Птичка и Король: темная сторона

      В машину возвращаемся с ощущением, будто меня кто-то пропустил через комбайн, а следом переехал катком. Паршиво, одним словом. Тишина, в которой мы сидели, была просто невыносима, поэтому сержант, который вернулся почти следом за нами, поспешил её развеять:       – А знаете, дружелюбные посиделки вышли, однако.       Мои глаза делают, наверное, полный оборот, когда в возмущении я закатываю их.       – Заткнулся бы.       – Кто-нибудь скажет, зачем мы сюда приехали? По-моему, нас тут не ждали, - не успокаивается Джонни.       Нервно потираю переносицу, вспоминая причины, по которой Фогель нас ненавидит больше обычного. Точнее из нас троих она ненавидит меня, потом только - слегка! - капитана, а МакТавиш вообще на последнем месте по понятным причинам.       Не могу сказать, что горжусь своим статусом врага номер один для этой рыжей бестии, но все-таки приятно, что хоть где-то в ее жизни в первенстве я и мой весьма скверный характер.       Декабрь, 2022 год       – Еще раз так сделаешь, стрелять будешь одной рукой.       Конечно, я собирался оставить его без обеих рук. Возможно без коленных чашечек. Вряд ли он тогда сможет взять нож и оставить Фогель ещё пару шрамов. Ему повезло, что я не знаю о том, кто стрелял из её винтовки. Полковнику бы не понравилось то, что я сделаю с этим человеком.       Мое отношение к Фогель было как к чему-то, что стоит сохранить. Как к потерявшемуся щенку. Да, в принципе, все, что произошло до этого дня, не имело никакой важности. Я проявил слабость, задел Лию за живое, а результат, по итогу, оказался закономерным.       Но то, что мне удалось застать, не вписывалось в мой привычный мир. Я оказался у комнаты Лии, чтобы поговорить. Поддержать. Но, услышав их разговор, планы поменялись, пришлось действовать на ходу. И чем я думал, когда наставлял огнестрел на человека выше меня по званию? Ему за это ничего не будет, а мне может грозить военный суд за подобные выходки.       Разве может быть достойный ответ на пощёчину? Да, может Фогель и была сослуживцем больше, чем девушкой. И это все прекрасно знали. Но сам факт, что Кёниг поднял на неё руку, заставило меня вломиться сюда, выдавая своё присутствие. На щеке Лии алел след от пощёчины, и мне пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выстрелить.       Девушка кладёт свою мелкую ручонку поверх моей, надавливая, чтобы я опустил пистолет. И я опускаю, но чуть-чуть, чтобы всегда была возможность выстрелить.       – Иди прогуляйся.       Мне проще, если её не будет рядом.       Когда мне это мешало? Никогда. Даже сейчас я представляю, как переломаю ему несколько важных костей, которые вряд ли когда-то срастутся.       Коленные суставы… В целом, ему понадобится около года на реабилитацию, а значит, я смогу жить спокойно без его тупой физиономии.       Но я знаю, чем грозит это лично мне, поэтому первым делом, как только Фогель выходит за дверь, становится правый хук. Потому что Крауц забрала мой пистолет.       – Понял, за что? Или добавить?       Не знаю, что конкретно его рассмешило, но Кёниг поднимается, потирая ушибленную челюсть сквозь ткань, и с ухмылкой глядя на меня отвечает:       – Не думал, что любовники бывают подкаблучниками, но от неё бóльшего и не стоит ожидать. А ты в курсе, что она делала этим…       – Я могу добавить, - делаю всего шаг в его сторону, когда мистер-главный-придурок отшатывается назад, поднимая руки. – С чего ты взял, что мы с ней спали?       – Слухи ходят.       – Слова пары рекрутов - не факт. Зачем ты вернулся? - скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая презрение к этому человеку.       Полковник колеблется. Взвешивает все «за» и «против», выбирая наиболее подходящий для себя вариант: довериться мне или промолчать.       – Послушай, я должен был сделать ей больно. Это было важно, - он отходит от меня, когда я закономерно начинаю приближаться, устав от постоянных отговорок. – Да послушай ты! Фогель ничего не знает! Не знает правды!       – У тебя есть минута, чтобы рассказать все прежде, чем я передумаю сохранять твоё лицо в целостности.       – Фогель тебе спасибо не скажет…       – 58, 57, 56…       – Ладно! - Кёниг сдаётся, набирая полные лёгкие воздуха, будто ждёт, что я вот-вот брошусь на него. – Меня приставили к Фогель, чтобы следить за ней, ясно?! В тот день, когда я помог ей освободиться от Азхара. После этого я должен был следить за ней и докладывать о каждом ее шаге.       – Почему?       – Есть вопросы к ее отряду и к ней в частности. У неё нет права работать на территории чужого государства, пусть у неё хоть десять гражданств будет. К тому же, есть подозрения, что крыса среди них. И это может быть даже Фогель.       Смотрю на полковника даже не моргая. Такой бред мало кому в голову придёт. Никогда в жизни не поверю, что Фогель может сотрудничать с Аль-Каталой. Ведь именно от таких же как они погибли ее отец и мать. Что он там говорил за слежку?       Но мне не удаётся сдержать откровенный смешок на его слова:       – Что ты вообще можешь о ней знать? Или ты думаешь, что относительно регулярный секс сближает? - опираюсь одной рукой на стул около меня, сжимая его до побеления костяшек.       – Уж побольше чем ты. Я должен был следить, и я следил.       – Это теперь так называется?       – Я не знал, что так получится, ясно? Моя работа была только в наблюдении, - повторяет снова Кёниг, будто я с первого раза не понял. – Никто не мог подумать, что я влюблюсь в неё, и мне пришлось обставить все как предательство с моей стороны. Все, что было после - сделано специально. Лучше пусть она меня ненавидит, чем знает правду. Это убьёт её.       Я молчу. Мне нечего сказать на это. Желание убить полковника не уменьшилось, но отошло на второй план. Зачем он мне это рассказывает? А что будет с Фогель, если она узнает правду? В лучшем случае она не убьёт Кёнига, в худшем… ну, одной истерикой больше, одной меньше.       – И что теперь делать? - резонный вопрос, учитывая, что я не понимаю, к чему мне эти откровения.       – Я нашёл для неё дом. Там ее не найдут. Но я не могу оформить документы, адрес сразу станет известен. Поэтому… наверное, мне нужна твоя помощь, лейтенант.       Я вспоминал тот день, когда Кёниг мне об этом рассказал. Честно, очень хотелось пойти с этим всем к Фогель, и будь что будет. Конечно, она бы взбесилась, попыталась бы убить сначала меня, потом Кёнига. Но по какой-то причине я не стал этого делать. Почему-то этот разговор поставил все точки над i, и мне оставалось только поверить полковнику. Я вообще мало кому верю, а тут…       По сей день мне было интересно, как он мог жить с этим грузом. Как вообще у него находилось время без лишних догадок от вышестоящего начальства жить с Фогель и даже воспитывать детей. Забавно, что именно я помог ему оформить документы на дом, в котором, по итогу, любимая женщина растила детей от другого.       Мне было плевать. Если это делало ее счастливой, этого было достаточно.       Март, 2024 год       Тяжёлый день выдался. Тяжёлая неделя. После своего заключения Валерия не охотно раздавала информацию о картелях, а про Рейча не было ничего известно. Проблема заключалась даже не в самом ублюдке, который убил много наших и опять свалил как крыса, а в том, что в этом вертолёте, на котором мы возвращались на базу, под капельницей лежал человек, за которого мне скорее всего оторвут голову и повесят вместо чучела дома.       Он почти не говорил после ранения. Единственное, что он упомянул - чтобы я заботился о Фогель. Мне придётся взять на себя ответственность и позвонить Лие. Рассказать, что её муж ранен, что ей, вероятно, придётся приехать. Но как это сделать?..       Эти два часа полёта - самые долгие в моей жизни. Мы с капитаном передали Кёнига врачам реанимации, и первым делом я позвонил Джонни. Он как раз в этот момент должен был вместе с Сандрой находится у Лии - они часто заезжали к ней, когда полковника не было дома. Обоим - Лие и Джонни - было так проще. Ей - потому что она не была одинока. Ему - потому что кто-то мог его отвлечь после ранения. Дети хорошо отвлекают от проблем в жизни.       Не знаю, о чём подумал Джонни после моего звонка. Я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки в попытке придумать, что сказать Фогель и как более безопасно для неё привезти сюда. По иронии судьбы, сержант знал о ней больше чем я. Может поэтому стал для неё лучшим другом по сравнению со мной. А может она специально меня избегала.       Крауц приехала спустя почти два часа после звонка. Хирурги все это время колдовали над Кёнигом, но пока безрезультатно. Операция затягивалась. Почему-то было ощущение, будто врачи вот-вот скажут что-то плохое, но я игнорировал мысли. Ходил туда-сюда по коридору, держа руки сложенными на груди, в ожидании Фогель и ее реакции.       Фогель приехала, кажется, слишком быстро. Слишком, чтобы я успел придумать действующую отговорку о ранении её мужа. В коридоре похолодало градусов на двадцать, когда девушка влетела через двойную входную дверь, стекло в которой чуть не разбилось от силы удара. Увидев меня, Крауц приблизилась настолько, что чуть не сдвинула меня с места.       – Где он? - на ее глазах наворачивались слезы, ее слегка трясло, но Фогель старалась держаться.       Выходит врач, осматривает нас, но особенно задерживается на девушке. Решаю уточнить:       – Это супруга.       Фогель отвлекается от сверления меня глазами, обращает внимание на врача, но ничего не спрашивает.       – Он в тяжёлом состоянии. Была остановка сердца. Запустить удалось, но он в коме. Пока что это все.       – Лейтенант, ты с нами? - Джонни машет рукой перед моим лицом, и мне приходится отвлечься от своих воспоминаний.       – Тут, тут… Просто ждал, когда ты заткнёшься. Маячок поставил?       – Поставил-поставил. Сандра убьёт меня, если узнает.       Сержант колебался в этом вопросе, миллион раз пытаясь нас отговорить. Могу его понять. Сам факт слежки за Лией не впечатлял.       – Молодец, теперь вали отсюда. Тебя наверняка жена ищет.       Я чувствовал себя так же паршиво, как и Джонни. Впервые за много лет ощущение, будто я сделал что-то противное. Следить за Лией… эта идея казалось такой абсурдной, будто ребёнка научить высшей математике. Но она… Она была нестабильна последние несколько месяцев. Мы опасались неожиданных, даже необдуманных поступков с ее стороны.       – Сомневаешься, Саймон? - капитан оглядывается на меня, достаёт трубку, но надолго его взгляд не задерживается.       – Есть такое. Если Фогель узнает, она не простит.       Барабаню пальцами по спинке кресла.       – Так будет лучше для неё, Саймон, - Прайс заводит машину, отъезжая от дома Фогель. – К тому же, мы ничего плохого не сделали.       Не сделали, да. Но я уже представляю, что сделает Фогель с нами, когда узнает.