Птичка и Король: темная сторона

      Недовольно морщусь, когда рассветное солнце пробивается сквозь окна. Первое, что вижу, разлепив глаза - Гоуст рядом, спит полусидя, явно не собираясь устраиваться по удобнее. На секунду задерживаюсь на его лице. Он даже спит в маске, будто она приросла к нему. Я так плотно укутана в одеяло, что не могу пошевелиться, однако свободная рука вытянута, онемевшая из-за неудобной позы и держит руку лейтенанта. Едва-едва касаясь пальцами, но ощутимо, чтобы смутиться.       Одёргиваю руку, случайно разбудив Саймона. Неловко вышло.       – Как себя чувствуешь? - его голос ещё сонный, наверняка он не спал большую часть ночи и заснул почти под утро.       – Всё пройдёт.       Эту мантру я повторяла себе так часто, что она въелась в мозг. Она стала частью меня. Нормальной частью меня. Только так мне удавалось сохранять адекватность, а потом мне выписали таблетки и все стало лучше. Если «лучше» вообще могло быть.       Сажусь в постели. Взгляд цепляется за поцарапанные до крови руки. Раны уже затянулись, но было очевидно - это опять случилось. Подобные эпизоды уже были, обычно сопровождающиеся кошмарами, но не так часто. Сейчас это повторяется чаще. Раны незначительные, но крови с них достаточно.       Саймон ничего не говорит, лишь наблюдает за мной. Постель и пижама частично испачканы кровью, а шея почему-то саднит.       – Я сделаю чай.       Лейтенант выходит из спальни, оставляя меня тет-а-тет со своими мыслями. В душе быстро смываю с себя следы ночной истерики. Впервые столкнувшись с подобными снами, я не знала, как реагировать. Думала, что это просто плод воображения, больной фантазии и последствия посттравматического расстройства. Думала, что все пройдёт, как только я начну принимать лекарства, выписанные врачом. Но это не прошло, и теперь мне кажется, что это именно из-за лечения.       Иначе какой может быть причина, что собственный муж меня убивает в моих снах? В запотевшее окно смотрю на себя, оценивая масштаб. Шея расцарапана, поэтому и саднит, но царапины уже затянулись, остались едва заметные красные полосы от ногтей. Очистить ногти оказалось не так легко, и теперь местами они остались коричневыми от запёкшейся крови.       Спускаюсь на кухню, где Саймон уже сделал чай. Он ничего не сказал с тех пор как спросил о моем самочувствии, но прежняя неловкость ушла, и теперь маска безразличия снова на мне. Мокрые волосы завились в локоны, небрежно свисая вперед, частично закрывая лицо. Беру одну из предложенных кружек, достаю из шкафчика над нами таблетки, выпивая сразу две. Через пятнадцать минут они подействуют и мне станет легче.       – Я собираюсь на базу, - Гоуст начинает издалека, но я уже знаю, к чему он ведёт. – Если тебе нужна помощь, могу задержаться.       Наши взгляды встречаются. Он говорит серьёзно, и я уверена, что он остался бы. Но не уверена, что мне это нужно. Его отношение ко мне настолько явное, что его практически можно потрогать - настолько между нами наэлектризовано пространство.       Самое печальное, что я не могу дать ему то, что он хочет. Что ему необходимо. И никогда не смогу. Боль от потери близкого человека будет преследовать меня годами, а потом… потом будет поздно. Потом уже не будет иметь смысл, что было «до», ведь будет только бесконечное «после». И может быть я буду достаточно смелой, чтобы искренне улыбаться, а не натягивать улыбку, будто лицо вот-вот треснет от переизбытка эмоций. Губы искривляются, шрам неприятно натягивается, и я пытаюсь скрыть свои мысли за видом обожжённых горячей кружкой пальцев.       В голове мелькает мысль о предложении Саймона. Если я соглашусь, то смогу изнутри знать о всех передвижениях ОТГ, но тогда поставлю свою работу с Рейчем под вопрос - он начнёт сомневаться во мне больше обычного. Если откажусь, то не смогу узнать, когда Прайс и Райли будут дышать мне в затылок. Зато Рейч будет спокойнее.       Отпиваю немного чая, пытаясь унять предстоящее волнение в голосе.       – Я поеду с тобой.       Гоуст застывает на месте, но не подаёт виду. Осматривает меня с ног до головы, будто приценивается, насколько я откровенна. В эту фразу я пыталась вложить максимум уверенности в собственных словах. Однако я поселила толику сомнения в лейтенанте. Это очевидно.       – Только с условием, - продолжаю я. – Первое: я помогу вам найти Рейча, если при этом я смогу его убить, - Саймон ничего не отвечает. – Второе: мы никогда больше не будем поднимать тему о моем самочувствии. Прости, просто правда бесит уже. Я себя отлично чувствую, а все остальное неважно. И третье…       – Не смотреть на тебя вот так, - лейтенант передразнивает меня, повторяя мою вчерашнюю фразу. Губы снова растягиваются в улыбке, но уже искренней.       Все-таки мой психолог была права - мне лучше с людьми, которые несмотря на мои недостатки готовы мне помогать.       Мы допиваем чай, обсуждая житейские мелочи. Со слов Гоуста, Соуп очень недоволен своим нынешним положением. Постоянно ворчит, что он не инвалид и может помочь. И несмотря на его искреннее стремление, дома ему быть сейчас безопаснее, чем на службе, как бы глупо это не звучало. Саймон умолчал о Конни, но я знала правду, которую они от меня скрывали. То ли вынуждено, то ли специально, но он избегал слов о группе Макарова. Чтобы Джонни получил огнестрельное от обычного солдата? Они пытаются сделать из меня дуру и думают, что я поведусь.       По правде говоря, мне плевать на недовольство МакТавиша до тех пор, пока он вместе с Сандрой следит за моими детьми и собакой. Он хороший человек и не заслужил такого друга, как я. Иногда мне почти стыдно.       Наспех собираю немногочисленные вещи - телефон, второй телефон для связи с Рейчем; пистолет, оставленный мною в спальне. У меня почти не осталось патронов для него, и страх, что скоро он станет бесполезен, медленно ползёт по венам. Одобрит ли Ласвэлл небольшую помощь бедным бывшим умершим солдатам? Прям вижу ее закатывающиеся глаза, которые то и дело норовят сделать полный оборот.       На секунду задерживаюсь на кухне, когда мужчина выходит из дома. В столе осталась папка с его личным делом. Колеблюсь, не решаясь забрать ее с собой. Стучу пальцами по столешнице, раздумывая, но в конце концов выхожу из дома, захлопывая дверь.       Погода становится хуже. За ночь выпало приличное количество снега, и теперь всю дорожку замело. К обеду он точно растает, и ноги будут утопать в грязи и лужах. Сейчас же лес вокруг дома похож на сказку, в которой мы так хотели бы оказаться в детстве.       – Поедем на моей? - Саймон подходит к своей машине, заботливо припаркованной на моей лужайке. Прямо на газоне. Про себя отмечаю, что в следующий приезд лейтенант обязательно мне вернёт газон в первоначальное состояние. Этот гребаный внедорожник размером с половину моего дома. Если когда-нибудь Гоуста выгонят со службы, в целом, он может жить в машине.       – А если я захочу уехать, мне пешком идти? Ну уж нет, поедем на моей. А свою можешь забрать позже, - обхожу свою машину с водительской стороны, снимая сигнализацию.       – Так и скажи, что хочешь, чтобы я вернулся.       – Не дождешься.       И все-таки мы поехали на моей. Дорога заняла не так много времени: мы доехали до одной из баз в Штатах, после чего - вертолётом в гости к Ласвэлл. Весь полет я ликовала - была права, что мне нужно было ехать на своей машине - но виду не подавала.       Приезд на базу оказался для меня худшим испытанием за последний месяц. Столько осуждающих взглядов я ещё не видела. Каждый, каждый из них знал, что меня обвинили в терроризме и почти осудили, но оправдали из-за моей помощи и не очень тёплых отношениях с Рейчем. Эта информация будто отпечатывалась на моем лбу, иначе я не знаю, почему все так пялятся.       Мы проходим с Саймоном через площадку для вертолётов, сворачивая к ангарам, но, минуя их, заходим в штабное крыло. Здесь почти все так же, как я помнила. Уверена, что закрытыми глазами смогу найти любое нужное мне помещение - от тира до казарм. И даже столовую, которую я посещала так редко, что лицо наконец обрело скулы.       Гоуст толкает тяжёлую дверь в кабинет Ласвэлл, впуская меня первой. Комната наполнена ароматом ванильных духов Кейт, ее сигарет и сигар Прайса. Это такой по-особенному сочетаемый аромат, от которого щекочет нос и хочется проветрить.       – Я до последнего не верила, что ты приедешь, - женщина оборачивается ко мне, отвлекаясь от мониторов с картами. – Удивлена.       – Соскучилась? - растягиваю губы в максимально неестественной улыбке; получается оскал.       – Конечно! Ночами не сплю, переживаю за тебя.       Гоуст наблюдает за нами, стоя позади. Забавно, но меня не проверили на наличие оружия. Теперь я вполне могу застрелить Ласвэлл, и сесть лет на двадцать. Зато, может, они на ее место поставят кого-то более адекватного. А почему бы и нет?       – Не перетрудись. Мы можем поговорить наедине? - оборачиваюсь к Саймону, который все это время выжидает, переводя взгляд с Кейт на меня и наоборот. Он секунду осматривает меня с ног до головы, видимо, оценивая угрозу, и коротко кивает:       – Пойду поищу Прайса.       Когда дверь за ним закрывается, присаживаюсь на самый дальний от Ласвэлл стул. Она подкуривает сигарету из своей пачки и предлагает мне. Не отказываюсь.       – Ты должна знать, что я была против твоего приезда. Ты не числишься солдатом, да и агент из тебя, по правде, так себе…       Ухмыляюсь, как от язвительной шутки. Агент не очень, да-да. В голове всплывают события шестилетней давности. Удивление на моем лице наверняка очень хорошо заметно.       – Да-да, Фогель, не удивляйся. Ты была не подготовлена и чуть не запорола все дело. Кейт складывает руки на столе. Между тонкими пальцами тлеет сигарета, она то и дело смотрит на меня, пока я оглядываюсь по сторонам. Несколько камер над дверью и позади Ласвэлл. Поставлены так, чтобы получить наиболее выгодный обзор.       – Камеры пишут звук?       – Да.       – Жаль, - провожу пальцем по столу, за которым сижу, но не поднимаю глаз. – В какой-то степени мне приятно находиться здесь. Есть в этом что-то такое… ностальгическое.       – Смотри не заплачь.       Ласвэлл тушит недокуренную сигарету, толкая пепельницу мне. Только сейчас замечаю, что пепел бесстыдно падает на стол. Стряхиваю его рукой на пол, морщусь от испачканных рук.       – Не хами. Ты лучше меня знаешь, что я хотела бы найти Рейча.       – Тогда почему отказалась в первый раз, когда к тебе приезжал Прайс? Чем же таким Гоуст смог тебя убедить? - ее губы кривятся в подобии улыбки. Неужели она так умеет?       – Тебя не касается.       Дверь за моей спиной открывается и в проходе показывается Прайс, а за ним Газ. Тушу сигарету, вскакиваю с места, подходя к мужчине. Наши отношения с Прайсом можно было описать как отношения отца и дочери. И пусть я часто была несправедлива к Джону, но все-таки в какой-то степени он заботился обо мне. Несмотря на обстоятельства, была уверенность, что он не даст меня в обиду. От этого стало больно - рано или поздно мне придётся предать их всех, и они об этом узнают. Иногда мне кажется, что Прайса это ранит сильнее, чем Гоуста.       Он обнимает меня. Это такое забытое чувство отеческой любви. Я почти плачу, но этого оказывается недостаточно, чтобы меня настолько растрогать.       – Я рад, что ты здесь, - Джон отстраняется, и мы снова принимаем серьёзные выражения лиц. Капитан отстраняется. Он вообще не изменился - та же панамка, те же усы. И взгляд по-своему добрый.       – Я не задержусь.       Коротко киваю Газу, который с момента прихода не обронил ни слова. Не то, чтобы мы были лучшими друзьями, но такая отстранённость всегда казалась мне странной. Было странно ощущение, будто он чувствует мое предательство, но молчит. В этом плане Гоуст куда проницательнее. Что-то изменилось.       – Наконец-то все в сборе. Скажу сразу, - Кейт обращается ко мне. – Все, что удалось найти за это время - пару адресов, где Рейч может быть. Но ни на одном его не оказалось. Возможно, он вообще не здесь.       – Не густо, - резюмирую я.       – По этим адресам максимум, что мы нашли - его шмотки. Такое чувство, что он даже не бывал там, а просто оставил как приманку, - Гоуст тычет пальцем в карту, очерчивая область.       Складываю руки на груди:       – Телефон? Машина? Друзья? Подружки? Любимая собака?       – Ни-че-го, - повторяет Ласвэлл. – Абсолютно. Он как призрак. Последнее, где его видели лично - особняк в Аль Мазре, твоё последнее задание.       Прикусываю щеку изнутри, раздумывая. Я могу прямо сейчас сказать им, где находится Рейч, или дать номер, по которому мы связываемся, но тогда наш уговор с ним будет окончен и пострадать может кто угодно. А я так и не узнала правды о смерти Кёнига.       – А если он в Штатах? - Газ выходит чуть вперед.       – Мы проверяем камеры, но пока ничего. Да и что ему там делать? В Старбакс наведываться? - Кейт садится в своё кресло, но остается смотреть на карту, будто ждёт ответа от линий и букв.       – Флорида.       – Что Флорида? - Саймон повторяет мою позу, смотрит на меня таким пронзительным взглядом.       – Рейч родом из Южной Дакоты, но сейчас его родители живут во Флориде, помните? Его родители все ещё должны быть там.       Кейт барабанит пальцами по столу, думая над моими словами. Мы все сидим, ожидая ее решения. Прикусываю щеку изнутри, думая о своём. Я могу поехать во Флориду сама, найти все возможное, чтобы это не попало к отряду, и дать повод ОТГ-141 меня подозревать. А могу поехать с ними, но тогда придётся предупредить Рейча. Как сделать это максимально незаметно?       – Дай сигарету, - обращаюсь к Ласвэлл. Она будто бы не слышит, но оживляется, протягивая пачку.       – Мы не можем вломиться к ним домой просто так. Должна быть причина, - мы все смотрим на Газа. Он прав. Курим с Ласвэлл, она барабанит пальцами по столу.       У меня должна быть причина отложить выезд во Флориду. Нужно встретиться с Рейчем и предупредить его, иначе, если он узнает об этой операции, меня ждут проблемы. С учётом компромата на меня в его руках я не могу так рисковать. Прайс поправляет усы:       – Мы могли бы прикинуться местными копами. Если их сын сбежал, они наверняка подавали заявление.       – Кейт, - откидываюсь на спинку стула, максимально расслабляя конечности. – Мы можем влезть в полицейские отчёты?       – Можем даже о помощи их попросить, если потребуется. Я постараюсь узнать. Пока отдыхайте.       Прайс и Газ уходят первыми. Саймон, до этого не проронивший ни слова, остается сидеть. Я надеялась, что он уйдёт, но теперь понимаю, что моя просьба не останется незамеченной. Ласвэлл молчаливо переводит взгляд с меня на Гоуста и обратно. Вздёргивает бровь в немом вопросе.       – Комната… моя… - подбираю слова, осекаясь, чуть не произнося его имя, – она занята?       – Дать ключ?       Коротко киваю, и, когда получаю желаемое, выбегаю из кабинета. Вереница коридоров, поворачивающих то влево, то вправо. Я так часто проходила этот путь, что он намертво впечатался в память. Наконец-то оказываюсь у нужной двери. Прикусываю щеку, рука зависает над дверной ручкой, но наконец-то нахожу силы отпереть замок.       Прохожу в комнату, закрывая дверь за собой. Здесь все так же. Кровать, придвинутая спинкой к стене, заправлена как всегда идеально. Две тумбочки по обе стороны. На одной настольная лампа, под которой обычно стояла фотография. Стол напротив окна, на котором отпечатался след от кружки. Простенький шкаф с кучей вешалок. Кремовая тюль, отгораживающая комнату от внешнего мира. Прохожу в соседнюю дверь. В ванной все так же. Зеркало заменили на более новое. Улыбаюсь, потирая руку. У меня после прошлого остались маленькие шрамы на костяшках.       Тишина давит. Слышно только тиканье часов и редкие голоса за пределами комнаты. Не решаюсь сесть на кровать. Присаживаюсь на пол у кровати, опираясь локтями на колени.       Кёниг укрывает меня пледом, заключая в кокон из своих объятий. Скоро выезд на задание, и нам нужно отдохнуть. Много стресса, много проблем. Сейчас здесь это не имело смысла. Если нам повезёт, мы найдём Рейча и сами при этом не умрём.       Метель за окном создавала противный вой. Прижимаюсь спиной к груди мужчины, устраиваясь по удобнее. Я поспала час, пока Кёниг гладил мои волосы, и теперь мы могли просто лежать вот так, вдвоём, ожидая, пока Ласвэлл нас вызовет. На уме вертится множество вопросов, но я всего лишь смотрю впереди себя, ничего не говоря. Кёниг наматывает рыжие локоны на палец, перебирая волосы. Он целует в щеку, за ухом, спускаясь на плечи. По моей щеке катится слеза. Мне так этого не хватало, а теперь я не знаю, что сказать.       Полковник замечает смену моего настроения, переворачивает на спину, нависая сверху, отгораживая от всего внешнего мира. Он почти не изменился, но появилась щетина и взгляд стал чуть более грубым.       – Что случилось? - он смотрит обеспокоенно, будто сделал мне больно. Слеза, скатившаяся по щеке, уже высохла, но глаза, видимо, стали красными.       – Ты мне волосы прижал.       Спихиваю все на шутку, надеясь, что Кёниг не заметит подмены настроения. Но он заметил. Большим пальцем вытирает мою щёку ещё влажную от слез, взглядом скользит по лицу, задерживаясь на губах. В полумраке комнаты едва удаётся рассмотреть лицо Кёнига. Руками зарываюсь в его волосы. Они такие мягкие, приятно скользят сквозь пальцы. Пахнут свежестью - перед сном Кёниг был в душе - и дымом. Как необычно.       – Что случилось? - повторяет вопрос, ожидая вразумительного ответа. Мне до смерти хочется его поцеловать, но я ничего не делаю.       – Не исчезай больше, - шепотом, так, чтобы только он мог услышать. – Я не выживу без тебя.       Кёниг смотрит на меня ошарашенно. Будто его ранит мое признание. Будто что-то могло быть важнее, чем это, но все резко изменилось. Будто… он не ожидал это когда-либо услышать. Его рука поглаживает ворот моей рубашки, пробираясь под низ. На шее звенит цепочка с армейскими жетонами. Пальцы полковника цепляются за металл. В темноте сложно разобрать надпись, но это и не требуется. Кёниг держит жетоны в руке, указательным пальцем очерчивает ложбинку груди. Из груди вырывается слабый стон. Очень не хватало этих касаний.       – Чем бы не закончилось будущее задание, я сделаю все, чтобы с тобой все было хорошо.       Его голос серьёзен. Опираясь на руки, он остается в том же положении, придавливая меня к матрасу. От тяжести его тела не хватает воздуха. Кажется, если я попробую вдохнуть полной грудью, то только задохнусь. Суставы начинает выкручивать из-за неудобности позы, и мне приходится отодвинуть ногу в бок, чтобы снять давление на собственное хрупкое тело. Но становится только хуже - Кёниг оказывается ещё ближе, прижимаясь бёдрами. От лёгкого трения тело реагирует мурашками по коже.       – Останься со мной… - повторяю фразу, которую он сказал мне, придя в комнату. Сердце щемит от страха услышать ответ. И пусть сейчас Кёниг никуда не уходит, но чувства, которые пришлось испытать при его уходе в прошлый раз, несравнимы ни с чем.       Мужчина зарывается носом в мои волосы, полной грудью вдыхая их аромат. Мне хотелось бы знать, чем я пахну для него. Хотелось бы знать, что он со мной испытывает то же умиротворение, что и я с ним. Но все, что мне остается - сжимать полковника крепче в своих объятиях, будто он вот-вот ускользнёт.       – Останусь.       Кёниг удобнее размещается между моих бёдер, оставляя поцелуи на шее, плечах и груди. Трётся носом, как кот, жаждущий ласки. Руками обхватываю его сильнее за шею, прижимая к себе. Мы не переходим границы обычных поцелуев, но это оказывается интимнее чем все, что было до. Впервые мы можем быть так откровенны без слов и секса. Сердце не стучит так же бешено, как в прошлые разы с Кёнигом, но это значит только спокойствие. То, что обычно так сложно получить в нашей работе.       Нахожу своими губами губы Кёнига, целуя сначала нежно, почти целомудренно, но постепенно углубляя поцелуй. Полковник перехватывает меня за талию, прижимая ближе к себе, вжимаясь так, будто рассоединение нас значит немедленная смерть. Его губы со вкусом табака вызывают приятное чувство ностальгии - сразу вспоминается наш первый поцелуй. Где-то глубоко в душе становится обидно, что наши отношения начались не с того. Мы могли бы проводит сутки вот так просто обнимаясь и целуясь, но потратили это время на ссоры и служебные условности.       – Ты безумно красивая.       Кёниг проводит языком по линии моих зубов, углубляя поцелуй. Одну руку перемещает на мою шею, сжимая не сильно, удерживая на месте и не давая отвернуться, другой оглаживает ребра, опуская на бедро.       – Самое лучшее, что было в моей жизни…       Так странно. Будто это было в прошлой жизни. Тогда мы только впервые поговорили после его возвращения. Нормально поговорили, без ссор и криков. У нас не было секса, но эти последние часы перед отправкой на задание были гораздо интимнее. Тогда мы ещё не знали, что через несколько часов попадём в засаду Рейча и проведём пару дней в подвале какого-то здания. Это были не самые лучшие дни в моей жизни.       Но вдруг другая мысль вытесняет эту, приятную. Рейч не убил меня, не убил Кёнига, всего лишь отпустил.       «Я обещал тебя не убивать». Кому? Кому он обещал? И как я могла забыть об этом! Не придав этому значения однажды, после травмы мои мысли были совсем о другом, а после, уйдя со службы, я перестала вообще вспоминать о Рейче. Теперь у него есть рычаги давления на меня, а у меня цель, ради которой я с ним вообще вожусь - узнать, кто убил Кёнига.       Добавляю это в копилку того, о чём нужно узнать. Чем больше у меня будет козырей, тем легче будет выйти из этой ситуации сухой.       – Фогель?       Чужой голос вырывает меня из воспоминаний. Обнаруживаю себя сидящей на том же месте. Выражение лица наверняка растерянное - я щурилась так, будто пыталась восстановить этот фрагмент из многотонных блоков сознания. Перевожу взгляд на дверь. Гоуст. Он окликнул меня, найдя здесь.       – Все хорошо, - банальный ответ, заготовленный заранее. – В этой комнате кто-то живёт?       Гоуст скрещивает руки на груди, опираясь на дверной косяк.       – После тебя никого не было.       – Надеюсь, никого и не будет.       Поднимаюсь с пола, оглядываясь. Комната действительно выглядит брошенной. Не пустой. Она никак не изменилась. И, кажется, если я попытаюсь, то смогу учуять аромат чая с бергамотом. Каблуки ботинок стучат по деревянному полу, отзываясь эхом. Саймон наблюдает за мной, ничего не говоря.       – Хотя, знаешь… - секундная пауза. – Оставьте эту комнату за мной.       – Ты останешься? - лейтенант подходит ближе, кладёт руку на поясницу. Этот жест не выглядит интимным, скорее… успокаивающим.       – Нет, просто закрепите ее за мной. Так же можно?       Поднимаю глаза вверх, встречаясь с взглядом голубых глаз Саймона. Он постоянно смотрит на меня так, будто выжидает чего-то. Заглядывает в самую душу. Это напрягает. Будто он вот-вот узнает все секреты, что я скрываю. А ещё он постоянно слишком близко, безумно близко, доводит ситуацию до некомфортной.       – Зачем тебе эта комната? Издеваться над собой?       Я разворачиваюсь на месте, прямо как в доме, когда Саймон оказался слишком близко. Он всегда старается быть рядом, но иногда кажется, будто это доходит до маниакального желания. И в любой другой ситуации мне бы это польстило, но сейчас… сейчас это выглядит неправильным.       – Я просто хочу иметь возможность остаться здесь, - смотрю в глаза Гоусту, почти не моргая. – То, что было вчера - минута слабости. Я давно справилась с этим.       – Осталась только месть? - лейтенант смотрит сверху вниз. Его взгляд то смягчается, то снова становится серьёзным. Он оценивает меня в зависимости от моего ответа, это понятно.       – Да.       Отвечаю неуверенно. Всегда этот взгляд, один и тот же, но сейчас… сейчас это скорее вопрос доверия. Его рука едва дёргается, мужчина взвешивает все «за» и «против» прежде, чем подносит ее к моему лицу.       – Саймон?       Предупреждающий вопрос вырывается из меня.       Остаюсь стоять на месте, будто пригвождённая. Рука в чёрной перчатке аккуратно заправляет выбившуюся прядь мне за ухо. Смотрю прямо перед собой, взгляд цепляется за грудь мужчины с шевроном ОТГ-141 на липучке. Чувствую себя оленем в свете фар. Его пальцы ложатся на мой подбородок, заставляя откинуть голову назад, чтобы взглянуть в глаза.       – Понимаю, почему он был без ума от тебя.       Не отвечаю. Что мне сказать? Что он поступает неправильно? Что он должен уйти и оставить меня? Я говорила это уже сотни раз, но что толку… Что толку, если сейчас он снова предпринимает попытку сблизиться. На секунду от этого признания щемит сердце. Всего на секунду проскальзывает мысль «а что, если…», но тут же я от неё отшатываюсь как от огня.       – Не переживай. Я помню про наш уговор.       Голос лейтенанта немного хрипит. Шумно сглатываю, шея затекает от такого положения и кажется, будто кожа вот-вот лопнет от натяжения, обнажая глотку и гортань. Каждый глоток воздуха становится испытанием, но я продолжаю стоять с запрокинутой головой.       – Ты его не соблюдаешь, - ответ получается не таким уверенным, как хотелось бы. Слова застревают в горле, приходится произносить их через силу.       – Ничего не могу с собой поделать.       Большим пальцем лейтенант обводит шрам на губе. Ворсинки перчатки цепляются за неровности кожи, но не вызывают дискомфорта. Губы пересохли. Аккуратно обвожу их языком, что не укрывается от глаз лейтенанта. Он пытается переместить пальцы на мои губы, но я перехватываю его руку за запястье. Коротко машу головой, но ничего не говорю. Моей силы едва ли хватит, чтобы сдержать мужчину, но Саймон больше не предпринимает попыток дотронуться. Лишь шумно выдыхает.       – Ты бросаешь крошки, разрешая прикоснуться к себе всего лишь на мгновение. Это жестоко.       Я вообще ничего не разрешала…       Нашу недолгую идиллию прерывает Газ. Он появляется в незапертых дверях, не обращает внимание на наш немой диалог.       – Вас Ласвэлл обыскалась. Выезд разрешили.       – Мы идём, - я выхожу вслед за сержантом, оставляя Гоуста в комнате. Чувство дежавю появляется где-то на подкорках сознания. Будто кусочки прозрачного пазла наконец-то встают на место, но так медленно, что хочется все выбросить.       Мы возвращаемся в кабинет Ласвэлл, где она сходу бросает нам записанные данные на маленьком квадратике бумаги.       – Это адрес, выезжаете послезавтра. Местное отделение полиции дало добро, это дело осталось нераскрытым, улик нет, так что у вас тут свобода действий. Только без фанатизма, не привлекайте лишнего внимания.       – Поеду я и Газ.       Саймон выходит вперед:       – Я с вами.       – Нет, - вскидываю руку, выставляя ее ладонью вперед. – Ты слишком примечателен. Тебя запомнить - раз плюнуть.       – Ну да, а Гэррик сама незаметность, - в этой фразе вложена будто бы вся обида, накопленная Саймоном за годы, но очевидно, что он не пытается никого задеть. И не обижается даже, потому что знает очевидное, почему я выбрала именно сержанта.       Мы расходимся спустя пару часов. Дотошно обсуждая каждый момент будущей поездки, я начинаю чувствовать, как у меня начинается мигрень. Поздно вспоминаю, что таблетки давно не пила.       Саймон был прав - быстрее оказалось лететь с одной базы на другую, и уже после обеда я сажусь за руль своей машины. По крайней мере, у меня и вправду есть возможность уехать самой. Саймон со мной не вернулся.       Домой я попадаю только к вечеру. Солнце уже зашло за горизонт, поэтому в замочную скважину пытаюсь попасть наугад. Машина лейтенанта все ещё стоит на подъездной дорожке. Если Рейч приходил пока меня не было, то точно знает, что я уехала и не одна. Наспех осматриваю помещение. Оно такое же, каким я его оставила.       В подвале достаю несколько картонных коробок. Сгружаю с них наспех все самое важное - косметику, некоторую одежду по сезону, фотографии, лекарства, важные документы.       Поднимаюсь в детскую. На неё больно смотреть - без Анны и Кристиана она потеряла смысл. Небольшая комнатка, но для двух маленьких деток вполне годная. Под безумно мягким плюшевым ковром снимаю паркет. При проектировании этого дома строители заложили небольшое расстояние между плитами, и теперь там можно было довольно надёжно спрятать что угодно небольшое. Нащупываю несколько пачек долларов, твёрдо перевязанных лентой. Зависаю, смотря на них. Я обещала не пользоваться ими и продолжаю убеждать себя, что это просто подстраховка. Там же нахожу патроны. Осталось немного, но, если буду возить с собой целые ящики, меня скорее всего арестуют. Хранить оружие без лицензии — значит обеспечить себе долгие годы за решёткой. В моем случае уж точно.       Все коробки сгружаю в багажник машины. Наконец-то выпиваю таблетки и мысли наконец-то приходят в порядок. Дорога до клуба занимает немного времени, но я мчу так, будто это вопрос жизни и смерти.       Влетаю в «Lux» практически с ноги, в этот раз с центрального входа. Сегодня здесь куда приличнее, чем обычно. Множество прилично одетых людей. Дорогой алкоголь уходит с бара быстрее, чем люди успевают напиваться. Но что-то остается неизменным - химия, рассыпанная по столу, крутящиеся полуголые девушки перед носом каждого пятого мужика; Рейч, сидящий в отдельно огороженной зоне.       Даже стыдно, что я не приоделась посимпатичнее.       – Уже вернулась?       Рейч в привычной для себя манере развалился на пол дивана, приобнимая за талию девицу в ярко-красном блестящем белье. Краем глаза осматриваю ее. Она очень красивая, правда немного не в себе - взгляд стеклянный, улыбается глупо, будто не осознает где находится. Или осознает, это ещё хуже.       – С чего вдруг шоу-программа? - осматриваю зал, где на сцене в немыслимых позах выгибаются полуголые девушки. В стриптиз не приходят по собственной воле. У них либо были проблемы, которые, по их мнению, могут решить «лёгкие» деньги, либо их сюда продали опять же из-за денег. Они будут танцевать здесь, пока ещё позволяет молодость и смазливое лицо, а потом… а потом неликвидный товар.       – Как всегда, по воскресеньям.       Рейч тянется за стаканом с виски. Хватаю со стола полупустой графин, откупориваю, принюхиваясь:       – Здесь что-то есть?       Мужчина усмехается, глядя на меня. Его глаза опасно сверкают в полумраке под красными софитами, а на щеках появляются ямочки. Противно.       – Попробуй - узнаешь, - его рука сильнее сжимает девушку рядом с собой, но та вообще не реагирует.       Наливаю в пустой стакан совсем чуть-чуть, но даже с одной капли понятно, что Рейч опять портит дорогущий алкоголь. Не то, чтобы мне было жалко, просто это сомнительный способ спастись от проверки.       Почти смеюсь. «Lux» отдаёт огромные деньги за то, чтобы никаких проверок не было. И даже если сюда зайдёт кто-то важный в дорогом брендовом костюме и с удостоверением, то сто процентов ради развлечения. Этот долбанный клуб может похвастаться званием самого крупного заведения по отмыву денег. И не только.       Бармен приносит мне новую бутылку и новый стакан, и тогда я наконец-то могу расслабиться. Наблюдаю за танцующими девушками и за посетителями, которые не скупятся на деньги.       – Они надолго?       – Навсегда.       Хмурюсь, но против правды не попрёшь. Здесь работают только проверенные, даже если это студентка, готовая раздеться за деньги. Они никогда не выйдут отсюда, кроме как домой поспать, и никогда не будут проданы. Рейч тщательно следит за всем персоналом. У этих людей нет права на ошибку - они должны молчать, выполнять свою работу, ни о чём не спрашивать. За это они получают хороший доход, достаточный, чтобы молчать.       Что касаемо девушек… Когда я пришла сюда впервые, мне до смерти хотелось их всех спасти. Под любым предлогом вывести, дать денег, обеспечить жильём и нормальной работой. Не могу назвать Рейча хорошим человеком, но он никогда не торгует своими людьми.       Отворачиваюсь от представления. Рейч все поглаживает сидящую рядом девушку по талии. Кажется, он скоро ей дырку там протрёт, но она, вроде бы, не против. Смотрю на неё так пристально, что она ненадолго выходит из своего состояния и шустро ретируется, потряхивая оголёнными бёдрами. Рейч выглядит оскорблённым, но только ухмыляется. Достает из пачки с нечитаемым названием сигарету, откидывается обратно на спинку дивана.       Упираюсь локтями в колени, покачивая стакан с пряным алкоголем.       – У тебя проблемы.       Мужчину мой комментарий не задевает, он все так же ухмыляется. Пересаживаюсь на диван к нему, сохраняя между нами достаточно деловое расстояние.       – Твоя экскурсия на базу с отрядом самоубийц? Тогда проблема - это ты, - выражение моего лица меняется на еще более напряжённое. – Не переживай, я не злюсь. Обидно, конечно, что ты не предупредила, но… - нарочно поучительным тоном произносит Рейч. – Как там база? Стоит?       Прикусываю щеку, отпиваю еще глоток виски.       – Твоими молитвами. Я с ними поехала, чтобы контролировать. Если они подберутся слишком близко, я буду знать. Они узнали о твоих родителях.       На секунду Рейч замирает. Но это мгновение быстро растворяется, будто и не было напряжённости от моих слов. Мне интересно, что скрывается за этой маской мудака и преступника, но вряд ли он будет со мной откровенничать. Ухмылка пропадёт с его лица.       – Можете ехать. Там вы ничего не найдёте.       – Расскажешь подробности?       Рейч резко вскакивает с дивана, будто теряя самообладание от моего вопроса. Отшатываюсь, но мне не страшно. Впервые за столько времени знакомства с ним я будто бы нашла способ его задеть, но пожалела. По себе знаю, как тяжело бывает говорить о родителях. Но неужели Рейчу тяжело? Абсурд какой-то.       – Это не та информация, которую тебе нужно знать, птичка.       Он уходит в один из коридоров служебных помещений, оставляя меня на диване. Чётки в его руках на секунду отражают свет стробоскопов. Пальцами массирую лоб, раздумывая о произошедшем. Я никогда не узнавала о его родителях. Может быть, такую информацию мог знать отец, но спросить уже не у кого.       Почти целый день пришлось потратить на возвращение домой. На столе замечаю папку с документами. Она немного промокла по краям от пролитого алкоголя, но содержимое не тронуто. Список из двадцати пяти имён и фамилий и снизу моя подпись. Завтра вечером мы с Газом выезжаем во Флориду, а значит эту отправку нужно сделать в ближайшие часы. Время не терпит. Стойкое ощущение, что за мной следят, не покидает меня. Это присутствие чего-то кажется таким до тошноты инородным. Будто вот-вот тело вскроют, выворачивая наизнанку. Надеюсь, для меня тоже однажды найдётся спасение.