Antent Это здание сразу вызвало у Салли крайне странные чувства. Отчего-то, оно показалось ему смутно знакомым. Мелкий дождь моросил по тёмным окнам с зелёной рамой, в которых почти не горел тусклый свет. Здание из серо-красных кирпичей выглядело мрачно, непримечательно. Вокруг него росли странно покосившиеся сосны, слегка покачивающиеся на ветру. Если честно, на вид, как из старых американских ужастиках про дома с призраками. Сал окинул его безразличным взглядом, хмыкнув. «Вот и новый…» Язык не поворачивался сказать слово «дом». Распахнув зелёную дверь апартаментов, Салли последовал за отцом, держа в руке чемодан. Здание встретило его довольно неплохо сохранившимися жёлтыми досками и зелёными входными дверьми. Хороший качественный ремонт и даже новенький лифт казались вполне себе неплохими. В их старом доме в Нью-Джерси всё было просто. Обычная непримечательная лестница и немного обветшавшие доски на окнах. Но оно было уютное. Или это зависело вовсе не от обустройства старого дома. Старый…покинутый два дня назад. Но родной дом. Их квартира располагалась на четвёртом этаже. В небольшом помещении было темно. Запах пыли чувствовался даже сквозь толстый протез. Отец закашлял, пытаясь найти рукой выключатель. В темноте Сал напоролся на что-то бумажное под ногами. Видимо, грузчики не особо старались, занося в квартиру их коробки с вещами. — Твоя комната самая дальняя, –подсказал отец, открывая жалюзи на окнах. Салли открыл хлипкую дверь. Безразлично оглядел такие же жёлтые стены, тонну коробок с пакетами, которые полностью заставляли пол. Старый телевизор прошлых владельцев выглядел жалко. Как и пыльный матрас, брошенный на пол, где, видимо, придётся спать парню сегодня. Старый магнитофон, стоящий на небольшом рабочем столике, немного порадовал, поблескивая антенной. Значит, музыку слушать получится. Хоть что-то. Стену над столом Салли заклеит фотографиями. Он сразу наметил, где какую повесит. Чтоб было видно даже с кровати. Чтоб просыпаться и сразу видеть знакомые голубые глаза. Сал вздохнул. Опустился спиной на пыльный матрас, слушая резкий звон пружин. Уставился в потолок, бездумно смотря в одну точку. Не хотелось ничего. Ни вставать, ни убираться, ни расставлять вещи. Просто ничего. Ему казалось, будто стоит сделать шаг, как тонкая ниточка, связывающая его с прошлым, в миг оборвется. И тогда Салли больше не сможет обернуться назад. Пока что, он к этому не готов. А будет ли он готов к этому в принципе? Размышления прервал скрип двери. Отец прокашлялся, стоя в проходе, не решаясь зайти. — Ну, как тебе здесь? Нравится? –прочистив горло, спросил отец. Салли глубоко вздохнул. Промолчал. Ему не хотелось на это отвечать. Отец неловко перебрался с ноги на ногу. Задумчиво почесал затылок и снова заговорил: — Вот и наш новый дом. Здесь мы наконец-то забудем обо всем, что было в Нью… — Зачем? –резко прервал Сал. Генри не понял. — Что? Салли медленно поднялся с матраса, создавая туман из пыли. Посмотрел в глаза отцу, разведя руками в стороны. — Мы променяли всё, что у нас было на это? Зачем, пап? Ради чего? Что ты не можешь забыть? Эти вопросы беспокоило его уже несколько лет. Генри сам не знал на них ответ. Точнее, знал, только на один. На последний. Отец будто не слышал. Не пытался идти на контакт, не пытался говорить. Перекрывая все пути, совсем не к месту сказал: — Иди познакомься с соседями. До школы остаётся не так много времени. Уверен, ты сможешь завести новых друзей. Хотелось закричать: «Да не нужны мне новые друзья!», порвать, ударить, сломать. Но в ответ Салли получил только грубо захлопнувшуюся дверь. Сал вымученно застонал, опустившись обратно в туман пыли. Подумал о Лиссе. Как она там? Как будет одна справляться с тревогой? Что будет теперь с ней? Мигом достав телефон, парень ответил уже разволновавшейся девушке на несколько сообщений. Ответ последовал незамедлительно: Лисса: ну как ты, Сал? Как добрался? Салли: только зашли. Лисса: ну? Салли: никак. Не хочу ничего. Отец отправляет к соседям знакомиться. Лисса: и чего ты не идёшь? Хандрить вздумал? А ну-ка поднимай свою ленивую пятую точку и шуруй к соседям! Салли усмехнулся, глядя в телефон. Салли: не хочу, чтоб на меня смотрели как в зоопарке. Лисса: тот, кто нужен, не посмотрит. Остальных шли. И следом: Лисса: я с тобой, Сал. Обнимаю) Салли: и я тебя. Вечером напишу. Лисса: удачи! Настроение немного реабилитировалось. Может, и вправду стоит сходить? Боясь передумать, Сал крепче закрепил протез и вышел в коридор. Добрая женщина по имени Лиза, что была здесь за главную, посоветовала Салу зайти в подвал к ней домой. У неё был сын, кажется, его звали Лаппи? Или Ладди? Салли не запомнил. Поэтому, надеялся, что парень представится сам и краснеть в первый день не придётся. Сал ждал лифт уже продолжительное время. Было так непривычно, так странно, неправильно ходить одному и не слышать звонкий радостный голос, что всегда был рядом. Салли скучающе пнул камушек. Безразлично смотрел под ноги. «Неужели, так будет всегда?». Дверь ему открыл долговязый парень с длинными каштановыми волосами. Первое, что бросилось Салу в глаз, была коллекционная футболка «Смысловой Фальсификации». — Привет, я… — О, клёвая маска, чувак! — шершавый, немного сиплый голос бесцеремонно перебил Сала. Фишер выдохнул. Разочарование само разлилось во рту, оставляя горький привкус. А на что он надеялся? Что его лицо останется незамеченным? Бред. Сосед, видя, что, видимо, своим резким словом немного смутил пришедшего, поспешил исправится. — Я Ларри. Ларри Джонсон, – вынув руку из кармана для рукопожатия, представился Ларри. – Я Салли. Салли Фишер. И это не маска. Это протез. Ларри неприлично выпучил глаза. Молча приглашая зайти, снова бросил: — Ой, блин. Ну, я дурак, ты уж извини. — Не беспокойся. Я привык, – спокойно проговорил Салли, осматривая комнату. — Эм…так у тебя под ней, типа, лица нет? Что произошло?! Сал ответил невозмутимо: — Я не хочу об этом говорить. — Лады, сменил тему. Как говоришь тебя зовут? – Ларри дружелюбно улыбнулся. Улыбка на тонких губах была чуть острой, но определённо располагала к разговору. Сал поддержал: — Салли. Одноклассники называли меня Салли-Кромсали. Мы с отцом переехали сюда сегодня из Нью-Джерси. — Салли-Кромсали? Из-за лица типа? –бровь Ларри удивлённо выгнулась.—Чел, да у тебя настоящих друзей видимо не было… — Была. Есть одна, – получилось резче, чем Сал ожидал. — Она…осталась в городе. К сожалению. В голову снова больно ударило. Лисса…как её не хватает здесь, среди жёлтых одинаковых стен и зелёных дверей. — Она? Так вы встречались? –бесцеремонно спросил Джонсон, садясь на оранжевое кресло в комнате, взглядом призывая Сала сделать тоже самое. Вопрос вдруг смутил Салли. Он нехотя ответил: — Нет. Мы лучшие друзья. С рождения дружим. — Да ладно? Прям с род дома?! —Ага. — Круто! – Ларри открыл баночку колы.—Будешь? — Нет, спасибо. Клёвая футболка. У меня такая же, – Салли вдруг вспомнилось, как они с Лиссой, не сговариваясь, подарили друг другу одинаковые футболки с этой группой на прошлое рождество. Ларри чуть не подавился колой. Посмотрел огромными карими глазами, сияющий от восторга. — Ты тоже любишь «Смысловую Фальсификацию»?! Чел, да ты крут! Салли кивнул. — Сейчас мы это и проверим. А ну-ка, угадай песню. Ларри подскочил с кресла. Подойдя к большому, старому магнитофону с колонками, хитро улыбнулся и включил песню. По первому же протяжному соло Сал за секунду узнал любимый сингл Лиссы. Он почему-то совсем не связывался с её нежной натурой, впрочем, как и весь её музыкальный вкус. Сал всегда считал это особенно выделяющийся изюминкой. — Singular. Их первый сингл, —покачиваясь в такт музыке сказал Салли. Ларри одобрительно закивал головой. — Уважаю. Ты правда крут, Салли. Слушая металл, парни разговорились. Ларри рассказ немного о самом здании. Оказывается, оно имело глубокую историю. Даже не верится, что этому дому около сотни лет. А ведь так и не скажешь сразу. Хотя, Ларри упомянул про пятый этаж, на которой лучше не заходить. Возможно, там ещё ремонт сделать не успели. Салли узнал немного о школе, где будет учится. Рассказанное Ларри не совсем пришлось ему по душе, но предупреждён, вооружён. Джонсон оказался очень приятным собеседником, не смотря на немного грубую манеру речи. Ещё немного поболтав, Салли засобирался домой. — Рад был познакомиться, Ларри, –протянул руку на прощание Сал. — И я, Салли. Ты странный, но мне нравишься. Думаю, мы однозначно с тобой поладим, – ответив на рукопожатие, улыбнулся Джонсон. —Встретимся завтра вечером? Покажу тебе двор. — Было бы замечательно. Спасибо, Ларри. До завтра. Лисса бы точно им гордилась.

***

Салли в очередной раз перевернулся на другой бок. Повернул подушку холодной стороной к лицу. Открыл окно. Закрыл. Перелёг на другую сторону. Выпил чай. И всё равно никак не смог заснуть. Он закрыл глаза, отворачиваясь к стенке. Глубоко дышал, слушая стук сердце. И вдруг вздрогнул. Стоило ему на минутку закрыть глаз, как ему начинало казаться, будто в комнате кто то есть. Было жутко. Зашевелились волосы на затылке. Сал резко открыл глаза, глядя в угол. Он отчётливо ощущал на себя чей-то взгляд. Настойчивый, холодный. Словно между лопаток кто-то копошится, прожигая дыру. Наверное, не стоит говорить, что когда Сал включил свет в комнате никого не было. Пружины громко закричали, продавливаясь под тяжестью веса. Салли закинул руки под голову, смотря в потолок. Холодный замок на шее приятно охлаждал кожу. Сна не было. Были мысли. Нью-Джерси, дом, Лисса, мама, отец, Ларри, Лисса, пружины, Лисса, Лисса, Лисса. Как она там? Пошла ли сегодня в музыкалку? Хорошо ли прошёл день? Обязательно спросит утром. Под тяжестью век глаз смыкался. Усталость всего дня всё же взяла верх, заставляя Сала закрыть глаза. Сон постепенно проник в сознание.